Маленькое сокровище

Гора вздрагивает от падения огромного огнедышащего монстра, более двухсот лет держащего в страхе Озерный городок. Рев раненного животного бьёт по сердцу хоббита, как острый эльфийский клинок. Бильбо единственная надеется, что с драконихой все будет в порядке, но прекратившийся звук свидетельствует об обратном. Притаившиеся в горе гномихи выходят на поверхность под звук горна, возвещающего о победе. Сожженный город радуется избавлению от дракона, а вместе с ним радуются и гномихи. И ведь если бы не их появление… Бильбо предпочитает не думать о том, как все могло бы случится, в конце концов, если бы не поход, они бы так и не встретились с драконихой. Бэггинс и правда рада появлению своих друзей, но… Но смотреть на бездвижное тело Смауг нет сил. Хоббит не выходит из пещеры. На гномьем пиру полурослик просто присутствует, едва ли притрагиваясь к сивухе и пиву. Бильбо скучала по веселым и хмельным речам, древним историям, басистому хохоту, но все сейчас кажется таким блеклым. Перемены в настроении Бэггинс не уходят от глаз гномих. — Почему ты не веселишься, Ворохоббит? — вопрошает Фили, подвигая к полурослику кухоль. Бильбо отнекивается, но громкий возглас молодой гномихи привлекает внимание всех собравшихся, даже Дубощит отвлекается от своих дум, взглянув на Бильбо. Но в блеске короны и льдистом взгляде все ещё не было ни следа прежней Торины. Гномий узбад, опьяненный жаждой власти, но не лидер, верный своему народу и друзьям, как прежде. — Неужели миролюбивый хоббит так беспокоится за смерть дракона? Что ты так долго делала у него? Как ты выжила, не превратившись в пепел, как люди в Эсгароте? Холод голубых глаз заставляет ежиться, и Дубощит как никогда проницательна. Двалин исподлобья смотрит с укоризной на Торину за подозрительные вопросы. Но никто не перечит вслух, все ждут ответа полурослика. — Просто такая кроха, как я, умеет не попадаться на глаза, — отшучивается Бильбо и, кажется, эта фраза устраивает всех. Пир продолжается. Через две ночи хоббит сбегает из Одинокой горы в Озерный городок, где на горизонте лежит чёрной тенью убитая туша дракона. Бэггинс убегает от воспоминаний о Смауг и заливается слезами, когда видит безжизненные жёлтые глаза ближе. Бильбо сдерживает свой порыв подплыть к драконихе и прикоснуться к ней, но по берегу снует слишком много местных зевак, город все ещё взбудоражен вестью о кончине дракона и внимательно смотрит в сторону уснувшего навеки монстра. А хоббиту сейчас как раз и не нужно лишнего внимания, ведь в Эсгароте есть ещё дела. Аркенстон тяготит дорожную сумку полурослика, но Бильбо не жалуется. Нынешняя королева не заслуживает Сердце Горы, не под властью золота, и это понимают все, кто находится под широким шатром, что раскинулся у кромки озера. Полурослик прошмыгивает мимо охраны, заходя в шатер через сизые клубы дыма от трубки Гэндальф. — Зачем ты его принесла? Ты нам ничего не должна, — дивится незваному гостю Бард Лучник, вместе с волшебницей и королевой лесных эльфов разглядывая светящийся камень. — Это не ради вас, — отрезает полурослик. — Я не хочу войны. Я очень привязалась к этим гномихам, как бы они ни были раздражающе упрямы, и буду рада, если смогу их спасти. Торина ценит этот камень превыше всего. Думаю, в обмен на него она отдаст то, что принадлежит вам. И тогда не нужно будет воевать. Хоббит пожимает плечами на свою простую задумку и замечает, как Гэндальф, Трандуил и Бард переглядываются. Даже если разгоревшаяся междоусобица будет улажена таким образом, разве сумеет смышленый хоббит остановить армию орков? — И как же удалось победить орков? — шепелявит Аксель из-за выпавшего зуба и нетерпеливо ворочается на кровати, задевая случайно локтем сидевшую на кровати сестру. Он знает эту историю от корки до корки и все еще не может понять, как, несмотря на значительный перевес сил зла, был одолен враг. Мальчик болтает ногой в воздухе, повторно задевая сестру, и скалится в улыбке, когда Вива поворачивается к нему. Начинается недолгая потасовка, в ходе которой в бой идут подушки. Перья летят по всей комнате, но рассказчица только вздыхает, продолжая свою историю и зная, что дети