Торжество остывшей крови

Вторая пуля попала в пустоту. Чёрный туман, обнявший коконом полубессознательное тело, вытянулся вперёд женским силуэтом, подмигнул Альготу и исчез вместе с Юханом. Смерть не остаётся в долгу, да. И Морриган помнила данное обещание. Кто-то мог возмутиться: какой смысл тратить силы и время на более не имеющего ценности юнца – он уже выдал всё, чем мог бы быть полезен, смысл задействовать ради этого способности Тени. А он есть: монстрами становятся, не только потеряв ясность ума. Монстр вырастает внутри, когда окружающие превращаются в статистов с бирками-ценниками, а взаимодействие с ними сводится к оценке, получению выгоды и утилизации использованного. Не только Альгот следил за домом. Ворона с мерцающими серыми глазами тоже находилась на посту и, заметив его, оповестила Морриган. Чутьё тоже не хранило молчание, предсказывая чужую близость к смерти. Пришлось исхитриться, навешать лапши на уши Раулю, чтобы выкроить свободную ночь. И явиться на зов о помощи. Они переместились в её квартиру. В ту, где жила Морриган, а не Сандра. Мрачная тишина гостиной наполнилась тяжёлым прерывистым дыханием и резким запахом крови, чуть смешанными с порохом. Они находились напротив окна, и в тусклом рассеянном свете, попадающем с улицы, бледность искажённого болезненной гримасой лица казалась особенно нездоровой. Усадив Юхана на полу, спиной оперев на кресло, Морриган сняла с него и отложила в сторону куртку. Тёмные сгустки стекли с руки и легли заплатками поверх начавшей медленно затягиваться раны. Обращение делало травмы менее опасными, но на этом все плюсы процесса заканчивались – хотя бы потому, что с полным восстановлением всё будет уже не так хорошо. Когда-то Морриган доводилось видеть превращение немёртвого в вампира, так что она знала: у них оно протекает ничуть не лучше, проще только проходит адаптация к новой сущности. – Постарайся оставаться в сознании, – попросила, платком стирая грязь с лица, особенно аккуратно проводя по ободранной и ушибленной щеке. – Я скоро принесу крови: станет полегче. Юхан с трудом открыл глаза и едва заметно кивнул. Так как в последние месяцы она в этой квартире не жила, нормальной крови дома не водилось. Придётся разводить сублимат. Слабенькая замена, в идеале-то вообще лучше использовать если не свежую кровь, то хотя бы специально приготовленную медицинскую, но за неимением лучшего тоже сгодится. Морриган направилась на кухню. Между делом подумала, что после еды надо будет переместить юнца в кровать, но перед этим – стереть кровь и хотя бы кофту сменить на чистую. К счастью, здесь иногда оставался на ночь Мортимер, поэтому имелось немного мужских вещей, по размеру тоже подойти должны. «К слову, стоит его потревожить, раз уж сама не смогу проследить за обращением. И лес выглядит хорошим укрытием… Нам всё равно нужно было встретиться в ближайшие дни». – Морриган потому и не воспользовалась до сих пор полученной от Таэму брошью, что не разобралась с одной важной вещью, для которой необходима встреча. Сублимат лежал в шкафчике в аккуратной стеклянной банке из разряда «для круп и прочих сыпучих веществ», а вот в холодильник залезть пришлось за аптечкой. Раз уж не получится в достаточной мере облегчить состояние за счёт восполнения сил и утоления повышенной жажды, стоило подойти к проблеме с другого конца и заглушить особенно отвратительные ощущения. Плечом прижимая телефон к уху, Морриган намешивала в стакане коктейль из сухой крови и вампирского обезболивающего, маленькими порциями засыпая одно в другое, и слушала длинные гудки. – Тьма очей моих, что-то случилось? – наконец, на другом конце раздался голос Мортимера. – Не со мной, но да. Как только сможешь, приезжай ко мне: тут немёртвый обращается, нужно тебе передать. – В штаб нельзя? – уточнил Мортимер, притом, что, судя по звукам, сразу же начал собираться. – Он отпрыск анховцев. Сам не при делах, но пребывание у нас точно стресса добавит, этого ещё при обращении не хватало. К тому же, – она закончила добавлять сублимат и перехватила телефон рукой, – лучше ему пока подальше