Достичь звёзд. В омуте яда

Скучные мирные деньки. Раздражающая слух школьная суета. И единственное, что не вызывает неприязни в этой утренней катавасии — табачный дым, книга и, конечно же, голубое небо над головой. Обыденный серый пейзаж, который за прожитые годы уже успел до чертиков приесться. Так начинается почти каждое утро обычного японца. Конечно, у примерных учеников и просто маменькиных сыночков (ну или дочурок) в арсенале нет сигарет, а у некоторых отбитых хулиганов за пазухой не лежит книги. Но есть некоторые исключения из правил, умудряющиеся соединять в себе читающего мыслителя и последнего курильщика. При этом вполне легко можно успевать в учебе, не будучи зубрилой, кладущим все свободное время на заучивание лекций. И вполне вероятно быть хулиганом и при этом не болтаться в низах рейтинга успеваемости. В общем, быть среднестатистическим подростком, умудряющимся успевать все, да не бросаться в крайности. Думается, что без излишнего наседания на себя любимого и жить в свое удовольствие становится легче. Отпадают всяческие волнения о будущем или настоящем, отсутствует хоть какая-то мотивация добиваться каких-либо вершин, нет никакой зависти по отношению к тем, кто в неких областях круче тебя. Правда, какая разница, что какой-то там ученик N очень хорош в математике, даже если он учится с тобой в одном классе? Предположим, что повод гордиться все-таки есть. Допустим, что он не зубрила, коих в отличниках больше всего, а действительно выдающийся талант. Гарантирует ли ему это какой-либо успех в будущем? Ответ: нет. Наличие потенциала в чем-либо не гарантирует тебе путевку по красной дорожке в славное, полное беззаботности, будущее. Лишь кропотливым трудом и наличием стремления человек может добиться высот. Однако все это слишком хлопотно для тех, кому не к чему стремиться. Вот предположим, тебе не интересна математика, а родители так и пытаются сделать из тебя выдающегося Архимеда. Стоит подумать: а оно тебе надо? Стоит ли голову с плеч класть только ради того, чтобы угождать кому-то? Разве юность не дана ради того, чтобы оттянуться на славу, да прожить школьные годы во имя себя? Именно таким красным словцом я приправил свое сочинение. Конечно же, мои стереотипные учителя, которые ждут лишь «адекватных» рассуждений от своих учеников, полных целеустремленности и штампов, были недовольны столь откровенным и честным опусом. Видели бы вы рожу моего препода по литературе, когда я сдал свое «творение» на исписанном каракулями огрызке тетрадного листа? Право, смеху-то было. А как он покраснел, словно какой-то спелый помидор, когда я вступил с ним в пустые демагогии. Уж он-то не ожидал от хорошиста, да еще и хулигана с нулевой репутацией, такого грамотного и глубокого ответа. Хотя мне было объективно пофигу на его заявление: «После уроков жду тебя в учительской». Я только показал ему фак, схватил свою сумку, быстренько побросав туда все, что лежало на парте, да поспешил свалить из кабинета. Честно, мне наплевать на все формальности. Я не собирался идти к нему после уроков, пускай хоть моим предкам нажалуется, мне все равно. Главное я свободен, как гребанная птица в небесах. Вот везет же этим пернатым. Летают себе, не зная оков учебы или работы. Сами по себе да вволю, еще и наслаждаются свежестью теплого бриза да холодного морозца. Пернатые сволочи… И почему я родился чертовым куском плоти, ограниченным землей и призванным быть рабом общества с самого младенчества, когда меня еще мелкого закинули в ясли? Хрен вам, а не полеты, даже не мечтайте. Это я осознал еще где-то в пять лет. Мамка все приговаривала: не лезь к окну, выпадешь и разобьешься. А я всегда завидовал. Вон кошка из соседней квартиры спикировала с третьего этажа и ничего, — живая зараза. Вон птица над башкой кульбиты навернула — и тоже в полном порядке. А чем я хуже их? Тем, что