Хогвартс Юрского периода

Минерва стала бояться кошек. Как только где мелькала хвостато-усатая тень, как Минерва тут же прижималась к стене и, выпучив глаза, провожала взглядом кошку или кота, случайно встреченных в коридорах Хогвартса. Ещё она целых два долгих месяцев прислушивалась к своим внутренним ощущениям, страшно боясь нежелательной беременности. Стоило ей чуть потошниться или почувствовать другое какое недомогание, как сразу с головой накрывала паника — всё, залетела! Но когда затикал третий месяц, все страхи стали напрасными: о, хвала Мерлину, обошлось, она не беременна! И всё-таки в кошку Минерва теперь не рисковала превращаться, сумела вынести из этого опыта ценный урок самосохранения. У Волан-де-Морта были свои маленькие проблемки: оттаскав очередную кошку, предаваясь отдыху после усердного продолжительного труда по продолжению рода, он вспоминал, что забыл произнести те слова — заклинание Плодородия. Ну хоть плачь. Пришлось вежливенько просить Квиррелла отнести его к Камню на консультацию. Красное, не поддающееся описанию, нечто внимательно выслушало жалобы несчастного котика на свой ранний склероз. После череды покаяний и битья пушистой пяткой в грудь, дескать, всё отдам, тока помоги, задумчиво изрекло: — Перебор, батенька… — и припечатал: — Клиника! — Чего?.. — потрясенно прошептал кот. А Камень пошел в разнос, тыча лучами в колечко с черным камушком: — Ты куда свою эктоплазму засунул, идиот?! В Воскрешающий камень Смерти??? Ты историю магии в школе изучал или, как все, дрых на парте? — и видя тупое и обиженное котячье недоумение, сжалился над дураком и снизошел до объяснений: — Не может артефакт Смерти стать чьим-то крестражем, хранителем души, много чести, знаешь ли… Воскрешающий камень Смерти просто поглотил часть твоей души, которую ты наивно вложил в него. У котика трогательно отвалилась челюсть. Благоговейно прошептал: — Воскрешающий камень из сказки о трех братьях?.. — Точно клиника, — побагровел Камень. — Ну как можно читать сказку и не узнать один из трех Даров Смерти? — А там нету его описания! — жалко отбрехнулся кот. — И кольцо я дедушкино использовал… — Ага, и звать дедушку Марволо Мракс, прямой потомыч Кадма Певерелла, одного из трех братцев. Ты когда поумнеешь, остолоп??? Котик скромно промолчал, смотря вниз, на свои пушистые лапки. Камень вздохнул. — Что ж… Ничего не поделаешь, придется тебе либо остаться котом, либо уйти на перерождение. Несостоявшийся Лорд протестующе вытаращил глазки. Но Камень был непреклонен. — И нечего на меня так смотреть, сам виноват, нефиг было запихивать куски своего паззла во всякие артефакты, поглощающие и собирающие души. Тоща неожиданно приобрела друга. Бродила она, как всегда, голодная и злая, в окрестностях замка, тихо рыча и нюхая воздух в поисках хоть какой-то добычи. Мимо её носа пролетела странно мелкая нелла и унеслась в сторону леса. Подумав, Тоща направила стопы туда же, решив заглянуть на запретную территорию. Родные лесные запахи сразу же подняли её настроение — нет ничего лучше знакомой местности! Воздух, правда, был слишком легким и чистым, но тут уж ничего не попишешь. А уж когда ей повстречались первые златопряды, и вовсе стало здорово. А когда чуть дальше вглубь леса встретились пауки размером с неё саму… После честной и яростной драки, оторвав противнику все восемь ног и распотрошив мягкое брюхо, Тоща победно и ликующе взревела, встав в классической и картинной позе, которую так часто изображают доблестные кинорежиссеры, снявшие очередной опус на тему боя титанов: Тираннозавр против Трицератопса. И ведь правду они нам показывают, черти гениальные! Низко нагнув голову и вытянув во всю длину хвост, поставив одну из задних лап на поверженного врага и ревя во всю глотку, Тоща являла собой ту самую картину справедливости и мощи: властелин на своей земле, на своей суверенной, честно захваченной территории. Давайте встанем и поаплодируем ей, девочка всё же нашла себе место в новом и чуждом для неё мире. Её крик, древний, как сама праматерь-Земля, пробудил такую же древнюю магию. Эхо рева разнеслось по всем мирам мироздания и пришел отклик. Из небесного портала над поляной размахнулись два крыла, и гибкий, юркий и прекрасный, к Тоще по широкой спирали спустился молодой дракон. Драконологи бы сказали, что он принадлежит к виду венгерский хвосторог, дикая его версия, неприрученная и совершенно не знавшая никакого контакта с человеком. Прибыл он из Радужной долины параллельного драконьего мира. Увидев молодую бескрылую самочку, хвосторог насторожился, но, обнюхавшись с красавицей, понял, что девушка прекрасна и