Тебе к звездам? Значит, нам по пути!

С похорон прошла целая неделя. Все это время моя душа кровоточит и ноет, как ожог тяжелейшей степени, ведь боль от него самая сильная. На похоронах я не плакала, а только крепко держала в объятиях рыдающую мать. Бросая землю на гроб, я не сказала ни слова. Хотя много было невысказанного. Я не успела попрощаться, не успела сказать, как люблю ее, и как мне будет ее не хватать. Но зачем, она ведь и так все знает. Мама долго упрашивала меня не ходить на похороны, настаивая на том, чтобы я запомнила бабулю живой и вечно сыплющей шутками направо и налево. Но это нечестно по отношению к ней. После похорон мама ушла в себя, а позже, начала проявлять небывалые чудеса активности, делая вид, что все в порядке. Мне понятно ее поведение, ведь если мне стало одиноко, то какого же ей? Одной. За очередным поворотом меня уже ожидала знакомая безлюдная улочка. Через дорогу виднелась большая кованая калитка, покрытая слоем свежей черной краски, запах которой неприятно жег ноздри. Знакомая тропинка городского кладбища вела меня сквозь череду могил к моему ежедневному объекту посещений. Надгробные плиты уже не внушали страх, только сочувствие и жалость. Некоторые были аккуратно убраны и увенчаны цветами, другие настолько поросли травой и сорняками, что не было видно ни то, что имен, сами плиты проглядывались с трудом. От них веяло холодом и запустением. Зябко поежившись, я ускорила шаг. Показалась знакомая оградка. Затвор калитки жалобно скрипнул и пропустил меня внутрь. Оставив на узкой скамеечке сумку, я присела на корточки и, положив цветы, тихо поздоровалась. - Привет, ба, - прошептала я, вглядываясь в молодое и счастливое лицо на каменной плите. Ответом мне послужил задорный ветер, разметавший мои состриженные в каре волосы и желтые листья, покрывающие сырую землю. – Мама привет тебе передавала. Глубоко вздохнув, я села на влажную после вчерашнего ливня скамью и уставилась на трепещущие на ветру герберы. Мысли медленно и лениво проплывали в голове. Темы для беседы исчерпались за неделю, а новых событий не предвиделось. Из оцепенения меня вырвали холодные капли начинающегося дождя, попадающие за шиворот. Холодно и сыро. Очередная капля шлепнулась на замерзшее лицо и скатилась по щеке. Смеркается. Учитывая время года, сейчас около шести вечера. Следовательно, сижу я здесь уже часа два-три. За спиной послышался тихий хруст гравия и жалобный стон калитки. Тишина. Наверное, сторож снова пришел спровадить меня домой. Каждый вечер седовласый старичок провожал меня до калитки и, сочувственно качая головой, удалялся восвояси. - Еще одну минуточку, - бесцветно проговорила я охрипшим от долгого молчания голосом. Подняв голову к плачущему небу, я прикрыла глаза. Но мокрые капли больше не падали на лицо. В поисках неладного, мой взгляд уперся во внутреннюю поверхность большого черного зонта. - Простудишься, - меланхолично заметил знакомый баритон, и я почувствовала на холодной щеке теплую ладонь. Длинные музыкальные пальцы поглаживали кожу, распространяя по телу электрические импульсы. Замерзшей ладонью я накрыла горячую руку певца и закрыла глаза. Тепло. Ощущение безопасности окутало тело плотным одеялом. - Дзингудзи – сволочь, но я рада тебе, - грустно улыбнулась я. - Он ничего не говорил, - в голосе чуть больше раздражения, чем положено, - Ринжи сдал тебя с потрохами. Я в офис заходил. - Ясно, - с губ сорвался бесцветный ответ. После нескольких минут молчания, рука соскользнула со щеки. Я встала, обошла лавочку и остановилась напротив ожидающего меня мужчины. Черные джинсы, такое же твидовое пальто, синий шарф. Шелковистые черные волосы, к которым так хотелось прикоснуться, бледная кожа, покрытая легким румянцем от быстрой ходьбы, четкая линия манящих губ и, наконец, сапфировые глаза, в глубине которых спряталось беспокойство и легкая тоска. Такое впечатление, что мы не виделись месяцы, а не одну неделю. - Тебе идет, - прокомментировал Ичиносе, пропуская сквозь длинные пальцы волнистую рыжую