родился человеком. Ответ элементарен. Летать мы, человечество, еще не научилось, атавизмов для этого нема, а наизобретали только кучу воздушного транспорта: самолеты там, вертолеты, всякие аэропланы, да воздушные шары. Да что за хрень? Там кучу народу, не хватает острых ощущений, да и паришь ты не сам. А даже если прыгаешь с парашюта, все равно достигаешь только определенного уровня высоты. Все это — хрень собачья. Вот если бы у меня получилось летать самому, как в тех дешевых волшебных сказках или в той же фантастике о чародеях да магах. Как бы хотелось быть каким-нибудь Гарри Поттером да наколдовать себе возможность летать по воздуху. Или лучше… обитать в вакууме! Как вам идея? Не слетать на ракете, а лицезреть все великолепие мириад галактик и звезд воочию. Да даже если спуститься с небес на землю, мне было бы достаточно хоть раз в жизни побывать в космосе. Да только… Что ж, не буду о грустном. Сегодня довольно херовый день по определению и без моих причитаний. Сочинение, над которым я так кропотливо потел весь вчерашний вечер, оказалось в учительской мусорке, а дома меня будет ждать вечно волнующаяся престарелая супружеская пара. Отстой. Только никотин в легких чуть успокаивает накатывающий адреналин. Еще немного, и я бы не покичился вписать свой кулак в самодовольную очкастую рожу учителя. Да кто он такой, чтобы смотреть на своих учеников с высока? Что, наличие педагогического образования сделало его солнцем, вокруг которого вращаются все остальные планеты? Да что за бред собачий. Педагог без наличия умения преподавать — это уже не нонсенс и никакое не новшество. Сейчас каждый третий, неважно есть ли у него способности обучать других или нет, коронует себя важным званием — учитель. Раньше приговаривали, что учитель — это не профессия, а призвание, и им нужно родиться, а не выучиться. Вот только те времена давно прошли, и теперь каждый третий идиот с наличием корочки будет с пеной у рта доказывать, насколько методична и совершенна его техника преподавания. Мало какой человек возьмет да признает, что у него нет никакого таланта обучать других. Чужая рубашка всегда ближе к телу. Так и учителя наши пекутся не за наше образование, а за свои карманы. И я их во многом поддерживаю. Такие дела, что и живем мы в эпоху полной деградации, когда вокруг процветает материализм, коррупция и жажда денег, а не мнимая духовность или эстетика искусства. Времена Средневековья, когда возвеличивалась религия, и эпохи Возрождения, когда вокруг ценили красоту и роскошь, давно прошли, угасли… Двадцать первый век — эпоха прогрессивности и упадка духовности. Кто-то скажет, что это хорошо. Мы отошли от глупых суеверий вроде веры во всякие приметы, порчи и подобную хрень. Сейчас ценится лишь наука. А кто-то напротив оспорит, сказав, что мы низко пали, раз даже перестали уважать и заботиться друг о друге. Я, как полный нигилист, соглашусь с первым вариантом. Мне плевать на глубокие чувства: на чувство прекрасного, религиозные убеждения и прочую несусветную ересь, о которой современному человеку даже думать стыдно. На мой взгляд лучше тратить время на что-то более конкретное и полезное для себя любимого, чем размусоливание картин Пикассо, Малевича или Да Винчи, чтения классиков вроде Эдогавы Рампо или Осаму Дазая. На мой взгляд времена тех картин уже прошла, да и только, и лично во мне их работы не нашли никакого отклика. Хватит с меня голых рассуждений. Выкурив очередную сигарету и потушив ее подошвой дешевых кроссовок, я выкинул бычок с крыши школы. Ей богу, видок на город просто отличный. Видна и линия горизонта, и яркое зарево взошедшего солнца, и пушистые кучевые облака, которые на вид прямо как поделки из ваты. Люблю изучать формы облаков; вон там нечто, похожее на лошадь, а там, скрываясь за ее огромной фигурой, спрятался маленький кролик. Есть даже