Тебе к звездам? Значит, нам по пути!

Каюсь и вымаливаю прощение за долгое отсутствие((( Мама попрощалась с Реном коротким “До свидания, Дзингудзи-сан” и толерантно улетучилась из машины. Вот за что ее люблю, так это за отсутствие дотошности. - Заеду за тобой в шесть. С Днем рождения, кошечка. – парень улыбнулся и нежно-нежно коснулся горячими губами моей бледной щеки. Я благодарно улыбнулась и вылезла из машины. - Спасибо за все, Рен. – и захлопнула дверцу. Стояла под подъездом, ждала, пока машина не скрылась за углом. Проводив взглядом черный автомобиль, я улыбнулась своим мыслям и зашла в здание. В квартире было на удивление тихо, только возня и звон посуды раздавались со стороны кухни. Я разделась и вошла в зал. Мама с ее фирменным усердием уже обследовала ящики и холодильник на предмет посуды и еды. - Бокалы внизу в крайней секции слева. – крикнула я и подошла поближе. Женщина вздрогнула и повернулась. - Что это за мода, ходить бесшумно, как кот. - Научилась у кое-кого. – усмехнулась я и сама достала фужеры. Мама загадочно улыбнулась и продолжила копошение. Через несколько минут мы уже накрыли на стол. Я достала бутылку спрятанного у меня на черный день вина, мама выставила привезенный из дома мясной пирог и мы уселись за стойку, которая заменяла обеденный стол. После болтовни обо всем и не о чем, я спросила ее о бабушке. - Бабуля передавала привет и говорила, что бы ты нашла себе мужика, иначе правнуков она будут ждать до второго пришествия. – мы обе прыснули со смеха. – Кстати, о мужчинах. Я потрясена. Дзингудзи Рен. – она вопросительно на меня уставилась в ожидании деталей и пригубила вина. - Ну, мы познакомились на работе. Потом как-то подружились и вот - мы друзья. – я хлопнула в ладоши и перевела взгляд в тарелку. - Он тебя любит. – серьезно констатировала мама. Я растеряно перевела взгляд на нее. - Он любит Нанами Харуку во мне. Вот и все. – вздохнула я. – И Ичиносе тоже. – а вот это зря. - Нанами Харука? Ичиносе? Так, я жду подробностей. – ну, не отвяжется теперь. - Нанами - композитор Старишь. Но я ей не чета. – горькая усмешка. – Маленькая, хрупкая, рыжеволосая, с зелеными глазами и нравом ангела. Ее талант просто гениален. Это она собрала Старишь, ну, поп-группу популярную, и те кружат вокруг нее, как планеты вокруг солнца. Я их понимаю. Нану просто невозможно не любить. – а на душе скребут кошки. - И ты думаешь, что из-за изобилия соперников Рен переключился на тебя? – закончила мама и методично стала вертеть в руках бокал, заставляя вино колыхаться внутри, сбегая по стеклянным стеночкам. - Ага. - Не согласна. Нет, я не говорю, что это не так, просто ты тоже ему дорога. Видно, что он как будто хочет защитить тебя от всего. – она улыбнулась. – В любом случае, решать тебе. Но ты тоже любишь его. У вас особая любовь. Не страстная, не дикая, а нежная и аккуратная. - Это, мама – дружбой зовется. – закатила я глаза, но в душе понимаю, что она права. Думая о Рене, все время начинаю улыбаться. - Нет. Ваши отношения построены на доверии и понимании, а это важнее страсти. - Да, я понимаю. Но не могу ничего с собой поделать. - Значит, в дело вошло четвертое лицо, загадочный Ичиносе. – она хитро улыбнулась и посигналила бровями. Я заливисто засмеялась. - Ты сейчас сделала, как Рен. – но улыбка сползла с моего лица. – Рен особенный. Такой чуткий, нежный, красивый, веселый. Он говорит так, будто поддразнивая меня, но очень осторожно, боясь спугнуть. Он всегда знает, когда мне нужна его помощь, будто чувствует. Он до жути терпеливый и внимательный, но порою расхлябанный и чудной. С ним