Хогвартс Юрского периода

Сразу после распределения Рейми ухватил Тощу за цепь и потянул к выходу. Как выяснилось, для неё приготовили загон на опушке леса. Пара гектаров огороженного пространства с частью леса и естественной пещеркой-гротиком. Заведя её туда, Рейми снял с шеи цепь и отпустил. Всё-таки у магов мозгов хватило не селить Тощу вместе с детьми… А дети, оставшиеся в зале, принялись воодушевленно обсуждать только что увиденное и оценивать новшества. Итак, Большой зал, ставший Общим: в нем теперь множество четырехместных столов, под сводами парят хрустальные сферы света. Без изменений остался только профессорский длинный стол на прежнем месте. Блюда… Да, они тоже изменились, сейчас, на ночь глядя, им подали легкие закуски в виде паровых овощных котлеток с зеленью, а в бокалах оказался гранатовый и виноградный соки. Ничего тяжелого, жирного и мучного. Один только Рон разобиделся, он-то рассчитывал поужинать сразу десятью куриными окорочками, как в прошлом году… А тут, тьфу, капустные и картофельные котлеты, разве это еда для здорового растущего организма? Правда, для Норвегии кто-то невидимый подал сырой шмат мяса, но Рон не настолько одичал-оголодал, чтобы польститься на бифштекс с кровью. В спальнях тоже произошли перемены. Стали индивидуальными комнаты. То есть у каждого студента теперь были свои личные апартаменты, прихожая-гостиная и спальня. Для Гарри это оказалось более чем удобно, ведь с ним была Норвегия и её устроили как раз в такой гостиной, где всё адаптировали под дракона — поставили лежанку, а вдоль одной стены выросла спортивная «стенка» для лазанья и карабканья. *** Чему и как учить динозавра, никто не знал. Единственное, что о ней было достоверно известно — это то, что она умела метать шаровые молнии-файерболы. Ещё в Отделе Тайн ей пробовали дать волшебную палочку, но Тоща не поняла, зачем ей суют эти чахленькие прутики, и равнодушно отбрасывала их в сторону. Решили дать ей палочку покрупнее, но при виде посоха Тоща разозлилась — да сколько можно в неё палками тыкать?! — и в щепу раскрошила магический жезл. Попробовали ещё раз. Поколдовали при ней, пуская из палочки красивые мыльные пузырьки и бабочек. Бабочкам Тоща порадовалась, за пузырьками побегала, хлопая в «ладошки», как маленькая девочка, но и только. Её реликтовый мозг оказался неспособен связать вместе волшебство и волшебную палочку… просто потому, что ей это было не нужно. Она и без того оставалась самодостаточной. На первые уроки Тощу привели с бо-о-ольшими такими сомнениями. Лично профессор Снейп считал, что динозавриху просто бесполезно обучать какой-то человеческой магии; если бы не вулкан, то вполне возможно, что девочка Тоща Канташа могла поступить в какую-нибудь Академию Динозавров, где за кафедрой читал бы лекцию какой-нибудь мудрый учитель-брахиозавр… Ладно. Начали с урока Травологии. Собрались дети, Рейми привел Тощу и поставил её позади всех. Профессор Стебль начала вводную лекцию. А Тоща так и приклеилась глазами к рыжей макушке Джинни, только на неё и смотрела весь урок, пуская обильную слюну. А когда дети стали расходиться, Рейми пришлось оттаскивать Тощу за хвост от рыжей девочки. К счастью, Джинни ничего не поняла, решила, что Тоща просто хотела с ней познакомиться. А так, в общем и целом, для всех рыжих людей в школе началась крайне экстремальная жизнь. Перси, Рон с Джинни, Фред и Джордж Уизли то и дело натыкались на Тощу. С поразительным постоянством та внезапно вышагивала из-за угла и, смачно лязгая челюстями, с алчным утробным рокотом бросалась на них с более чем очевидной целью. Причем вскоре Тоща стала отдавать предпочтение… близнецам. Наверное, потому, что они всегда ходили вдвоем и представляли собой лакомый кусок в двойной пропорции. Близнецы Уизли, конечно, заметили повышенный интерес к своим скромным персонам и в последнее время всё чаще прибегали к помощи некой карты. Они заглядывали в неё, чтобы проверить местонахождение кровожадной девчонки и чист ли путь впереди. И однажды кое-что заметили… — Фредди, смотри, а Пит теперь с Роном… — Где? — А вот… — Точно! Две рыжие макушки склонились над картой, внимательно изучая чернильные значки, складывающиеся в слова «Питер Петтигрю» рядом с точкой-меткой Рона Уизли. — Слушай… Рон ведь сейчас в постели? — Ну да. — А этот… Пит, чего он к нашему младшенькому Рончику прилез? Если Перси гомик, то это не значит, что его полюбовники должны залезать в постели к его младшим братьям. — Так. Пошли проверим. Посмотрим на этого… растлителя малолетних. Две коренастые фигуры