Зима последней безмятежности

      В доме было тихо. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, и если присмотреться, то можно было заметить крошечные пылинки, танцующие на свету. Дом спал вместе с хозяевами — лекарем и его племянником. В прохожей висели плащи, а в гостиной стоял стол с оставленными на нем со вчерашнего ужина кружками.       Это был уютный дом с верандой и садом. Крыльцо, как и вся веранда, было увешано засушенными пучками лекарственных трав. В прихожей стоял большой цветок, всем видом напоминавший алоэ. В гостиной вдоль стены длинные ряды полок были уставлены книгами. Большая часть книг была о медицине, о травах, болезнях и способах их лечения.       Хозяин дома, лекарь, никогда не упускал возможности упомянуть, что большую часть книг из этой библиотеки написал лично. Своей коллекцией он гордился больше, чем количеством спасенных им жизней. Он считал, что спасенные жизни это не повод для гордости. «Ведь чем гордиться, если ты просто помог своему ближнему? Это все в порядке вещей» — так он говорил.       Своего племянника он растил так же, воспитывая в нем доброту и человечность. С малых лет племянник разбирался в лечебном деле лучше, чем некоторые лекари, посвятившие этому делу точно треть своей жизни. В тринадцать лет он знал все пригодные для лечения травы, их внешний вид и их целебные свойства, в пятнадцать мог правильно наложить швы и шину при переломе, а к семнадцати годам уже создавал свои собственные лекарства и ставил эксперименты, пополняя записи дяди.       Вот он точно был поводом для гордости. Дядя часто его хвалил перед гостями и за глаза, но никогда не забывал лишний раз упрекнуть, чтобы юноша не зазнавался. Не из гордости или принципов, а из самых нежных родительских чувств.       Родители мальчика погибли очень давно. Какой-то неумелый эгерд решил испытать на них свое заклинание перемещения. До пункта назначения добрались, к сожалению, лишь их останки. После дядя взял племянника к себе под опеку.       Имя пришлось выбирать тоже ему, поскольку ребенок был слишком мал, когда такое несчастье произошло с его родителями. И имя подходило мальчику как нельзя лучше. Его имя было лазурным морем, на волнах которого играли блики солнца, чистым осенним небом, что отдавало легким холодом, но еще не было запятнано тучами, морозным зимним утром и летними цветками бруннеры — Фирель. Имя звучало благородно в устах любого, кто произносил его. На языке древних это означало «далекая звезда», звезда, которая находится дальше всех, но светит так ярко, что освещает путь ночным странникам.       В этот год, когда земля была щедра на урожай, с наступлением морозного утра Фирель встретил свою семнадцатую зиму.       Как обычно, день рождения праздновали они вдвоем с дядей, но Фиреля все равно пришла поздравить вся деревня. Она была расположена недалеко от леса, поэтому большинство подарков было из беличьего меха. К сожалению, все эти чудесные дары были заперты в кладовой, потому что аллергия мальчика на беличий мех не позволяла оставлять все это в его комнате. Да и ставить эти подарки было некуда, вся комната была заставлена книгами, разными склянками и колбами, даже на кровати были разбросаны книги.       В мире, где есть люди, чьи умения можно назвать уникальными, необходимо иметь отличительные навыки, если этих уникальных умений у тебя нет. Так и Фирель пытался заполнить этот пробел в своей жизни знаниями о лечебном деле. Сила, которой обладают далеко не все, не способна исцелять чужие жизни, поэтому лечебное дело было востребовано. Навык, который ценился высоко, но, возможно недостаточно, чтобы быть наравне.