мне легко. А вот с Ичиносе сложно. – при упоминании его имени у меня внутри все сжалось, а потом взмыло вверх. – Он всегда такой разный, что не угадаешь, что же у него на уме. Токия - закрытый и колючий, но в один момент превращается в милого и заботливого, когда речь идет о Харуке. Он надежный друг и верный соратник. В его глазах цвета моря можно утонуть или замерзнуть. Иногда он пугает меня непомерной силой и холодом, веющим от него. Он грубый, угловатый, необщительный и переменчивый, но отчего-то меня тянет к нему, словно магнитом. От его прикосновений у меня бегут мурашки, сбивается дыхание и холодеют руки. Иногда мне кажется, что он видит меня насквозь. Мы с ним так похожи нашей фанатичной любовью к работе и непомерным одиночеством. – я оторвала далекий взгляд от окна и перевела на мать. Мои глаза сияли, как изумруды. – Он сводит меня с ума. - неуверенность звучала в последней фразе. - Но ты думаешь, что он любит ее? – спросила она задумчиво. Я кивнула и залпом выпила оставшееся в бокале вино. – Даже не могу ничего сказать, хотя нет, могу. Не повезло тебе, дочка. У нас в семье вообще с любовью никак. Я вот вышла без любви, зато отец твой меня любил. Я не жалею. Его чувств хватило на нас двоих. – я удивленно подняла брови. Мама никогда не говорила мне об этом. - Но ты же тоже любила кого-то? - Ах, милая, все это так неважно. – отмахнулась она, но в серых глазах отразилась глубокая печаль. – Но выбирать тебе. Синица в руках или журавль в небе. – мама протянула руку и коснулась моей щеки. На душе стало теплее. Электронные часы на тумбочке показывали уже четыре утра, а сон все не шел. В голове сейчас метро. Мысли, как поезда, быстро проносятся мимо, не желая останавливаться. Одна бестолковее другой. В конце концов, нервы мои не канты, поэтому я достала из верхнего ящика противопростудные таблетки со снотворным эффектом и выпила. Пока сон медленно протягивал ко мне свои щупальца, я все думала о Рене. Жестоко вот так держать человека рядом, если не можешь дать ему того, что он заслуживает, но Токия… Да, сейчас мне просто хочется быть рядом с ним, чувствовать его запах, видеть глаза, но вскоре мне станет этого мало, а на сердце я претендовать не в праве. До ужаса хотелось плакать, но таблетка подействовала достаточно быстро и я провалилась в спокойную и безразличную для израненного сердца тьму. Утро прошло в веселой болтовне с мамой и ее восхищениями о подарке Рена, который она увидела только сегодня (кулон). После чего она хлопнула себя по лбу и унеслась куда-то в сторону прихожей со скоростью света. Вернулась она и того быстрее и плюхнулась на диван. Серые глаза лихорадочно блестели, а руки протягивали большую коробку, перетянутую фиалковой лентой. Я потерла ладошки и разодрала подарочную бумагу. - Совсем с твоими страданиями о празднике забыли. Так что, лучше поздно, чем никогда. – весело пропела мама. Я выудила из коробочки белую материю, на ощупь напоминающую маленького котенка. Кашемир. Это оказалось платьем-свитером до середины бедра. Широкий ворот соблазнительно открывал плечи, а эластичная материя обтягивала хрупкий стан. - Ух ты! – я кинулась обнимать маму. – Сегодня же его надену! - Отлично. Ну, мне пора. Такси уже ждет, сумки собраны. - Как? Уже? – я погрустнела. Так много новостей и так мало времени. - Да, котенок. Я вызвала машину, чтобы не утруждать тебя. Через пару часов за тобой приедет Рен, а ты выглядишь, как паучиха. Мы весело засмеялись. Я проводила мать до дверей и крепко-крепко обняла на прощание. Боже, как же сильно я ее люблю. - Передавай бабушке привет! – крикнула я