прядь коротких волос. Разговор не клеится по моей вине. Разделяющие нас несколько десятков сантиметров удерживали меня от неминуемой глупости. Рядом с ним ощущение нереальности улетучилось. Ушла и пустота. Вместо этого вернулась долгожданная боль от утраты. Жаль, что бабушка с ним не познакомилась, он бы ей понравился. От последней мысли глаза предательски защипало, и я поняла, что впервые, после роковой новости хочу плакать. Взглянув в любимые синие глаза сквозь мутную пелену слез, я отступила на пару шагов назад, оказываясь под хлесткими струями разыгравшегося дождя. Утирая рукавом непрошеные слезы, я что-то невнятно бубнила себе под нос. Господи-Боже, как мне стыдно. Я же обещала ему в прошлый раз, что больше не буду плакать. Обещала. Между черными бровями пролегла V-образная морщинка, и руки певца приветливо распахнулись. - Я же обещала, - пробухтела я, но парень упорно не менял позы. Переведя зареванный взгляд с печального лица на крепкий торс, мозг сработал сам собой. Меня бросило в крепкие объятия Токии. Пролетев несчастные полметра, я уткнулась носом в надежную грудь и громко разрыдалась. Поймавшие меня руки крепко прижали к себе, теплое дыхание коснулось макушки, которая запечатлела на себе короткий поцелуй. Слезы лились нескончаемым потоком. При каждой попытке успокоиться, они накатывали с новой силой. Руки еще крепче вцепились в многострадальную ткань пальто, пахнущего таким родным и любимым Токией. Боль, бессильная злоба за неспособность остановиться или что-то изменить, и жалость к самой себе накрыли меня с головой. Спустя бесконечно долгое количество времени слезы иссякли. Опустив затекшие ладони, я напоследок хлюпнула носом и подняла голову. - Легче? – на любимом лице отразилось облегчение и страдальческое подобие улыбки. - Как ты нашел меня? – заикаясь, спросила я и кивнула. Парень переместил свободную ладонь на лицо и вытер большим пальцем мокрые дорожки. Синие глаза гипнотизировали. Он сильно изменился за последнее время. Взгляд смягчился, а на лице стали проскакивать живые человеческие эмоции. Ответом на мой вопрос послужило пожатие плечами. - Идем? – певец мягко отстранился и свободной рукой подхватил со скамейки мокрую от дождя сумку. Забрав протянутый предмет, я утвердительно кивнула и просунула руку под локоть парня. Сумка перекочевала на плечо, а замерзшие ладошки обхватили несущую зонт руку у самого предплечья. Прижавшись поближе к наблюдающему за мной Ичиносе, я кинула разрывающее сердце “Прощай” навечно улыбающемуся лицу молодой женщины и, ведомая, двинулась прочь. У входа на кладбище нас ожидало ярко-жёлтое такси. Ясное дело, звезды не ездят в метро. Свет задних габаритов переливался в огромной луже, образовавшейся на месте асфальтной выбоины. Токия галантно открыл заднюю дверь, пропуская меня в теплый салон и, обойдя автомобиль, уселся рядом, стряхивая с головы несколько дождевых капель и отстраняя от себя насквозь вымокший зонт. К моему вящему удивлению, юноша назвал мой домашний адрес и устало откинулся на спинку пропахшего табаком сидения. Расспросы и удивление я оставила на потом. Машина заурчала и плавно двинулась прочь, унося меня в другую, бурную жизнь от дорогого человека. Уткнувшись в окно, я провожала зареванным взглядом скрывающееся за пеленой дождя кладбище. Теплая рука протиснулась между моим лбом и поверхностью запотевшего стекла, усложняя мою задачу уподобиться единорогу, набив солидный шишак. Машина свернула, и я уткнулась виском в бледную ладонь. Дверь квартиры отворилась после третьего настойчивого звонка. На пороге нарисовалась более-менее ожившая мать в цветастом переднике. Из кухни доносился запах сдобных булочек с кунжутом и цветочного чая. Взгляд серых глаз скользнул по нашим переплетенным пальцам, а потом остановился на моем лице. Осмотрев помятую меня с зареванными глазами, шатенка расслаблено улыбнулась и обвила мою шею руками. - Ну, наконец-то. Я думала, что ты никогда не оживешь, - обвив свободной рукой изрядно похудевший стан матери, я заботливо прошептала