в зловещем молчании выросли над кроватью Рона в спальне Гриффиндора. Две пары голубых глаз уставились на сладко спящего Рона, потом взгляд перекочевал на карту Мародеров, на точечку, обозначенную как «Питер Петтигрю». Судя по карте, на месте Пита лежала толстая крыса по имени Короста. Переглянувшись, парни недоуменно пожали плечами, потом Джордж нагнулся и цепко ухватил крысу. Близнецы не были идиотами, они прекрасно помнили, что Перси, уезжая в Хогвартс на первый курс, брал с собой Коросту. Сами же они, переходя с курса на курс, вяло удивлялись странному долголетию Коросты, отлично зная, сколько лет живут крысы. Сколько они себя помнили, Короста в их семье жила ВСЕГДА. Когда они задали вопрос папе и маме по поводу крысьего долголетия, то те лишь плечами пожали да руками развели, дескать, не в курсах мы, но да, крыска странная, детки, второй такой не найдешь!.. Джордж, держа крысу за шкирку, задумчиво спросил у Фреда: — Ну и почему он Пит? — Ну… — Фред почесал в затылке. — Мне только одно объяснение в голову приходит — это незарегистрированный анимаг. Джордж присвистнул, а в следующий миг парни с таким жадным воодушевлением вперились в крысака, с таким анатомическим, неподдельно-заинтересованным взглядом хирургов, что бедный Питер прямо-таки воочию увидел в их руках сверкающие лезвия скальпелей… И он, простите, обкакался, смешной крысиной очередью… такими сосисочками. Висит обморочной тушкой в руке Джорджа и какает-какает-какает… Джордж встряхнул Пита и дотошно осведомился у Фреда: — А как анимагов расколдовывают? — Не знаю, — почесал тот в затылке. — Давай его к МакКошке отнесем? — У-у-у… — скуксился Джордж. — Так неинтересно, она его заберет, и с чем мы останемся? — Ты прав, — передумал Фред. — Давай сами попробуем. Но с чего начать? — Яд? — предложил Джордж. — Перед смертью он обязательно превратится, и мы узнаем, кто он такой. — Годится! — одобрил Фред. Прошлогодний печальный опыт с ослепленной совой, очевидно, не сделал братьев добрее, поэтому нервы Пита не выдержали и он, издав задушенный писк, ужом извернулся и цапнул своего мучителя за палец. Джордж вздрогнул, разжал руку, Пит упал на пол и тут же скакнул прочь, удирая во все лопатки. А так как крыса всегда в случае опасности стремится уйти в темное и тихое место, то Питер, найдя какую-то щель, без раздумий юркнул в неё. Но этот случайный ход, увы, не спас его… Тоща неслышно кралась по подземельям. Только что она поймала чью-то кошку и отлично ею подзакусила, но кошачьей тушки оказалось мало для её разыгравшегося аппетита. И голодная девушка динозавровой породы решила поохотиться. А так как в людных местах это было невозможно, ведь там её постоянно одергивали, то малышка догадалась забрести в самую безлюдную часть замка. В эти темные и прохладные подземелья в северной оконечности Хогвартса. Это были, по сути, развалины, полузатопленные водами озера. Вот здесь-то в полном одиночестве и бродила Тоща. До её острого слуха донесся дробный топоток мелких лапок, кто-то очень быстро бежал в её сторону. Тоща заинтересованно прищурилась и, определив направление, гостеприимно распахнула пасть навстречу несущейся крысе. Пит ничего не успел понять, когда с разгону влетел в клыкастую бездну, лишь на грани жизни и смерти интуитивно попытался спастись и в самый последний миг сумел превратиться… Но смертоносные челюсти уже сомкнулись. Почувствовав, что с добычей что-то не то, Тоща опустила морду и, разжав челюсти, положила на пол сильно увеличившуюся крысу. Оглядев тушу и слегка удивившись, тираннозавриха снова нагнулась и, крепко ухватив жертву за голову, резко дернула, отрывая её от туловища, не забыв прижать тело ногой к полу. С треском лопнул череп, совсем как зеленый полосатый фрукт, маслянисто-жирный мозг вкусно растекся по языку… От странной шкурки (одежды) Тоща аккуратно очистила тушку, сдирая её со всего тела и отплевывая в сторону. Потом также трепетно-аккуратно вспорола жертве брюхо и глубоко-глубоко втянула запах кишок. Хм… а пахнет не очень-то аппетитно, оно невкусное? Тьфу. Человеческие внутренности оказались кошмарно горькими, хуже дождевых червей… Брезгливо выпотрошив тушку, Тоща принялась поедать то, что повкуснее, собственно мясо с костями. Доев и тщательно вылизав всё до последней капли крови, Тоща закидала недоеденные кишочки и клочки одежды мелкими камешками, мощно загребая грунт сильными ногами. После чего довольная сверх меры и сытая, как тот удав, динозавриха удалилась. И только один свидетель-зритель был на этой сцене жизни и смерти, который