смолкнут, как только услышат ее голос. — В единстве вся наша сила. Только объединившись вместе, гномы, люди и эльфы поняли, что могут противостоять даже самому сильному злу на свете. Но цена тому очень дорога, — Бильбо на секунду замолкает, перед глазами невольно возникают лики Фили, Кили и Торины. Последняя широко улыбается ей, как и в их последнюю встречу. Воспоминания окутывают полурослика. Хоббит пережимает сочащуюся кровью сквозную рану, пока она пытается с заметным усилием произнести слова. Из уст ее повторяются через слово извинения за грубость, и даже заветное «друг» гномиха вторит несколько раз. — Нет, нет, нам рано прощаться. Ты будешь жить, — Бэггинс твердит это, пытаясь вселить в их сердцах надежду на спасение, но это больше похоже на сладкую как мед иллюзию и самообоман хоббита. Дубощит это понимает, а потому вновь раскрывает рот и вдумчиво, с долгими паузами, говорит: — Прощай, госпожа Взломщица… Возвращайся к своим книгам и своему креслу… Смотри, как они растут… Руки Бильбо дрожат, она почти не слышит посторонних звуков и того, как сама кричит от боли, заглядывая в остекленевшие глаза. Мифриловая кольчуга пропиталась кровью вместе с кафтаном, но хоббит не обращает на это никакого внимания. Внезапно безжизненные льдистые глаза гномихи меняют свой цвет на янтарно-желтый, тело покрывается красно-золотистыми участками чешуи, а теплая кровь становится обжигающе горячей. Тело рядом с полуросликом становится совершенно не похоже на великого узбада, но хоббит прекрасно знакома с данным существом. Бильбо резко распахивает глаза, снова оказываясь в детской. —…отец бы их в миг победил одной левой, если бы остался жив! — договаривает Аксель, рассказывая свою теорию по спасению Средиземья от орков. От азарта он даже начал выпускать пар из ноздрей, над чем начала смеяться его сестра. Бэггинс невольно залюбовалась схожестью мальчика с драконихой: тот же цепкий и проницательный взгляд, острые скулы и уши, та же непреклонность, смелость и самонадеянность, темная копна волос. Только хоббитские кудряшки портили его строгий вид, заставляя окружающих умиляться. Вива была не такая острая в чертах лица и в характере, наоборот, она скругляла в себе все драконьи повадки, стараясь быть мягкой, совсем как мама. За широко распахнутые глаза и пухлые щечки местные ее принимали как хоббита, хотя, в обозримом будущем, она точно станет выше, чем даже самый высокий хоббит Шира. За этим любованием Бэггинс и не заметила, как обеспокоенно на нее уставились дети: — Мам, ты что, плачешь? Бильбо коснулась своих щек, ощущая влагу. — Просто соринка попала, ничего страшного, лучше-ка ложитесь спать, время позднее, а вы еще не в кроватях, — щебечет хоббит, укладывая в постели детей и целуя каждого на прощание в лоб. Завтра настанет новый день, и неизвестно, что он может приготовить скромной семейке из Шира. *** Работники каменоломни давно шепчутся, что в гористых окрестностях Барсуковин завелась какая-то нечистая сила. Рядом расположившаяся Пугань не настраивает боязливых хоббитов на спокойствие. То гоблины поодиночке заявятся, то страшные паучища заходят мимоходом, чтобы сожрать парочку-другую сладких полуросликов. А теперь еще и летающие змеи пугают округу. Слухи все полнятся, обрастая выдуманными кровавыми подробностями, и никому невдомек, что эти монстры, как их малюют в народе, и оберегают маленький народец от злой силы, заскочившей в этот добродушный край. И никто, конечно, даже не думает о том, чтобы связать появление этих существ с возвращением почтенной Бильбо Бэггинс в Шир. Самый известный хоббит на всем Средиземье сидит на краю скалы близ Барсуковин и играет на самодельной свирели, подпевая музыке ветра. Ножки полурослика болтаются в воздухе, а из-под умелых пальцев выходит ритмичная музыка. Маленьким драконам над ее головой приходится по нраву мотив, и они ритмично кружатся друг за другом, извиваясь, как в танце. Воздушные змеи рядом с ними тоже танцуют, но по-своему, прогибаясь под дуновения ветра и взмывая от движений драконов. Если бы хоббиты увидели их воочию, то половина из них полегла бы от страха прямо на месте. Другая же, более отважная половина пригляделась