Ненависть любви не помеха

Я часто спрашивал себя, когда именно моя жизнь пошла под откос. В тот момент, когда собственный отец выгнал меня из дома или когда я ещё не появился на этом свете? Может на моих родителей была наслана порча или сглаз, а передалось все мне. Не знаю, но косвенным перелом в моей жизнь был именно в тот день. Это был четверг, восемь, а может девять часов вечера. Воздух пах сыростью, асфальтом и железом. Я задержался на дополнительных занятиях в университете, не без помощи моих бестолковых одногруппников, было уже темно, и я постоянно оглядывался в поисках мнимой угрозы. Дверь в подъезд заклинило, и только спустя три попытки мне удалось попасть внутрь. Я был так увлечен выискиванием маньяков и насильников в неосвещенных пролетах этажей, что чуть не споткнулся об тело, лежащее у мой двери. Тело недовольно буркнуло и встало, слеповато щуря голубые глаза под светом телефонного фонарика. - Где ты все это время был. Уже девять,-пробурчал неизвестный в куртке настолько толстой и теплой, что даже, наверное, на Южном полюсе с ней будет жарко, голосом моего младшего брата,-У своей любовницы, да? Я видел ее, выходящую из твоего подъезда. - Видел он,-перекривил я, хватая Анджелла за куртку и затаскивая в квартиру, которую я уже успел открыть,- ты знаешь сколько людей живут в нашем подъезде, и значит ли это, что каждый из них мой любовник? Уж извини, но тетя Варвара из пятнадцатого, мне кажется, и до подготовки к данному процессу и не дожила бы. Сколько ей? Я б ей дал ей все двести. Даже моя бабушка по папиной линии выглядела лучше, хотя она втрое старше самого создателя. Ты что пьян?-возмущённо зашипел я, учуяв запах алкоголя, пытаясь снять, не пойми откуда взявшуюся куртку. Хотя о чем это я? От собутыльников! Свое недавно приобретенное кашемировое пальто отдал, а это пятитонную облезлую куртку, пытаясь расстегнуть которую, я обломал все ногти, взял себе,- Ты чего нажрался-то? -Фил, ну почему мне не везёт в личной жизни?-Анджелл откинулся на кровать, грустно смотря в окно. МОЕ окно, между прочим, лёжа на МОЕЙ кровати в МОЕЙ комнате. - Может потому что ты всех девушек отшиваешь, не дав им и слова сказать. Да, интересно почему? Здесь по-любому что-то нечисто. На тебя наслали порчу. Да стопудово. - Нет, не так,-Анджелл перевел поддернутый пьяной дымкой взгляд на меня,- Меня не интересуют эти девушки... - Ты гей? Это все объясняет,- продолжил я издевался над братом, который никак не мог упорядочить мысли. - Нет, все так... Я люблю, а меня не любят. И я, черт возьми, не знаю, что делать. -Никто меня не любит~ Дай угадаю, этот человек и не знает от твоих чувствах,- понимающе посмотрел на него, на что Анджелл кивнул,- Когда мне было сто шестьдесят девять лет, мне понравилась одна сукубба. Я подошёл познакомится, растерявшись, назвался чужим именем. И она меня послала, сказав: «Посмотри на себя. Твоих серебренников не хватит и для того, что бы купить мне плетку и наручники на День всех почивших» Любовь прошла, завяли георгины,- поделился я, совершенно не заботясь о том, что рассказываю лишнее. Анджелл пьян и наутро врядли что-то вспомнит. - Значит, я должен... -Забыть и найти себе уже нормальную девушку, которая будет ценить тебя,- авторитетно заявил я, скидывая футболку. -Но как мне найти девушку, если я их всех распугал своей незаинтересованностью?