Карточный долг — это святое
5 февраля 2020 г., 17:52
Примечания:
Условие: Джон и Хантер в стриптиз-клубе
— Говорят, Мэтьюз однажды так напился, что разделся на стойке в стрип-баре в Пасадене!
…Музыка била так громко, что, выскочив из клуба на минутку, Джонатан первые несколько секунд думал, что оглох. Звуки постепенно стали проситься в голову, он услышал шум шин разъезжавшихся на парковке клуба авто — и обернулся, когда в уши попросился еще один настойчивый звук. — Мэтьюз, — зычно позвал его голос Хантер от дверей. — Уж не надумал ли сбежать? Он обернулся и увидел её, стоящую на пороге клуба с бокалом Олд-фэшн и сотовым в руках — тот сверкнул в свете софитов, плавающих по стенам и лицам стоящих позади гостей. Хантер нажала на блок и сунула телефон за лямку переливающегося кристаллами Сваровски розового обтягивающего платья. — Не дождешься, — усмехнулся Джонатан, выпрямляясь. — Уши заложило, вышел перекурить. — И мне, — беспрекословно выдала средняя Ферлингер. Мэтьюз протянул ей сигарету, оглядывая Хантер ненароком, пока она подкуривала, грозясь подпалить зажигалкой ресницы. На каблуках она была почти с него ростом, Джонатан невольно выпрямился. — Есть там местечко поуединеннее? — с тоской спросил он. — А с кем это ты решил уединиться? — сверкнула глазами Хантер, кусая фильтр. — Со своими барабанными перепонками, — рассмеялся Мэтьюз. Он невольно облизнулся, глядя на нее, но для фантазий, даже неосознанных, был еще слишком трезв. — Тогда тебе в комнату для приватных танцев, — передернула плечами она. — На кой-черт твоя сестрица нас сюда притащила? — вздохнул Джонатан. — Она же вроде не по девочкам? — Это все ради вас! — уверила Хантер, поманив его за собой обратно на вход. — Идем, уединимся в приват-зоне, хотя бы перекинемся в карты. В алом отсвете отдельных комнатушек Мэтьюз почти упал на мягкий диванчик, провожая взглядом собирающихся гостей. Хантер, держа сигарету зубами, стала раскидывать по блестящему столику невесть откуда взявшиеся карты. — Уэсли, — кивнула она на сидящего рядом Хорнера. — Дай-ка мне пудреницу, родной. Тот скинул лодыжку с колена, наклонился к брошенной на пол сумке и вытащил оттуда пакет с коксом, бросив его перед Хантер. Она улыбнулась, не выпуская сигарету из зубов, наконец раздала на партию в бридж. Джонатан взял карты. — Это твоя сама скучная днюха, Порш, — зевнула Дейдра. — О, что это? Кокос? Я тоже хочу! — Черта с два, — выдохнул Джонатан, потянувшись. — Эта порция моя, я сейчас усну. Порш, мало обращая внимания на происходящее, увлеченно с кем-то переписывалась. Дейдра обиженно откинулась на спинку дивана и присосалась к своему коктейлю, а Хорнер тем временем разделил порох на три пары ровных дорожек. — Пора поправить мейк, — коротко сказал он, похлопав Хантер по бедру. Она наклонилась, держа на весу локоны, чтобы не смести ими остальные порции. В комнатушку набилось прилично народу, стало жарко, Мэтьюз ослабил ворот. Странная выдалась тусовка, никого из близких знакомых не было рядом, лишь семейство Ферлингер с приближенными, Уоттс да Иза — и оба потерялись где-то в зале. Джонатан и сам не понял, как оказался тут, после смекнул, что, должно быть, Хантер похлопотала. Здесь была чужая компания, и если, видя ее где-то наряду с другими, Джонатан не обращал внимания, то теперь неясно ощутил себя не в своей тарелке. А потому налег на спиртное. Наконец очередь дошла до него, Хорнер протянул Джонатану кожаное меню, на котором остались две последние дороги. «Столько оставаться чистым, чтобы закинуться порошком просто от скуки», — раздосадовано подумал Мэтьюз. Черт его знает, сколько прошло времени, но, когда Джонатан вдруг осознал, что он в стельку, все почему-то играли в Блэкджек. Он выпрямился, пригладил волосы, ощутив, как прилипает к спине рубашка-поло, и кашлянул. — Может, проветримся, народ? — Раздайте на Мэтьюза! — потребовал лязгающий голос Уоттса. — Давай-давай, садись поближе, зайка! Что ставим? — Ставим? — невнятно произнес Джонатан, ударяя себя по карманам в поисках сигарет. — Что ставим? — Мой друг Джонни ставит своё прекрасное тело! — хлопнул по столу рукой Уоттс. — Давай, Мэтьюз, не дрейфь, присаживайся. — Что значит… я так не играю… — возмутился он, все еще пытаясь найти пачку, когда его за подбородок поймала холодная ладонь Хантер. Она вложила ему в рот сигарету и понесла зажигалку. Мэтьюз поддался, как котенок, беспрекословно, вдохнул дым и закрыл глаза. — Никаких ставок на тело, Уоттс… — пробормотал он, затягиваясь. — Да не боись ты так, никто тебя не тронет, мы просто посмотрим, — подмигнул Кэмерон. — Не просто, — вскинула голову, словно учуяв что-то вкусное, Хантер. — Ты станцуешь нам. Так ведь? Тут даже шест есть! А похвастаться тебе явно есть чем, не стесняйся! Джонатан невольно рассмеялся, оглядывая шест для приватного танца, на который указала Хантер. Он наклонился поближе к ней через стол и проговорил: — Один-один, мисс Ферлингер. Если я ставлю танец на стойке — ты тоже. Его поддержали