от Небелфлена побыть. – Понял. Часа через четыре… Хотя, сейчас ночь… Примерно через три буду. – Слишком сильно не торопись. Даже если их ищейки каким-то чудом вломятся ко мне, на своих двоих никто не выйдет. Морриган, конечно, собиралась играть по правилам, но ради сдержанного обещания и сохранения мира в своём доме можно сделать исключение. Впрочем, такой исход практически невозможен, если только Альгот не осведомлён о Тенях, а по его лицу в момент столкновения было очевидно: подобные фокусы он видит впервые. – Как скажешь. Я всего-то не желаю, чтобы ты пачкала руки кровью всяких невоспитанных созданий. Оставалось хмыкнуть: ей приходилось иметь дело с такими отбросами, что лучше Мортимеру и дальше оставаться в неведении. Ей и самой пальто белое не положено, но какая разница, если из ведьмы и так не слепишь святую? Насыщенная тёмно-красная жидкость в стакане на вид почти не отличалась от крови, а вот пахла откровенно по-медицински. Морриган подняла стакан и посмотрела на свет, чтобы убедиться: комков не осталось. Облизнула ложку. Вкус терпимый, уж всяко лучше упыриной крови, она и горче в разы, и тухлятиной отдаёт откровенно. Время вернуться в тёмную гостиную. Свет там Морриган так и не включила, чтобы не делать больно сейчас особенно чувствительным глазам Юхана. Сам он сидел у всё того же кресла. Сжался весь, бедняга, колени обхватил и успел оставить несколько кровоточащих укусов у основания большого пальца правой руки. То ли стоны заглушить пытался, то ли не отключиться. Как бы то ни было, Морриган опустилась рядом на колени и помогла выпрямиться. Держала стакан, пока Юхан медленно пил предложенную смесь. Каждый глоток давался ему с большим трудом, тело постоянно норовило накрениться. Один раз он рефлекторно схватился за Морриган, дёрнул за руку и пролил на себя часть лекарства, однако она только улыбнулась мягко и поддержала. В её глазах Юхан выглядел бедным ребёнком, о котором нужно позаботиться. И неважно, что по человеческом меркам ребёнок этот уже взрослый, на вид выше и крепче неё. Для Морриган двадцать с хвостиком лет – всё равно что новорождённый. Сколько ни учись сквозь пальцы смотреть на возраст, прожитые века давали о себе знать, превращая большинство в детей. Хорошо, что отношения она строила с таким же древним. – Вот, всё допил. Умничка. Подожди немного, я тебя ототру и устрою поудобнее. Продержись ещё немного в сознании. Только, пожалуйста, не вреди себе, – добавила, погладив по искусанной руке. Она ушла, забрав с собой стакан, а вернулась с влажными полотенцами, чистой футболкой и к счастью обнаруженными в шкафу спортивными штанами. Окровавленная одежда полетела в ту же сторону, что и куртка. Протирая грудь, Морриган обратила внимание на синеватые пятна, расползшиеся вокруг раны. Можно предположить, что стреляли меченой пулей. Она тоже не знала, что немёртвый способен пережить такое, но не сомневалась в другом: это определённо неблагоприятно скажется на процессе обращения. «В ином случае обращение могло бы занять меньше времени, но сейчас много ресурсов уйдёт на исцеление той составляющей, на которую подействовал яд метки. По крайней мере, раз рана уже не кровоточит, организм способен с ним справиться». Антидот, конечно, существовал, но не испытывался на подверженном превращению теле, зато однозначно вреден для людей и также не проверялся на немёртвых, но имел все шансы вступить в конфликт с их «человеческой» составляющей. В крайнем случае попозже можно применить, а пока лучше не рисковать. Оттерев и переодев, Морриган помогла Юхану подняться и довела до кровати. Выпитая кровь как раз придала достаточно для преодоления столь небольшого расстояния сил, тогда как обезболивающее действовало медленно, и, опустившись на чёрную простыню, Юхан всё-таки не смог сдержать тихого облегчённого стона. Да, сложновато ходить, когда всё тело ломит и выворачивает. Морриган же села на край кровати. Она наблюдала за Юханом только чтобы проследить за состоянием и вовремя отловить признаки, требующие срочного вмешательства, а вот он явно силился что-то понять. Ещё