Ультрамарин

Рекомендуется к прослушиванию: Ilkay Sencan – Do it

Я не знаю, сколько здесь нахожусь. Кажется, целую вечность с тех самых пор, как получил твою SMS с коротким «Скоро буду». О, я сегодня отыграюсь по полной за эту твою манеру бесить меня короткими сообщениями на мои километровые. Медленно выдыхаю дым в потолок и перевожу свой затуманенный взгляд на кровать, представляя, как через несколько минут ты будешь извиваться на ней в агонии. Ты терпеть не можешь, когда в помещёнии дымно и накурено, я знаю. Но сегодня мы будем играть по моим правилам. Хотя, когда это мы играли по твоим? Ты ведь не за этим сюда ко мне приходишь, не так ли, Аксель? Где-то сверху разрывается музыка и беснуется толпа на танцполе, но в этом помещёнии звук слышен как-то приглушенно, как будто он пытается пробраться сюда сквозь толщу воды. За это VIP-помещёние я плачу большие деньги. Можно даже сказать баснословные. Но каждый потраченный на аренду цент отработал свое через твои стоны, вздохи и мольбы. И будет отрабатывать ещё. Я готов платить больше, лишь бы эти умопомрачительные звуки, которые вырываются из твоего сладкого рта, слышал только я и никто больше. Стряхиваю пепел сигареты на пол и выпиваю до дна шотландский Chivas Regal, по поводу которого также услышу мало хорошего от тебя, но только так я могу усмирить этот нервный тик, охвативший всё моё тело в ожидании твоего прихода. Где же ты, Аксель? Ты же знаешь, как я ненавижу ждать! Пока ещё еле слышимые звуки шагов заставляют мои барабанные перепонки работать сверх нормы. Да, именно ты сейчас спускаешься по лестнице. Звук твоих шагов я не спутаю ни с какими другими - так быстро перебирать ногами по ступенькам умеешь только ты. Они каждый раз заставляют меня замирать в кресле и готовиться к прыжку хищника навстречу своей жертве. Дверь, не выдерживая твоего напора, открывается с громким звуком и впечатывается в стену, ударяя по моим и без того натянутым нервам. Оу, кто-то здесь не в духе? Но при этом ты выглядишь как всегда потрясно! Взъерошенные, слегка влажные волосы… Думаю, ты очень торопился ко мне! Горящие дикими огнями глаза, слегка прищуренные и смотрящие на меня со злостью и немым вызовом, и эта белая футболка с черными «Désir» на ней... Клянусь, мы скоро избавим тебя от нее, а пока... - Какого хрена, Максанс? Твой возмущенный тон только подогревает кровь в моих венах. - Не понимаю, о чем ты, - бросаю тебе это в лицо спокойным голосом, хотя по его интонации прекрасно слышно, что это откровенная ложь. Мне скрывать нечего. Да я и не пытаюсь. - Не прикидывайся дурачком, - ты медленно надвигаешься на меня, пытаясь сжечь живьем в синем пламени широко открытых от возмущения глаз. - Зачем ты написал Манон эту чушь? Ты прекрасно знаешь, как она бесится при любом твоем появлении в нашей жизни. Это имя для меня как красная тряпка для быка на корриде, как едкая кислота для чувствительной кожи или удушающая веревка для нежной шеи. Я не заметил, как резко подорвался с кресла и впечатал твоё хрупкое тельце в стену - глаза покрыла тонкая пелена чистейшего гнева. Всматриваясь в такую любимую синеву твоих глаз, я с силой оттолкнул настежь открытую дверь, тем самым захлопнув её и вызвав дрожь в твоем теле. Ловушка захлопнулась, милый. Но если ты так хочешь, я могу оставить дверь открытой, и все в этом чертовом клубе услышат, как ты умеешь громко стонать подо мной, перекрывая звуки музыки. О, я могу это устроить, ты знаешь! Это видно по твоим округлившимся глазам. Чувствую под своими руками твой загнанный учащенный пульс, но даже и не думаю ослаблять