горячими аплодисментами даже ее сестры, Хантер, как и ожидалось, невозмутимо закатила глаза и цокнула с усмешкой, согласившись. Игра была жаркой во всех отношениях — Мэтьюзу и впрямь захотелось раздеться, однако он не торопился сдавать позиции — раздеть среднюю Ферлингер хотелось больше, притом, похоже, не ему одному. Джонатан замечал, какие взгляды бросает на подругу Хорнер, и мысленно уже жалел парня, полезшего на такую нелегкую амбразуру. Что до него — Мэтьюз хотел лишь развлечься. — Еще! — приказал он Уоттсу, который раздавал карты. Тот бросил на стол пятерку, Джонатану хреново давался счет по пьяни, так что он с лихвой кивнул снова. — Давай еще! Кэмерон расхохотался и швырнул перед ним короля. Джонатан обомлел и выпустил из рук свои карты, вокруг него поднялся смех. — Королева танцпола, давай-ка сбрасывай лишнее! — захлопала в ладоши Изабель. — Стоп! Хантер может взять больше! — возмутился, едва поворачивая языком, Мэтьюз. Он слишком поздно понял, что вокруг одни враги. Хантер попросила ещё одну карту, Кэмерон швырнул ей двойку, и она выложила на стол две карты: девятку и даму. — Очко, милый, — проговорила она, склонив голову. — Ну кто бы сомневался, — мрачно заметил Мэтьюз, залпом осушив стопку, что поставили перед Изабель. Хорнер был так добр, что отсыпал еще немного пороха, а иначе Джонатану бы не взять себя в руки. Он шаткой походкой поднялся на помост, уже узрев, как Изабель включила камеру, а Уоттс аккуратно отнял у нее сотовый и заблокировал — он снимал на свой. — Карточный долг — это святое, Мэтьюз, — очаровательно напомнила Хантер, присев с бокалом на столик прямо напротив него. Музыка снова забила так же, как в зале. В этой какофонии потонули и звуки, и мысли, Мэтьюз не особо умел танцевать, но раздеваться умел хорошо, так что сначала под восторженный визг младшей Ферлингер и хохот остальных девиц стащил через голову рубашку. — Больше страсти, дорогуша! — крикнул Уоттс. — Ну что ты, в самом деле, как бревно! — Будь снисходителен, это мой первый раз, — икнул Джонатан. — Ладно, черт с вами… Вертеться на пилоне, конечно, было закрытым уровнем для него, но ведь народ хотел посмотреть на тело, так что Мэтьюз решил отделаться малой кровью. Взяв со столика сигарету, сунул ее в рот, прикурил и, силясь сдержать улыбку, стал расстегивать ремень на брюках. Вой, что подняли эти пьяные бараны, стоило записать на диктофон, музыка, бьющая по ушам, стала почти приятной. Джонатан просто представил, что он на танцполе в каком-нибудь баре, где обычно любые танцы случались исключительно интуитивно — внизу зааплодировали. — Снимай всё! — крикнула Изабель, сложив руки рупором. Хантер протянула Джонатану две стопки самбуки, что он распознал, только опрокинув обе залпом — видно, для придания сил. Сам же он для придания сил решил прихватить непосредственно саму затейницу. Мэтьюз потянул Хантер за руку, она забралась на помост, хохоча, отобрала у него сигарету и безо всякого стеснения стала танцевать под музыку. Самбука, видать, подействовала, потому что Джонатану жутко захотелось сделать что-нибудь о-го-го какое идиотское — и потому он, отобрав у Хантер свой окурок обратно, как следует затянулся, и взялся за молнию на брюках. Она рассмеялась — Мэтьюз был уверен — не веря, что он способен на подобное. В ее глазах прямо-таки плескался этот озорной огонек, что подначивал его сделать то, за что трезвым он бы ударил себя в лицо. Но до этого момента было еще порядка пяти часов, так что Джонатан дернул брюки вниз, стаскивая одновременно ботинки, наступая на задник. Хантер расхохоталась, в ужасе закрыв пол-лица ладонями, а Мэтьюз меж тем стянул штаны с лодыжек и бросил на пол. Она сделала шаг к нему и успела схватить за запястья, когда большими пальцами он поддел резинку трусов. — Мэтьюз, ты рехнулся! — рассмеялась ему в лицо она. — Карточный долг — это святое, — округлив глаза, безумно улыбнулся Джонатан. — Хани-Бани, отойди! — приказал, откупоривая что-то на заднем плане, Уоттс. — Нам не видно гвоздя, так сказать… программы… — Мэтьюз проиграл мне, — бросила она через плечо. — Я и посмотрю. Она отпустила его запястья, Джонатан одним движением стащил последнее, пока средняя Ферлингер от хохота едва не лишилась рассудка. Позади заверещали в унисон Дей и Иза, заорал, будто поймал его на чем-то, Уоттс. Компания дружно превратилась в улюлюкающую толпу обезьян, Мэтьюз смачно докурил свою сигарету, прищуренно глядя на зрителей. Хантер наконец обрела дар речи. — Это было прекрасно, спасибо, — сипло, отсмеявшись, проговорила она, зашуршав чем-то в районе его груди. Мэтьюз бросил взгляд вниз и увидел, что она прижала к его обнаженному торсу бумажку номиналом в сотню. — И всего-то? — вскинул брови он, взяв купюру. — Вот она, хваленая ферлингеровская щедрость? Хантер наклонилась и подняла на пальце за край его отринутое белье на уровень глаз. — Это тебе на новую ставку, Мэтьюз, чтобы больше не пришлось светить самым дорогим, — улыбнулась она. — Продолжим?