бы! Явилась тут из ниоткуда некая женщина и вырвала из лап смерти. Даже помни он прошлую встречу, тогда она была в облике Эдле. Или искал общее с мельком увиденной Сандрой? – Кто вы? – спросил тихим и слабым голосом; пришлось придвинуться – не заставлять же напрягать голос, и так с трудом каждое слово выдавливал. – Морриган. Тоже вампир. В общих чертах знаю о тебе и твоих родителях, их деятельности. – На этих словах Юхан заметно напрягся, поэтому она пояснила: – Расслабься, я не на их стороне, не враг тебе. Иначе бы не спасла. – Мы знакомы? Спросил бы, встречались ли, и уже бы стоял вопрос, давать честный ответ или нет, а вот знакомиться им в самом деле не приходилось, разве что в одностороннем порядке: Морриган-то себя не называла. – Как знать… Ты этого не помнишь, но однажды ты оказал мне услугу, поэтому я дала слово помочь. Не похоже, что Юхан остался удовлетворён ответом и полностью поверил, но выбора у него не оставалось. Куда в таком состоянии денешься? Куда денешься от существа, способного телепортироваться? Легче принять помощь и будь что будет. «Нет, в штаб ему точно нельзя. И я не уверена до конца, что там нет ни одного шпиона. Хоть у нас и продуманы доступы тоже, пациента за семью замками не спрячешь, тем более имевшего связь с анховцами. У Мортимера и спокойнее, и надёжнее». От мыслей о подходящем убежище она перешла к размышлениям, что не только Юхану может потребоваться защита. Морриган вспомнила девушку, с которой он часто выходил с работы. Если уж она обратила внимание, то «Анх» и подавно. И раз они в курсе, что он жив, могут перейти к излюбленной тактике с ударом по близким. – Есть ли кто-то, кто тебе дорог и может стать мишенью? – Да. – Тогда мы должны забрать и этого человека тоже. Это твоя коллега? Со светлыми волосами. – Откуда… – У стен есть уши, у города есть глаза. Так же много, как и птиц, – уклончиво ответила Морриган. – Так что же? Она? – Да. Адель. – Хорошо. Ты знаешь её адрес? Юхан затянул с ответом. Нахмурился. – В голове всё… Но знал… – Понятно. Не перенапрягайся: узнаем другим способом. В ответ на недоумевающий взгляд, Морриган слегка улыбнулась, накрыла глаза рукой и прошептала: «Спи». Лекарства приняты, информация получена, необходимости оставаться в сознании на ближайшие часы нет. В ожидании Мортимера она прибралась: старую одежду сразу положила в чёрный пакет, чтобы потом утилизировать улики, полотенца закинула в стирку, убрала на место сублимат и аптечку. А после, чтобы скоротать время, настал момент вспомнить, что у неё так-то ещё с жизни увлечение имелось, работой матери порождённое. Она достала из комода в гостиной недовязанные кружевные перчатки и вернулась в спальню, – не оставлять же Юхана совсем без присмотра – придвинула к окну стоявший у туалетного столика стул и продолжила творить красоту при помощи крючка. От дела отвлеклась только со звонком в дверь. На пороге стоял слегка взъерошенный Мортимер с термосумкой в руке. – Я привёз крови, – пояснил он, заметив направление взгляда. – Люблю тебя за понятливость. Заходи. Сейчас он спит, но позже надо дать выпить. Из-за спешки Мортимер не стал надевать куртку, так что ему потребовалось только снять обувь, прежде чем пройти в спальню. Пока шли, Морриган коротко ввела в курс дела, больше внимания уделяя обстоятельствам Юхана, нежели собственным действиям и мотивам. – Есть ли причина, почему ты ему помогаешь? – в голосе Мортимера не звучало ни осуждения, ни подозрения, только искренний интерес. – Не в моих правилах нарушать данное слово. К тому же, дети не должны умирать. Ты и сам вечно протягиваешь им руку. Мортимер кивнул, не имея возражений. Он часто возился с новообращёнными, многих выхаживал и воспитывал. Срывался в лес, только почуяв, что кому-то грозит встреча с первородными. Причём и во времена, когда не существовало ночной службы. А лет за двадцать до знакомства с Морриган он подобрал и вырастил ребёнка, потерявшего родителей во время землетрясения. Даже помог поступить в университет, но на этом их путям пришлось разойтись, ведь свою сущность Мортимер скрывал. Как-то раз он