Торжество остывшей крови

Эдгар в самом деле умолчал об одном важном моменте, который не стоило знать и без того рассеянному, потерянному от потрясения ученику: Лира уже приходила в сознание, однако больше не просыпалась, так как её умышленно погрузили в сон. Потому что когда она очнулась и в первый раз, и во второй, и потом… Это было ужасно. Состояние её было ужасно. Она либо ни на что не реагировала, либо плакала до потери сознания. Тот факт, что Лира вообще могла плакать, ещё не овладев телом в новом состоянии, уже достаточно показателен. Эдгар застал только один приступ, об остальных слышал от врачей, но и того единственного раза хватило, чтобы понять: так оставлять нельзя. И не только, не столько потому, что страшно и больно смотреть на чужие страдания. Лира не сможет жить дальше с этой травмой. На её тянущийся из прошлого страх смерти близких наложилось увиденное убийство, всё это придавило чувством вины и стрессом от обращения, тоже добавлявшего нагрузку на сознание. Как итог – психика не выдержала. На ум не приходило иного решения, кроме как обратиться за помощью к Мортимеру. Неправильно решать за другого человека, что ему стоит помнить, а что – нет, но Эдгар уже переступил черту, дав крови. Если бы он позволил Лире умереть, не было бы и нынешних мучений. Поэтому теперь нужно идти до конца. Часть воспоминаний стереть, часть – изменить: нельзя полностью убрать поход в заброшенный дом, приведший к обращению, но можно сделать так, будто Лира пострадала там первой и ничего не видела, никого не бросила, сбежав. Сделать всё это и надеяться, что сработает. После изменения памяти Мортимер сказал, что сознанию потребуется время для адаптации и восстановления, поэтому лучше погрузить Лиру в сон, но не простой: привыкание к новой сущности во сне методика экспериментальная, однако сейчас она будет очень кстати. Если у Лиры получится хоть немного привыкнуть к вампиризму, пока спит, то она потеряет меньше времени после пробуждения. – Однако нельзя сказать заранее, когда она проснётся, – предупредил Мортимер. – Я задал ей установку оставаться во сне, пока сознание не решит, что готово к пробуждению. Сколько придётся ждать – не знаю. Никто не знал. И хотя Эдгару бы обязательно сообщили о пробуждении, он каждый день приходил в больничное крыло. Сидел рядом, держа за руку, что теперь холоднее его. И сами дни казались мертвенно холодным зимним кошмаром. «Смерть ей не к лицу, – Эдгар полностью разделял эту мысль. – И смерть, и вампиризм». Лира не станет в его глазах хуже, будучи вампиром. Отнюдь. Со временем удастся привыкнуть и даже найти плюсы. Однако натура живая с остывшей кровью не сочеталась – такое впечатление складывалось со всеми энергичным личностями, не только с Лирой. Их место под светящим солнцем, а не под луной, что способна только лишь отражать свет. Их дело жить, а не имитировать жизнь. Эдгар не сомневался: Лира успешно обратится и очнётся. Или не мог сомневаться, не хотел и потому рассматривал только один вариант – не так важна причина, как то, что её вызвало: в ином случае он просто не смог бы сейчас думать о будущем. Не глупо ли в сто лет проявлять такую чувствительность к участи одного единственного человека? Не глупо. И не стыдно. Чёрствость – не повод для гордости, а чувства – не позор, и искусство долгой жизни заключается в том числе в том чтобы их сохранить. Чтобы продолжать ценить чужую жизнь, уметь сопереживать. Просто, как и во всём, нужно знать меру. Однако если считать, что Лира обязательно очнётся, встаёт вопрос, кому предстоит стать наставником для неё. Взять задачу на себя Эдгар не мог: по правилам запрещено обучать близких. Иногда по отношению к ученику приходится действовать жёстко, поэтому опасны и недопустимы способные помешать этому привязанности. Свою помощь предложила Нардин, пошутив, что обучение теперь дело семейное. Матлеена диплом проверять будет, а она – способность пить кровь. К тому же, на некоторое время снизится нагрузка на основной работе – в морге. Всё равно, раз «Анх» утихомирили, должен и период повышенной загруженности закончиться. И вот наступило последнее воскресенье февраля. Несмотря на выходной, Эдгар всё равно пришёл в штаб. Спустя две недели суета здесь немного улеглась. Хотя некоторые отделы пока ещё не вошли в прежний режим и напоминали гудящие ульи, те же патрульные вернулись к осеннему режиму. Аномальное поведение тварей всё ещё доставляло больше проблем, чем положено в это время, но всё лучше, чем и твари, и «Анх» одновременно. Так что выходные стали регулярнее, а часть призванных из других регионов сотрудников отослали обратно. В больничном крыле Эдгара нагнал подозрительно бодрый для врача Валентин – вот уж кому ещё дел подкинуть можно. – О, ты уже здесь! Я как раз написать собирался. Твоя очнулась! – Лира? – уточнил Эдгар, словно речь могла идти о ком-то ещё. Так бывает, когда ожидаемое настигает неожиданно и мозг выдаёт в ответ хоть что-то, пока переваривает полученную информацию. – Да-да. Пойдём-ка скорее к ней. Эдгар всё ещё пребывал в растерянности, и Валентину пришлось потащить его за собой. Воодушевление тесно переплелось с беспокойством. Помогло ли воздействие Мортимера на память? Знает ли Лира, из-за кого именно обратилась? Как восприняла новую сущность? И как воспримет его? Вина продолжала грызть, заставляя сомневаться в принятом решении, корить себя за необдуманность и импульсивность. – Ой, да чего ты такой напряжённый? – удивился обернувшийся Валентин. – Она там бодрячком, состояние удовлетворительное. И тебя видеть хочет. Только давайте там без спешки, аккуратненько: координация у неё всё ещё хромает. Но я думаю, это быстро пройдёт… Валентин продолжал тараторить, описывая состояние Лиры и собственные прогнозы, а Эдгар не смог сдержать глупую улыбку. Казалось бы, Валентин же не уточнил, по какой именно причине она хочет его видеть, и за этим вполне может скрываться желание высказаться и послать, но как-то само собой поверилось в лучшее. Или хотя бы в то, что всё лучше избегания и равнодушия. – Ну, я тут сейчас уже не нужен, да и дела есть, – Валентин остановился перед дверью в палату, – так что тебе сюда, а мне – дальше. Кнопку вызова если что найдёте. А, и ещё, – он замер прямо в момент разворота и поднял вверх палец, – Нардин зайдёт как освободится. Это минимум через час. Всё, побежал! Валентин бодро утопал дальше. Эдгар постучал в дверь. Испытываемое волнение ощущалось чем-то донельзя… Живым. – Можно войти? – Нужно! – тут же раздалось с другой стороны. «Она звучит как раньше», – отметил он и уже от этого почувствовал облегчение. Лира сидела на кровати, свесив ноги. При виде Эдгара она улыбнулась ещё шире и помахала рукой со свойственной недавно обращённому вампиру неловкостью. В позе отчётливо читалось желание вскочить и броситься навстречу, однако в кои-то веки Лира решила проявить благоразумие и поберечь себя и вместо этого призывно протянула руки. Ну как тут отказать? Чтобы Лире было удобнее, Эдгар опустился перед койкой на колено. И тут же попал в плен холодных рук. Холодных, но, как бы странно это ни звучало, живых. Он обнял её в ответ. Кошмар закончился. По календарю зима закончится только через пару дней, но Эдгар уже чувствовал, как ослабла хватка её цепкой ледяной лапы. Лира запустила пальцы в его волосы и неуклюже ткнулась губами в висок. Движениями, прикосновениями она пока ещё напоминала человекоподобную куклу. Оттого в реальность происходящего верилось с трудом. Накатывало опасение: может, всё это лишь сон? И неважно, что Эдгар не спал. Неважно, что во снах скорее бы раз за разом возвращался в тот день и видел бы глухой переулок, красный снег, безнадёжные раны. Всматриваясь в лицо Лиры, Эдгар медленно и осторожно водил по нему пальцами. Так изучал бы черты слепой. Или не верящий глазам. Она была бледнее обычного, особенно губы, но улыбка и блеск в глазах – те же. – С пробуждением, – сказал он тихо с улыбкой, а после вздохнул, снова обнял. – Как же ты меня напугала.

