Праведник

В нос ещё сильнее ударяет сырость, когда парень практически соприкасается носом с бетоном при отжимании на кулаках. Пот стекает по широкой спине, по крепким мышцами на руках, по рельефному торсу. Скрип дверей и мерзкий голос Брюса — их сторожа — заставляет отвлечься от былого занятия и встать на ноги. Жирный охранник зашёл в компании мужчины, который совершенно не был похож на преступника или же того, кто хоть как-то связан с «плохими делами». Слишком испуганным, слишком дерганным и черезчур чопорным он показался парню, который взял полотенце с нижней койки и принял вытерать потное лицо. — Принимай пополнение, Бибер, — выплюнул эти слова мерзколицый Брюс, улыбаясь своими жёлтыми, слегка гнилыми зубами. — Объяснишь что и как. Толкнув мужчину, он криво улыбается и покидает камеру, закрывая её на ключ. Кричит злостное «Чао» и покидает коридор, в конце которого была камера. Он выглядел так, словно был готов принимать удары от сокамерников сразу же после того, как он переступит порог. Глаза были закрыты, а к груди он прижал пару своих вещей и книгу. Все трое, что находились в камере до появления охранника и нового «соседа», странно смотрели на мужчину средних лет. Ну, как… Ему было слегка за пятьдесят. — Так и будешь там стоять, дед? — слышится смешок с верхней койки слева. На ней сидел молодой парень. Даже… Слишком молодой. На вид, лет восемнадцать. Он был короткостриженный, на его руках виделись пару тату. — Извините. Это все, что он выдавливает из себя, и то, заикаясь. Ступает к, очевидно, свободной нижней койке справа и уж слишком аккуратно кладёт туда свои вещи. Дёргается и зажмуривает глаза, когда с верхней части кровати кто-то спрыгивает. На вид, лет сорок. Худощавый, со шрамом на щеке. Он выглядел устрашающе, если бы вы встретились с ним где-то в ночное время суток. Плюнув на пол и растерев свою же слюну, он вытирает руку об свою же штанину и протягивает её мужчине. — Дэрек. Мужчина сглатывает и так же тянет свою руку для рукопожатия. Тот ухмыляется, когда видит и чувствует как его ладонь вспотела и слегка трясётся. — Фрэнк Рид. Кратко и очень быстро произносит мужчина, быстро моргая. Отдергивает руку и опять сглатывает, опускаясь на кровать. Дэрек усмехается и направляется к небольшому столу, который рассчитан на четырёх, на котором стоял его остывший чай. — Какой-то он дерганный, Джастин. Смешок исходил именно от того молодого короткостриженного парня, который уже спрыгнул с кровати и стоял рядом с другим, более крепким парнем. Высокий, смотрящий из-под своих длинных и густых ресниц, он казался устрашающим. Крепкое телосложение было полностью покрыто тату. Живот, шея, обе руки, часть спины и немного ног — повсюду были татуировки. Большая часть головы имела среднюю длину волос, а чёлка слегка отросшая. Его надменный и тяжёлый взгляд очень хорошо ощущался мужчиной, который не мог найти себе место, ощущая гнёт со стороны, поэтому сидел опустив голову, боясь пошевелиться. — Любишь маленьких девочек, Фрэнк? — ядовито усмехается Колтон — тот самый парень лет восемнадцати, «блатной» походкой подходя к мужчине. Подняв голову к верху, он уставил свои большие голубые глаза на парня, испуганно хлопая ресницами. Сжав в руке книгу, он начал качать головой из стороны в сторону. — Нет, — заикается уже слегка седовласый мужчина, то опуская глаза, то поднимая их вверх, на парня, который остановился совсем рядом. — Я никогда бы не… — За что ты сюда? Дэрек прищурил глаза, поднося к приоткрытому рту чашку с чаем. Фрэнк посмотрел на сокамерника, после на Колтона. — За убийство, которое не совершил. Это было сказано очень тихо, почти не слышно. Но все всё поняли, поэтому ухмылка овладела их губами. Колтон отошёл от испуганного мужчины и сел напротив Дэрека, изредка бросая взгляды на «новенького». Седовласый выдыхает, чувствуя, что более менее, ознакомление с его соседями прошло удачно, поэтому кладёт книгу рядом с собой и не поднимая глаз встаёт с места. Казалось, что сердце пропустило пару ударов, когда открыв свои глаза он замечает чей-то подбородок, кто стоял слишком уж близко к самому Фрэнку. Как быстро он встал, так же быстро он и плюхается на место, видя перед собой высокого, мускулистого, молодого парня годами до тридцати, который глядел чуть ли не в самую душу. Он стоял засунув обе руки в карманы, оглядывая мужчину. Он не был похож на правонарушителя, что было здесь большой редкостью, ведь обычно сюда попадают те, для кого эта ходка далеко не первая. Но были исключения. Взгляд упал на книгу, что лежала рядом с седовласым, а его рука, лежащая поверх, закрывала название. Тот самый высокий парень потянулся за ней, и, не взирая на руку мужчины, берет её в руки, покрутив немного. — Библия? Голос был грубый и хриплый. Мужчина закивал головой, поднимая глаза вверх. Шатен смотрел на книгу ещё буквально пару секунд, после чего протянул её своему хозяину, который не терял ни секунды и забрал её. — Вы священник? Позади послышался смешок, но оборвался ровно в ту же секунду, когда парень обернулся на того, кто его произвёл. Колтон притих, лишь пожимая плечами, шепча что-то вроде: «Да я же ничего такого…» Фрэнк сильно удивился тому действию, что произвёл этот забитый, по его мнению, чуть ли не до пят, парень. Если одно движение головы и глаз производит на этих людей такое впечатление, то что может быть дальше?  — Да, я… Я священник. Он кладёт библию рядом и, чуть помедлив, все-таки тянет руку парню напротив, очень надеялась, что тот все-таки пожмет её. Ответа долго ждать не пришлось. — Джастин. Пожав руку старику, он идёт в сторону тех двоих, что сидели за столом. Мужчина сглатывает и слегка улыбается. Всё не настолько плохо, как казалось.

