Тебе к звездам? Значит, нам по пути!

Судьба - очень странная штука. Бывает, знаком с человеком всю жизнь, но он так и остается лишь обыкновенной каплей в море окружающих тебя людей. Но иногда происходит так, что за один день незнакомец становится настолько близким, что ты с ужасом замечаешь, насколько большое место он занял в твоем сердце, словно, в обычном стакане воды вдруг оказалась капля цветной краски и вся жидкость приобрела ее оттенок. Эти мысли занимали меня все время фотосессии. С крыши открывался действительно потрясающий вид. Все вокруг казалось таким мелким и незначительным, что хотелось рассмеяться. Я, как и все думала, что все в этом мире пойдет вверх дном, если я сойду на обочину истории. Но Земля будет вращаться даже через сто и двести лет. Озорной ветер весело скользил по крыше, создавая сквозняк, ласковое солнышко еще немного грело, но не обжигало бледную кожу, и я подставила лицо его осенним лучикам. Съемка длится уже пять часов к ряду, и я порядком устала, как в прочем и все остальные, но свет уходит, а сделать нужно многое. Постоянно меняют местоположение, перетаскивают музыкальные инструменты и прочую бутафорию, которая является неотъемлемой атрибутикой работы. Про количество смененных нарядов, использованного грима, выпитого кофе и потраченных нервов я вообще умалчиваю. Меня до глубины души поражает выносливость парней. Ни одной жалобы или просьбы об отдыхе, хотя им сложнее всех приходится. Я глубоко вздохнула и оперлась о кирпичный бортик. Небо уже начало краснеть, предупреждая об окончании длинного дня. Я думаю, эти фото будут самыми красивыми. Масато сидел за красивой белой пианоллой (небольшой комнатный рояль), Сесиль вместе с Итоки иммитировали игру на гитарах, Курусу и Шиномия как бы соревновались на диковинных скрипках интересной формы, атрибутом Токии был ретро-микрофон, а Рен покорял сердца всей женской половины съемочной группы при помощи золотого саксофона. Розовое зарево делало их похожими на эфемерных существ. И кто сказал, что музами были женщины? Хрупкая Нанами вся светилась от радости и удовольствия. Гений этой девочки приводит меня в трепет и замешательство. Как в такой субтильной фигурке помещается столько идей? - Спасибо всем за работу. – произнес такие долгожданные слова Ринжи и все похлопали друг другу. Народ начал разбредаться маленькими группками, чтобы унести декорации или костюмы, или просто обсудить плодотворную работу. Поддавшись романтическому порыву, я повернулась лицом к городу и стала смотреть на пока еще неяркие огоньки Токио. Отчего-то на душе было так хорошо, что хотелось обнять весь мир. Я оперлась локтями на парапет и расплылась в довольной улыбке. Где-то рядом пару раз щелкнул фотоаппарат. Наверное, кто-то из наших фотографируется с солистами Старишь. Будут потом внукам хвастаться. - Здорово, правда? – я вздрогнула, а потом кивнула. Рядом в такой же позе стоял Ичиносе. – Когда смотришь с такой высоты, кажешься себе таким незначительным в этом необъятном мире. - Да, меня посещала эта мысль. - Почему ты улыбаешься? – я хмыкнула. - Просто. Мне просто хорошо. – это казалась таким естественным, вот так вот разговаривать с Токией ни о чем. Все так просто, как дышать. Я повернула голову и стала рассматривать соседа. Иссиня-черные волосы колышутся от слабого ветра, алебастровое лицо с благородным профилем приобрело персиковый оттенок лучей заходящего солнца, синие, как море, глаза с тоской и усталостью глядят далеко-далеко за горизонт, а глубокие тени пролегли над точеными скулами. Казалось, профиль этого юноши выгравировал из мрамора гениальный скульптор. - Ты ведь почти не спал? – скорее как утверждение произнесла я. – Тебе нужно отдохнуть. - Мм? – он перевел взгляд на меня, и легкая улыбка тронула