Сага о Саде: Молва и порок опорочит

— А Грэг, поговаривают, как-то даже пулю словил!..

      Руки тряслись мелкой дрожью, и это по-настоящему мешало. Впервые в жизни узрев подобное воочию, а не прочтя на страницах книжки, Аделия откинулась на спину, больно ударившись лопатками о ножку кресла, и сделала несколько глубоких вздохов. Надо сосредоточиться, а не то точно быть беде.       Медсестра из нее была такая же хреновая, как кто угодно другой, но выхода не было, Вудкастер блажил, как умалишенный, его сестра была близка к обмороку, а все окружающие готовы были разорваться от смеха, наполовину вызванного скачком адреналина. Адель понимала, она и сама чувствовала то же: дрожь в коленях и щекотку в голове — чертов кристалл. Грэг получил пулевое так глупо, как это только было возможно: идиот принялся стрелять из Уоттсова револьвера по плафонам, и одной из отрикошетивших пуль оформил себе мгновенную карму. Не вызывать смех одно только воспоминание не могло, но, в отличие от прочих, Аделия была почти трезва, и оттого ей было по-настоящему страшно.       — Господи, помоги нам! — восклицала в потолок залитая слезами Мэдс, сложив руки в молитвенном жесте.       — Мэдс, я понимаю, что ты уже двадцать лет мечтаешь избавиться от этой своей тупой копии, но все же молитва — не самое эффективное средство сейчас, — прохохотал Мэтьюз, роящийся в сотовом в поисках панацеи. — Позвони наконец 911!       — Нет! — заверещал в который раз Грэг, зажимая ногу и обливаясь слезами. — Если родня узнает, мне конец! Не смей звонить!       Мэдли снова заревела и принялась тараторить послания к Господу, Аделия потерла руки меж собой и снова опустилась на колени около Грэга. Кровища от его простреленной ноги уже закапала пол под ней ровным пятном, но Вудкастер нехорошо побледнел, и Адель решила, что замаранные брюки она переживет.       — Грэг, надо перевязать ногу, чтобы остановить кровь, — сказала она терпеливо. — Дай мне.       — Нет! — опять заблажил он. — Она пройдет сама!       — Кровь сама не остановится, Грэг, ты умрешь, — попыталась образумить его Аделия.       На это он вытаращился на нее, как на привидение и заматерился так отчаянно, что она даже узнала парочку новых слов. Мэдли упала перед братом на колени и драматично донельзя принялась умолять его не умирать. Грэг стал орать, что еще слишком мало пожил, а соревноваться в драме эти двое могли до скончания веков, так что Адель прервала обоих.       — Послушайте! Надо остановить кровь, а, кроме меня, этого сейчас никто не сделает, так что заткнитесь оба и позвольте помочь! Уоттс, скажи же ему, черт возьми!       Кэмерон сидел прямо на заднице позади нее, как на сеансе в кинотеатре, глядя представление, а вместе попкорна таскал из принесенной кем-то из прислуги аптечки мелкие белые таблетки.       — Да что этому демону сделается, — усмехнулся он, с хрустом разжевав очередную. — У него ж девять жизней, ты будто не знаешь!       — Девять жизней — это у кошек, — напомнил Мэтьюз. — На ослов правило не распространяется!       Оба зашлись в смехе, Грэг снова завыл, Аделия окончательно потеряла терпение. Она одна, похоже, верила в возможную опасность, а, быть может, одна в силу своего состояния могла ее оценить. Нужно было действовать.       — Так, довольно. Дай сюда, — приказала она, устав от истеричного бреда Вудкастера.       Грэг нехотя отпустил ногу, присевший около Аделии на корточках Уоттс молча со смаком во взгляде передал ей аптечку. Адель задрала брючину до колена, заставив Грэга заорать, и, опешив, воззрилась на ногу. Уоттс рядом разразился новым приступом хохота, а Аделия гневно подняла глаза на Грэга и шлепнула его по колену.       — Тут же просто царапина, Вудкастер! Чего ты разорался, мать твою за ногу?!       — Ты видишь, сколько крови?! — провопил он в ответ. — Я умираю, ты сама сказала!       На ноге, пониже колена, и впрямь виднелась глубокая, рваная — но все же царапина, явно не представляющая угрозы для жизни. Аделия отвесила Грэгу хорошенького подзатыльника и, выругавшись только выученными словами, взяла из аптечки антисептик и пару ватных тампонов, явно предназначенных для операций посущественнее.       — Больно будет! — сцепив зубы, мстительно предупредила она.       — Нет! Нет! Нет! — заумолял Грэг, а стоило ей щедро сдобрить рану антисептиком, заверещал, как будто его резали.       Его вопли заглушил неистовый хохот Уоттса и Мэтьюза и сочувственные возгласы Мэдс, которая кинулась на шею брату, чтобы ободряюще обнять, но по итогу оба завалились на пол. Аделия швырнула промокшую вату на пол, Уоттс захлопал в ладоши.       — Готов, — резюмировала она.       — Он был безнадёжен, — поддакнул Уоттс.       Наконец и Аделия расхохоталась, утерев лоб испачканными в крови пальцами. Грэг неразборчиво ныл сестре на полу, Мэтьюз снимал на сотовый, а Уоттс разлил еще кристалл.       — За бесплатную медицину! — провозгласил он.       И с привкусом облегчения и мести кристалл показался Аделии куда вкуснее.