Другая смерть

— Все-таки, куда мы идем? — недовольно спросил Цзинь Лин, но уже почти без подозрения. — А, точно! — Вэй Ин хлопнул себя по лбу. — В общем, неподалеку находится моя пещера. Входить мы в нее не будем, но там у меня есть кое-что на всякий случай, — он многозначительно посмотрел на Лань Ванцзи. — Я же пока не знаю, какое у тебя проклятие. Если все будет совсем плохо, то понадобится дополнительная помощь. Хотя выглядишь ты неплохо, так что, думаю, до такого не дойдет. «Я тоже. Настоящее чудо, что сил Мо Сюаньюя хватило для ритуала, причем он провел его по этим каракулям правильно». — А как Старейшина относится к вашим детям? — полюбопытствовал Лань Сычжуй. — И правда, — добавил Цзинь Лин. — К тому же, ты разве не говорил, что один занимаешь у него жилплощадь? — А? — встрепенулся Вэй Ин, а затем усмехнулся. — Ну, я не вижу смысла рассказывать про детей, тем более, всем подряд. А Старейшина… Дети не мешают ему, он не мешает им, и все счастливы, — Вэй Ин вздохнул. — Хотя порой А-Жи, А-Эр и А-Сан невыносимы даже по отдельности. В младенчестве это вообще был тихий ужас. Когда они просыпались ночью, все трое одновременно… — Вэй Ин поежился, а затем улыбнулся. — Если бы не Ли Джу, я бы не справился. —А что с их матерью? — Лань Ванцзи приготовился ко всему, но Вэй Ин лишь просто ответил: — Она умерла при их рождении. Лань Ванцзи задумался. Какой была жена Вэй Ина? Мягкой и дружелюбной, как Цзян Янли? Независимой и прямолинейной, как Вэнь Цин? Или всё-таки у нее с Вэй Ином не было серьезных отношений? Лань Ванцзи очнулся от размышлений, когда его окликнули у пещеры. — Итак, мы пришли. Присаживайтесь, — Вэй Ин занял один из четырех камней, почти вплотную к лесу. Цзинь Лин и Лань Сычжуй сели по бокам от него, а Лань Ванцзи устроился напротив. — Для начала покажи проклятие. Лань Ванцзи осторожно размотал бинты и протянул руки. «Вэй Ин, скорее всего, как автор ритуала, разоблачит меня. Не лучше ли признаться?» — спросил он себя, но тут же передумал. Во-первых, что скажут Лань Сычжуй и Цзинь Лин на то, что с ними все вечера проводил другой человек? И как на признание отреагирует Вэй Ин? Чего ещё ожидать от него после трёх детей и исчезновения страха собак? Во-вторых, ценой призыва была душа Мо Сюаньюя, но про это написали так мутно и вскользь, что Лань Ванцзи не слишком доверял записям. Тем более, призвали же как-то его вместо злого духа. Пока Лань Ванцзи сомневался, Вэй Ин наклонился к темным шрамам, а когда поднял голову, его глаза помрачнели. — Как ты получил эти раны? — Однажды очнулся и обнаружил их, — признался Лань Ванцзи, и Вэй Ин хмыкнул и отстранился — А, вот оно как. Есть идеи, кто тебя проклял? — Есть, — Лань Ванцзи подумал и добавил: — Но этот человек уже умер. — Интересно! Они болят? — Немного. Но это не критично, — Лань Ванцзи забеспокоился. Почему Вэй Ин не спрашивает его напрямую о подвохе, если обнаружил его? — Что? Ты что-то выяснил? — потребовал Цзинь Лин и всеми силами попытался скрыть любопытство. — Да, — Вэй Ин посерьёзнел. — Как я и думал, здесь замешан темный заклинатель. — Темный заклинатель? — Цзинь Лин сдвинул брови и недружелюбно взглянул на Лань Ванцзи. — Когда ты успел перейти дорогу темному заклинателю? — Вы хорошо знакомы? — удивился Вэй Ин. — Не особо. Он — один из моих многочисленных дядь. Талантами не блистал, но и не учился ужасно, например, сформировал какое-никакое золотое ядро в своем возрасте, — Лань Ванцзи удивился похвале, а потом вспомнил, что вечерами у костра Цзинь Лин вел себя дружелюбнее своего отца, который в обучение в Гу Су Лань лишь задирал нос. — Но он не скрывал, что является обрезанным рукавом, и выгнали его из клана потому, что он флиртовал с другим моим дядей, Цзинь Гуаньяо, — Вэй Ин уставился на каменное лицо Лань Ванцзи с изумлением и неверием. — А в остальном он был человеком, что и мухи не обидит. Многие этим даже слишком пользовались, — Цзинь Лин внимательно взглянул на Лань Ванцзи. — Но, похоже, многое изменилось? Лань Ванцзи кивнул и