Хогвартс Юрского периода

Трансгрессировать динозавра не рискнули, черт его знает, как он отреагирует на удушающую телепортацию… И в Хогвартс Тоща Канташа поехала на поезде. К самому поезду её доставили в контейнере для перевозки крупных рептилий. Этот громоздкий железно-титановый ящик заказали из Австралии, где в нем перевозили гигантских гребнистых крокодилов, чьи отдельные экземпляры нередко достигали свыше шести метров в длину и весом до тонны. Сами понимаете, что для перевозки такого монстра требуется очень надежная и очень прочная клетка. Ранним утром к Отделу Тайн подъехал огромный большегруз с той самой стальной титановой клетушкой, увидев которую, Тоща резко передумала куда-то ехать. Затормозив, она покрепче уперлась ногами в землю и, опустив голову, издала визгливый вопль, полный протеста. Более опытная Норвегия тихонечко фыркнула, толкнула Тощу мордой в бедро и прошла к клетке, подавая пример своей дикой подруге. Желтые глаза Тощи недоверчиво оглядели железную конструкцию на колесах, приоткрылась зубастая пасть, и раздулись ноздри, подозрительно нюхая воздух. Это неправда, что тираннозавры не видят неподвижные объекты, как утверждает доктор палеонтологии Алан Грант. Возможно, генномодифицированные динозавры Джона Хэммонда и не реагировали на неживые предметы, но только потому, что в их цепочку ДНК вплели хромосомы вест-африканской лягушки, которая действительно реагировала на движение. Во всяком случае, Тощу никак нельзя было назвать избирательно слепой, она отлично видела всё — от неподвижного дома или дерева до мухи на потолке. Вот и клетку эту она прекрасно видела и совсем не горела желанием в неё забираться. Поищите другую дуру, ладно? А я не поеду, мне и здесь хорошо… Но её мнение, увы, никому не было интересно, людям приспичило доставить её тушку в Хогвартс. И они, угрожающе потрескивая стеками с голубыми искорками тока на концах, отжали Тощу к фургону. Ранкориха, жалко порыкивая и огрызаясь, вынужденно ступила на пандус и шаг за шагом была оттеснена в контейнер. Деловитая Норвегия тем временем уже обследовала гигантскую коробку и в данный момент висела на потолочной балке, обозревая окрестности с этой точки и ракурса вниз головой. И решила ехать вместе с Тощей. Как и каким чудом на платформу девять и три четверти протащили башенный кран, осталось никому не известной тайной за семью печатями. Просто ранние пташки вроде смотрителя станции и уборщика стали свидетелями того, как сперва к перрону подошла дрезина, толкающая перед собой пустую платформу, потом к ней задом подъехал и состыковался самым последним вагоном поезд. Далее со стороны расширенной арки прохода въехала гигантская кабина с прицепом. Всё это было красочно окутано утренним туманом и паром, перемежаясь свистом и лязгом. И щедро полито сверху теплым первоосенним дождиком. Его капли звонко стучали по всем поверхностям, весело разбрызгиваясь об асфальт и камни мостовой. Мощно и как-то лениво повернулась стрела подъемной башни, с её конца спустились стальные тросы. Хватаясь за перекладины лесенок и поручни, по стенам контейнера на его крышу забрались рабочие и принялись прикреплять концы тросов к пазам. Совсем некстати сверкнула молния и на короткий миг высветила горящий желтый глаз в прорези окошка на боковой стене контейнера. В глазу светилось любопытство. Тросы закреплены. Прораб дал отмашку рабочим и оператору башенного крана. Звучно лязгнули держатели крепежа и медленно разошлись, освобождая клетку. Загудели поршни, зазвенели натянувшиеся тросы. И огромная клетка с динозавром поднялась над платформами — снявшись с машинной и встав на вагонную. Снова лязгнули крепежи, на сей раз на платформе вагона, закрепляя контейнер. Тоща была готова к транспортировке по железной дороге. Будь Тоща человеком, она бы удивилась, видя, как разительно отличается этот мир от её собственного, с привычными хвощами и плаунами, древовидными папоротниками и цикадовыми деревьями-исполинами. Где ещё и травы-то не было, а некие голосеменные растения только делали свои первые шаги по миру, распространяясь пока спорами и воздушными корнями. Всего этого не было здесь, здесь всё было совсем другое — странные горы, населенные этими… двуножками. Они жили в этих горах колониями, совсем как термиты и мормины-муравьи. Тоще всё было