показал Морриган издалека воспитанника, да спустя столько времени вспомнишь ли однажды увиденное лицо? Всё равно тот человек мёртв давно. Должен быть. Уж двести-то лет люди не живут. При таком отношении к молодым – или детям, если говорить о том, кем они были в его глазах, – Мортимер просто не мог остаться равнодушен при виде свернувшегося в позе эмбриона юнца. Вздрагивающего с тихими стонами сквозь сон. Древние вампиры разные, и некоторые очень даже способны испытывать близкие к человеческим жалость, сочувствие. – Нужно кое-что извлечь из его памяти, – сказала Морриган, пока Мортимер осторожно, стараясь не разбудить и не сделать больно, осматривал Юхана. – К твоим услугам. Какая информация интересует? – У Юхана есть коллега: высокая блондинка примерно того же возраста. Аделью зовут. Нужно выяснить где живёт и забрать с собой. «Анх» может нацелиться на неё, чтобы выманить Юхана и либо ещё раз попытаться завербовать, либо добить. – Понял. Постараюсь найти. Способности древних не берутся из воздуха, не назначаются случайно. Они развиваются на основе того, что использует вампир. Морриган уже интересовалась, почему Мортимер, не имея цели стать кукловодом, так хорошо овладел именно контролем сознания. Тогда он сказал, что никогда не любил насилие, поэтому старался решить проблемы мирным путём. Для этого необходимо быть убедительным. И просто очень хотел жить. Последнюю причину Морриган прекрасно понимала: её очарование тоже произрастало не из жажды любви и внимания, не из стремления покорять сердца, а из банального желания выжить. И жить лучше, чем крыса помойная. – Нашёл. В таком случае, сначала заедем за ней? – Да. Если несложно, донесёшь его до машины? Лучше пока не будить. – Без проблем. Особенно если поможешь с дверьми. Много времена на сборы Морриган тратить не стала, только доложила в сумку с кровью некоторые лекарства и прихватила с собой пакет с одеждой – можно будет в лесу ещё раз проверить карманы и сжечь. Юхана устроили на заднем сидении, Морриган села рядом с ним. Обычно она предпочитала место рядом с водительским, но оттуда неудобно будет реагировать в случае чего. В салоне пахло лесом. Не типичной химозной ёлочкой, а самым настоящим лесом, свежесрезанными шишками и немного кожей. Морриган прислонилась головой к холодному стеклу. Гул мотора и шуршание колёс казались своеобразной приятной мелодией. На самом деле ей нравилось пользоваться транспортом, хотя даже сейчас – в век развитых транспортных сетей – часто приходилось перемещаться в облике вороны. Особенно к Мортимеру. Отношения, наполненные редкими спонтанными визитами, и в которых обязанность пустить пулю в лоб в нужный момент встанет выше личных чувств, сложно назвать нормальными. Им не суждено пройти по типичному для людей и не только сценарию. Они не создадут семью: помимо прочего, как ни исхитряйся, слуга Смерти не способна дать жизнь. Им сложно жить вместе: Морриган должна то присматривать за Тенью Хаоса, то бегать по поручениям Смерти. Он в конце умрёт – от пули или же по любой другой причине, а её поглотит Смерть, и что случится раньше – не предскажешь. Несмотря на множество давно обдуманных и принятых поводов для тоски, сейчас Морриган угнетало другое: то, что предстоит сделать перед уходом. Если допустить ошибку, всё может закончиться уже сегодня. Но выбора нет, а точнее, он сделан и останется неизменным. «Мне остаётся довериться твоему мастерству. И порядочности». – Думаю, для быстроты стоит применить гипноз, – предложила, заметив, что до нужного дома осталось недолго: географию Небелфлена Морриган знала очень хорошо. – Время на объяснения потратите потом. Сейчас лучше поскорее убраться из города. – Я так понимаю, в лесу ты не задержишься? – Да. Нужно будет кое-что сделать там, а после сразу улечу. Будет плохо, если меня хватятся в «Анхе». – Когда ты уже освободишься от них? – поинтересовался с тоской. – Кто знает… – Морриган проводила взглядом патрульную машину и перевела его на безлунное небо. – Мне кажется, за февраль победитель определится. Весной мы уже будем понимать, в каком мире предстоит