задумался. Судя по всему, Вэй Ин не знал Мо Сюаньюя, да и записи наверняка держал за семью замками. А со словами Цзинь Лина ситуация становилась ещё более странной и зловещей. Где или у кого Мо Сюаньюй достал эти записи? — Понятно, — Вэй Ин помедлил, а затем по-деловому продолжил: — В общем, смотри. Шрамы — желания проклявшего тебя человека, которые ты должен выполнить. Если ты не сделаешь этого, то раны будут гноиться, и ты умрешь. Возможно, даже твоя душа развоплотится. — Все настолько серьезно? — нахмурился Цзинь Лин. — Да. Даже наложить один такой шрам трудно, а уж целых четыре… Кто-то ненавидит тебя очень сильно, — серьезно обратился Вэй Ин к Лань Ванцзи. «Или моих «родственников». Точней, своих», — невесело подумал тот. — А как понять желания проклявшего? И как все-таки избавиться от шрамов, не исполняя их? — заволновался Лань Сычжуй. — Как понять… — Вэй Ин изобразил задумчивость, а потом прищурился в сторону Лань Ванцзи. — Мне кажется, ты должен убить четырех человек. И ты знаешь, кого, верно? — тот кивнул, и Вэй Ин развернулся к Лань Сычжую и Цзинь Лину. — Думаю, есть два варианта, как убрать эти шрамы. Первый — ты «переводишь» их на человека, который скоро умрет. Причем действительно скоро, чтобы не рисковать развоплощением его души. — Звучит зловеще, — Цзинь Лин нахмурился сильнее. — Необязательно, — хмыкнул Вэй Ин. — Например, Четвертый Дядюшка подошел бы, но, к сожалению, он уже умер. — А второй? — Лань Ванцзи насторожился, так как Вэй Ин отнюдь не светился энтузиазмом. — Заставить проклявшего снять проклятие. Темная энергия — это прежде всего эмоции. Сильные негативные эмоции. Поэтому управлять ею куда проще светлой, пусть и велик шанс её выхода из-под контроля, — сказал Вэй Ин, и Лань Ванцзи помрачнел, вспоминая смерть Цзян Янли. — Поэтому это вполне возможно. — Но разве это сработает, если темный заклинатель, по твоим словам, настолько сильно ненавидит его? — со скепсисом сказал Цзинь Лин. — Ну, это лишь моё предположение, — Вэй Ин пристально взглянул на Лань Ванцзи и как бы невзначай добавил: — Столь сильная ненависть же не возникает без причины? — Да. Но разве часто люди связываются с темной энергией не от лучшей жизни? Вэй Ин остолбенел, и Лань Ванцзи пожалел о вырвавшихся словах. В конце концов, он своим молчанием сам дал почву для подозрений. — Впрочем, я не против призвать дух того человека, но господин Цзинь прав. Почему тот, кто ненавидит меня, отзовется на наш призыв? — Если он не отзовется, то мы обратимся к Ли Джу, — Цзинь Лин приподнял бровь, и Вэй Ин пояснил: — У нее дар общаться с мертвыми. Неупокоенные души так и льнут к ней, а упокоенные охотно отзываются на ее зов. Во многом из-за этого она и стала моей ученицей. — Хорошо, — Цзинь Лин с недоверием фыркнул. — Тогда этого духа призовешь ты? — Почему я? — возмутился Вэй Ин, и Лань Ванцзи выпал в осадок. Почему Вэй Ин не скрывал своих подозрений, но так резко изменил поведение? У него есть какой-то хитрый план? — Я и так проконсультировал вас, а вы от меня требуете еще чего-то! И разве в ордене Лань не учат играть «Расспрос»? — Вэй Ин повернулся к Лань Сычжую. — Учат, — тот вопросительно посмотрел на Лань Ванцзи. —Тогда, если господин Мо согласен… — Согласен. «Если я откажусь, это будет выглядеть подозрительно. Я же вроде пришел как раз избавиться от проклятия. И даже если меня разоблачат, то вряд ли случится что-то страшное», — подумал Лань Ванцзи, пока Лань Сычжуй снял со спины гуцинь, снова сел на камень и положил инструмент на колени. — Тогда кого мне призвать? — Человека, который оставил эти шрамы Мо Сюаньюю. — Хорошо, — Лань Сычжуй, к удивлению Лань Ванцзи, не стал задавать вопросов, а лишь добавил: — Правда, лучше сформулировать чётче, иначе дух или придет поздно, или к нам заявится множество душ, и выбрать нужную удастся не сразу. — Это да, — Цзинь Лин с беспокойством оглянулся на горизонт, на кромку темно-оранжевого закатного солнца со слабым алым ореолом. — Уже почти стемнело, так что закончим все быстрее, а