Другая смерть

Лань Ванцзи был обескуражен и оскорблен. Он очнулся в чужом теле. Это Лань Ванцзи понял почти сразу по незнакомой одежде, а потом осмотрел руки-ноги меньше и изящнее обычного и нахмурился из-за зловещих длинных шрамов-крестов на кистях. И с тревогой и подозрениями огляделся. Ему определенно незнакома эта темная комната, в которой царил настоящий бардак. Волнение возросло, но Лань Ванцзи быстро спрятал его подальше. В конце концов, меч сейчас не проткнул насквозь его грудную клетку. Хотя кровавое магическое поле, ещё чуточку влажное, с лёгким запахом, очень настораживало. Определенно это была темная техника, но какая, Лань Ванцзи не имел не малейшего понятия. Хотя есть один человек... Волнение Лань Ванцзи перемешалось с надеждой. Все ли в порядке с Вэй Ином? Как он там? И все ли хорошо у брата? Лань Ванцзи поймал себя на том, что понятия не имеет, какой сейчас год. Он точно помнит свою смерть, а ещё откуда-то знал, что воскрес не сразу после неё. А вдруг прошло лет сто, и Вэй Ин с братом умерли? Подавив беспокойство, Лань Ванцзи продолжил исследовать комнату и вскоре отыскал пожелтевшие и потрепанные листки, исписанные корявыми черными иероглифами. Сердце дрогнуло. Этот почерк он узнает всегда, пусть на листках он был ещё более кривым. Похоже, Вэй Ин писал это в спешке. Но почему это здесь? Неужели он причастен к его «возрождению»? Подробней рассмотреть листки ему не дали вломившиеся в дом люди. Главный среди них, крупный юноша в богатых одеждах, брызгал слюной и ругался на Лань Ванцзи, обзывая дармоедом и всячески подчеркивая, что он ест объедки с чужого стола. Впрочем, кое-что интересное из гневной и неприятной речи Лань Ванцзи услышал. — …Ты такой гордый только потому, что несколько лет совершенствовал тело и дух? А ещё точно понял, что находится в чужом теле. Лань Ванцзи решил не вызывать подозрений, молчать и ориентироваться по ситуации. Хотя после пинка, от которого он ловко увернулся, Лань Ванцзи подумывал изменить стратегию, но, к счастью, богатого юношу окликнули и сказали, что ничего тут не нашли. И, все ещё брыжа слюной, тот удалился, и Лань Ванцзи поморщился и продолжил осмотр, мысленно ругая гостей за наведение ещё большего беспорядка. И вдруг удача улыбнулась Лань Ванцзи. Он нашел листки, где предыдущий владелец тела написал про свою жизнь. Записи были очень обрывистые, разнились по времени написания, а значительная часть не имела смысла, но Лань Ванцзи после долгих трудов выстроил общую картину. Юношу звали Мо Сюаньюй, он был внебрачным сыном Цзинь Гуаньшаня и обрезанным рукавом. «Не самый плохой вариант», — попытался утешиться Лань Ванцзи. Согласно записям, Мо Сюаньюй рос в родной деревне с матерью, а потом про него вспомнил Цзинь Гуаньшань и забрал в свой клан. Но особых успехов Мо Сюаньюй не достиг, да ещё приставал к товарищам, и его отослали обратно в деревню. Там над ним и его матерью начали издеваться, и последняя в итоге умерла. «А Мо Сюаньюй, похоже, тоже погиб», — невесело заключил Лань Ванцзи. Картина прояснилась, но не до конца. Выходит, Мо Сюаньюй хотел отомстить и провел тёмный ритуал? Но в чем он состоял? И зачем Мо Сюаньюю понадобился, он, Лань Ванцзи? Нет, безусловно, он силен, но «вызвать темным ритуалом светлого заклинателя» звучало абсурдно. Или Мо Сюаньюй ошибся в ритуале? Достав записи Вэй Ина из-под тумбочки, Лань Ванцзи понял, что и да, и нет. Разбирать написанное тоже было делом трудным, но в итоге Лань Ванцзи понял, что Мо Сюаньюй использовал технику жертвы тела. Заклинатель умирает, а в его тело вселяется злой дух, который должен выполнить обязательства перед ним, а раны были «напоминанием» о них. Если злой дух не выполнит обязательства, раны начнут гноиться, и через какое-то время, если «задание» не выполнится, злой дух насильно уйдет из тела. «А сроки выполнения обязательств не указали. Прекрасно». Лань Ванцзи отложил листки и задумался. Скорее всего, его