Торжество остывшей крови

В середине следующей недели Лиру выписали из больницы. Телом она овладела ещё не до конца: то дыхание пропадало, то сердцебиение, то температура рук опускалась до комнатной, да и в углы порою влетала. Впрочем, никто и не ждал большого прогресса – на адаптацию всегда требуется время, да и входит в неё не только физическая составляющая. Лира убедилась в этом уже по дроге домой. Город ощущался иначе. Непривычно. Перегружающим обилием огней, звуков… Запахов, которые могли в раз исчезнуть, потому что некоторые органы чувств пока работали как звуковая система с поломанной регулировкой громкости, когда то ничего не слышишь, то оглохнуть можно, и всё никак не получается поймать комфортное значение. – Как вы со всем этим живёте? – удивилась Лира, прикрывая нос воротником куртки, которую ей принёс из дома Эдгар взамен безнадёжно испорченной. Идти вдоль дороги было отдельным «удовольствием». Или пыткой, если называть вещи своими именами. В геометрической прогрессии росло желание свалить из мегаполиса в глухую деревню, но там Лира быстро помрёт второй раз – от скуки. Вампиру-то хозяйство вести не сдалось. – С чем-то смиряешься, что-то можно взять под контроль, – пожал плечами Эдгар; времени у него сейчас было только домой проводить, а потом сразу на работу нужно. Лира поморщилась, провожала недовольным взглядом машину с особенно дымящей выхлопной трубой. Терпение – не лучшая её черта, поэтому хотелось, чтобы смирение и контроль наступили поскорее. Особенно по отношению к свету: день-то прибывал. И к звуку, да. Ведь в музыкальной академии тихо не бывает, а через полторы недели придётся вернуться к учёбе. До этого Лире прописали почаще выходить в город и привыкать находиться среди людей. «Привыкну – куда денусь? Надо бы выпытать у Арни каких-нибудь советов по части адаптации». Вопреки пережитому, Лира чувствовала себя… Везучей. Становиться вампиром не входило в её планы. Ещё и семью теперь как-то в курс дела вводить. Сложно. Никто, кроме неё, мистикой там не увлекался и не был готов с лёгкостью принять существование сверхъестественного, но теперь-то и выбора нет: в любом случае придётся. Как и остальному миру. Но лучше так, чем ранить друзей и родных смертью. Говоря о мире: тот, в котором она проснулась, Лире определённо нравился. Потому что всё возвращалось на круги своя, словно вся та жуть, накатившая в январе, оказалась дурным сном. Отвратительным, затяжным, но нереальным – и это главное. Исчезли посты. Снизилась концентрация трупов в новостях. Темнело, но люди домой не спешили – комендантский час отменили, вернулась ночная жизнь. Рассеялось переполнявшее воздух напряжение. Только погибших не вернуть. И пока одни радовались возвращению прежнего режима жизни, другие в гости к близким приходили на кладбище. Лира тоже не могла беспечно делать вид, будто пятеро её друзей не лежат теперь в земле. Нужно обязательно навестить их до возвращения на учёбу. Только не сегодня. Ей нужно морально подготовиться, потому что вид могил станет своего рода точкой невозврата. В своей неполноценной смерти и новой сущности при желании легко найти положительные стороны: например, в преддипломное время особенно полезно не тратить время на сон без ущерба для самочувствия. А вот с чужой и полноценной так не получалось. Горе оставалось горем, с какой стороны ни подступись, и Лире приходилось одёргивать себя, чтобы в него не погрузиться. – Пиши если что. Или звони Нардин, если дело срочное, – проинструктировал Эдгар, стоя на пороге, даже не разувшись. – И постарайся не находить приключений, – добавил он с шуточной интонацией. Однако Лира догадывалась, как мало в озвученном пожелании шутки. Эдгар так и не отчитал её за опрометчивость, даже не закатил глаза с тем самым выражением. Почему-то от этого совесть грызла только сильнее. Более того, Эдгар сам порою выглядел так, словно ждал потока обвинений со стороны Лиры. С чего бы? Она не понимала причину. Точнее, пока не успела подтвердить имеющееся предположение. Дело-то в чём: Валентин сказал Лире, что её обратила Филомена. При встрече та подтвердила информацию. Избегая смотреть в глаза. Как человек лгущий, а не стыдящийся. Однако если не Филомена, то следующий в списке