уже на лестничной площадке, а в ответ услышала лишь громкий стук двери подъезда. На душ, легкий макияж, прическу и остальное ушло чуть больше часа. Вопрос с подарком был уже решен. Накинув аквамариновый плащ, я выскочила из дома. Через дорогу находился небольшой книжный, где я хотела купить Нанами мою любимую книгу. Пробежавшись, вдоль длинных стеллажей, я выхватила томик и подошла к кассе. Пожилой тучный мужчинка весело мне улыбнулся и пробил книгу через кассу. - Прекрасно выглядите, Огата-чан. На свидание? – я постоянная клиентка в этой лавочке, так что частенько обмениваюсь с милым старичком парой фраз о погоде. Здесь пахнет книгами и стариной. - Спасибо. Нет, на День рождения. – улыбнувшись дедуле, я вышла на улицу. Под подъездом меня уже ждала знакомая черная иномарка. - Привет. – поздоровался парень. - Привет. – улыбнулась я и откинулась на заднее сидение. Дзингудзи просиял и вырулил на дорогу. Вечер легкой дымкой стелился по улицам Токио, зажигая огни фонарей, фар и нейлоновые вывески магазинов. То тут, то там раздавались нетерпеливые сигналы клаксонов, застрявших в пробке автомобилей, крики детей с тротуаров или лай собачонок, которых с королевской выправкой выгуливали милые старушки. Перед лицом появилась большая рука, и я только сейчас поняла, что мы уже приехали. Благодарно приняв помощь, я выскользнула из низкой машины. - Мечтаем? – спросил Дзингудзи невзначай. Я загадочно кивнула и прошла в шикарный подъезд одной из центральных высоток в престижном спальном районе. Лифт весело звякнул, оповещая о прибытии на нужный этаж, и через пару секунд мы оказались перед большой белой дверью. Рен порывисто нажал на звонок и отошел. Оказавшись за его спиной, я пару раз вдохнула и натянула самую приветливую улыбку из своего арсенала. Если честно, то я сейчас умру от волнения. Как они меня примут, наглую журналистку, бегающую за солистами поп-групп? После мелькнувшей трусливой мысли о побеге дверь открылась, и до меня донеслись приятные звуки шума и легкой музыки. - Дзингудзи-сан. – пропело мелодичное сопрано с нотками неподдельной радости. – Вы пришли? - А как же, леди. – я уже представила эту его улыбочку. – Прости за опоздание. – послышалось шуршание цветочной бумаги, громкий “Ой!” и шаги. Меня ослепил яркий свет. - Так и будешь здесь стоять, да? – явная усмешка и беспокойство. - А? Нет, прости. – я покраснела и прошла внутрь. Чувствую себя не в своей тарелке. Рен принял мой плащ и повесил в просторный шкаф купе. Подождав, пока он разденется сам, мы вошли в большую гостиную в голубых и песочных тонах украшенную шарами, плакатом “С Днем рождения, Хару-тян” и серпантином. Все выглядело так непринужденно. В принципе, были только ребята, Харука, я и красивая девушка с длинными каштаново-рыжеватыми волосами. Рен дружелюбно поздоровался с парнями, подколол ту самую незнакомку - Тому-тян, получил от нее завуалированный улыбкой нагоняй и влился в веселую беседу между Масато и Отойей, сказав на ушко перед этим “Не стесняйся, кошечка”. Потоптавшись у входа, я решила поискать Нанами, подарок-то я ей не вручила. Нарядная девушка в фиалковом платьице сновала по кухне и раздавала указания перегруженному тарелками Сесилю. - Харука-чан. – обозвалась я. Две пары глаз уставились на меня с удивлением. - Огата-сан, рада видеть. А вы с Дзингудзи-саном пришли, да? – утвердительно кивнув, я протянула красивую толстую книгу. Эфемерная фигурка проскользнула ко мне и тепло улыбнулась. - Да. Можно просто, Мей. – я поклонилась, а Харука взяла протянутый презент. - О! Обожаю эту книгу! – она обняла внушительный