бы к мордам огнедышащих змеев, заметив отсутствие у одного из драконов клыка в передней части челюсти, а у другого — невероятно красивые большие глаза. Аксель взлетает вверх, громко крича: — Мам, смотрит, как я могу! Бильбо поднимает глаза, и только после этого дракончик резко пикирует вниз, демонстрируя свое умение выполнять мертвую петлю. Хоббит немного волнуется за сына, но трюк получается без эксцессов. В какой-то момент полурослик отвлекается от наблюдения за сыном, замечая в небе странный золотистый отсвет. Бэггинс становится не по себе, потому что уж слишком это похоже было на чешую. — Аксель, Вива, живо вниз! — кричит Бильбо, и дети, дорвавшиеся до свободы, нехотя спускаются на землю. — На сегодня хватит, пойдем домой, пешком, — мягко настаивает Бэггинс, и дети принимают человеческий облик. — Но до Хоббитона часа три пешком, если не больше! — возмущается Аксель, складывая воздушных змеев. — Ничего, по пути встречаются ямщики, нас довезут, — поторопила Бильбо, спешно спускаясь вместе с детьми со скалы и прячась в густых лесах Барсуковин. *** Они прибывают домой после полудня, и Фродо выглядит ни на шутку обеспокоенной их долгим отсутствием. — Я думала, вы прилетите, как обычно, — говорит она тише обычного, провожая взглядом проходящих мимо хоббитов. Они выглядят взбудораженными и чем-то воодушевленным, как и почти все хоббиты на рынке. — Планы немного поменялись, зато закупились на ужин, — отвечает Бильбо, передавая пакеты с покупками. Не тревожить же племянницу тем, что ей померещился в небе дракон? Из живых огнедышащих змеев остались только двое полукровок, и то это дети Бэггинс. Или нет? А может она жива? Полурослику не хочется себя тешить ложными надеждами. — Что сегодня с хоббитами? У всех улыбки натянуты на лица, как резинка штанов на пузе фермера Мэггота, — шутит Бильбо, и Фродо смеется. — Ты разве не слышала, тетушка? К нам приехали бродячие музыканты, будут выступать сегодня вечером в «Зеленом драконе»*, — пояснила племянница и, немного раздумав, добавила: — Если хочешь немного развеяться, то сходи. Я пригляжу за Аксель и Вивой. — Нет уж, это ты у нас молодая, тебе и развлекаться. Я уже в том почтенном возрасте, когда ходить на подобные мероприятия не в почете, — отмахивается Бэггинс-старшая, но Фродо ловко парирует: — Туда придут старейшины, которые старше тебя в два раза. — А значит там будет скучно, как в хлеву с коровами, — пререкается Бильбо. — Там будет Тобальд, — не унималась Фродо. — Тот, что с козлиной бородкой? С ним только раскуривать трубочное зелье можно, и то пару раз, потом пристанет как банный лист, — ворчит полурослик, и у Бэггинс-младшей остается только один аргумент против тетушки. Она раскрывает шкаф, показывая парадное платье красного цвета, расшитое золотыми лентами. Бильбо не имеет страсти к золоту, а потому изгибает бровь в недоумении: — И на это ты потратила все свои карманные деньги? — Люди хотят видеть тебя, с тех пор, как ты вернулась, ты слишком замкнулась в себе. Пожалуйста, хотя бы один вечер…— умоляет Фродо. — Надеюсь, там все такое же вкусное имбирное пиво, — вздыхает Бильбо, нехотя соглашаясь на авантюру. *** «Зеленый дракон» сегодня действительно кипит жизнью, во всех окнах горит свет, и издалека трактир действительно похож на опасного огнедышащего зверя с разгорающимся пламенем в чреве, что, того гляди, со всех окон трактира так и вылетят столбы огня. Бильбо специально опаздывает на представление, не желая сталкиваться с родственниками и быть затянутой в ненужные расспросы и разговоры. Но стоит ей открыть дверь трактира, как Туки окружают ее не хуже орочьей стаи, заталкивая к себе за стол. Бэггинс очень жалеет, что повелась на речи Фродо, односложно отвечая родственникам на их бестолковые и назойливые вопросы и похлебывая имбирное пиво. Вкус у него все такой же хороший, здесь вообще ничего почти не изменилось, исключая, наверное, саму Бильбо, что раньше радовали эти празднества и столпотворения хоббитов. «И ведь даже сцену не разглядишь», — фыркает полурослик, пытаясь через заслоняющие обзор головы высмотреть выступающих артистов, чья веселая музыка так и тянет всех танцевать. Но все