то нас хватятся и поднимут шумиху. — Если мы задержимся, то я дам формулировку четче, хорошо? — Лань Ванцзи краем глаза посмотрел на Вэй Ина. Казалось, тот тоже любовался закатом, но Лань Ванцзи ощущал его пристальное внимание. — Хорошо, — Лань Сычжуй размеренно заиграл «Расспрос», и постепенно Вэй Ин и Цзинь Лин расслабились. Впрочем, Лань Ванцзи тоже бы погрузился в полный покой, но «Расспрос» напоминал ему о брате и дяде. Как они там? Не сильно ли ударила по ним его смерть? И как дела у?.. — О, кто-то появился! — воскликнул Цзинь Лин, и Лань Ванцзи застыл. Над гуцинем возник белый огонек, и пальцы Лань Сычжуя остановились, а затем живее защипали струны. «Как тебя зовут?» «Мо Сюаньюй». Лань Ванцзи напрягся. С одной стороны, он хотел избежать подобного, с другой, искренне обрадовался за Мо Сюаньюя. Именно из-за «Часто люди связываются с темной энергией не от лучшей жизни» Лань Ванцзи считал, что Мо Сюаньюй, несмотря на попытку убийства родственников, не заслужил ни смерти, ни развоплощения души. — В смысле, Мо Сюаньюй? — удивился Вэй Ин. «Мо Сюаньюй. Так меня зовут». Лань Ванцзи встретился с черными глазами Вэй Ина и почти поклялся, что в них вспыхнул красный огонь. — Тогда как зовут его? — предельно невозмутимо спросил Вэй Ин как бы не у него. «Мо Сюаньюй». Сердце Лань Ванцзи, что забилось в лихорадке, замерло в недоумении. — Так, стоп, как это вообще возможно? — Вэй Ин с непониманием уставился на огонек. Тот застыл, а потом резко дернул струны на высоких тонах. «А тебе какое дело? И вообще зачем вы меня вызвали?» — Лань Ванцзи представил требовательный голос, а потом заметил на себе взгляды остальных и уверенно заявил: — Я бы хотел, чтобы ты убрал эти шрамы. Если ты хочешь гибели своих родственников, то прости. Я понимаю твои чувства, но не хочу убивать, — закончил Лань Ванцзи и встревожился. Душа Мо Сюаньюя надолго зависла над гуцинем, а затем вдруг в сумасшествии стала пытаться порвать струны. Все опешили, в особенности Лань Сычжуй. «Да что ты понимаешь? Что вы вообще можете понимать? Вам знакомо, когда твоя матушка умерла, любимый отвернулся от тебя, а родня даже к собаке относится лучше!» — в истерике задергались струны, хаотично смешивая высокие и низкие ноты, и Лань Ванцзи словно увидел Мо Сюаньюя, разгневанного, отчаявшегося, в исступлении и безумии режущего руку и упорно черчущего кровавый круг, несмотря на черные пятна перед глазами. — Эй, эй, подожди, ты вообще о чем? — растерялся Вэй Ин, пока душа Мо Сюаньюя разрывала среднюю струну. «О том, что одним достается все, а другим ничего! Кто-то становится главой клана, кто-то является им с рождения, а кому-то приходится жрать объедки и жертвовать душой. И даже тогда злой дух не хочет ему подчиняться!» — Стоп-стоп, можешь рассказать все по порядку? — Вэй Ин пододвинулся к гуциню и успокаивающе помахал руками, но душа Мо Сюаньюя распалилась сильнее, а ее движения стали еще отрывистее. Воображение Лань Ванцзи добавило в голос издевательские нотки. «С чего бы? Вы же позвали меня, чтобы я снял проклятие! С чего я вообще должен тебе что-то рассказывать?» — Ничего, — Вэй Ин невесело усмехнулся. — Но духи лгать не могут. Ты, конечно, можешь попытаться уйти, но не советую этого делать, — жёстко закончил он, и Лань Ванцзи заволновался. Цзинь Лин поджал губы и приобрел сильное сходство с Цзян Ваньинем, а Лань Сычжуй, напротив, пытался сохранять спокойную улыбку, но Лань Ванцзи прочитал на его лице полнейшую растерянность. «Он — почти копия брата. Хотя я же просил Сиченя в посмертном письме позаботиться об А-Юане», — Лань Ванцзи помрачнел сильнее. Он не представлял жизни без брата, что сопровождал её с первой секунды. И будь он на месте Сиченя... — «Интересно, он злился, когда узнал правду?» Душа Мо Сюаньюя замолчала, явно удивившись, а затем с той же издевательской интонацией спросила: «И что ты мне сделаешь? Ты же не Старейшина Илин, чтобы провернуть подобное!» — Почему я не могу быть Старейшиной Илин? — оскорбился Вэй Ин — Ты же никогда его не