хватку. Вот такой: испуганный, нервничающий, предвкушающий, ты мне нравишься больше. Я наклоняюсь к тебе, игнорируя твои слабые попытки отстраниться от меня, и веду кончиком носа по ключице, вдоль шеи, к любимому местечку за ухом, в котором особо остро ощущается твой аромат. Он сейчас разбавлен запахами морского бриза из твоего геля для душа, который ты явно принимал перед приходом сюда. Вот почему твои волосы слегка влажные. Сладкий мой, ты же готовился к этому вечеру, так к чему весь этот фарс? С силой прикусываю манящую мочку уха, вырывая из твоей грудной клетки стон, полный боли и возмущения: - Ай, Максанс, что ты творишь? Хочу, чтобы ты почувствовал всю мою боль за долгое ожидание, за твой внезапный отъезд в Италию с этой сучкой без предупреждения, за одинокие холодные ночи в пустой постели. Выбери сам, что тебе больше по душе в качестве оправдания моим действиям. Мне вот ничего из этого, пожалуй. Шепчу в маленькое ухо, сдавливая посильнее пальцами твои запястья: - Что именно ты имел ввиду, произнося это слово, м? Чувствую, как ты гулко сглатываешь. Так и хочется прикусить этот ходуном ходящий кадык, чтобы не дёргался. - Чушь? Так ты назвал то, как я скучаю по тебе? Милая Манон, не успев забрать с транспортной ленты в аэропорту свой багаж, получила от меня SMS с не менее милым текстом:

«Передай Акселю, чтобы приезжал скорее. Я соскучился».

В тот момент мне было абсолютно плевать, что она подумает о нас с тобой. Единственное, что меня волновало, так это полный игнор моих сообщений одним сладким мальчиком, который в скором времени осознает весь масштаб трагедии от своих необдуманных действий. Но меня просто распирает от любопытства в данную минуту, что же такого ты напел Манон в этот раз, чтобы оказаться здесь? Какая приправленная иллюзиями и медленно отравляющим любые отношения ядом ложь влилась в её маленькие ушки? И я не удержался: - Что ты сказал ей на этот раз, м? Чувствую, как ты напрягаешься под мои руками, сопротивляешься, борешься. Твои скулы становятся такими острыми от того, с какой силой ты втягиваешь в себя пропитанный дымом воздух. - Ты опять обкурился? Ну уж нет, сладкий, ты так просто с темы не спрыгнешь. Не в этот раз. Я перехватываю длинными пальцами твоё горло, перекрывая доступ к кислороду и наконец-то фиксирую на одном месте твой подвижный кадык. - Что. Ты. Ей. Сказал? - выдыхаю в твои притягательные слегка влажные от постоянного облизывания губы. Гневные паузы в предложении заставляют твои глаза округлиться ещё больше. Ты умоляешь одним взглядом отпустить тебя, но сегодня я отыграю свою роль до конца, будь уверен. Останутся ли на твоей шее синяки, зависит только от тебя, Аксель, ну же. Моё терпение похвально, но не безгранично. Особенно когда я смотрю на твои манящие губы. Я вижу, как они приоткрываются, чтобы что-то прохрипеть, но я уже не выдерживаю. Струны моих нервов были натянут слишком долго. Они лопаются с глухим треском, когда я впиваюсь в твои губы, не давая произнести и слова. Тебе понадобились доли секунды, чтобы простонать что-то невразумительное мне в рот, закрыть глаза и обмякнуть в моих руках одновременно - обожаю, когда тебя ведёт от моих поцелуев. Но сегодня, видимо, не мой день. Я чётко ощущаю вкус её помады на твоих губах, и это приводит меня за грань безумия. Отрываю свои губы от твоих, напоследок больно укусив тебя за нижнюю. Не до крови, нет - до этого состояния ты сегодня доведешь себя сам. Хватаю тебя за футболку двумя руками и в три шага швыряю на кровать. Ты лишь успеваешь судорожно вдохнуть горячий воздух и