- на секунду мне показалось, что взгляд Анджелла приобрел некую осмысленность, но я быстро выкинул это из головы, не задумываясь о важности сего факта. - Во-первых, перестать воротить нос от хорошеньких девушек,- заявил я, все ещё держа майку в руках, немного покраснев от пристального взгляда парня,- А во-вторых, там ещё куча правил, которые я не буду тебе рассказывать, так как хочу спать. Пошел вон из моей комнаты. Анджелл вдруг резко вскочил с кровати, подлетая ко мне и крепко обнимая за талию. -Научи меня. Пожалуйста,-и воззарился на меня своими чистыми светлыми и невероятно красивыми аквамариновыми очами. В общем, выбора у меня и не было. Чувак, как мне тебя научить, если из знаний у меня лишь сухая теория. Я бы и рад помочь, но... -Ладно. Поговорим об этом позже,- лишь стоило Анджеллу скрыться за дверным проёмом, едва слышно пробормотал,- надеюсь, на утро ты не вспомнишь об этом. Утром меня обрадовали «чудесной» новостью: мы едим в отпуск. Ура, блин. А то что у меня универ, а Анджелла экзамены на носу все дружно забыли. Мы, дети, все за вас решили, не благодарите. Поэтому в это время в доме можно было наблюдать три шустрых ураганчика и разбросанные где попало вещи, начиная цветастыми семейниками и заканчивая туалетной бумагой. Вылет-то у нас через три часа, но не беспокойтесь, мы с папой еще вчера собрались. Но вот в чем проблема, я панически боялся высоты. Прознал я об этом лет в тридцать, когда братья решили повыпендриваться, кто лучше в выкручивании пируэтов в воздухе. Дело было накануне брачного периода и самцам не терпелось покрасоваться перед телочками. Им-то уже было всем за пять сотен и крылья уже отрасли. Массивные, кожистые, темно-серого цвета с острыми наростами на концах. Адреналин, жажда скорости, счастья полные штаны-благотворная среда для демонов, так сказать. Я в сторонке сидел, и видимо зря: братья решили, что мне грустно и пожалели. Абигор, видимо приняв мое сопротивление за простое сомнение и неуверенность, взвалил меня на свои необхватные плечи и отправился на десятки метров в свободный полет. Очнулся я уже от маминого истеричного крика, продолжавшегося уже, наверное, не один час, резкого запаха валерьянки, которую в меня кто-то настойчиво стремился залить и жалких оправдываний братьев. Короче, с тех пор я птица наземная, пингвин то бишь. - Фил, хочешь червячка?- Гвен задорно подпрыгнула и протянула мне кондитерское изделие. Конечно! Ведь единственное, чего хочет человек, страдающий акрофобией за полчаса до взлета-это дождевой червь из некачественного мармелада. Все оставшуюся дорогу до аэропорта я пытался найти способ отправить экспресс-письмо Люциферу. В полнолуние кровью девственницы на близлежащем кладбище... Текс, не то. Серебряным кинжалом на теле врага своего... Хм, заманчиво, конечно, но нет. Тридцать первого дня двенадцатого месяца найти трезвого русского... Та, чего все такое сложное-то?! Ну, великие голливудские звёзды, ведь по закону сюжета за минуту до вылета в салон Боинга должен ворваться золотоволосый красавчик и отменить полет, а я шурша ситцевый платьем с соседнего рынка, спотыкаясь из-за длинных каблуков... Так, что-то не то. Пол, что ль поменять? А то мой облезлый паркет уже глаза режет. Но чуда не случилось, это я отчётливо понял, расширившими глазами уставившись в иллюминатор. В салоне с более сотней пассажиров было немного занятий, но почему-то только я один из этого табуна овец выглядел, как эпилепсик. Почувствовав прикосновение прохладных пальцев к предплечью, я резко и порывисто(чуть шею ее свернул) повернулся к Анджеллу. Он настойчиво надавил на мой загривок, потянув на себя и мягко обнял. А потом... А потом Анджелл запел. Глубоко, уверенно, протяжно. Так, что внутри что-то тоскливо завибрировало и таяло под натиском твердого голоса. Так, словно танцуешь по раскаленным углям. Так, словно чувствуешь, впервые по-настоящему чувствуешь. Так, словно ты летишь, без страха и сомнений, лишь свобода и тихое счастье наполняет тебе до самых краев, почти разрывает на куски, но ты пытаешься его удержать-жмуришь глаза, прячешь улыбку- делаешь всё, чтобы оставить все себе и ни с кем не делиться. Жадно и эгоистично. Она была на другом языке, непонятна, но почему то я знал, что там о любви. О любви, которая не приносит ничего кроме боли и страданий. А может там был и счастливый конец, но я не дослушал и провалился в теплые объятия Морфея. Хотя может это были просто теплые руки Анджелла.