томик. – Последний раз читала ее в академии. Спасибо большое! - Я очень рада. Тоже люблю эту книгу. – снисходительная улыбка озарила мое лицо. - И что это за книга такая? – я вздрогнула от этого ледяного тона, раздавшегося прямо у меня за спиной. - Толкование ста поэтов! – воскликнула Нанами. – Вы уже расставили бокалы, Ичиносе-сан? - Да. – в его голосе сквозила легкая улыбка, а мой затылок странно покалывало. – Здравствуй, Мей-сан. – я обернулась на этот глубокий баритон. Руки в карманах джинсов, черная рубашка расстегнута на верхние пуговицы так, что оголяет впадинку под алебастровой шеей, синие глаза загадочно сияют, а уголки губ чуть-чуть приподняты. - Добрый вечер, Токия-кун. – я заправила за ухо выпавшую из косы прядь. - Значит, все за стол. – прервала наши гляделки радостная Нанами и протанцевала к выходу вслед за гружёным Аиджимой. У самого выхода из кухни до меня донесся тихий, но ироничный голос брюнета. - Красивый кулон. - Подарок друга на День рождения. – язвительно ответила я. На что это он намекает? Токия пропустил меня вперед и вышел следом. - Так-так-так! Отлично! – хлопнул в ладоши радостный Отоя, и я улыбнулась. – По местам. – и плюхнулся на кремовый диван, аж подушки затряслись. - Мей, куда сядешь? – спросил меня у стола Дзингудзи. Оценив высоту дивана, поняла, что до стола не достану. – Так, понятно. – он хохотнул и отодвинул близстоящий стул, усаживая меня, а сам расположился рядом. По правую руку бухнулся Курусу, а напротив Ичиносе. Остальные тоже с возбуждением заняли свои места. Восседающая во главе стола Нанами немного покраснела и стесненно улыбнулась. - Так, кому чего налить? – и понеслась. Каждый сумбурно изъяснял пожелания, Итоки и Се первыми напали на тарелку с гарниром, Рен не мог понять, кому чего налить: белого или красного вина, а может шампанского. В общем, застолье прошло на позитивной ноте. - Мне белого вина, пожалуйста. – заказал Курусу и протянул Дзингудзи стакан. - Малыш, школьникам нельзя. – все дружно засмеялись. - Слышь, ты! – начал воспламеняться Се. - Что, Рен, воображение закончилось? Каждый раз одна и та же шутка. – поддел его Масато, обслуживающий Харуку. - Э, нет. Память у тебя плохая. В прошлый раз было: “Предъявите паспорт”. – шутливо пожурила его Томочика, опустив голос на октаву вниз. - Мей-тян, чего тебе налить? – заботливо спросил Нацуки и методично поправил очки. - Красное полусухое. – как бы невзначай сказал Рен наполняя бокал Сесиля, а я согласно кивнула. Взявшись за хрупкую ножку, я наткнулась на поднятую бровь Ичиносе, но не придала этому значение. - Ты не пьешь? – спросила я друга, уставившись на бокал с минералкой в его руке. - Я за рулем, забыла? – сказал он, склонившись ко мне. - Ой, расслабься, такси возьму. Я взрослая девочка. - Ага, и влипаешь постоянно во всякую ерунду. - Когда это я влипала? – но мои возражения наткнулись на ироничный взгляд голубых глаз блондина. – Ладно, ладно. Может совсем чуть-чуть. Но такси я все-таки возьму. - Упрямая ослица. – улыбнулся он, но налил себе вина, а я победоносно улыбнулась. Чувствую себя чемпионом в нашей словесной дуэли, да и выглядит мой взор покруче, чем высунутый язык. Взглянув на мое дышащее высокомерным удовольствием лицо, парень рассмеялся. – Прекрати, а то лопнешь от удовольствия. Дальнейшее застолье прошло в шутках и поздравлениях. Золотисто-зеленые глаза именинницы горели радостью и смущением. Да, она действительно красива, не в пример мне. Со времени дебюта группы черты лица и фигура приобрели зрелость и женственность, волосы сильно отрасли, а во взгляде золотисто-зеленых глаз