непонимающе спросить: - Максанс, что ты... Ты замолкаешь на полуслове, замечая мой бешеный взгляд. Я нависаю над тобой, придавливая обеими руками твою грудную клетку к кровати, не позволяя двигаться, и смотрю на тебя в упор убивающим взглядом. - Вы целовались, - и я не спрашиваю. Паника отражается в синеве твоих океанов. Ты знаешь, что с тобой обычно бывает, когда я чувствую на твоих губах этот приторно малиновый вкус её помады. Ты замираешь и смотришь на меня, не дыша, пока моя рука медленно спускается к краю твоей футболки. Она как змея, почти незаметно крадется к желаемому. Но, когда я рукой пробираюсь под футболку и обжигаю кожу твоего живота ощутимым прикосновением, ты начинаешь вырываться, как сумасшедший. Мои жалящие поцелуи попадают в разные места, оставляя багровые метки по всему твоему телу. Футболку мне удалось с тебя снять и отбросить куда-то в сторону, а вот зафиксировать руки пока не получается, как и поймать твои ускользающие губы. Ты будешь вырываться долго, и в эту игру мы будем играть вместе. Ты с громким рыком впиваешься в мою руку зубами, пытаясь отвлечь меня от задуманного, но ощутимая боль лишь помогает мне сконцентрироваться на моём порочном желании. Сегодня, Аксель Орьян, ты ответишь мне сполна за этот мерзкий вкус на твоих губах. Ты даже не представляешь, насколько я взбешен! Спустя минуты отчаянной борьбы мне все же удается зафиксировать своими бёдрами твои, перебросив одну ногу через трепыхающееся тело. Перестав бороться с твоими руками и обхватив одной рукой скулы, я снова впился поцелуем в твой рот, пытаясь смазать её вкус вкусом шотландского виски. Пока ты пытался оттолкнуть меня руками и укусить в ответ, я достал из-под подушки запрятанные наручники и обхватил ими одну из твоих рук, резко потянув её к изголовью кровати. О, ты явно не ожидал этого, ведь эта игрушка впервые в нашей постели. Мы уже испробовали в действии ремни, веревки, галстуки, но не холодный металл наручников. Мои глаза подергиваются пеленой похоти от возникающих в голове картинок того, как этот металл будет вгрызаться в твою нежную кожу, когда ты будешь пытаться вырваться из сладкого плена, натягивая их. Ты ошарашенно переводишь свой взгляд с наручников на меня, гневно выдыхая: - Отпусти меня! Нулевая реакция с моей стороны заставляет тебя повысить голос: - Сейчас же отпусти меня! Я глушу твои возмущения очередным поцелуем, вслепую нахожу твою вторую руку, вздергиваю её и закрепляю во втором кольце холодного металла. Ты ещё продолжаешь трепыхаться подо мной, как выброшенная на берег рыбка, но осознание постепенно накрывает тебя неизбежной волной. Вот теперь мои поцелуи стали мягче и нежнее. Я с удобством разлегся на тебе, придавив к кровати тяжестью своего тела, и наслаждаюсь твоими мягкими пухлыми губами. Я зажёвываю нижнюю, массируя её, отчего твои возмущения перетекают в едва слышимые стоны. Обожаю этот момент до дрожи в коленях. Ломать твое сопротивление безумно приятно. Но есть одно «но». Вкус её помады до сих пор не стерся, как бы я не старался. Со смачным звуком отрываю свои губы от твоих и соскальзываю с такого горячего и умопомрачительного тела. Слышу твои ругательства за спиной и звуки бьющихся о стенку кровати наручников. - Аксель, детка, даже не пытайся, - произношу я вслух, пока наливаю виски в стакан. - Я прекрасно осведомлен о твоих тонких запястьях и отрегулировал наручники на нужную длину. Обернулся, окидывая пожирающим взглядом распростертое на кровати шикарное тело. Пригубив виски, я произнес самым соблазнительным голосом, на который только был способен: - В