Мое лекарство...

Джемре споткнулась от ровного шага к автовокзалу, где её ждал автобус до родного села. Приросла на месте, увидев знакомую машину. Именно когда она приняла решение уйти, не сказав никому, бросив все. Выйти из трясины своих противоречивых, невозможных чувств. Обошла машину спортивного класса, сделав вид, будто не знает человека буравившего её взглядом через лобовое стекло. — Джемре… — вышел Дженк, облокачиваясь на крышу. Нехотя она обернулась: — Что ты здесь делаешь, Дженк? — Гоняюсь за беглянкой, видимо, — щурился он от слепящего июньского солнца. — Куда ты собралась? — Подальше от этого города… «От тебя», — прошептало сердце. — Вот так просто? Не попрощавшись? Не объяснив? — Мама знает, этого достаточно. — Так, значит?.. — Да, так! — упрямо смотрела в подозрительно взирающие на неё глаза. — Не глупи и сядь в машину, — выдохнул он, собираясь сесть. — Ты видимо плохо услышал!.. Я уезжаю, Дженк. — Причина какая?! С какого перепугу возникло это твоё решение? — А ты мне кто?! Я не обязана перед тобой отчитываться! Всего хорошего. «Лучшая защита — это нападение», — думала она отворачиваясь, продолжая свой ход. Сзади послышался сердитый хлопок, вполне в характере Дженка. Увидев идущего следом парня, ещё больше ускорилась, переходя почти на бег. — Куда ты бежишь, ради Бога, а?! Джемре окончательно пустилась наутёк. — Джемре! Ей казалось, что бегством она спасалась от мыслей о человеке, что её настигал… Они повторяли сцену, мельчайший отрезок жизни, имевший большое для неё значение, где она так же бежала от него. С одной лишь разницей, страх и ужас сменились предвкушением… Силы быстро иссякли. Остановилась, рукой хватаясь за видавший времена, исписанный забор. Невыносимо хотелось пить… Миг — и она вжата в твёрдый камень сильным поджарым телом. Частое, горячее дыхание обдуло лицо. — Поймал тебя… Проходили через это, помним… Смотри в глаза! Подняла и оказалась поглощенной в неволю желто-зелёных омутов. — Что ты вытворяешь?! Ради чего? От кого ты бежишь? — От себя! Будь я проклята… От своего предательского сердца! Лицо Дженка ожесточилось. Конечно же он подумал о Недиме… — Да… Хочешь знать, что я чувствую?! — ей нечего терять, она и так уедет, сказанных в отчаяние слов будет не вернуть. — Оно выбрало тебя… Полюбило тебя… Ещё давно… Шепнула последние слова, не веря себе. Да, Джемре, ты полюбила этого мужчину. Всегда выбирала именно его, даже когда разум отягощал к другому. — Ты… меня… — неверие огромным вопросом отразилось на его лице. — Да… Я тебя… Поэтому и уезжаю, Дженк! Потому что нас не будет! Не после всего, что случилось… Ты стал отцом… отцом моего племянника! Слышишь, как это звучит?! Дженк не слышал. Он смотрел на неё, смотрел всепоглощающей любовью. Это так легко прочесть с него. Стоял перед ней как открытая книга, позволяя увидеть каждую грань его привязанности. — Джемре… — ошеломлённо прикоснулся кончиками пальцев к щеке, трепетно, волнуя её своим проклятым голосом… — Джемре… — носом водя по линиям лица, вдыхая. — Почему ты молчала и обрекала нас на страдания? — Потому что хотела как лучше… — ответила надломленным ото слёз голосом, видя отражение боли напротив… — Это сон?.. — Это реальность… Вдалеке вдруг послышались оглушительные раскаты грома. И вот одна капля упала на веко Джемре. Одна за другой начали падать тяжёлые капли летнего дождя — тёплого, пахнущего мокрой пылью, смываемой с тротуаров дорог. Запах, любимый ею с детства. — Идём, — потянул её за руку Дженк в сторону оставленной машины. Побежали обратно. Промокшие за минуты до ниточки, ввалились в нагретый солнцем салон. — Вот надевай, — достал он с заднего сидения свою кофту. — Снимай футболку и накинь сверху. Я отвернусь. Решение было разумным, от мокрой одежды шли неприятные мурашки. Лето только вступало в