подозреваемых нашедший их Эдгар. Он испытывал вину за обращение? Зря. Дарёной жизни в зубы не смотрят. Лира всё искала подходящий момент сообщить об этом… И пришла к мысли: на поиски можно потратить одну маленькую вечность, что совсем не в её стиле. Коли выбрала быть прямой как рельса, так оставайся таковой до конца. Времени на разговоры – всего ничего, и всё же Лира поймала Эдгара в объятия, не давая выйти. – Знаешь, кто бы меня ни обратил, сказать ему я хочу одно: спасибо. И это не потому, что о последствиях не думала! Просто я люблю жизнь. И для меня это гораздо важнее длины клыков и температуры крови. Было бы очень обидно, если бы все планы и цели накрылись медным тазом. А так я могу продолжать к ним идти. И для новых простор какой! В общем – спасибо. Эдгар выглядел растерянным, что для Лиры послужило доказательством: значит, правда он. Тогда тем более за что винить? Можно подумать, она бы на его месте поступила иначе. Дать умереть любимому, когда ещё можно спасти – как себя убить в придачу. – Есть ли предел у твоего оптимизма? – спросил Эдгар, прочёсывая пальцами сбитые ветром волосы. – Должен быть, но я его не искала. – И не собираешься искать? – Не вижу смысла. Она приподнялась. Прижалась губами к губам. Поцелуй получился неловким, смазанным, торопливым – пора отпускать. Нехотя разомкнув руки, Лира отступила. – Спокойной ночи. Буду ждать дома и ни во что не влипать. Она закрыла за Эдгаром дверь и прошла дальше в квартиру, в которой за время её отсутствия снова ничего не изменилось. Даже пыли больше не стало. Остались на месте небрежно брошенные на кровать домашние штаны – Лира вечно ленилась убирать их в шкаф, если не планировала поздно вернуться, на столе валялись конспекты и распечатанные ноты. Лира потянулась, чтобы сложить листы в стопку, но в итоге достала телефон. Появилось желание сфотографировать вещи, что, прямо как и она, застыли в том самом дне, комнату, из которой она выходила человеком, а вернулась – вампиром. Закончив фотографировать, Лира всё-таки навела порядок на столе и села за синтезатор. Пальцы слушались гораздо лучше, чем сразу после пробуждения, но исполнить что-то сложнее программы четвёртого-пятого класса музыкальной школы не получалось. А так нельзя – ей для канала нужно записывать куда более сложные произведений. Планку понижать поздно, поэтому придётся как в старые добрые времена музицировать денно и нощно, пока не отвалятся руки или клавиши.

***

Отведённое на реабилитацию время пролетело быстро. Лира то гуляла, то занималась музыкой. Заскочила в гости сначала к Арни, потом к Адель, у которой успела поймать Юхана и поздравить с прогрессом в отношениях. Списалась с Матлееной по поводу пропущенных занятий – та пообещала помочь договориться с преподавателями и деканатом. Прослушала от Нардин лекцию о правилах питания. Учиться охотиться пока рано. Для начала нужно привыкнуть к вкусу крови и научиться опознавать ранние признаки голода: организм переходил в своего рода режим экономии энергии и постепенно отключал функции, не являющиеся необходимыми для охоты. Наступили выходные. В понедельник снова на учёбу, а значит, поход на кладбище дальше не отложишь. Лира теряла решимость каждый раз, как думала о нём. Находила отговорки, почему «не сегодня». Ехать далеко не готова. Время ещё есть. Другими делами занята. Компания нужна. Но вот на календаре воскресенье. Ездить привыкла. Дела все переделаны. У Эдгара день выходной. Можно было придумать новую отмазку, но Лира выбрала сцепить зубы и выпнуть себя из дома, попутно попросив Эдгара ни за что не позволять повернуть назад. – Зачем ты себя заставляешь? – спросил он, подавая куртку. – Потому что иначе не смогу поставить точку, – ответила, пытаясь попасть в упорно ускользающий рукав. – Пока сама не увижу, так и буду верить в невозможное. Встретившись с недоумевающим взглядом, Лира кивнула с кривой улыбкой, не способной в полной мере выразить недовольство собственным неуместным упрямством. Да, она до сих пор какой-то задней мыслью считала, что ребята живы, удивлялась тишине в сообщениях и долгому отсутствию в сети. Находя смешную картинку, собиралась скинуть кому-то, да запоздало понимала: теперь адресату её доставит разве что