этот раз ты так легко не отделаешься от меня. Кажется, от этих слов ты начинаешь трепыхаться на кровати ещё больше. Ну что ж, тем приятнее будет иметь тебя. Я медленно подхожу к кровати и сажусь на край рядом с тобой. Твои попытки вырваться даже умиляют, но вот глаза приносят истинное наслаждение. Я уже вижу, как ты гневно сверкаешь ими в мою сторону. В них ещё нет обреченного понимания сложившейся ситуации, и в чарующей синеве пока лишь буря из недовольства и упрямого сопротивления. Но скоро в них будет отражаться лишь похоть и так любимое мне повиновение. Делаю глоток виски и, фиксируя рукой твою голову в одном положении, вливаю губами обжигающий напиток в твой рот, чтобы ничто больше не напоминало мне сегодня о том, что тебя касался, целовал и обнимал кто-то другой. Кто-то, кто не я. Ты проглатываешь жидкость, сморщив свое чудное личико. О, я знаю это выражение лица. Сейчас ты скажешь что-то такое, о чем сам же потом пожалеешь. Но ты же Аксель Орьян, и иногда мне кажется, что ты ловишь кайф, прыгая с разгона на одни и те же грабли. - Сволочь! - а вот это уже обидно. - Не смей даже пальцем тронуть меня сегодня. Не знаю, какие эмоции отражаются сейчас на моем лице от услышанного, но ты замираешь, не шелохнувшись, только широко распахнув глаза. Кажется, ты даже дышать перестаёшь. Я упираюсь ладонями в кровать по обе стороны от твоей головы, склоняюсь над тобой и, не разрывая контакта глаз, нежно шепчу: - Как скажешь, любимый. Господи, какой же кайф наблюдать за твоими мучениями. - Максанс, прости, - извинения в голосе просто мёдом ложатся на израненную душу. - Я не это имел ввиду... - Тшшш, - веду указательным пальцем по твоим губам, вызывая, видимо, чувство щекотки. Ты, забываясь, снова дергаешь руками, но, услышав звук бьющихся о решетку кровати наручников, откидываешь голову на подушку с обреченным стоном, облизывая губу и пытаясь хотя бы движением острого язычка устранить очаг щекотки под нижней, припухшей от поцелуев губой. Мне открывается вид на гладко выбритый подбородок, по которому я веду пальцем, спускаясь к нежной и чувствительной коже шеи. Мои движения напоминают мне дрессировщика в цирке, пытающегося усмирить дикое животное. Ты, кажется, окончательно смирился со своим положением и закрыл глаза, пытаясь, на первый взгляд, насладиться невесомыми прикосновениями. Но я слишком хорошо знаю тебя, наизусть изучил все движения, мимику, эмоции своего мальчика, чтобы купиться на все это мнимое спокойствие. Ты даже не расслабился. Не доверяешь мне, любимый? И правильно делаешь. Сегодня даже я себе не доверяю. Мои пальцы продолжают свое движение и огибают зону шеи, не забыв при этом приласкать адамово яблоко легкими надавливаниями. Твоим ключицам тоже достаётся парочка горячих прикосновений. Но вот когда я начинаю играться с сосками, ты судорожно выдыхаешь: - Макс, отпусти меня, пожалуйста. Терпеть не могу, когда ты так меня называешь, но прощаю тебе сегодня эту оплошность. Обвожу вершинки сосков подушечками пальцев, и отвечаю тебе тихо, почти на выдохе: - Нет, - чувствуя, как под моими руками твердеют твои соски. Ты начинаешь возбуждаться, и это прекрасно. - Мы только начали, - оставляю горошинки в возбужденном состоянии и веду руки вниз, к темной дорожке волос над поясом черных джинсовых брюк. Огибаю подушечками пальцев твой пупок, зная, как ты не любишь, когда его касаются, и зарываюсь пальцами в жесткие волоски, слегка оттягивая их и вырывая из тебя тихие стоны. - Тебе будет очень хорошо сегодня, Аксель. Обещаю. Оставляю дорожку волос в покое и останавливаю пальцы на