в шоколадные кудри слова утешения. Искренне улыбаясь, мама пригласила нас войти. Приняв пальто Ичиносе и отправив его мыть руки, она весело подмигнула мне и удалилась восвояси. Хлюпнув носом, я стянула, наконец промокшие сапоги и отправилась на борьбу с микробами. В ванной, держа мокрые руки над раковиной, Токия терпеливо ждал моего прихода, дабы попросить полотенце. Да, маниакальная зависимость от чистоты у парня никуда не делась. Мои губы тронула легкая улыбка и, подцепив желтое махровое полотенце, я протянула его растерянному певцу. Умывшись, я взглянула в небольшое зеркало и ужаснулась. Глаза красные и опухшие, а цвету лица посочувствует даже мертвец. Заколов назад передние пряди лежащей на полочке невидимкой, я поправила ворот черной рубашки и направилась в кухню. Мама сидела напротив черноволосого красавца, так не вписывающегося в простенький интерьер квартиры, и что-то быстро говорила, активно жестикулируя. Выглядит вполне счастливой. Камень с души. Не хочется ее одну оставлять в предыдущем состоянии, а уезжать уже сегодня. Шеф отпустил только на неделю, и то, за свой счет. Как ни в чем не бывало, я прошла в душную кухню и села на рядом стоящий с Ичиносе стул. Дуэт дружно замолчал. К гадалке не ходи, и без того понятно, что про меня говорили. Мама подвинула ко мне чашку с цветочным чаем и плетеную корзинку со сдобными булочками. Румяная выпечка источала такой дивный аромат, что я схватила самую большую плюшку и с удовольствием вонзила в мягкое тесто свои зубы. За столом воцарилась относительная тишина. Слышен был только звон чайных ложек и звук опускаемых на деревянную столешницу чашек. Мама, хитро улыбаясь, поглядывала то на меня, то на рядом сидящего Токию. И что это с ней? Наконец, покончив с третьей булочкой, я перешла к чаю. Отхлебнув залпом добрую половину чашки, я скривилась и, проглотив крутой кипяток, хлопнула ладонью по столу. По горлу прошел поток магмы, обжигая дыхательные пути. - Осторожнее, дочка. Горячее, - пожурила мама и разбавила чай прохладной водой из графина. - Студи, дурача, - закатил глаза Ичиносе и постучал пальцем по моей макушке. – Сколько можно уже. Пятый раз. Скоро совсем разговаривать перестанешь. - Тебе же лучше, - прохрипела я и, чихая на приличия, начала хлебать воду прямо из горлышка графина. Удовлетворенно вытерев рукавом рот, я повернулась на прожигающий меня взгляд сапфировых глаз. - Ненавижу, когда ты вот так вот молчишь. Уж лучше болтай без умолку, - на таком родном лице растянулась кривоватая улыбка и, любуясь столь редкому зрелищу, я откинула падающую на лоб иссиня-черную прядь. - Когда у тебя самолет? – как ни в чем не бывало, спросила я. - В девять. А у тебя? – парень отхлебнул из чашки ароматную жидкость и снова уставился на меня. - Не смотри так, а то снова подавлюсь. Тоже, - и кинув взгляд на настенные часы, добавила. – Уже пора. Токия кивнул и, поблагодарив маму, встал из-за стола, доставая из кармана мобильный. - Вызову такси, - пояснительно бросил он и покинул кухню. Ясное дело, мама тут же пустилась во все тяжкие. - Не интересно узнать, что тут произошло? – лукаво спросила она, собирая со стола посуду. - Зачем мне спрашивать, если ты все равно расскажешь? – пожала плечами я и принялась протирать стол. - А ты изменяешься рядом с ним. Становишься более молчаливой, более женственной и в то же время настоящей, - снова здорово. - Так о чем это я? А, да. Слышу, стук дробный в дверь. Думала, ты так рано вернулась. За дверью он. Лицо отстраненное, весь такой спокойный, но вежливый. Спросил тебя. После вопроса о том, кто же он такой, представился как твой парень. Выведал где тебя найти и исчез со скоростью звука, - ополоснув последнюю тарелку, мама вытерла руки вафельным полотенцем и повернулась ко мне. – Говорят, противоположности притягиваются. Это именно тот случай. - Мей, такси приехало, - позвал из коридора спокойный баритон. Уже готовый парень стоял у двери и ожидал меня, держа в руках мою куртку. Просунув руки в рукава, я нацепила сапоги и подхватила