безуспешно. Впрочем, внимание есть на что обратить. Взгляд сам натыкается на высокую фигуру в черном плаще с капюшоном. Тени не дают рассмотреть лицо высокого незнакомца, чья голова упирается в свод потолка, но Бильбо точно знает, что его взгляд направлен на неё, она чувствует его кожей, и, вопреки чувству самосохранения, так хорошо развитого у хоббитов, Бэггинс испытывает неподдельный интерес. Полурослик внимательно смотрит в ответ и почему-то глупо улыбается то ли от выпитого пива, то ли совсем потеряв страх. Незнакомец в капюшоне встает с места и легкой поступью шествует почти до столика Бильбо, но в паре метров от него разворачивается и исчезает в дверях. Спустя пару минут хоббиты кричат на весь трактир «факир» и вываливаются ватагой на улицу. Бэггинс тоже выходит на поляну, стоя поодаль от толпы, но даже за коренастыми головами хоббит видит взметнувшиеся в воздух столбы огня. Пламя большое, живое, но искусно контролируемое факиром. Оно равномерное, искры от него не летят в стороны, а залп огня длится, как минимум, с пары минут. — Похоже эта дамочка перепила керосина, — смеется где-то спереди один из хоббитов, и его шутку подхватывает толпа. Бэггинс с каждой секундой сомневается в этом утверждении, и сердце ее заполошно бьется от внезапно пронзившей догадки. Бильбо, нагло расталкивая, прорывается через толпу, пытается оказаться ближе и разглядеть лицо факирши, и оторопевает, когда огонь освещает ей лицо драконихи. Они встречаются взглядами, и глаза Смауг, замаскированные под обычные человеческие, приобретают золотистый отлив. В них плещется неподдельный интерес к персоне одного маленького полурослика. *** — Ты всем так улыбаешься? Мне начать ревновать? — спрашивает дракониха, и по её тону совершенно не ясно, шутит ли она или говорит всерьёз. Выкрасть Бильбо из рук родственников не составило проблемы: простая иллюзия тумана сбила полуросликов с толку, а, когда дымка развеялась, Бэггинс уже была прижата к стене крепкими руками Смауг без возможности выбраться из них ближайшие пару часов. Дракониха все ещё держала её на весу, позволяя тем самым полурослику расцеловывать свое лицо. — Я бы никогда не…— горячечно шепчет Бильбо в губы, прежде чем оставить поцелуй. — Только скажи: ты не плод моего воображения, не горячечный бред? Я не схожу с ума? — Не знаю, как ты, но меня сводит с ума твой вид в этом платье. Под цвет моей чешуи? — шутит Смауг, и её длинный язык касается мочки уха, и полурослик дёргается от щекотки. — Это не моя затея, а племянницы, — оправдывается Бэггинс, поскуливая оттого, как дракониха подцепляет клыками нежную кожу шеи. Стыдно признавать, но полурослик скучала по этому. Они едва добираются до комнаты при трактире, распаляя друг друга поцелуями, вылизываниями и укусами. Их вполне могли бы застать, какой-нибудь постоялец решил бы подняться к себе, или трактирщик решил бы провести осмотр своих владений, но им необычайно везёт, и никто не возникает на их пути. — Да, Фродо, кажется, — цокает языком Смауг, захлопывая за собой дверь. — Заботится о наших прекрасных детишках, пока мы пытаемся завести ещё. Бильбо кусается: — Никакого члена сегодня! Дракониха снисходительно мурлычет, укладывая полурослика на кровать: — Ты же знаешь, я могу войти в тебя и без этого. Полурослик густо краснеет от её слов, как в старые-добрые времена. Дракониха нависает сверху, поглаживая Бильбо через ткань платья, и хоббит очень отзывчивая, тянется за рукой, выгибается, где необходимо, и выглядит очень послушной. Но Смауг знает, что это далеко не так. — Самый известный хоббит Средиземья, что обманул дракона ради гномов, разродилась чудесными дракончиками. Звучит иронично, не так ли? — хрипло смеётся дракониха, снимая с себя черную накидку и демонстрируя полурослику изящный наряд из тех, что можно увидеть на королевских балах. Хоббит не сдерживает восхищенное аханье. — Ты знаешь и не злишься на меня? — Я пыталась злиться, но ты слишком очаровательна, — Смауг треплет удивлённую Бильбо по пухлой щеке. — И то, как ты воспитываешь наших детей… Ты самое драгоценное сокровище, и, поверь, Дубощит очень ценила тебя. При упоминании Торины хоббит немного поникла, но горячая рука