пуговице брюк. Нахожу своими глазами твои синие сапфиры, и с щёлкающим звуком освобождаю пуговицу из петли. Вы видели хоть раз в своей жизни, как блестят сапфиры? А я да, и не раз. Не останавливаюсь и перевожу пальцы рук на молнию, дергая ее вниз. Мои пальцы на сосках сделали свое дело, да, Аксель? Можешь не отвечать мне, я чувствую под молнией твое возбуждение. Считываю с твоего лица облегчение. Молния ограничивала приятные ощущения, не так ли? - Приподнимись, - кажется, мой голос сел немного от терпкого напитка. Но от него ли? Ты приподнимаешь бёдра, и я освобождаю тебя от джинсовых брюк и нижнего белья одновременно. Какой послушный мальчик - всегда бы так. Но с послушными не бывает так интересно, как с тобой: диким, необузданным, вспыльчивым. Начинаю обдуваю головку твоего члена, заставляя горячий воздух вызывать толпы приятных мурашек по обалденному телу. Ты не признаешься никогда, но просто жаждешь новых ощущений, иначе тебя бы здесь не было. Оставляю поцелуй чуть правее пупка, в мягком местечке между животом и выпирающей косточкой, и снова поднимаюсь с кровати, чтобы взять кое-что припрятанное мной. О, сладкий, пока ты был в солнечной Италии, я основательно подготовился. Ты же не думал, что мы закончим этот вечер одними прикосновениями и поцелуями, м? Твое напряжение чувствуется за километр, когда ты видишь, что именно я держу в руках. - Максанс? - твое поистине детское удивление в голосе и шок в широко распахнутых глазах не могут не вызвать у меня улыбку на лице, уж прости меня за это. - Что это? Так я тебе и сказал. Давай мы не будем задавать глупых вопросов и просто насладимся друг другом сполна? Разложив на кровати эрекционную утяжку для мошонки, вибратор на дистанционном управлении, смазку и черный шелковый шарф, я положил руку на твой член и начал ласкать его легкими поглаживающими движениями, периодически сдавливая его в своих пальцах. Но мои старания не смогли отвлечь тебя от созерцания игрушек на кровати, и тогда я произнес, привлекая твое потерянное на время внимание: - Когда ты без предупреждения сорвался в Италию с этой... Манон, я подумал, что будет чертовски здорово выпороть тебя по твоей упругой заднице, когда ты вернешься. Но дату твоего возвращения я так и не смог узнать, потому что кое-кто, очень вредный и смелый достаточно, чтобы игнорировать меня, перестал отвечать на все мои сообщения. А знаешь, что я делаю, когда злюсь, Аксель? Во время своего маленького монолога, я надрачивал твой член, наблюдая за тем, как учащается твое дыхание и растет возбуждение. Когда орган в моих руках показал свой истинный размер, я взял эрекционную утяжку, вдел в нее член и мошонку, и сильно затянул узелок на ней, вырвав тем самым из тебя удивленный вздох. - Ну что, нравятся ощущения? - но ты лишь взмахиваешь своими длинными ресницами, хватаешь ртом воздух и пытаешься понять, как тебе то, что ты чувствуешь там, внизу. - Именно так я себя чувствовал, когда ты не отвечал на мои сообщения. Я склонился над тобой, заглядывая в невозможные глаза. - Мне тебе не хватало, Аксель. Поцелуй с привкусом виски изрядно горчит, но для меня он все равно самый вкусный, ведь я, наконец, перестал ощущать невидимое присутствие Манон, целуя тебя. Обхватив губами твой язык, я стал посасывать его, пытаясь имитировать другое не менее приятное занятие, которым мы обязательно займемся в следующий раз. Твои стоны стали более откровенными, лаская мои уши самым непристойным образом. Заставив себя оторваться от таких порочных губ, я развожу твои ноги в сторону, придерживая их за бедра. Ты, конечно