медиум. «Теперь-то понятно, почему Аламея украла у нас Еву». Эдгар с сомнением покачал головой. Его точно что-то тревожило. Что-то кроме неспособности Лиры адекватно воспринимать отдельные аспекты реальности. Он напрягался всякий раз, стоило упомянуть кладбище или мёртвых друзей, но всегда уходил от ответа, поэтому Лира бросила попытки вытянуть его. Причина для игры в молчанку должна быть веская. По пути они зашли в цветочный магазин, где купили три небольших букета из красных гвоздик. Посещать небелфленское кладбище Лире уже доводилось. Благодаря невероятно красивой и атмосферной исторической части, оно входило в каждый второй список обязательных для посещения мест для любителей мистики и мрачной красоты. Особенно сильное впечатление кладбище производило золотой осенью. И в полнолуние, когда серебристый свет проявлял загадочные письмена на самых старых памятниках. Где чья могила Лира узнала у Адели. Здесь были не все: Монику похоронили в родном Стайнетене, а Хедду – в области. Для Ритвы и Ленарта место нашлось в новой части расширяющегося кладбища – рядом с другими жертвами зимней волны убийств. Игнас упокоился рядом со своими бабушкой и дедушкой. На каждую могилу Лира клала цветы дрожащей рукой. По несколько раз перечитывала надписи на памятнике, всматривалась в лица на фотографиях. Перед глазами постоянно мутнело от подступающих слёз. Вот только месяц назад – а по ощущениям и того меньше – она обсуждала с друзьями новый семестр. Они строили планы. Одни жаловались на близость диплома, другие – как сильно гоняют преподаватели по спецу и как сложно, хотя скорее лень, выучить всё заданное на каникулах. Вспомнился разговор с Моникой. Как родители грозились начать ремонт в её комнате, если она не заглянет домой на каникулах. Тогда всё сопровождалось шутками и наигранными страдальческими вздохами, а теперь… Теперь сердце сжималось от тоски. Взвыть хотелось, а не просто губы кусать, рискуя расцарапать клыками. Амалия вспомнилась. Как она в последнюю ночь думала о недописанном письме. Голубом ситцевом платье и свадьбе, которой не суждено состояться. Хотела ещё хоть раз спеть Берту. Увидеть море. Любое. Лишь бы увидеть. Ведь это бы значило, что она выжила. Как же быстротечна жизнь. И кошмарно хрупка. Сегодня тебе лень заехать к родным, завтра к ним привозят твоё бездыханное тело. Сегодня ты строишь планы на лето, завтра – не доживаешь до весны. А на столе остаётся чашка из-под чая, которую собирался помыть по возвращении. Открытый ноутбук звенит сообщениями в мессенджере. Продолжает выходить контент в соответствии с выставленными таймерами. И кто-то, пока пребывая в незнании, верит, что вы скоро встретитесь. Кто-то ворчит, что не пишешь и сообщения не читаешь. А где-то собака в ожидании сидит у двери… Смотря на бесконечно серое небо, Лира неуклюже стирала с щёк всё продолжающие стекать ледяными дорожками слёзы. Эдгар обнял её, отгораживая от поднявшегося ветра. Он молчал, давая время разобраться с мыслями. Лира развернулась. Вцепилась пальцами в пальто на спине, носом уткнулась в лацкан. Как же хорошо, что сейчас она не одна. Иначе бы раскисла окончательно и в голос рыдала, сидя на снегу. А так хоть на ногах держалась. И почти не скулила. Лира понятия не имела, сколько потребовалось времени, чтобы успокоиться. Полчаса? Больше? Слёз-то надолго не хватило, но ясность мыслей не спешила возвращаться так же, как и не торопилась уходить дрожь. В какой-то момент Эдгар отвёл её к скамейке и усадил себе на колени, расстегнул пальто и покрепче прижал к себе, не давая окончательно остыть. – Должно быть, я сейчас ужасно выгляжу, – пожаловалась Лира, грея нос о чужую шею. Эдгар поёжился, но не отстранился. – Сомневаюсь. А даже будь оно так, в чём проблема? – Не хочу такой показываться… – Ты уже показывалась после попавшего в глаза мыла. – Справедливо. Ещё немного поводив носом по шее, Лира, наконец, соизволила выпрямиться и тут же принялась застёгивать чужое пальто. Ощущения могли обманывать сколько угодно, однако головой она понимала, что Эдгар – точно такое же создание с остывшей кровью. – Как самочувствие? – Утром было лучше… Нормально. Снова плакать не собираюсь. – Лира попыталась слезть с коленей, но была снова прижата к