***

Дело шло к отбою, но парни в камере под номером 111 совершенно не собирались следовать этим правилам. Сидя за небольшим столом, кушая маленькую пачку печенья, переданную женой Дэрека, они играли в карты, иногда посмеиваясь с друг друга. — Чёрт, ты гнида, Дэрек, — шипит Колтон, кидая карты на стол и хватаясь за голову. — Твоя матушка научила тебя так извиваться из дерьма? — Прикуси язык, сосунок, — с ухмылкой шипит Дэрек, тасуя колоду карт. — Ещё партию? — Катись к черту, — злостно шипит, слегка ударяя ладонями по столу. Дэрек смотрит на Колтона, после чего переводит взгляд на нового сокамерника и усмехается. — Негоже так выражаться при пастере, да, отец? — он вынуждает Фрэнка подняться с кровати, так как он лежал, и занять сидячее положение. — Нет, нет, всё в порядке, — щебечет он, не желая заводить врагов в первый же день. Парни начинают хохотать над его беспомощностью, но прерывает это все грубый голос Джастина, лежащего на кровати, читая книгу. — Тихо. Это звучало кратко и лаконично. Достаточно, чтобы вынудить этих двух дураков закрыть свои рты. С благодарностью он смотрит на парня, зная, что тот даже глаз от книги не оторвет, но это не главное. Собравшись с духом, мужчина сцепливает руки в замок, и отчаиваться на, как ему казалось, страшно опасный поступок. — А вы… Вы за что… Тут? — прерываясь то ли от страха, то ли от неуверенности хочет ли он знать правду, он осматривает каждого. Колтон усмехается и поворачивается лицом к Фрэнку, ясно давая понять, что сейчас он начнет свой рассказ. — Ну, я сюда попал за наркотики, — начал парень, указывая рукой на себя. — Распространение и хранение. Остался ещё год. Дэрек, — указывает на мужчину со шрамом. — Предумышленное убийство. Его мать была чёртовой сукой, держала в заложниках его сына, а он нашёл её и убил. По его рассказам, эта дамочка совсем не дружила с головой. — О, Боги, закройся, — шипит Дэрек, закатывая глаза и кидая в него карты, на что короткостриженный лишь засмеялся. — А Джастин, он… Прерывается, наблюдая как тот громко захлопывает книгу и встаёт с кровати. Одарив Колтона взглядом, который называется закрой-свой-рот-Колтон, он подходит к парням и садится рядом, показывая рукой, чтобы Фрэнк сел напротив. Тот незамедлительно следует его указанию. — Так ты, говоришь, священник… — как-то отдалённо произносит шатен, поднимая глаза на впереди сидящего старика. — Как оказался здесь, Фрэнк Рид? — делает упор на его имени и чуть прищуривает глаза. — Это… Так глупо. Я шёл вечером домой, чуть задержался в церкви, — сглатывает и заметно придаётся воспоминаниям. — Вдруг из-за угла выбежала девушка, а за ней парень. Я схватил её за плечи, желая узнать, чем я могу ей помочь, а в следующую секунду я вижу, как этот парень, он… Он пнул её ножом, после чего она упала. Послышался отдаленный гул сирен, и он взял мою руку… Он… Зажал нож в моей ладони, после чего сам парень каким-то чудесным образом скрылся, а девушка… Она не выжила. Умерла по дороге в больницу. Полиция не стала долго заморачиваться, никаких отпечатков, кроме моих, она не нашла, поэтому… Я здесь. Мне дали год, поэтому… Он слабо хлопнул руками по коленям и поджал губы, в ожидании какого-либо ответа. И он последовал, но слегка другой, нежели он ожидал. — У тебя есть семья? Джастин всматривался в мужчину, словно искал хоть какую-то зацепку. Хоть в чем-то искал подвох. В словах, действиях, его поведении. Опять же, для каких-то своих личных целей. Фрэнк улыбнулся, мигом подорвался с места и подошёл к кровати. Подняв подушку, он достаёт оттуда небольшого размера клочок бумаги. Фото. На нём молодая девушка, длинные тёмные волосы которой треплет ветер, а она убирает их с лица и улыбается в камеру. Это был случайный кадр, сделанный на полароид. — Это моя дочь, — кладёт фотографию на стол, но та не лежит там и секунды, так как Джастин сразу же берет её в руки. — Мэйбл. Разглядывая каждую частичку фотографии, он краем уха слышал разговор своих сокамерников. Они расспрашивали Фрэнка о его работе, а тот, уже более менее расслабившись, отвечал на все их вопросы. — Она удивительная, хоть и совершенно бессовестная, — говорит пастер, улыбаясь. Только слепой не смог бы увидеть, что это мужчина действительно любил свою дочь. — Ей девятнадцать. И она единственное, что у меня есть. Ну, не считая мою надоедливую сестру Лоррейн, — с лёгкой усмешкой он закатывает глаза. — Да, — тихо шепнул Джастин, отдавая фото его хозяину, не отводя глаз с девушки, которая так солнечно ему улыбалась с фотографии. Кажется, что одной её улыбкой можно было согреть весь дождливый Шеффилд. Мэйбл