внове, странно и страшно, непонятная пещера, в которую её загнали, имела свойство передвигаться, она даже вспомнила клеода и вудрана, двух существ, затянутых в панцирь, которые по мере необходимости виртуозно прятались в своих домиках, как улитки в ракушке. Тоща почувствовала себя именно таким вудраном, закованном в панцирь, но не была уверена, что ей это нравится — она ранкор и не имеет привычки прятаться в броню. Да и пещеры вроде, по идее, не должны двигаться. Поезд и вечный его аромат креозота внезапно понравились Тоще, сам паровоз с вагонами оказался похож на гигантскую сколопендру-многоножку, а этот дивный, изумительный запах смол, кокса, прожаренных шпал… Глубокий вдох, ещё один, ещё… Тоща не могла надышаться, хотелось вдыхать эти упоительные запахи, вдыхать долго, безостановочно. Так как её привезли очень рано, поезду пришлось долго стоять в ожидании основных пассажиров и времени отправления — в стандартные одиннадцать часов. Всё это время, с пяти утра, Тоща, полная любопытства, бродила по огромной клетке и всматривалась в окошечки-зазоры, прижимаясь к ним ноздрями, вдыхая восхитительный воздух. Норвегия ехидно чирикала, вися на балке, и смотрела на подругу то одним глазом, то другим. Почему для перевозки тираннозавра понадобился столь большой и сверхпрочный контейнер? Потому что рептилии очень сильны. В этом легко убедиться, смотря как полутораметровый крокодил ломает шею антилопе гну и утаскивает в воду толстую зебру весом в четыреста килограмм. А Тоща вообще из другого времени, где иная сила гравитации и тяготения, и в свои неполные двенадцать лет была вполне способна свернуть шею быку. В десять часов прибыли дети и сопровождающие их родственники. И надо было видеть, как вытягивались лица волшебников, когда они видели мальчика в инвалидной коляске… Коляску катила Гермиона Грейнджер и, склонившись над спинкой, что-то шептала на ухо Дадли. Гарри с отцом шли сзади, здесь же была и Элоиза Мэри, она вприпрыжку скакала вокруг и широко раскрытыми глазами смотрела на столпотворение. Завороженные невиданным зрелищем, потрясенные маги молча расступались перед коляской с сидящим в ней круглолицым безногим мальчиком, растерянно и вопросительно заглядывали в лицо Альберту Ранкорну, дескать, что за несчастный случай произошел с его маленьким сыном? Но Альберт лишь скорбно помалкивал да кивал на приветствия, следя за тем, чтобы коляска ни за что не зацепилась. Настало время посадки, отцы и старшие братья занесли в вагоны багаж младшекурсников, о чем-то шептались Гермиона и Дадли, сблизившись головами и держась за руки. Гарри понимающе отвернулся — ну вот и будущая парочка, и к гадалке не ходи… Люди шли вдоль вагонов и, проходя мимо контейнера, в котором, как они знали, находился тираннозавр, невольно ежились и в который уже раз спрашивали себя, чему и как будет обучаться древний ящер, пусть и обладающий магией, но… Драконы, к примеру, тоже волшебством владеют, но никому не приходило в голову зачислить их в школу магии. Мимо прошла стайка рыжих, и Тоща оценивающе прищурилась, её рот наполнился слюной — звери с рыжим окрасом шкуры особенно вкусные, интересно, а эти, с рыжей шерстью на головах, тоже вкусные? Слюна закапала с клыков, пришлось сглотнуть. Провожая взглядом рыжих, Тоща прижалась ноздрями к окошечку, стремясь получше запомнить их запах… о, крыса! Тем лучше, теперь она точно запомнит — где крыса, там и рыжие. И она предвкушающе облизнулась — куда бы её ни доставили, там ожидается чудесная охота. Элоиза Мэри вцепилась в Гарри, её большие синие глаза наполнились слезами, а нижняя губа трогательно задрожала. Гарри, думая, что она боится за него, успокаивающе обнял сестренку и серьезно сказал: — Не переживай, со мной всё будет в порядке. Та шмыгнула носом: — Угу… с тобой-то всё. А мне ещё четыре года ждать, когда я в Хогвартс поеду. Я хочу сейчас… Гарри слегка опешил, но всё-таки нашел в себе силы ответить: — Ладно, дорастешь. За Скайвокером присматривай, не забывай ему водички подливать, он много пьет. Кое-как распрощались, оторвались друг от друга. Школьники, через силу улыбаясь, забрались в купе и прилипли к окнам, жадно высматривая родителей, те аналогично ходили вдоль состава, выглядывая драгоценных детушек, которым в этом году предстояло учиться со свирепым динозавром. И