без крыльев. Было немного жаль, что её нельзя увести с собой в небесную долину, но кто мешает остаться ему здесь, с ней? Как и все юные девушки, Тоща застенчиво отворачивалась и тихо рычала на всякие поползновения незнакомого парня, но стоило тому отойти в нерешительности, так тут же включала завлекательную тактику: строила глазки, призывно стонала и нежно покусывала за челюсти — своеобразный поцелуй тираннозавра. Крылатый красавец деловито сновал вокруг милой юной леди, сверкал желтыми глазами и ласково рокотал, приглашая к брачному танцу. К декабрю Тоща достигла зрелого возраста, ей исполнилось полных три года, что для рептилии вполне достаточно, чтобы начать взрослую самостоятельную жизнь. За четыре месяца она сильно переросла лошадь и почти не уступала в массе и мощи носорогу. Ведь тираннозавры — рептилии, а они растут всю свою жизнь, так что до реальных размеров матери Тоще ещё расти и расти, пока ей не стукнет хотя бы десять-пятнадцать лет, но к оплодотворению она была готова уже сейчас. Всё очень просто: сама природа распорядилась так — чтобы достичь своего максимального размера, гадрозавру требовалось всего от десяти до двенадцати лет, тогда как гигантский тираннозавр мог расти в течение двадцати-тридцати лет. Такие выводы ученые смогли сделать, анализируя годовые кольца костей рептилий. По ним видно, что взрослые «полноразмерные» особи хищных и травоядных ящеров имели существенно различающийся возраст. Кроме того, травоядные гадрозавры были половозрелы уже спустя два-три года своего развития и могли давать потомство тогда, когда хищные рептилии только начинали свое взросление. Это также было существенным преимуществом травоядных. Травоядные издревле противостоят хищникам за счет панцирей, рогов и копыт. Как показывают новейшие исследования, выстоять против тираннозавров их современникам помогали умение быстро расти и начинать половую жизнь в возрасте, далёком от взрослого. Эволюция придумала множество уловок, благодаря которым травоядные животные могут уберечься от хищников. Это и маскировочная окраска, и яды, и быстрые ноги, и другие активные виды обороны. Как показывают последние исследования американских палеонтологов, в том случае, когда активная защита малоэффективна, на смену ей может прийти пассивная. Долговязый мягкотелый гадрозавр, снабженный природой для полноты картины еще и утиным клювом, не имел практически никаких навыков и физических данных для противостояния хищникам. Несмотря на это, совладать с ним могли только самые крупные особи тираннозавров, самых больших и свирепых хищников мезозоя. Секрет гадрозавра был прост — надо всего лишь быть крупнее своего врага. Этот принцип пассивной обороны вылился в троекратную скорость роста гадрозавров по сравнению со скоростью роста крупных хищников. Вот и всё. Желтоглазого приятеля Тоща вскоре начала отмечать как ранкора по имени Роуг. Такое имя она ему дала, просто чтобы хоть как-то обозначить. А после двухнедельного ритуального периода допустила к своему телу, чтоб наконец-то начать продолжение своего рода. В Хогвартсе заметили, что Тоща периодически пропадает в лесу, проследив же за ней и увидев, как она рвет на части пауков-акромантулов и кушает их лапки, передумали ей мешать и насильно возвращать в школу — да ладно, охотится девочка, пусть себе охотится, как говорится, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не плакало и не портило никому настроение. Судьба первой кладки, увы, оказалась плачевной: весной её гнездо было обнаружено Хагридом, распознав в яйцах новый, неведомый вид, неизвестный науке, полувеликан не придумал ничего лучшего, как сообщить о находке директрисе Помоне Стебль. Снейп с директором и срочно созванным педсоставом долго решали и рядили, что делать с оплодотворенными яйцами, которые эта гигантская одаренная курица внезапно снесла и — не дай Мерлин! — будет постоянно нести в будущем. Перспективы, сами понимаете, вырисовывались самые мрачные: из яиц должна вылупиться непонятная науке хрень — жуткая гремучая смесь дракона и тираннозавра. Слепых в Хогвартсе не было, многие видели парящего в небе над лесом незарегистрированного дикого дракона. Посему было принято тяжелое, но увы, необходимое решение — утилизировать яйца. Почему не разрешили Тоще высидеть их и дождаться малышей? Ведь так было бы гуманней, да и маги обычно не страшатся рискованных экспериментов, довольно увлеченно занимаются незаконной селекцией, а тут отчего-то не решились… Ответ прост. Волшебники просто испугались того, что может появиться на свет из яиц-гибридов. Поставьте их рядом — бронированного огнедышащего дракона