же, попытался сомкнуть их обратно, но я просто зашипел от бешенства, и это заставило тебя покориться моим желаниям. Пока я откровенно разглядываю и трогаю пальцами твою дырочку, ты покрываешься предательским румянцем. Багровые пятна украшают твои шею и щеки. Тебе нечего стесняться, детка, ты просто идеален! Пока ты прячешь от меня свои глаза, я беру тонкий силиконовый вибратор в руки, распределяю равномерно смазку по нему, и начинаю дразнить вход легкими поглаживаниями и неглубокими надавливаниями. - Максанс... - умоляю, произнеси моё имя ТАК ещё раз: пошло, иступлённо, порочно. Я начинаю проталкивать игрушку дальше, чувствуя, как твои стеночки мягко обхватывают ее, принимая глубже в себя. И все это сопровождается твоими громкими стонами. Putain, где найти силы, чтобы не вытащить из тебя эту штуку и не начать втрахивать в матрас прямо сейчас? Но я обещал себе, что сегодня не сорвусь и доведу эту порочную игру до конца. И вот, вибратор уже внутри тебя, заставляет твою грудную клетку разрываться от нехватки кислорода, а холодный металл на наручниках впиваться в нежную кожу запястий. О, это только начало, милый! Я беру черный шелковый шарф, и пытаюсь закрыть им на время твои фантастические глазки, но ты испуганно дёргаешься в сторону и с дрожью в голосе произносишь: - Мне страшно. Я нежным прикосновением своей руки по твоей щеке пытаюсь успокоить тебя. Склоняюсь над твоими губами и шепчу в них: - Просто расслабься и получай удовольствие. Завязываю узел потуже, так и оставив твои губы без поцелуя. Отхожу от кровати и усаживаюсь поудобнее в кресло, играясь с пультом управления от вибратора в руках. Ты несколько минут лежишь в полной тишине, томясь в ожидании и нервно перебирая руками, создавая тем самым резкие звуки бьющихся о решетку наручников, от которых сам же и вздрагиваешь. Сейчас начнется настоящее шоу. И у него только один зритель - я! Пальцы нажимают на кнопку включения, и вибратор начинает мягко работать внутри тебя. - Аааххх, - не можешь удержать в себе удовольствие? И не надо! Дай и мне почувствовать его. Я вижу, как ты вздрагиваешь от вибрации внутри себя. Твое тело начинает жить своей собственной жизнью. Проходит одна минута ровно - клянусь, я вел отсчет секундам в уме - когда я решаю увеличить скорость. От этой резкой перемены ощущений тебя подбрасывает на кровати, как от неожиданного удара током. И опять музыкой на выдохе: - Максаааанс... В течение следующих пяти минут я издевательски переключаю скорость вибратора с умеренного темпа на медленный и обратно. Твое тело покрывается блестящими капельками пота, делая его ещё более соблазнительным в неоновых лучах ламп. Ты закусываешь нижнюю губу, и я знаю, что ты близко - ты всегда так делаешь, когда собираешься кончить. Вот только ты пока не знаешь, что у тебя ничего не получится: я туго затянул узелок на эрекционной утяжке, которая ещё долго будет держать тебя в предоргазменном состоянии. И вот твое красивое упругое тело выгибается дугой, стремясь навстречу долгожданному оргазму, но вместо этого получает обжигающую боль там, внизу, от которой ты сейчас так сладко кричишь и сбиваешь простынь в один большой комок. - Максанс, пожалуйста, дай мне кончить, - жалобно стонешь ты. Но я ничего не отвечаю на это. Так же, как и ты на мои сообщения несколькими днями ранее. О, месть не просто сладка, она умопомрачительно прекрасна. Наконец, ты понимаешь, что тебе мешает кончить на самом деле и снова натягиваешь наручники, забываясь в своей агонии. Я решаю «помочь» тебе, и меняю скорость вибратора с умеренной на высокую. Не