видел! Вдруг я и есть он? «Видел», — уверенно дернулась струна, а затем Мо Сюаньюй опомнился и замолчал. Лань Ванцзи опешил, а потом по вытянувшемуся лицу Вэй Ина понял, что Мо Сюаньюй встретил кого угодно, но не его. — Ты видел Старейшину Илин? Где? — Вэй Ин посерьёзнел, но его прервал встревоженный Цзинь Лин: — Так, стоп. Этот человек видел Старейшину Илин? — он пристально смотрел на огонек, который после долгой паузы уже совершенно спокойно спросил: «А Цзинь Лин тут что делает?» — Он здесь за компанию. А что? — спросил Вэй Ин. — Причем здесь я? — Цзинь Лин сдвинул брови и сжал ханьфу на коленях. — И о чем вы вообще разговариваете? После немалой, неуютной паузы душа Мо Сюаньюя вдруг осторожно коснулась струн. «Цзинь Лину угрожает опасность». Лань Ванцзи растерялся окончательно, а черные глаза Вэй Ина отчётливо налились кровью. — Так. С этого места подробнее. От начала и до конца, — он сказал это столь ровными голосом, что по спине Лань Ванцзи пробежали мурашки, а руки Лань Сычжуя на гуцине чуть напряглись. Заметил ли это Мо Сюаньюй или нет, но он ответил намного спокойнее, пусть и с тем же недовольством: «У меня нет причин что-то тебе рассказывать». — Но у тебя также нет причин что-то не рассказывать, — предельно вежливо сказал Вэй Ин, а затем вздохнул. — Слушай, я не знаю, что за дерьмо с тобой случилось, и, хоть я тоже пережил подобное, утешить тебя вряд ли смогу, как и что-то исправить. Я и в своей-то жизни уже ничего не исправлю, — хмыкнул Вэй Ин, и Лань Ванцзи помрачнел. Неужели Вэй Ин что-то ещё пережил за эти тринадцать лет? — Хорошо, не хочешь помогать — не помогай, но что насчёт Цзинь Лина? Ты ведь не так просто сказал, что ему угрожает опасность? — Мне угрожает опасность? — Цзинь Лин вскочил с камня и сжал руки в кулаки. — Какая опасность? И кого вы вообще призвали? — он с угрозой вперился в огонек, словно желая переломать ему руки и ноги, и вдруг Мо Сюаньюй снова задвигался. «Хорошо. Действительно, все равно я уже умер», — огонек оттянул и отпустил струну, отчего она завибрировала на низких тонах, и Лань Ванцзи представил, как Мо Сюаньюй вздохнул. — «Меня зовут Мо Сюаньюй. Мой отец, Цзинь Гуаньшань, бросил матушку до моего рождения, но она не злилась на него и мечтала увидеть меня великим заклинателем. Над нами все насмехались, но в какой-то момент отец действительно приехал и забрал меня в клан». — И что было дальше? — прищурился Вэй Ин. «Ну, в башне Карпа много таких, как я, поэтому на меня никто не обращал внимания. Наоборот, из-за того, что я начал обучение позже всех и сильно отставал, многие надо мной насмехались. Я не хотел опозориться перед отцом и стал искать того, кто мне поможет. Но большинству это было либо не нужно, либо они требовали что-то взамен, а попросить кого-то младше мне казалось стыдным», — «голос» Мо Сюаньюя изменился. — «И тогда я познакомился с Мен Яо». — Ты имеешь в виду Цзинь Гуаньяо? — спросил Вэй Ин, а Цзинь Лин раздражённо потребовал ответа: — Так, причем здесь мой дядя? — Сейчас и узнаем, — невесело сказал Вэй Ин и наклонился к душе Мо Сюаньюя. — Так что с Цзинь Гуаньяо? «Я обратился к нему, поскольку исчерпал другие варианты. Я думал, что он, мой соперник в каком-то смысле, мне откажет», — лилась оживленная и приятная мелодия гуциня. — «Однако он согласился помогать, и во многом благодаря его советам я сформировал золотое ядро. А затем…» — Мо Сюаньюй замолчал, но не успел Вэй Ин поторопить его, как струны задергались намного быстрее. — «Он начал мне нравиться. Не в совсем привычном смысле», — Лань Ванцзи представил, как торопливо и смущённо Мо Сюаньюй проговаривает это. — «А кому он мог не нравиться, не считая идиотов, кичащихся происхождением? Он был красивым, умным и дружелюбным даже с теми, кто этого не заслуживал. Не то чтобы я на что-то надеялся. Цзинь Гуаньяо был давно женат, поэтому я просто наслаждался временем, проведенным с ним». — А что потом? — «вежливо» спросил Вэй Ин, и «голос» Мо Сюаньюя изменился. «А потом я встретил Старейшину Илин».