собранную еще с утра сумку. Токия вежливо поклонился и дал сердечное обещание беречь меня посредством снисходительной улыбки. Обняв меня на прощание, мама попросила передать Рену привет, отчего лицо рядом стоящего брюнета на миг потемнело, и закрыла за нами дверь. Перевесив через плечо отобранную у меня сумку, Ичиносе мастерски вынул мою тушу из машины, помогая не намочить ноги в огроменной луже, напоминающей озеро. Кажется, я уже упоминала о нелюбви к людным местам? Учитывая то, что сегодня вечер воскресенья, в аэропорту аншлаг. Народ массово собрался разъезжаться на работу, покидая родительский край. Утро понедельника – это вам не шутка. Попросив мой билет, брюнет оставил меня возле ларька с сувенирами и, лавируя между столпотворением, отправился к кассе. Спустя двадцать минут, парень вернулся. Щеки покрывал румянец, а в руках красовался уже не желтый, а синий клочок бумаги. - Держи, - довольный собой Токия протянул мне находку. - Что это? – вопросительно подняла бровь я и бегло пробежала взглядом по узким строчкам. – Ты с ума сошел? – мой голос поднялся на две октавы, а глаза метали молнии. – Билет в первый класс? Я… - Даже не думай об этом, - мужчина сурово сдвинул брови и, взяв меня за руку, двинулся к паспортному контролю, волоча за собой. Чувствую себя козой на веревочке. В салоне первого класса было тихо и малолюдно. Конечно, какой нормальный человек будет столько платить, чтобы преодолеть расстояние в два с лишним часа. Я заняла место у окна. Сидение из кремовой кожи было мягким и комфортным, а в воздухе пахло фрезиями и морем. Парень запихнул сумку в отсек для ручной поклажи и занял свое место. - Деньги за билет я возвращать не собираюсь, - сердито проворчала я и отвернулась к окну. Идиот. Разбрасывает их направо и налево. - Ну и не надо, - довольно промурлыкал Ичиносе и откинулся на спинку сидения. Дальше все по схеме. Инструктаж, ремни, взлет. Свет в салоне приглушился, и между рядами возникла стройная стюардесса, предлагая пассажирам подушки и пледы. Девушка остановилась около нас и любезно стала повторять вопрос. Вежливо отказавшись, Токия спросил об этом смотрящую в окно меня. В голове снова завели шарманку невеселые мысли, поэтому попытки достучаться до меня окончились провалом. Почувствовав на плече легкое тормошение, я, наконец, пришла в себя и, вникнув в суть вопроса, поспешно отказалась. Брюнет смерил меня обеспокоенным взглядом и попросил бутылку воды. Стюардесса протянула лежащую на нижней полке тачки емкость с минералкой и замялась. Я уловила тень узнавания на ее лице. Девушке неудобно было попросить Ичиносе об автографе, и она продолжала напряженно молчать. - Токия, - обратилась я к парню и кивнула в сторону блондинки. Певец свел брови и взял из рук обрадованной девушки ручку и дорогую бумажную салфетку. Получив долгожданный трофей, окрыленная стюардесса благодарно улыбнулась мне и двинулась дальше по проходу. – Тебе нужно быть внимательнее с фанатами, - пожурила парня я и, скинув сапоги, подтянула ноги к груди, положив на колени подбородок. - Я думал, тебе будет неприятно, - удивленно протянул брюнет. – Если тебе неудобно… - Спасибо, - теплая улыбка тронула мои губы, и я сменила неловкое положение. Ноги перекочевали на выступающий из стены конвектор, спина облокотилась на мускулистую грудь мужчины, а голова откинулась на надежное плечо. – Значит, парень, да? – вспомнила я недавний рассказ мамы. Крепкие руки обвились вокруг талии. Рядом с правым ухом раздался хриплый смешок, а потом теплые губы прикоснулись к моему виску. Молчание. Такое естественное, что от чувства легкости хочется смеяться. Тихое дыхание, вздымающаяся грудь и теплые объятия действовали на меня благотворно. Веки начали тяжелеть, постепенно приближая меня к тонкой грани между реальностью и сном. - А может, кто-то больше? – тихий шепот повис в воздухе. Самолет тихо парил под небом, поднимая нас все ближе к звездам. И уже не поймешь, наяву были те слова или это плод моего воображения. Завтра, я подумаю об этом завтра.