и гигантскую рептилию с древнейшей хромосомой в крови. Не иначе как годзиллята родятся… К слову, о Годзилле. Увидев разоренное гнездо, Тоща пришла в неконтролируемую ярость: оглушительно ревя, она ворвалась на поле для квиддича, где устроила кровавую погоню за метлами, поймала и откусила ноги девочке-второкурснице Салли Энн Перкс, разорвала Перси Уизли, когда тот в порыве ответственности, староста как-никак, попытался спасти Салли, та же участь постигла и Колина Криви. Спешно вызванные мракоборцы тоже были сильно прорежены: ударами мощных челюстей были убиты Нимфадора Тонкс, Аластор Грюм и Римус Люпин. Всё это произошло так быстро и в таком хаотичном беспорядке, что никто и опомниться не успел, как Тоща, свирепая, яростная и непреклонная в своей мести, кинулась на очередную жертву — Сильвануса Кеттлберна. Вот его отбить сумели, опомнившись и послав в динозавра хороший залп заклинаний. Под градом Секо, Сектумсемпр и прочих колюще-режущих ударов Тоща отступила в лес. Хаос был полнейший. Горе-маги миллион раз пожалели, что вообще притронулись к треклятой тощиной кладке… Столько смертей в один день! И из-за чего??? Из-за ограбленной взбесившейся ящерицы!!! Раненая, истекающая кровью, Тоща с трудом дошла до своей потайной лощинки, в которой устроила свое первое гнездо, оно встретило её сиротливой пустотой, особенно страшно выглядели выемки-вмятинки, оставшиеся от яиц. Горестно оглядев их, осиротевшая девочка, так и не ставшая молодой мамочкой, испустила долгий плачущий вопль, полный боли и разочарования. Она же одна в целом мире! Так нельзя с ней поступать, зачем, о зачем вы, люди, коварные двуножки, лишили шанса на продолжение рода?! Почему вы не дали возродить гордую расу ранкоров, в чьих жилах течет чистая благородная кровь её матери, великолепной Байоринги Рейни?!. Из надсаженного горла хлынула черная кровь, и, Тоща, пошатнувшись, тяжело рухнула на кучу веток и камней… Встревоженный Роуг вылетел из портала и, снизившись, склонился над подругой, его желтые глаза налились багровой яростью, едва он увидел и осознал всё, что произошло с его возлюбленной. Но для мести не было времени — надо было спасать подругу. Послав межмировой драконий клич о помощи, Роуг накрыл крылом Тощу и тесно прижался к ней, ожидая подмоги. А в Хогвартсе тем временем проходили сборы и подсчет убитых и раненых, горько рыдали матери, потерявшие детей. Особенно надрывалась Молли Уизли: глухо воя над телом Персиваля, она вырывала себе волосы пучками и царапала ногтями щеки, а увидев Помону, отчаянно закричала: — Ах ты мразь! Как ты допустила смерть моего сыночка?! Какой из тебя директор, что при тебе столько погибших? Ты такая же, как Дамблдор, безответственная и глупая! Зачем, ну зачем ты позволила допустить в школу монстра? И кстати, а где твой василиск? Что ж твой хваленый страж не защитил детей?! — Он ещё не очнулся от зимней спячки… — только и смогла выдавить опешившая Помона. Северус поспешил встать на её защиту, твердо заявив: — Монстров в школе больше не будет! Завтра с рассветом мы с отрядом мракоборцев пойдем в лес, найдем и уничтожим ящерицу-убийцу. И плевать на то, если она вдруг окажется чьим-то дальним предком. Да хоть бы и моим! Если меня вдруг не станет после её ликвидации, то, значит, такова моя судьба! И даже зная это, я всё равно собственными руками прибью эту тварь! Испытывать свою судьбу Северусу не пришлось. Запретный лес был прочесан насквозь, вдоль и поперек, много-много-много раз, частым гребнем прочесан и перечесан, как вшивая голова в поисках гнид, но следов Тощи так и не нашли. Она словно растворилась в воздухе. *** — Как вы думаете, что могло с ней случиться? — спросила Гермиона, пристраивая голову на коленях Дадли. Тот задумчиво пропустил сквозь пальцы её пышные волосы и мечтательно произнес. — Вы как-то рассказывали, что к ней прилетал дикий дракон… Гермиона подняла голову с колен и посмотрела в любимое лицо. — Ты думаешь… Где-то ещё есть места, в которых живут дикие и свободные драконы? Дадли солидно кивнул. — А как же. К тому же… никто не исключал право быть параллельным мирам. Кто знает, может, в них и живут драконы, счастливые и свободные. Как наша Норвегия. Что ж, Дадли был прав. Вторую кладку, отложенную в Радужной долине, Тоща благополучно высидела и в положенное время из пяти яиц вылупились славные ранкорятки, потомки прекрасной и благородной Байоринги Рейни, такие же милые, как Тоща и их славный отец, красавец-дракон Роуг. Крайний малыш тоненько чихнул, и из его крошечных ноздрей вырвались яркие искорки огня. Гордая мать умиленно заворковала — ай да молодец, в папочку пошел!