***

Мэйбл

— Ну, пожалуйста, любимая! Подумай над этим! — за мной на протяжении уже получаса по пятам ходила моя любимейшая тётушка Лоррейн. — С твоей головой грех не получить образование. Чёрт, Лоррейн… — Я же не говорю, что я не собираюсь его получать вовсе, а просто откладываю поступление на… неопределённое время. — Да ты с ума сошла! Лоррейн схватилась за сердце и присела на небольшой пуфик, на котором обычно сидят те, кто обувается. Устав от этого цирка, я закатываю глаза и кладу руки в задние карманы своих джинс. — Лоррейн, прекрати, у тебя нет проблем с сердцем. Она была из тех, по кому плачет театр и большая сцена. В прошлом она балерина, а сейчас она тренер, поэтому часто разъезжает со своим мужем Бенджамином. Для меня просто Бен. Когда женщина поняла, что притворяться бесполезно, она прекратила корчить из себя больную и встала с пуфика, сложив руки на груди. — Работа в Старбакс — твоя мечта? Мэйбл, послушай меня… — Нет, тётушка, — выставляю руку перед её лицом, а другой открываю входную дверь. — До вечера. Уже было захлопнула дверь, но тут вспоминаю то, что совершенно нельзя забывать. Вновь гляжу на грустную Лоррейн, и хочется просто дать по лицу не только ей, но и себе, за то, что постоянно треплю нервы своим родным. — Не забудь позвонить в агентство и найти няню для Шанталь, я уверена, ты уже забыла. Тётя бьёт себя по своей пустой голове и благодарит за то, что я ей напомнила. После ареста моего отца, я переехала к своей тёте Лоррейн. Она хорошая, правда… Со своими тараканами. Мой переезд, я думаю, ей совершенно не в тягость, скорее даже в радость, потому что в свободное от работы время я нянчусь с Шанталь, своей кузиной, которой десять. Лоррейн и Бен частенько разъезжают по стране, поэтому нередко пользуются услугами няни, так как я не всегда бываю дома. Но по большей части, я тусуюсь с малышкой, но мне почему-то не платят. Я ехала в пустой маршрутке, что было весьма странно, так как она единственная довозила людей из окраины Шеффилда в центр, где многие работали. Телефон завибрировал, и если это была все ещё неугомонная Лоррейн, то я, черт возьми, сто процентов не возьму трубку. Да, это была она Игнорирую звенящий мобильный ещё буквально пару секунд и она отступает. За окном была прекрасная погода. Июнь в самом разгаре, поэтому многие любители кофе заходили в Старбакс за холодными, освежающими напитками, что не могло меня не радовать, так как касса после них была просто бешеная. Это сильно влияло на мой заработок. Слышу вибрацию, но на этот раз короткую. Сообщение. Закатываю глаза и все-таки лезу в задний карман джинс за телефоном. Тяжело вздыхаю, все-таки достав его, и открываю сообщение от тёти. «Сегодня можно увидеться с папой. Ты поедешь?» Я даю незамедлительный ответ. «До скольки я могу приехать?» Блокируют телефон и жду ответа. Это все несправедливо. Он чёртов священник, а его садят за убийство, которое он не совершал! Большое спасибо добросовестной полиции, которая так быстро закрыла дело, совершенно не вникая. Всеми фибрами души я ненавидела того парня, который так поступил, но сильнее я ненавидела то, что мы никак не могли повлиять на ситуацию. Любые деньги — всё без толку. Адвокаты лишь разводили руками, говоря, что год — не так уж и много. Могло быть намного хуже. Вибрация на коленях заставляет меня отвернуться от окна и разблокировать телефон. «До 17:00. Успеешь, если поедешь сразу после своей смены» Облегченно выдыхаю и слегка улыбаюсь. Господи, я действительно соскучилась по своему недалекому и слишком добродушному старику.