нечто, напоминающее рожок. Вот мне кажется, что природа радует нас красотами и получше, чем ваши каляки-маляки, именуемые картинами. Да только почему-то людишки не особо ценят эту красоту, а только портят ее заводами и отходами. Да вот только я недалеко от них ушел: пользуюсь благами человечества, и сам грешу тем, что бросаю бычки да банки то там, то сям. Вот только в отличие от некоторых я хоть не строю из себя святошу или гринписовца. Нужно утопить котенка, чтобы неповадно было размножаться — и глазом не моргну. Нужно зарезать свинью — не побрезгаю. Вмазать человеку — да с радостью, лишь бы срока не грозило. Вот такой вот я испорченный подросток, которому нахрен не нужно собственное будущее или мысли о нем. Почему же, — спросите вы, а я отвечу: — А не ваше дело, господа. Не суйте свой нос, куда не нужно и отвалите. Бесят все те, которым почему-то интересно, как живет сосед снизу. Если у вас, мои дорогие, есть собственные проблемы (а если вы и везучий, да у вас их нет), можете вы просто не лезть туда, куда вас не просят? А то я погляжу, что носы у всех длиннее некуда. Тогда всем нужно на базаре их поотрывать. — Э-эй, Кайто! Чувак, ты чего тут стоишь? Харэ зависать, пошли телок поцепляем! — вот и один из так называемых «сующий свой нос, куда не следует». Мне было хорошо вдвоем с книгой и пачкой сигар и без его компании, так чего-то он искал именно меня, чтобы навязать свою дофига интересную компанию. Я почти подскочил с места, когда услышал его резкий довольно неприятный голос и быстро сунул книгу в свою сумку. — Братан, ты чево-сь, читаешь шоль? Решил деграднуть? Я хмыкнул и отмахнулся от его подтруниваний, которые сопровождались явной издевкой. — Отвали. Не твое собачье дело. Говорить с такими можно что о «наших совместных делах». А так, меня вовсе не прильщает компания этой амебы, которая даже дважды два в уме не сложит, а задумается, да еще и подвиснет далеко и надолго. — А чево-чево ты там штудировал? Глазки так и горели! Поход порнуху. Я попал в точку? — самодовольная ухмылка на его жирном прыщавом лице вызвала у меня разве что раздражение не большим, не меньшим. Да кем он себя возомнил, что сравнивает наш уровень развития? Я и без штудирования буду на несколько ступеней выше его не только социально, но и интеллектуально. Такова разница между нашим уровнем и выше головы такой как он точно не прыгнет. Так и будет все школьные, а то и студенческие годы (если он вообще хоть куда-то пройдет с его-то баллами, а не пойдет на стройки да заводы сразу после школы). — Ага. Точно попал. В пятую, я бы сказал. В конечном итоге мы вдвоем вышли во внутренний двор, где собралась вся наша шайка. — О-о, главарь пожаловал! Чем займемся? Позовем мисс-огромные-бидоны или задрота? Наша компания, в коей заводилой был я, по их общему согласованию, состояла из четырех человек, по каким-либо причинам отбившихся от стада и самовыражающихся весьма оригинальным способом, который заключался в нашем общем девизе: «чем больше ты вредишь — тем больше твой авторитет». Само собой, в основном изощренные и оригинальные идеи поступали от меня, так как в этой шайке биомусора я был самым смышленным. Остальные были, мягко говоря … слабоумны. Они действовали по принципу: «сила есть — ума не надо», такой подход не то, чтобы был для меня чем-то из ряда вон выходящим, т.к. любой, кто не примкнулся к общей массе за счет ума или внешности, самоутверждается за счет другого, например как эти отморозки, которые выбивают все дерьмо из слабаков. Мне же, как их лидеру, нравится смотреть за подобным зрелищем, нравится наблюдать за тем, как из прямоходящих людей они превращаются в самых настоящих хищников, которые вонзают свои острые клыки в шею очередной слабовольной овцы. Это чувство превосходства просто приводит меня в кайф.  — Задрот, наверное, еще на уроках, — парировал я. — Откуда те знать, чел? — спросил один из моей компашки, Такеда, худой паренек, собственно самый остроумный из всех здесь присутствующих (кроме меня, конечно же). Он был наречен моим советником, а по совместительству — информатором. У его папаши огромные связи с нашей школой, кроме того сам Такеда пользовался огромным доверием своего предка, поэтому этот шаловливый паренек мог узнать о ком-либо во мгновении ока, если он того пожелает. Так он и находил нам инфу об очередном «слабом звене», из которого мы затем со всем удовольствием выбивали дурь. — Ты идиот? Я только минут двадцать назад свалил с бесячей лит-ры. А перерыва на обед еще не было. Делай выводы, Таа-аа-кеда, — сыронизировал я, а все остальные, как стая муравьев, дружно загоготали. Такеда изошелся пятнами, опустил голову, скрыв глаза за своей длинющей челкой, все время лезущей ему в глаза, и заткнулся. Тем временем вклинился Аоба (это тот самый жирдяй, с которым, собственно, мы и пришли). — Давайте начнем с перчинки. К вам в класс ведь сегодня переводится какой-то токийский папенькин сыночек? Момота, ты в курсах, какое у него хлебало? Я только мотнул головой в отрицании и, вынув еще одну сигарету, вновь закурил. Мне не было дела до какх-то там новичков. Выяснять с чем их едят — работа нашего информатора, потому и вопросы все надо бы адресовать ему, а не мне. Как всегда этот кретин Аоба не в курсе, что раздражает одним только своим существованием. — Такеда-аа-аа, ты чё молчишь? Ты ж нарыл инфу про него, так? — поддержал нас Киоши. Собственно, этотт мелкий паренек –почти карлик, почему, наверное, и в начальной и в средней школе над ним очень сильно смеялись. Вот только как только он начал давать сдачи, так еще и подкачался прилично, все вдруг удивительным образом перестали точить на него лясы. Вот такие вот люди трусливые, прямо как кролики. И жалкие. — Ну конечно! — взбодрился Такеда. Я бы сказал: воспрял духом. Убрал челку, которая явно поблескивала от пота (отвратительно, мягко говоря), со лба и со сверкающим взглядом продолжил: — Новичок — сын богатенького бизнесмена очень крупной фирмы. — О-о, так наверное, рыбешка долгого полета. Властный и самоуверенный хмырь, все дела, — подытожил Сатоши, который видимо нарисовал в своей голове образ какого-то высокомерного упыря, смотрящего на других с высока. Вот только я очень даже сомневался в достоверности образа, который нарисовало его воображение. В смысле, в наш класс такие не переводятся, это без сомнения. — А-а, нет, не совсем. Здесь очень долгая и сложная история, из-за которой ему и пришлось перевестись в другую школу. Я приподнял бровь, слушая речь Такеды. Обычно он был более конкретным. Например, когда к нам перевели задрота, он рассказал только о том, что у него есть сестра, да сам паренек нелюдимый фрик, который увлекается телешоу, в котором люди мочат друг друга, чтобы выжить. Конечно, множество моих одноклассников поощряли это шоу и всей душой его любили. А мне, честно говоря, фиолетово на его существование. Мы можем развлечь себя таким образом и в реале, чем участвовать к глупых постановках на телике. — Продолжай, — поторопил его я, когда Такеда довольно долго молчал, видимо подбирая слова, что совершенно ему несвойственно. — Это всего лишь слухи, но… — снова замялся он, отчего уже и Киоши взбунтовался, одним своим кулаком показав, что если кое-кто не прекратит зависать, ему точно набьют морду. — Хватит тянуть резину. Это не впечатляет, а скорее раздражает, — выдохнув, произнес я, успев потушить еще одну сигарету. Воздух пропах никотином, и я с жадностью вдохнул клубы дыма в легкие. — Говорят, что новенького всю жизнь насилуют. Вот так вот просто выдал он, видимо совершенно не будучи уверенным в том, что несет. Это как, всю жизнь насилуют? Он опять переиначивает слова на свой лад или подразумевает именно то, о чем мы и