груди. – Не устал ещё держать меня? – Знаешь, иной раз я думаю, что лучше устать держать, чем снова отпустить навстречу приключениям. – Ты смотри, а то мы тут до твоей работы просидим. Эдгар усмехнулся и пожал плечами. Что ж, раз он не против, то Лира и подавно! Кладбище – необычное место для посиделок, но всё же нормально, если вы вампиры? Она устроила голову на плече и принялась рассматривать снежинки, падающие на плотную чёрную ткань. А ведь они чем-то похожи на звёзды. – Кстати, я всё хотел сказать… Я собираюсь как-нибудь съездить в Хелён и поставить Амалии памятник на кладбище. «А у неё его нет?» – чуть не спросила Лира, но вовремя прикусила язык. Откуда ж ему взяться? В Хелёне родни не осталось, а кто далеко жил, те о судьбе не ведали. Пропала или умерла – кто ж скажет? Да и Берт бы иначе смог докопаться до правды. – Возьми меня с собой. Хочу посмотреть, что стало с теми местами. И почтить её память. Не странно ли почитать память своего же прошлого? С другой стороны, несмотря на общую душу и предпочтения в мужчинах, Лира и Амалия оставались разными людьми, тогда как Эдгар и Берт… Он ведь отказаться от прошлой жизни сразу после обращения, умер для семьи. Причём официально. Из-за курса на раскрытие сверхъестественного Лире такого даже не предложили, хотя она всё равно бы не согласилась. – У тебя есть могила? – Да. Пустая, не считая гроба. – Типа в закрытом хоронили? – Да. Учитывая мою работу, организовать такое особенно просто. – Ты был там? – Раз или два. Я старался не заезжать в Келд, пока там оставались те, кто мог узнать. Да и в целом делать там нечего. – И как оно: на себя же смотреть? Эдгар качнул головой с задумчивым «м-м» и замолчал ненадолго, погрузившись в воспоминания. Лицо его оставалось спокойным, а взгляд неспешно блуждал по надгробиям. С некоторых глазели в ответ вороны, Эдгар делал вид, что не замечает их, чтобы не давать повод перелететь на скамейку. – Думал, будет страннее. Но Ремберт мёртв в моём восприятии. Так что… В некотором смысле это помогает оставлять прошлое в прошлом. – Почему ты решил «умереть»? – Так было проще, – пожал плечами Эдгар. – Я не собирался раскрывать семье правду, поэтому в итоге всё равно пришлось бы инсценировать смерть. Смысл затягивать? Побыть вместе ещё немного? Так мы если раз в год виделись – уже успех. К тому же, я прожил достаточно. У меня не осталось незаконченных дел. Хоть чего-то, за что хотелось бы цепляться. Тогда я был готов умереть в любой момент, и это не пугало. Лира закусила губу. Да, она помнила: Ремберт выбрал работать в органах, надеясь умереть при исполнении. И это до сих пор пугало. Даже после разговора о прошлом не получалось в полной мере представить, что творилось у него в душе. Насколько глубокой была рана, и в каком мраке протекала жизнь. «Какая жестокая ирония. Амалия умерла, до последнего отчаянно желая жить, а Берт выжил, когда хотел и готов был умереть». – Но ведь сейчас иначе? – спросила она с надеждой. – Если бы ты встал перед выбором сейчас, продолжил бы эту жизнь? – У меня всё ещё очень плохо с планами, – признался Эдгар с тихим смешком. – Зато есть ты. Думаешь, я смогу спокойно оставить тебя? Захочу оставить? Конечно, ложью будет сказать, что к смерти я не готов: работа опасная, а менять её всё ещё не собираюсь. Наивно и бесполезно делать вид, что любая ночь не может стать последней. Может. И я хочу, чтобы ты тоже помнила об этом, пока мы вместе. Так будет легче, если случится худшее. – Понимаю. Не буду делать вид, что мне нравится к такому привыкать, но я постараюсь. Главное – ты больше не ищешь смерти и, надеюсь, выберешь мои объятия, а не её. А планы… – Лира всё-таки вырвалась из объятий, соскочила на дорожку и повернулась на месте, расставив руки в сторону. – Планы я возьму на себя. Знаешь, мне и раньше столько всего сделать хотелось вместе, а теперь как подумаю, сколько времени у нас впереди… Список растёт так быстро, что его пора где-то зафиксировать! Лира схватила Эдгара за руки, потянула на себя, побуждая встать и потащила прочь с кладбища. Да, они оба успели окрасить снег в красный и потеряли место под солнцем, но даже с остывшей кровью можно жить дальше. Были бы желание и свобода выбора, а дальше – возможно всё.