***

Помещение было небольшим. Лишь четыре небольших стола стояли в ряд, разделённые посередине стеклянной перегородкой и пара дверей для охраны, чтобы перейти на ту сторону. Раньше я видела такое лишь в фильмах, и уж точно не была готова увидеть это в живую, наблюдая по ту сторону своего отца, который и мухи не обидит. Прохожу мимо строгих охранников и сажусь за самый дальний столик, крутая в руках телефонную трубку, через которую мы будем общаться. Сердце падает в желудок, когда я вижу его. Помятый, видно что не выспался. На лице нет синяков, что заставляет сделать меня малый выдох спокойствия. Он замечает меня, сидящую в самом конце, и начинает улыбаться. Вскоре, охрана освобождает его руки от наручников и он садится на стул напротив, прикладывая трубку к уху. — Привет, пап, — тихо шепчу я, слабо улыбаясь. Он приоткрывает слегка дрожащие губы и качает головой. — Я так соскучился, Мэйбл. Я так соскучился… — качает головой из стороны в сторону и сжимает трубку двумя руками. — Лучше расскажи мне как ты. С тобой хорошо обращаются? Сокамерники, они… Они не трогают тебя? — с лёгкими запинками произносит, ощущая как внутри все сжимается. Это больно, видеть его здесь. Такой измученный, опустошенный… — Я в полном порядке. Эти ребята, они неплохие. Мне очень повезло. Каждого из них можно понять, ты сама понимаешь, — слова отца заставляют меня закатить глаза. Куда бы не поместить этого человека, он не изменится. Возможно, это и к лучшему. — Лоррейн приходила к тебе? — Да, она была утром. Так плакала здесь, что одного охранника послали за салфетками. Она такая… Такая Лоррейн, — слабо смеется и чуть наклоняет голову, рассматривая меня. — Она говорит, что ты переехала к ней на это время. Почему? — Я… — свожу брови на переносице и опускаю глаза. — Мне одиноко. Вечером, или днем, приходя с работы… Мне не хватает тебя. Тебя держали в следственном изоляторе слишком долго, но я была уверена, что тебя отпустят. После суда я не смогла вернуться в пустую квартиру. Лоррейн с Беном забрали вещи и я туда пытаюсь лишний раз не приезжать. Но когда ты выйдешь, все станет на свои места, я обещаю. Он тихо смеется, наверное удивляясь насколько его отсутствие изменило меня. Раньше, я могла сутками не появляться в стенах родной квартиры, вечно ночуя у каких-то своих знакомых. Мы говорили, от силы, минут десять, после чего охранник объявил конец свидания и попросил папу встать, чтобы надеть на него наручники. Попрощавшись, я вижу как его выводят из комнаты и сама решаю не терять ни минуты здесь. Уже перед самым выходом я смотрю на ту самую дверь, в которую вывели моего отца, и вижу там парня. Его руки были сведены позади спины, и скорее всего на них были наручники. Я смотрела на него… Долго. Как бы я не хотела отвернуться и выйти, ноги приросли, а глаза просто прилипли к нему. Он зашёл в комнату в сопровождении охранника. Высокий Я уверенно могу сказать, что я бы была даже чуть ниже его плеча. Руки, по обхвату как три моих, были полностью забиты тату. — Мисс?.. Я слышу голос охранника, который придерживал мне двери, чтобы я смогла покинуть помещение. Бросаю краткий взгляд на мужчину, а после вновь смотрю на парня, который на этот раз заметил с каким любопытством я его разглядываю. — Извините. Я произношу это очень скомкано и, подрагивая от тяжёлого взгляда тёмных глаз, выхожу из комнаты, ощущая как кто-то буравит мою спину глазами. Интересно, за что его?..