всё видел от начала и до конца. Кот Волан-де-Морт. Оцепенев от ужаса, он сидел в нише среди осколков старой вазы и созерцал, как реликтовое чудовище пожирает его самого верного сторонника — Питера Петтигрю. Давно стихли шаги и смолкло эхо, когда кот отмер и отлип от стены. Дыша через раз и вздрагивая от собственных же звуков и теней, предельно вытаращив глаза, словно желая достичь полного круга обозрения трехсот шестидесяти градусов, Волан-де-Морт ползком-ползком, прижимаясь к полу всем тельцем, поспешил убраться прочь, стремясь поскорее оказаться среди людей. Никогда в жизни он не чувствовал себя настолько уязвимым. Чертова тварь жрала кошек и крыс, а теперь вот человека скушала… и ведь не подавилась, зараза трилобитная! Нет, нельзя с ней наедине оставаться, сожрет, как есть сожрет за милую душу, так что отныне и навеки он будет держаться поближе к людям. А для полной гарантии ещё и на коленях у кого-нибудь полежит. В общем, более ласкового кота в Хогвартсе доселе и не видели. Черный Вольтик, милейший котик профессора Квиррелла, прямо-таки поселился на коленях у директора Помоны Спраут. Где ни сядет, к ней на пухлые колени тут же вспрыгивал чрезвычайно притихший и ласкучий котик, сворачивался пушистым пуфиком и начинал мурчать. Да уж, сильная мотивация вышла от наличия древних челюстей на двух ногах. Рона потеря Коросты не особенно расстроила, так, похныкал-поскучал по ней пару часов да и отвлекся на новые дела. Фред и Джордж, проследившие по карте последний путь Коросты-Петтигрю, и понявшие, чем закончилась встреча крысы и динозавра, как язык проглотили. Джинни цвела и пахла, благоухая своим цветочными ароматами весьма и весьма гастрономически для одной конкретной зубастой личности. Тощу от неё периодически оттаскивали за хвост, но однажды не уследили, она изловчилась-таки цапнуть Перси за ногу, едва не откусив. В результате Перси отправили в Больничное крыло с переломом, а в кабинете директора состоялся внеплановый педсовет. — Надо что-то делать! — непреклонно заявила МакГонагалл. — Она постоянно охотится на детей Уизли. — Поддерживаю! — подхватил Флитвик. — На уроках с ней так неспокойно. Всё время приходится быть начеку, ни на минуту нельзя расслабиться! — С Норвегией-то проще, — робко вставил Квиррелл. — Сидит рядом с Ранкорном и слушает лекции, тихая и славная девочка… Все умиленно замолкают, масляными глазками глядя в стену, вспоминая лапушку-дракошку. Потом мадам Стебль, сурово нахмурив брови, грозно напыжилась: — Я скажу Зейну, пусть примет воспитательные меры к мисс Канташе. Думаю, он сумеет образумить девочку. — Аминь… — прошептал Филч, воздев глаза к закопченному потолку. Его коты Баффи и Вельзи вместе со старушкой Миссис Норрис были в опасности с первого дня появления Тощи в стенах замка. Василиск для Тощи был всего лишь червяком-переростком. Змей она презирала и, услышав, как этот гад что-то ей шипит, возмутилась и пошла на него тараном. Без разговоров да с разбегу она подмяла под себя двадцатифутовое тело змея и попыталась схватить его за затылок, как она проделывала это с обычными балионисками в своем мире и времени. Мудрый Зейн впервые за сотни лет осознал, как плохо на него повлияла цивилизация: во-первых, он слишком остепенился и обленился, вон вместо того, чтоб просто прибить дикую девчонку, он что-то ей вразумляет. Ну и во-вторых, совсем растерял инстинкты, раз не знает, как драться с ранкорами. А ведь его предки, балиониски, это хорошо умели… Прибегнуть к своему секретному оружию он не рискнул — директор велела поговорить с девочкой, а не убивать её взглядом. Напружинившись, он сильно изогнулся, и его упругие кольца стряхнули ранкориху наземь. В следующий миг Зейн плотно обвил Тощу длинным и гибким телом, заключая её в плен колец. Хорошенько обмотавшись и обездвижив тираннозавра, Зейн зашипел ей в ушное отверстие, раз за разом повторяя, что людей есть нельзя! Тоща рычала, напрягала шею, силясь вырваться, но всё было безуспешно — Зейн держал её крепко. Постепенно она затихла и поневоле прислушалась к шипению мерзкого червяка. Наконец, до неё дошел смысл шипящих звуков и она удивленно расслабилась — ч-че-го-о-о? Не трогать двуножек? Но почему? Они же просто созданы для охоты! Слабенькие, беззащитные, беспомощные, ну ни дать ни взять куры на дворе! Они съедобные, легко чистятся, только потрошить надо, кишки у них вонючие… Челюсти Зейна сильнее сдавили затылок Тощи. Ай. Ладно, ладно, не буду я их есть… Простите, сэр! Что? Нет. Никого я не ела. Так… крысу одну. Но она сама большой стала, правда.