все-таки призвали по ошибке. И неудивительно, ведь ритуал описали очень коряво и не уточнили важные детали. Но раз зловещие раны на кистях есть, то, похоже, контракт с ним всё-таки заключили без его разрешения. А судя по тому, что хотели призвать злого духа, да и в записях Мо Сюаньюя чувствовались отчаяние и боль, он обязан сделать что-то не самое приятное. Да, он жалел Мо Сюаньюя, но убивать кого-то, как Лань Ванцзи подозревал, он не хотел. Тем более, если его приплели к этому без его спроса, и вообще он тут не при чем. Лань Ванцзи снова осмотрел корявые записи. Если Вэй Ин создал этот ритуал или просто записал его, то пусть он и подскажет, что делать. «В конце концов, он обязан тебе жизнью», — зашептал внутренний голос, и Лань Ванцзи отмахнулся. Он пожертвовал собой, потому что хотел так, а не потому что рассчитывал на благодарность. «И, возможно, Вэй Ина уже нет». Лань Ванцзи быстро отогнал эту мысль и встал. Оставаться здесь он не намерен, так что надо собираться. И вдруг желудок призывно заурчал. «Похоже, Мо Сюаньюй не практиковал инедию, поэтому надо где-то добыть еду». К счастью, вскоре ему через небольшую дверь в низу основной, как собаке, просунули плошку не самого лучшего риса и немного воды, но голодный Лань Ванцзи даже не обратил внимание на пренебрежение к себе. Он быстро съел скудный ужин и продолжил собираться под недовольный разговор слуг, что «приходится приходить и кормить сумасшедшего оборванца». Из полезного нашлись лишь пара потрепанных одежд и мешок, куда Лань Ванцзи сложил все свое скудное имущество, которое собирался продать. А деньги ему ещё понадобятся — он нашел лишь немного монет и то почти случайно, так как запрятали их очень хитро. В мешок пошло и зеркало (жутковатый макияж Лань Ванцзи решил при первой возможности смыть), и записи Вэй Ина и Мо Сюаньюя. Первые понадобятся ему, а последние были уликой, оставлять которую Лань Ванцзи не хотел. И, возможно, не мог. Все же записи были последним, что осталось от Мо Сюаньюя. Лань Ванцзи по-человечески жалел его и благодарил за второй шанс. Впрочем, пентаграмма тоже была уликой, и Лань Ванцзи решил её смыть. Дверь оказалась заперта снаружи, и Лань Ванцзи нахмурился. Но, подумав, что его ещё неизвестно когда отопрут, и, возможно, так и будут просто совать еду в комнату, относительно мощным пинком (в старом теле он бы сделал это намного легче) открыл дверь. И Лань Ванцзи ослеп от яркого света, но пару раз приморгался и привык, а затем быстро оглядел обыкновенный деревенский двор. — Эй, ты чего вышел? А ну кыш обратно! — тут же грубо обратились к нему. Лань Ванцзи повернулся к девушке и парню, который, судя по голосу, его и кормил. И, похоже, очень не обрадовался его выходу из дома. Лань Ванцзи подумал, какую линию поведения избрать, и решил не притворяться Мо Сюаньюем. Всё равно он не может в актерскую игру, да и не представляет, как вел себя тот. Тем более, если его считают сумасшедшим, то вопросов возникнет меньше. — Здравствуйте, — Лань Ванцзи поклонился, и на него посмотрели с изумлением. — Мне нужны тряпка и ведро воды. Где я их могу взять? Парень и девушка растерялись, а затем первый поморщился. — Похоже, ты совсем из ума выжил. С чего нам говорить, где они? А то ещё что-то снова натворишь, а мы будем отдуваться! — Да ладно тебе. Он просит лишь тряпку и ведро, так почему бы не сказать? Тем более, он хочет убрать за собой сам, — заговорила девушка, и лицо парня смягчилось. Но он не переставал смотреть на Лань Ванцзи, как на надоедливого комара или на мошкару. — Ну хорошо, — сказал он, будто делал великое одолжение. — Тряпку и ведро, я, так и быть, тебе принесу, но воду наберешь сам, в ручье за домом. — Спасибо, — Лань Ванцзи снова слегка поклонился и получил удивленный ответ: «Э, вежливый какой! Точно из ума выжил!». Но ведро и тряпку парень принёс быстро, хотя, возможно, дело было в девушке, с которой он снова заговорил и напрочь