его губы. – Возможно. – между черными бровями пролегла V образная морщинка. – Вы с Реном давно знакомы? - Нет. Столько же, сколько и с тобой. - Вы сильно подружились. – это он сейчас о чем? - Просто Рен… - я закусила губу и сощурила правый глаз, думая как бы выразиться. – Он очень коммуникабельный. Он помогает людям и это здорово. Дзингудзи только хочет казаться тем, кем не является. Он верный друг. – закончила я. - Я знал. – я подняла бровь. – Ну, догадывался. – потом взгляд певца стал более глубоким. – Он, как и все мы, настолько сросся со своей маской, что даже нам, знающих друг друга более восьми лет, порою трудно различить, каков же ты на самом деле. – я молча кивнула. Кому, как не мне это знать. Наше уютное молчание разрушил громкий звонок моего телефона. - Извини. Я отвечу. – парень кивнул и снова вперил взгляд в горизонт. - Мей? Ты где? – послышался из динамика знакомый голос друга. Сосед как-то напрягся. Может, не поделили чего? - Я на крыше. - Спускайся, я тебя подброшу. - Рен, не нужно. – мне было действительно неловко. - Да ладно, мне по пути, кошечка. А пешком пойдешь, лапки натрешь. - Очень смешно. И с какой стати тебе по пути к черту на кулички, когда ты в центре живешь. Я знаю, где логово твое. - Оу, запамятовал, мой личный дизайнер. А теперь, Ванга, прекрати нести ахинею про дорогой бензин и всякую чушь и спускайся. Жду. – связь оборвалась. Я улыбнулась своим мыслям и положила телефон в сумку. - Да Рен настоящее сокровище. Никогда бы не подумал. – сарказм сквозивший в голосе парня не на шутку меня разозлил. Хотелось съязвить и ударить оппонента побольнее. - Извини. Мне не с чем сравнить. Он мой единственный друг и единственный, кто проявил ко мне заботу. Я не избалована вниманием людей, так что этого мне более, чем достаточно. Я уважаю его как личность. Он ни разу не причинил мне боли или не перешел границы. Такого друга я ждала двадцать три года и не позволю его оскорблять человеку, чье самомнение превышает высоту небоскреба. – парень как-то странно на меня посмотрел. Жалость, понимание и уважение сквозили в его взгляде, но я настолько зла на него, что резко развернувшись, громко затопала к выходу с крыши, даже не ответив на короткое и тихое “Пока, Огата Мей”. Как только я закрыла дверь, то первым же делом пристегнулась. Шумахер, блин. Друг одарил меня своей “настоящей” улыбкой и все горести развеялись как пепел на ветру. Отчего же мне так легко с Реном и так тяжело с Токией? - Ну, как? – выжидательно спросил парень. - Ты был неотразим. Вся женская половина съемочной группы слюной по тебе исходила. – друг заливисто рассмеялся. – Не, правда. Рен – ты волшебник. Ты превращаешь женщин в желатин. Они тают, как мороженное в июльскую жару. - И ты? - И я. Особенно я. Меня долго отскребали от пола, поэтому я и опоздала. - Ну, если так, то я тебя прощаю. Сделав громче радио, я стала громко подпевать солисту моей любимой рок-группы. Я мотала головою в такт и подпрыгивала на сидении. Но вот машина остановилась у до боли знакомого подъезда и я успокоилась, но улыбаться не перестала. Обернувшись на соседа, я поймала нежный взгляд Рена. Он облокотился локтем на руль и подпер улыбающуюся щеку. - Ты чего? - Ты забавная. Всегда такая разная. Сейчас серьезная, потом веселая, потом задумчивая. Ты непредсказуемая, как погода и такая нерасторопная, порой, что хочется помочь. Ты странная, Мей. – мягкий, как бархат бас, говорил непривычно-странные слова. И не поймешь, комплимент это или замечание. Просто хочется слушать и слушать этот голос. - Ты тоже, знаешь ли. – поддразнила друга я и выскользнула из машины. – Пока, Рен. - Пока, кошечка. – парень подождал, пока я зайду в подъезд, а потом рванул так, что за плотной дверью я уловила жалобный визг шин.