знал, что ты можешь брать настолько высокие ноты! От них так и хочется приласкать себя, но я не буду делать этого. Ты не знаешь, не можешь видеть с завязанными глазами, но в эту игру мы играем вместе, и в данный момент страдаешь не ты один. Твои истошные стоны и крики отскакивают от стен упругими мячиками и вводят меня в состояние какого-то опьянения - не могло же виски так поздно ударить в голову. Или могло? - Максаааанс, пожалуйста... Аххх... Останови это, прошуууу. Но скорость вибратора больше не меняется, доводя тебя до исступления. Ты уже не просто извиваешься на кровати, а бьёшься в конвульсиях. Какой это по счету сорвавшийся оргазм? Третий, пятый? Кажется, я потерял им счет. О, тебе больно? Как и мне каждый раз, когда я чувствую вкус чужой помады на твоих губах. Это как ножом по сердцу, знаешь? Ничего ты не знаешь, Аксель! - Макс... ааа ... нсссс, - я слышу, как охрип твой голос, и как тяжело тебе говорить с этой штукой внутри. Представляю, как она ударяет каждый раз по твоей простате, заставляя тебя воспарять и падать вниз, как на американских горках. И с тобой так же: то ты внезапно улетаешь с Манон в Италию, то бежишь ко мне, сломя голову. Ты знаешь, как я ненавижу её? Всеми фибрами своей черной и пропащей души. Прошло уже пятнадцать минут, и ты не просто стонешь, а воешь: - Маааакс, умоляюююю... Мне надо, мммм... Я знаю, куда тебе нужно. Меня предупредили, какие эта штука может давать ощущения с полным мочевым пузырем. Безусловно, я сначала убедился, что все это безопасно, и только после того, как получил подробные инструкции у консультанта, приобрел эту игрушку. Поэтому продолжаю молча наблюдать за тобой, никак не реагируя на твои мольбы остановить это безумие. Пот уже градом льется с тебя на скомканную простынь. И ты на грани. Кажется, увеличь я скорость ещё немного, и ты провалишься в обморок. Несколько минут твоих истошных хрипов, и я тихо поднимаюсь с кресла. Подхожу к тебе и впиваюсь в губы поцелуем. Но для тебя это, кажется, слишком. Ты вымученно стонешь мне в рот в последний раз и проваливаешься в спасительную темноту. Я выключаю вибратор, снимаю с тебя наручники, терпеливо жду, когда твой пульс восстановит ритм, укрываю одеялом, оставляя поцелуй на плече и ненадолго покидаю комнату, чтобы заказать себе ещё виски. Прошу официанта принести и воды, ведь ты будешь обезвожен, когда проснешься. Спускаюсь вниз по лестнице с прозрачной жидкостью в бутылке в одной руке и небольшим стеклянным графином с сигаретой в другой. Внутри жарко и душно, нужно бы проветрить здесь, а я ещё и с сигаретой. Замечаю, что тебя нет в кровати. Ставлю графин и бутылку на столик, подхожу к двери в уборную, упираюсь лопатками в стену и жду тебя, докуривая сигарету. Слив бочка сигналит мне о том, что ты скоро появишься в комнате, и я выбрасываю сигарету на пол, придавливая её носком ботинка. Ты выходишь из уборной на ватных ногах, и я просто набрасываюсь на тебя, снова повалив на кровать. И ты сопротивляешься, хотя я понятия не имею, где взялись все эти силы? Член в штанах просто разрывается от твоего расхристанного вида и прокушенной до крови губы - говорил же, что ты сам доведешь себя до такого состояния. Хотя я был причиной, несомненно. Заламываю твои руки, расстегивая свою ширинку и доставая возбужденный до предела орган. Ты продолжаешь вырываться и кричать на меня. Я различаю только «Как ты мог?» и «Извращенец». Это я то извращенец? Извращением я бы назвал то, что после всего этого ты снова вернешься к ней. Будешь позволять этой сучке целовать тебя, обнимать тебя, скакать на твоем