забыл про Лань Ванцзи. Тот отправился искать ручей, задумавшись о прошлом, будущем, Вэй Ине и брате с дядей. Пусть Лань Ванцзи и не знал пока почти ничего, но склонялся к мысли, что воскрес спустя не так уж много лет. Например, Мо Сюаньюй упоминал в записях Цзинь Гуаньяо, ровесника Лань Сиченя, а также смерть Цзинь Гуаньшаня. Вряд ли тот пережил бы Лань Сиченя и Вэй Ина. Хотя насчёт Вэй Ина… Сердце сжалось, пока Лань Ванцзи черпал воду из не сразу найденной реки, а потом смывал макияж висельника. Он помнил, в каком состоянии оставил Вэй Ина, но отогнал дурные мысли и пошел с полным и тяжелым ведром к дому. Нужно верить в лучшее, ведь жить без эфемерной, но надежды, сложно. Тем более, чудеса иногда случаются. Воскрес же он вместо злого духа! Толку от ведра и тряпки оказалось мало. Кровь стиралась очень плохо. Смылся лишь верхний, самый свежий слой, а остальная кровь намертво впиталась в дерево. Лань Ванцзи с беспокойством посмотрел на порезы на кисти. Без ритуала он давно бы умер от недостатка крови. А Мо Сюаньюю пришлось ещё и проводить его и терпеть боль. Насколько же он отчаялся? На ум снова пришел Вэй Ин, и волнение за него возросло. Но отвлёк Лань Ванцзи от мыслей удивленный присвист. Слуга заглянул в темную комнату и узрел кровавую пентаграмму. — Я же говорю! Из ума выжил! — он словно не мог определиться, испытывать ли недовольство или опасение. Но потом презрительно усмехнулся в сторону Лань Ванцзи. — Неужели пробовал призвать злого духа? Или кого-то похуже? Я не удивлен, что ничего не сработало. «Сработало», — Лань Ванцзи нахмурился. Если бы не кривой почерк Вэй Ина, то, скорее всего, деревни Мо уже бы не существовало. — Почти, — Лань Ванцзи подумал и добавил: — Не знаешь, чем можно это смыть? — Понятия не имею, — слуга скривился и твердо добавил: — Учти, я смывать всё это не буду. Сам нарисовал — сам и живи с этим. — Спасибо, — лицо собеседника вытянулось, и Лань Ванцзи пояснил: — За ответ. И вернулся к работе, пока парень хмыкнул и вышел на улицу. Вскоре Лань Ванцзи понял, что смыл всё возможное, но пентаграмма стала лишь чуточку бледнее. Похоже, остается лишь прикрыть чем-нибудь ее. Определенно не лучший вариант, но кому придёт в голову, что давно выгнанный из ордена молодой и бесталанный заклинатель провел где-то в глуши темный ритуал? А людей, которые ещё и определят, что это за ритуал, можно пересчитать по пальцам одной руки. Поэтому Лань Ванцзи решил оставить все, как есть, и завершать сборы. Впрочем, в «завершать сборы» входило не так уж и много: привести всё в порядок (привычки брали своё), найти расческу и воспользоваться ею. Вскоре Лань Ванцзи справился с этим и хотел выйти за порог с небольшим мешком наперевес, но понял, что чего-то не хватает. «Ленты», — не сразу осознал Лань Ванцзи и задумался. Свою белую ленту он уже отдал и, по правилам Гу Су Лань, должен оставшуюся жизнь проходить без неё, но так было уж очень непривычно. Тем более, что ему мешает носить обычную ленту? И Лань Ванцзи повязал на лоб найденную в ящике при уборке темно-золотую ленту и вышел с мешком за плечами на порог. Парень и девушка тут же замолчали, и первый нахмурился. — Снова ты? Ты чего это удумал? — ...Я ухожу. Прощайте. Слуги удивились, и, похоже, не знали, что думать, а потом парень нахмурился сильнее. — Ага, уйдет он, конечно. Снова опозоришь мадам Мо? Лань Ванцзи задумался, что предпринять. Похоже, его не отпустят так просто, значит, остается только одно. — Эй, ты куда помчался?! А ну стой! — крикнул А-Тун ловко перемахивающему через забор Лань Ванцзи и побежал за ним. Вскоре тот в полной мере осознал, что находится не в «старом» теле, ибо новое очень быстро выдохлось. Однако удача улыбнулась Лань Ванцзи. Он увидел рядом подходящее дерево, стремительно залез на него и спрятался в глубокой темной кроне. Шанс остаться незамеченным увеличивали и деревья, что стояли плотно друг к другу и сливались в буро-зеленую