появилась какая-то таинственность. Подруга Харуки оказалась очень общительной и острой на язык девушкой. Она все время усмиряла Се и поучала Отою, вставляла редкие, но смешные комментарии в диалоги и разоблачала передо мной всякие веселые курьезы, случавшиеся с ребятами. “Как новому лицу” – оправдывалась она. После сытного ужина Отоя встал из-за стола и включил музыку громче. Пригласив Томочику, он отвел ее в центр большой комнаты. Масато пригласил Харуку, а Сесил пошел сам. Ребята весело проводили время, танцуя что-то похожее на легкий рок-н-рол. Я не могла оторвать глаз. Музыка сменилась на зажигательную латинскую и я начала топать ногой в такт. - Потанцуем? – появился передо мной элегантный Шиномия. Сейчас в нем не было ничего детского или смешного. - Нацуки, отстань от человека. – пропел Рен, наблюдая за воображаемым танцполом. - Почему же, с удовольствием! – воскликнула я и, улыбнувшись таким же зеленым глазам парня, схватила протянутую ладонь. Обожаю танцевать. Блондин вывел меня к остальным и, взяв одну мою руку в свою, а другую положив на талию, начал вести меня в танце. Я занималась бальными танцами в детстве. Честно говоря, чем я только не занималась, поэтому постепенно включилась в зажигательную сальсу. Сначала, правда, поглядывала на ноги партнера, но дело в практике, как говорится. Танцуем мы не как профи, но неумехами нас уж точно не назовешь. - У тебя отлично получается. – сделал мне комплимент Итоки, кружа под рукой смеющуюся Томочику. Нацуки повторил их элемент, и я тоже хохотнула. В теле появилось ощущение полета. - У меня прекрасный партнер. Пока мы танцевали и делали разнообразные па, улыбка не сходила с моего лица. Кружения, дорожки, проходы, наклоны, все это так давно забыто. Танцы как езда на велосипеде – никогда не забудешь. Мама всегда говорила, что у меня хорошая пластика, но моя душа полностью принадлежала журналистике, поэтому пришлось забросить и стрельбу, и теннис, и бальники. Я еще хотела заняться легкой атлетикой, но сутки не резиновые. Веселый саксофон издал последний звук и танец закончился. Мы радостно зааплодировали и начали бурно восхищаться праздником. За этот вечер я перетанцевала со всеми, кто только хотел. Се был королем рок-н-рола, Отоя зажигал меня во время современных танцев, Масато был отличным партнером по медленным, а Аиджима просто наслаждался разнообразными веселыми ритмами. В большинстве случаев мы просто дурачились, чем танцевали. Мне было так хорошо, что я забыла, где и с кем я нахожусь. Когда мы натанцевались так, что аж ноги гудели, Нанами вспомнила про десерт и утащила Сибую на кухню. Мы же прошли к столу. Осушив пару бокалов минералки с ходу, я удовлетворенно откинулась на спинку стула и потерла живот. - Ты не говорила, что любишь танцевать. – уличил меня Дзингудзи и подпер щеку рукой. - А ты никогда и не спрашивал. Кстати, почему не танцевали? – перевела я взгляд от Рена до Токии. - Я с хореографией на Вы, поэтому сегодня занимал пост наблюдателя. – отмахнулся друг. – А Ичиносе танцует только на сцене. - Нет. Просто сегодня интереснее было наблюдать со стороны. – передернул плечами черноволосый певец. - В принципе, с тобой я буду танцевать хоть макарену, если научишь. – подмигнул мне сосед. - Мне очень жаль тебя разочаровывать, Дзингудзи, но я сильно сомневаюсь в своих педагогических талантах. Если уж тут оказались бессильны лучшие хореографы страны… - я изобразила досаду. – Боюсь, еще не родился тот хореограф, который научит тебя чему-то по сложнее музыкальной ходьбы с микрофоном, а если и родился, то он, наверняка, еще пока не в курсе