если Норвегия была проста и понятна, как тапок, то реликтовая Тоща внушала понятные опасения. Вот наставления родителей детям, выкрикнутые в окна в самый последний момент: — Невилл, запри Тревора в банке, не выпускай его и сам не суйся в пасть этой зубастой твари, а то знаю я тебя, пуффендуйца… — Рональд Уизли! В последний раз тебя заклинаю, присмотри за Джинни, от близнецов и Перси толку нет, хоть ты-то будь ответственным! А вы двое запомните — не вздумайте стричь ей когти, она не дракон, её когти вряд ли магические. — Ли, твою ж налево! Что у тебя в коробке, неужели опять тарантул?! Тебе чудовищ мало? — И слушайтесь нового директора, Мерлина ради, у ней помощник — целый василиск! Последнее наставление прокричали уже вслед медленно ползущему поезду. Тоща поехала в Хогвартс. Стучали колеса и подрагивал пол, рокотала машина и гудел огонь в топке. Бежала назад страна. Тоща с недоумением смотрела, как плывут мимо дома и деревья — что за странные чудеса? Куда-то мир побежал… Закружилась голова, динозавриха нервно зажмурилась, потом, не в силах терпеть эти необъяснимые несуразности, легла на пол, но так стало только хуже. Стал громче стук колес, и сильнее задрожали пол и стены. Тоща никогда не плавала на корабле по морю и поэтому не знала, что такое морская болезнь. Но теперь она точно знала, что качка и уносящийся куда-то назад мир ей не нравятся. Попросту её укачало, и в начале дороги Тощу тошнило и кружило. К счастью, её спас милостивый обморок, в котором она и провела весь путь. В особом, рептильем оцепенении, в кои впадают все ящерицы в стрессовой ситуации. Норвегия спокойно дремала на балке. На станции Хогсмид их встречали Хагрид и Зейн. Опасливо косясь на василиска, Хагрид вполголоса подозвал к себе нынешних первоклашек. Рейми Стоунхендж и добрая дюжина семикурсников занялись выгрузкой динозавра и дракона. С шипением и лязгом разошлись стальные двери, вечерний прохладный воздух хлынул в широкий проем, выводя из сонного оцепенения Тощу. Норвегия ужом проскользнула мимо Тощи и устремилась на поиски Гарри, нашла его возле карет, где он смущенно разглядывал скелетированных коней. Ласково мурлыкнув, ткнулась ему мордочкой в ладонь. Машинально поглаживая любимицу, Гарри спросил у проходящего Малфоя: — Драко, это кто? Драко скользнул взглядом по оглоблям и буркнул: — Фестралы. Подошедшая Панси хмуро осведомилась у Гарри: — А что, ты их тоже видишь? — Ну да… — растерялся Гарри. — А что значит «тоже»? — Их видят только те, кто видел смерть, — пояснила Панси и осторожно уточнила: — Но, Гарри, разве у тебя кто-то умирал? Драко тревожно замер, с беспокойством глядя на друга. Гарри удрученно покачал головой. — Ну да… с самого раннего детства каждый день я вижу, как то и дело умирает Дадли. Он всё время останавливается. — А я сама чуть не умерла, — вставила Гермиона, подойдя к ним. Постояла, посмотрела на фестралов и вздохнула: — Они неприятные, но в то же время… красивые. Чудовищно прекрасные в своем полуастрале-полуреале. Как бы там ни было, но пришлось залезть в кареты и отправиться в школу. Тоща, ведомая Зейном, послушно бежала сзади неспешной динозавровой рысью, легкой, плавной и размашистой. Норвегия благоразумно устроилась на крыше кареты. Войдя в бывший Большой зал, ставший Общим, студенты вмиг оценили это новшество, и Гарри, Гермиона, Невилл и Драко тут же заняли один столик на четверых и стали ждать распределения. По понятным причинам динозавра с драконом оставили напоследок, в конце списка. Отправив Полумну на Когтевран, а Джинни на Гриффиндор, Шляпа занервничала, почувствовав, что её кладут на голову дракону. — О Мерлин мой… какая славная девочка. Ты ведь лапушка, да? Так куда тебя отправить, Норвегия Ранкорн? Ах да, помню-помню, там твой братик… Слизерин! Гарри захлопал в ладоши, а когда овации стихли, подозвал Норвегию к себе. Табуретку убрали, и на её место Рейми подтянул Тощу. Минерва трясущейся рукой водрузила Шляпу на шишковатый череп тираннозавра. Шляпа откровенно задрожала от ужаса и едва-едва прозаикалась: — Ик… как-кая красавица. Сл… Слизерин, девочка, ик… Тоща Канташа стояла напротив профессорского стола и горделиво обозревала свои новые охотничьи угодья. С клыков капнула вязкая слюна, и она кровожадно облизнулась — ну тут уж ей есть где развернуться, м-ням…