пелену. — И куда делся этот чертов сумасшедший? — остановился внизу и шумно отдышался слуга. — Может, он и правда ушёл навсегда, А-Тун? — подбежала девушка, красная от продолжительного бега. — А кто его знает! — парень махнул рукой. — Если да, то скатертью дорожка! А если нет? Тогда жди неприятностей! Он немного поперемывал Лань Ванцзи (верней, Мо Сюаньюю) косточки, а потом удалился с девушкой. Лань Ванцзи подождал для осторожности, слез с дерева, вскоре вышел на просторную дорогу и направился прочь от деревни Мо. В душе воцарилось спокойствие, словно некоторое время назад (во внешнем мире, возможно, пролетели годы, но для Лань Ванцзи прошло не больше двух часов) он и не умирал. Да и привыкать к новому телу не понадобилось. Да, оно было слабее предыдущего, но в остальном Лань Ванцзи не чувствовал разницы. Две руки, две ноги, глаза и уши на месте — чего ещё желать? Хотя вдруг Мо Сюаньюй оставил ещё «сюрпризы», кроме замотанных шрамов от проклятия? Впрочем, одна проблема была. Вряд ли он теперь, даже если постарается, достигнет прежнего уровня заклинательства. Но внезапно Лань Ванцзи понял, что не слишком печалится из-за этого. В конце концов, по-настоящему сильных монстров не так много, а с обычной нечистью он и так справится. Спустя полтора часа Лань Ванцзи дошел до соседней деревни, где в таверне заказал небольшой обед и стал размышлять. Меча у Мо Сюаньюя не было. Пользовался ли он мечом ордена Цзинь, или потерял его, или продал — Лань Ванцзи не знал и первым делом решил приобрести оружие. Но даже обычный хороший меч стоил недешево, а про гуцинь и говорить нечего. Хотя, если он вернётся в Гу Су Лань, то вряд ли уже управится с Бичэнем. Несмотря на внешнюю хрупкость и легкость, тот весил много, просто в «старом» теле он давно перестал обращать на это внимание. Но сейчас важнее всего узнать судьбу Вэй Ина. Лань Ванцзи пришёл к выводу, что нужно кого-то разговорить. И выводу неутешительному Он делал это из рук вон плохо, отчего снова почувствовал нехватку Вэй Ина, но выхода не было. После удивленного ответа на вопрос, какой сейчас год, Лань Ванцзи не знал, что чувствовать. Прошло тринадцать лет с его смерти. Нет, он подозревал о подобном, но тринадцать лет — слишком большой срок, за который ребёнок превращается во взрослого. Как изменился за это время Вэй Ин? К счастью, судьба снова улыбнулась Лань Ванцзи. В трактире он подсел к девушке и двум парням и чудом вступил в оживленную беседу, пусть и говорил через силу и мало. И твердо решил хоть немного подтянуть навыки общения. Возможно, так повлияло на него новая жизнь? А когда Лань Ванцзи понял, что Вэй Ин жив, то с сердца упал огромный камень. А ещё он узнал про Вэй Ина много нового: что по утрам тот ест младенцев, а тёмными ночами похищает девственниц и устраивает с ними пышные оргии. Что он основал первый Темный Орден и хочет захватить мир. И что он убил Второго Нефрита Гу Су Лань. Лань Ванцзи помрачнел. Он не хотел, чтобы Вэй Ина обвинили ещё и в этом, но хотя бы тот остался жив. Но тот ли это Вэй Ин, которого он знает? Особенно учитывая, в каком состоянии он его оставил. Лань Ванцзи предавался беспокойным раздумьям по дороге к Ланьлин Цзинь, оттуда знал путь до Луан Цзан. Оставалось надеяться, что шрамы загноятся не так скоро. Лань Ванцзи очнулся от размышлений. Крестьянин куда-то тащил осла, который изо всех сил упирался, но выглядел так себе. Худое тело, жалкие свалявшиеся клочки шерсти, кривые ноги… — Что вы делаете? — удивился Лань Ванцзи. Крестьянин с недоумением обернулся к нему. — Да вот, веду с неё шкуру снимать. Старая стала, и толку от неё никакого. Ни молока, ни мяса, и ездить на ней невозможно — почти сразу устаёт. Вот и хочу хоть какие-то деньги с неё выручить, — осёл фыркнул и уперся сильнее, а Лань Ванцзи сжал губы. Он понимал необходимость убийства животных, но в Гу Су Лань их учили не делать этого без надобности. В конце концов, они все — живые