в ладони заставила мрачные мысли улетучиться. — Но не думай, что ты избежишь наказания, маленький врунишка, — жёлтые глаза горят огнем, словно гипнотизируя, но Бильбо не нужно внушение, она и так готова предстать обнажённой для Смауг. Хоббит старательно вылизывает промежность драконихи, раздвигая языком половые губы и ненароком задевая клитор. Смауг зажимает её лицо между ног, любуясь движениями её бедер, что покачиваются на значительном расстоянии от лица драконихи. Полурослик не врет, что за эти года у неё никого не было: внутри узко, и пальцы долго растягивают, упираясь в тугие стенки, прежде чем трахать Бильбо, как прежде. Когда все же это происходит, Бэггинс срывается на громкие стоны, бешено насаживаясь на пальцы и отлизывая в унисон движений бедрами. Смауг её притормаживает: — Боюсь, нас выгонят, если ты будешь такая громкая и активная. — А как же твоё бесподобное мастерство иллюзий, о, Смауг Ужасный, что сработало у Эребор? — выгибает бровь хоббит. — Умная девочка, — хвалит ее дракониха, потрепав по макушке головы. — Но тогда ты не сидела между моих ног. Бильбо присасывается к клитору, и дракониху едва не подбрасывает на кровати. Этот маленький полурослик сводит её с ума, как не сводила никакая магия золота. Виляющая перед глазами обнажённая задница не даёт покоя ни голове, ни чреслам, и дракониха собирается приступить к наказанию. Тонкий хвост драконихи действует как хлыст, больно шлепая по ягодицам и оставляя алые полосы на коже. Бильбо хнычет при каждом шлепке, но перестать не просит, наоборот, выгибается сильнее, напрашиваясь ещё. И если наивный хоббит думает, что все наказание обойдётся одной лишь хорошей поркой, то Бильбо сильно ошибается. Бэггинс сбивается с темпа, когда кончик хвоста юлит возле второй дырки, смазывая маслом вход для лучшего вхождения. — Что ты… — осекается хоббит в своём вопросе, когда хвост входит на пробу, растягивая. Это довольно непривычно, но Бильбо быстро привыкает к невероятному чувству заполненности. Хвост подстраивается под пальцы, вышибая воздух из лёгких Бэггинс таким двойным толчком. Смауг едва может себя контролировать от такого зрелища. Хвост невольно проникает глубже, так что Бильбо нарушает обещание быть тихой и срывается на крики. Дракониха вцепляется в кудри полурослика, вплотную прижимая лицо к промежности с нарастающим каждой секундой рыканьем. — Откроешь пошире свой ротик? — спрашивает Смауг, и Бильбо согласно угукает, размыкая свои губы. Дракониха дрожит, изливаясь в рот хоббиту, и та покорно сглатывает все соки, слизывая остатки с губ. — Не пропустила ни капли, — хвастается довольно Бэггинс и скулит, когда шевелит бёдрами. Пальцы и драконий хвост все ещё в ней, и довести до разрядки полурослика за пару резких движений не составляет труда. Ослабленная Бильбо падает на горячую кожу драконихи, невольно прислушиваясь к учащенному сердцебиению дракона. — А драконы умеют любить? — хоббит едва шевелит губами. — Ты ещё сомневаешься, моё маленькое сокровище? — издаёт хриплый смешок. — Открою тебе секрет, самый красивый хоббит Шира, драконы моногамны, и выбирают себе пару навеки. Так уж получилось, что моей парой стала ты. Не возражаешь? — По-моему, мы слишком поздно опомнились, — вторит ей звонким смехом полурослик.— Вот как мы объясним детям, что ты — их отец? — Они все поймут, но для начала, я стану их наставником. Без чуткого руководства дракона из них вырастут непутевые огнедышащие змеи. — Не скажи, — Бильбо подбирается под горячий бок драконихи, позволяя накрыть себя объятиями. — Аксель и Вива уже сражались с гоблинами и одолели их. — «Благочестивый» и «Жизнь»? Оригинально, хоббит из Шира, и в стиле драконов, — Смауг не сдерживается, вылизывая шею влажными мазками языка. — Мне было у кого поучиться, — лениво потягивается хоббит, соблазняя своим пухленьким тельцем одного ненасытного дракона. В конце концов, все стало так, как и должно быть: дракон чахнет над своим сокровищем и сторожит его до конца своих времен. Пусть и сокровище не из чистого золота, а из плоти и крови. «Зеленый дракон» затихает к утру, когда золотисто-красная заря, как чешуя одного древнего огнедышащего змея, освещает Хоббитон.