подумали. Киоши первый нарушил тишину. — Как понять? В смысле «трахают»? И снова тишина. Такеда пожал плечами. Опять какое-то двойное дно в его словах. То ли он и сам толком не знает, а только слышал через кого-то, а то ли информация о новичке тщательно кодирована, раз даже нашему программисту сложно ее осознать. Последнее — сарказм, если что. — Не совсем. Точнее, и это то же. — Хорош юлить! — возмутился Аоба и дал приличный подзатыльник опешившему Такеде. — Давай ближе к сути. Еще никогда мы не тратили столько времени на предысторию будущей жертвы. В смысле, обычно это были конкретные проблемы: замкнутые в себе и необщительные, задроты, выскочки или ботаники. Но нынче похоже пожаловал исключительный ребенок, которого даже Такеде было трудно причислить к какой-то категории. — Понимаете, его травили в классе… весь класс. Я присвистнул. Таких прецедентов мы еще не встречали. Это в какой школе надо учиться, чтобы учителя разрешали травить ученика целому классу? Похоже к нам пожаловал и правда удивительный кадр, который сумел сагрить на себя толпу. Мне уже не терпелось узнать, а чем же. — И что дальше? — выжидающе спросил я. — И это несмотря на то, что он из богатенькой семьи! Похоже, его отец ничего не предпринимал и забил на него. Помимо этого… — Такеда обвел нас глазами и, видимо, прочитав в наших взглядах любопытство, продолжил: — На его руках и ногах, а также и на лице, постоянно были синяки и ссадины. — Это не удивительно же, — подчеркнул Аоба, сложив руки на груди, — его ж весь класс травил. — Дело в том, что, судя по словам его бывшего одноклассника, он возвращался таким с каникул. Я медленно начинал складывать всю картину, которая предстала передо мной крупицами информации, в цельный пазл. Похоже, наш новичок еще тот страдалец, который, наверное, привык к издевательствам настолько, что это уже вошло в привычку. Прямо как наша «мисс-огромные-бидоны». — Ты хочешь сказать, что его избивал отец, я правильно понимаю? Такеда кивнул на мое предположение. Я ухмыльнулся. Ничего удивительного. Если травят дома, ты становишься тихим и забитым. А если ты богатый и выделяешься — над тобой тоже будут издеваться. Это как порочный круг. От власти нет толку, потому что ты ничего из себя не представляешь, а защиты просить не у кого, потому что твой папаша — гребанный садист. Мне уже не терпелось поглазеть на эту ходячую грушу для битья. — И помимо этого, ходят слухи, что отец его… Я привык к садизму и насилию, так как сам уже не раз заморал свои руки в крови, топя котят или убивая свиней, а еще разбивая морды, вот только чего-то настолько вопиющего я еще не видел. Собственный отец сексуально надругался над ребенком… даже если это всего лишь слухи, они все равно имеют под собой какую-то почву и могут оказаться правдой. Такое я слышал только в новостях, а вот сейчас подобное чудо перевелось в нашу школу. Мои глаза, наверное, загорелись в злобном предвкушении. Будет забавно посмотреть на подобное своими глазами. А еще лучше и самим поучаствовать в веселых буднях новичка. Все-таки не каждый день к нам переводится живая кукла… — Э-эй, Кайто, ты в порядке? — перед глазами замаячило уродливое лицо Аобы. Я с трудом подавил инстинктивное желание ударить его кулаком в жирное свиное рыло. В его маленьких поросячьих глазках зависло непонимание и даже, я бы сказал, страх. У меня что, правда на лице все написано? — Что? — напирающе рыкнул я, так, что Аоба мгновенно отступил на пару метров подальше. — Н-ничего. Просто твои глаза так горели, словно ты щас кого-нить прибьешь. Я отмахнулся. Ничего этот придурок не понимал. Скоро в нашей компании появится новый друг, которого всю жизнь избивают и «насилуют». Разве это не праздник на нашей улице? Я позабыл и о существовании задрота, и о мисс-огромных-бидонах, все рисуя в своей голове портрет этого жалкого маленького ягненка.