свои права, не успев отдать тепло основательно. Воровато огляделась на наличие людей. Вдалеке кто-то бежал с пакетами, спасаясь от лившей столбом грозы. Быстро скинула липкий комок, надевая сухую, пахнущую Дженком тёплую кофту. За своими телодвижениями не обратила внимание, как мужчина скинул и свою рубашку. Волосы на загривке зашевелились. От захлестнувшего Джемре жара казалось температура повысилась на несколько градусов. Это взаимное влечение, которое она подавляла всякий раз, стоило ему возникнуть, убивала. Дженк видимо эту заминку не заметил, полностью поглощённый настройками обогревателя на панели управления. — Всё. Скоро будет теплее, потерпи немного. — Мне не холодно. — Твои посиневшие губы говорят об обратном, — по-доброму улыбнулся, задерживаясь дольше прежнего на её лице взглядом. Не отвела своих глаз, так же смотря. Дюйм за дюймом он приблизился к ней, наконец утыкаясь носом в её. Выжидал, давая время передумать.Томление разлилось по всему телу. Закрыла глаза, преодолевая последние миллиметры. Дженк с готовностью жадно впился в её губы, обхватив Джемре за затылок. Нагло порабощая, делая пленницей своих рук и тела. Она не знала сколько длилось это чувственное безумие. Впервые ощутив вихрь не поддающихся ей эмоций, что кружили голову похлеще алкоголя, который пробовала с ним же. И опять-таки, все пути возвращаются к нему, к безбашенному Дженку Карачаю… — Дженк… — оторвалась от него, задыхаясь от нехватки нужного воздуха, слушая бьющий по стеклу дождь, вперемешку с их громким дыханием. Сидели, находясь в той же позе, обхватив друг друга, боясь отпускать. Дженк не останавливался, невесомо её целуя везде, куда могли дотянуться его губы… С окончанием дождя с трудом отодвинулась: — Мне пора… — Куда, Джемре? — прохрипел надломленно. — В родное село. Я хочу домой. Откинулся на сиденье, зло сжимая руль. — Нет… — Надо остановиться, пока не поздно… — О чём ты?! После того, как я наконец обрёл смысл жизни?! Ни за что… — Прощай… — собралась выходить, чувствуя разъедающую душу боль. — Ты думаешь, я отступлюсь?! — вернул её в исходное положение. — Я не могу… Это неправильно, Дженк… Как ты не понимаешь?! — Джемре плакала в бессильной правоте, не принимающая своё сердце. — Плевать я хотел на эти правила! Ты… Ты мне подарила мир своим признанием, девочка… Я тебя не отпускаю… Но даю время. Не хочу эгоистично давить. Езжай и обдумай, чего на самом деле хочет твоё сердце. — Не нужно. Я не вернусь. — Я вернусь… за тобой. Мы уедем, Джемре… Если ты готова принять Умута, — опустил он голову. — Я не оставлю сына. — Боже… ты себя-то слышишь?! — Слышу… Любовь не преступление, Джемре. — Прощай… Руки судорожно начали открывать двери машины. Ей нужно было выйти, выйти из него. Он повсюду… Горячая мужская рука накрыла обе кисти, фиксируя. — Не убегай, — шёпотом в волосы. — Дай мне тобой насладиться… Ты так недосягаема, Джемре… Я соскучился, не отдаляйся снова, — поцелуй в затылок. — Убери те рамки, в которые ты себя загнала… «И я соскучилась… очень…». Накрыла его ладонь, поворачиваясь в коконе рук к нему, мягко обнимая за шею. С признанием с души будто пала огромная глыба, став невесомой. Объятия были мучительны в своей краткосрочности, обременённые жестокой правдой. Им не быть вместе. Эта «аморальность», выходящая за общепринятые и установленные обществом правила. Но в этот миг, в эти секунды, минуты, часы время не имело значения. Она потерялась в пространстве и ей это дико нравилось, влюблялась в эти ощущения… Ощущения дыхания на лице, страстных мужских прикосновений, таивших в себе что-то сокровенное, интимное, несущих в себе нежность и покой. Влюбилась в ощущения поцелуя на губах, вкуса… В дрожь всего тела, в их единение как целого. Она любила, любит и будет хранить эту любовь в своём сердце… Навсегда…