существа, что чувствуют боль. — Отдайте её мне, — неожиданно для себя предложил Лань Ванцзи, и на него удивленно взглянули как и мужчина, так и ослица. — А зачем она тебе? Лань Ванцзи подумал немного и признался: — Жалко. Мужчина промедлил, понимающе хмыкнул и отдал поводья. — Ну держи. Если что, её зовут Персик, — крестьянин махнул рукой и направился обратно, а Лань Ванцзи застыл на дороге со старой ослихой. Удалось сдвинуть её с места только спустя долгое время, и, действительно, двигалась она очень медленно. А Лань Ванцзи задумался над тем, чего, получается, достиг за годы самосовершенствования. Слабого ядра, слабого тела, старой ослихи и немного монет. Интересно, Вэй Ин бы засмеялся при виде этого? Лань Ванцзи хотел верить, что да. — Лань Чжань, мне нужно с тобой поговорить, — сказал Вэй Ин, когда тот хотел уйти с Луан Цзан. Тот Лань Ванцзи удивился. — Наедине. Пойдем к пруду, — Вэй Ин быстро направился туда, и Лань Ванцзи поспешил за ним. Интуиция и здравый смысл подсказывали, что что-то не так. Зачем Вэй Ину говорить наедине? Что-то ужасное случилось? До пруда они дошли быстро и устроились на зелёной траве у самого берега. И Лань Ванцзи заволновался по-настоящему. Он редко видел Вэй Ина таким серьезным. — Лань Чжань, — тихо, но твердо раздалось в тишине пруда под далёкое кваканье. — Я знаю, ты меня ненавидишь, но я прошу твоей помощи. Лань Ванцзи опешил. Почему Вэй Ин думает, что он его ненавидит? Он ведь никогда не давал повода так думать. Или нет? Лань Ванцзи метался между беспокойством, что же ужасного случилось с Вэй Ином, что он обратился к тому, кто, как он думает, ненавидит его, и хаосом из мыслей, по какой причине он мог ненавидеть Вэй Ина. — Помощи? Вэй Ин вздохнул и заправил черный локон за ухо. — Не для себя, — он мрачно уставился на пруд, и волнение Лань Ванцзи возросло в разы. — А для них. Что у тебя никогда не отнять, Лань Чжань, так это то, что ты действительно справедливый и честный человек. Поэтому ты единственный, кому я сейчас могу довериться и просить об одолжении, — лицо Вэй Ина потемнело окончательно и стало жёстким, и Лань Ванцзи вздрогнул. Вэй Ин выглядел почти также, как после убийства Вэнь Чао. — Рано или поздно остатки клана Вэнь убьют другие ордена. Им плевать, что они никому не в состоянии навредить. Вопрос только в том, когда это случится. Но время ещё есть, — голос чуть смягчился и снова стал жёстким, как сталь клинка. — Бежать бесполезно. Рано или поздно нас достанут. Но вот оградиться от остальных… — Вэй Ин повернулся в Лань Ванцзи, и у того перехватило дух: в черных глазах смешались злость, твердость и отчаяние. — Мне нужно заклинание барьера. Такого, какой стоит вокруг твоего ордена. Сам понимаешь, я не стал бы просить, но не хочу, чтобы кто-то ещё умер. Пожалуйста, Лань Чжань, — Вэй Ин закусил губу, не сдержав умоляющие нотки, и отвернулся, и внутри Лань Ванцзи заскребли коготками злоба от бессилия и страх за Вэй Ина. Хотелось схватить его, укрыть от всех невзгод, и утащить домой, в Гу Су, где Вэй Ина точно никто не посмеет тронуть. Но тому это не нужно. Как и он сам. — ...Хорошо, Вэй Ин, — Лань Ванцзи ответил не сразу. Не потому, что долго раздумывал (он готов был положить к ногам Вэй Ина целый мир), а потому, что все было слишком внезапно. Однако, когда Вэй Ин снова повернулся, Лань Ванцзи заметил в его глазах изумление, отчего ему стало ещё больнее. Но боль отступила, когда Вэй Ин улыбнулся, как до нападения Цишань Вэнь. — Спасибо, Лань-гэгэ, — сердце Лань Ванцзи сжалось от радости, и над озером повисла уютная тишина. И даже Вэй Ин, казалось, немного повеселел и вернулся в прежнее состояние. Будто и не было всего этого разговора. И Лань Ванцзи пообещал, что оправдает доверие Вэй Ина. Насколько же плоха ситуация, когда ты можешь довериться только человеку, который, как ты думаешь, тебя ненавидит! — Вэй Ин, — тот удивился тихому и уверенному голосу. — Я тебя не ненавижу.