своей великой миссии. Вот так. – Рен обижено закатил глаза, а со стороны дивана послышался низкий смех, похожий на рычание тигра. Я удивленно уставилась на Токию. В глазах отражались веселые искорки. - Чем вы это так Ичиносе-сана рассмешили? – спросил озадаченный Курусу, а пытающийся замаскировать свой смех в кашель брюнет перевел взгляд в сторону кухни. Внезапно свет потух, и в комнату внесли большой торт со свечами. Возглавлял процессию Отоя, неся в руках это кулинарное творение, рядом шла светящаяся от радости Харука. Огненные блики играли на ее бледном лице, пока та задумывала желание, а Нацуки бегал вокруг с фотоаппаратом и запечатлел сей момент во всех ракурсах. Наконец, Нанами-сан задула свечи, и комната наполнилась аплодисментами и светом ламп. Торт оказался очень вкусным, и мы все во главе с Реном расхваливали девушку. Кулинарный талант Харуки перешел ей от бабушки, а Нацуки был в таком восторге, что попросил рецепт, отчего Се хлопнул ладонью по лбу и что-то пробормотал. Из его слов я поняла только “бежать” и “советую”. Проглотив еще последний кусочек клубничного шедевра, я обреченно вздохнула. Венцом моего кулинарного искусства был не слипшийся рис и лапша, не достигшая консистенции лепехи, потому, как мой талант и любовь к кухне была передана от мамы. И вообще, готовил у нас всегда отец. Еще одна галочка напротив имени Нанами, ведь путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Следующим этапом празднования были песни под гитару. Парни передвинули стол от дивана, а мы убрали посуду, после чего гостиная погрузилась в переливчатые звуки струн под пальцами Отои и в симфонию семи голосов. Пока ребята пели, я бросала короткие взгляды на сидящего на подлокотнике противоположного кресла Ичиносе. Его лицо было серьезно, как и раньше, но внутреннее свечение придавало ему особый шарм. Взгляд глубоких синих глаз скользил по остальным, периодически останавливаясь на Харуке. Его алебастровые щеки покрыл легкий румянец, а черная рубашка оттеняла черноту волос. Через несколько минут, я наткнулась на изучающий меня взгляд мужчины, и поняла, что меня застукали. Покраснев, я стала методично разглядывать свои руки. Надеюсь, Токия не подумал ничего такого. Я просто осматривалась. Да, осталось убедить в этом себя. Когда я почувствовала, что жар отхлынул от щек, я взглянула на Рена. Парень так же, как и вся группа, бегло останавливал взор на хрупкой девушке с рыжими волосами. В голову закралась ехидная и до боли обидная мысль: “Замена!” – гадко вторило сознание. В поисках места, куда бы кинуть глазом, я остановилась на настенных часах в ретро стиле, стрелки которых неумолимо показывали полночь. После окончания текущей песни, я поднялась и натянула на лицо благодарную улыбку. - Мей-тян, ты уже уходишь? – изумленно воскликнула Харука и всплеснула руками. - Прости, Нана-чан, уже поздно, а мне завтра на работу. – неловкий жест рукой в сторону выхода. - Ну, ладно. – протянула девушка и провела меня к двери, после брошенного мной прощания парням. – Спасибо, что пришла. Я рада, что у меня появился такой друг, как ты. – мы обнялись. Несмотря на обиду, мне искренне нравилась эта малышка. Она-то в чем виновата? - Взаимно. В дверях появилась высокая фигура друга и Нанами толерантно удалилась. Певец достал бирюзовое пальто и помог мне одеться. - Я уже вызвал такси. – проговорил он и нежно коснулся губами моей щеки. Мысли начали острыми дротиками врезаться в сознание “неудачная копия”, “замена”. - Не нужно, Рен. – отстранилась я и грустно улыбнулась. – Иди, тебя ждут. – и выпорхнула в тяжелую входную дверь.