члене и огораживать «вашу жизнь» от моего в ней присутствия, так ты это назвал? Гнев снова закипает во мне, и я перебарщиваю с силой, до хруста сжимая в руках твои запястья. Слезы появляются в уголках твоих глаз, и мне это чертовски нравится. Мои пролились уже давно. Теперь очередь твоих. Я одним рывком вхожу в тебя, вырывая оглушительный крик из твоих припухших кровоточащих губ, и начинаю вколачивать тебя в матрас. Воспаленные от вибратора стенки канала как тиски обхватывают меня, приближая к заветному оргазму. Я неделями ждал этого, сгорая в ожиданиях, сомнениях и кошмарных снах. Ждал, когда же ты вернешься ко мне из этой дьявольской Италии. Знаешь, невозможно кого-то любить также сильно, как я люблю тебя. И я нашептываю тебе на повторе «люблю» каждый раз, когда делаю резкий толчок глубоко внутри. Слезы прочерчивают влажные дорожки на твоем лице, и ты снова стонешь и кричишь, уткнувшись в мою шею. Футболку я потерял где-то в самом начале этого распутного вечера, и теперь ты оставляешь кровавые следы от ногтей на моей спине, как отражение нашего с тобой безумия. Завтра она будет болеть, я знаю. Но лучше пусть болит спина, чем сердце, которое ты давно разбил мне. А потом снова склеил, и снова разбил, и снова, и снова. Какой-то порочный круг, из которого мне не выбраться. - Ещё, - выдыхаешь мне в ухо, и я понимаю, что хорошо не только мне. Я замедляю темп и сцеловываю слезы с уголков твоих глаз, пытаясь разглядеть в них холод, безразличие или ненависть, которая, наверняка, убила бы меня на месте. Но в твоих глазах лишь огонь, страсть и любовь. Безграничная любовь, которая сегодняшней ночью всецело достанется только мне. Я снова набираю темп и приближаю нас к долгожданному оргазму. Тебе немного больно, я вижу это. Но ты растворяешься в этой боли, такой необходимой нам обоим сейчас, заставляющая почувствовать нас живыми. Ты неистово подаешься мне навстречу бедрами, чем сводишь меня с ума окончательно и бесповоротно. Оглушительный оргазм накрывает нас почти одновременно. Кажется, я ещё никогда так не кончал: до остановки сердца, до потери пульса, до потемнения в глазах. Как-то ты мне сказал, что тебе приятно ощущать на себе тяжесть моего тела после таких вот бешеных заходов, поэтому я снова накрываю твое тело своим, загнанно дыша в свое любимое местечко за ухом. Теперь я в нем ощущаю лишь твой аромат, без всяких лишних примесей, и утопаю в нем. Выходить из тебя совсем не хочется: внутри влажно, тепло и приятно. И ты так сладко вздрагиваешь каждый раз, когда я пытаюсь шевелиться, что я окончательно оставляю попытки освободить тебя из своего плена. Убираю влажную прядку со лба в сторону, всматриваюсь в твое умиротворенное лицо: пушистые кисточки ресниц намокли от слез и слегка переливаются в свете неона, глаза плотно закрыты, а губы, наоборот, слегка приоткрыты - так и напрашиваются на поцелуи. Я слизываю маленькие капельки крови, скопившиеся в уголках, и оставляю легкий и нежный поцелуй на твоих сладких персиковых губах. - Аксель, - кажется, ты уже засыпаешь. - Аксель, - снова зову я тебя тихо по имени. Но в ответ слышу лишь сонное «ммм». - Посмотри на меня. И ты открываешь свои глаза-галактики. Нет, они не синие, не сапфировые и даже не цвета индиго. Я давно заметил, что они меняют цвет, становясь такими нереальными только после наших бурных ночей. А ещё когда я говорю тебе, что люблю тебя. Но сейчас ты, итак, это знаешь, не можешь не знать. И я тону в цвете твоих глаз. В этом невозможном цвете ультрамарина. И нет мне от него спасения ни в этой жизни, ни во всех последующих.