жить. Хотелось бы, конечно, в мирном, но Морриган в клуб утопистов даже не принимали. К Адели Мортимер направился один, Морриган осталась с Юханом. На ожидание по ощущениям ушло минут пятнадцать-двадцать. Оно и понятно: хоть с гипнозом, хоть без, а у Адели, в отличие от Юхана, была возможность собрать необходимые для отъезда на неопределённое время вещи. Так-то и в его квартиру могли бы наведаться, но тут осторожность нужна – могут следить. И во время обращения всё равно первые дни долго находиться в сознании не придётся. Они спустились. Мортимер положил в багажник сумку и усадил Адель рядом с собой. Пожалуй, оно и к лучшему, что Юхан спал: вряд ли бы оценил вид глубоко загипнотизированной возлюбленной, больше похожей на оживший манекен. Зато путь до дома в лесу прошёл в тишине и спокойствии. Там уже давно имелась специально выделенная комната для неудачливых туристов и прочих неожиданных гостей в состоянии несостояния. Пока Мортимер укладывал Юхана и ставил капельницу с кровью, Морриган отвела Адель в спальню на втором этаже и попросила ещё немного подождать. Отметила заодно, что взгляд успел стать осмысленнее. Люди с сильной волей быстрее выходят из-под власти гипноза. «Однако она всё равно остаётся очень спокойной. Возможно, и сложившуюся ситуацию примет без скандала». Морриган спустилась в гостиную и заняла кресло, вскоре туда же подошёл Мортимер и сходу поинтересовался, о каком деле шла речь. Она скривила губы, не испытывая ни малейшей симпатии к тому, что собиралась сказать. Нехотя рассказала о способностях Майре и планах вскоре продвинуться сильно дальше в добыче информации. – У меня нет времени ждать продвижение по карьерной лестнице, но это значит, что выше шанс быть пойманной. Я не всё могу скрыть от гипнотизёров. Что-то совсем неважное, но вот информация о тебе… Майре точно захочет заполучить настолько полезный передатчик. Этого нельзя допустить, как и сам факт, что до тебя доберутся. Они предпочитают путь насилия, в том числе психологического, могут использовать нас, как слабости друг друга, а то и найти другие цели… Мне не дорог никто, кроме тебя и семьи, но из них мне нужно помнить только об одном, тут уж придётся воспользоваться обходным путём. А об остальных – живых – и о себе, об этом месте… – Морриган глубоко вздохнула. Даже ей не всегда хватало решительности. – Сотри мои воспоминания. Заблокируй. Спрячь так, чтобы никто не нашёл, не выведал. Тебе ведь это по силам? Наступил черёд Мортимера вздыхать. Рвано, болезненно. Он с бессмысленной надеждой посмотрел ей в глаза, словно ожидал, что в любой момент просьба обратится злой шуткой, что Морриган не решила влипнуть во что-то настолько рисковое, не решила вычеркнуть его из своей жизни столь жёстким способом. Но чуда не произошло. – По силам. Наверное. Да, мне доводилось и стирать воспоминания, и прятать… В ином масштабе. Сейчас, коли ошибусь… Либо ненадёжно выйдет, либо ты не сможешь их вернуть. – Да, я предполагала такие варианты. И всё же лучше так. Я лучше предпочту начать заново, нежели рисковать тобой. Что же до семьи… Следить за ними – прихоть, от которой однажды таки придётся отказаться. – Раз ты приняла решение, я не смею идти против него. Не прерывая зрительный контакт, Мортимер опустился перед ней на колени и взял за руки. Молчал, поглаживая кисти большими пальцами. Не нужно уметь залезать в голову, выражения лица достаточно, чтобы понять, насколько ему не нравится эта затея. Морриган тоже не нравилось. Только действовать вопреки желаниям стало нормой ещё при жизни. Ничтожно короткой. Кто бы знал, что настоящей Морриган на вид навечно не больше двадцати. Поцелуй ладони ознаменовал конец манипуляций с памятью. – Ты забудешь, когда доберёшься до города. – Спасибо. Они вышли на улицу. Мортимер всё никак не мог опустить её руку, Морриган никак не могла за это осудить и тоже не торопилась вырваться, хоть и понимала, что пора возвращаться. – Позаботься о детях. И… Помни о Мори, – прошептала просьбу. Прощальный поцелуй показался особенно горьким. Морриган отступила, обратилась вороной и улетела.