***

Первой после пробуждения пришла мысль, что свет слишком яркий. Второй – что она не должна была приходить в сознание. Третьей же стало совершенно чёткое, но неизвестно откуда взявшееся понимание: она теперь вампир. Отчего-то последняя мысль легла в голову так легко и естественно, словно Лира уже несколько раз успела её прокрутить… И смириться. Вампир, да. Так уж получилось и назад не провернёшь. Не убиваться же, в самом-то деле? Обратилась, значит, обратилась. Чем раньше приспособится, тем скорее дальше заживёт. Лира окинула взглядом помещение, в котором лежала. То, что она, очевидно, находилась в одиночной палате больницы, так или иначе связанной с ночной службой, давало маловато информации. Нужно узнать больше, но для начала – хотя бы сесть. Тело слушалось плохо. Это как когда просыпаешься с отлёжанной рукой, только на деле отлежал вообще всё. Вот вроде на месте конечности, даже относительно чувствуются, а шевелить-то ими как? Лира попыталась согнуть и разогнуть онемевшие пальцы. Продолжала двигать ими, надеясь, что так получится разогнать кровь… Или просто расшевелиться. Всё-таки у вампиров какие-то свои отношения с кровотоком. Помимо гастрономических. «Кстати говоря… Это ж я теперь… Я теперь тоже должна пить кровь? И есть гематоген. Оу…» – осознание изменений в рационе, особенно на первое время, когда привычную пищу переваривать сложно, пока что впечатлили больше всего. Сесть удалось не с первой попытки. Пришлось опираться на руки, а те то подгибались, то разъезжались. Лира нажала на расположенную возле кровати кнопку вызова, попасть по которой тоже удалось не сразу. И далее просто ждала, с переменным успехом продолжая попытки себя расшевеливать. Прибывший врач представился Валентином, провёл осмотр и рассказал, где именно Лира находится, почему и как долго, куда вещи личные положили. А также о том, что успело произойти, пока она была в отключке. И глобально, – а «Анх»-то уже всё! – и локально. – Эдгар к тебе каждый день приходил. У меня сложилось впечатление, что если бы не работа, он бы и не покидал палату. Пойду-ка как раз напишу ему… Или ты пока не готова к визитам? Хотелось спросить: «А к чему тут готовиться?» Ран у неё нет, самое важное – язык – очень даже работает. Показаться неуклюжей не боится. – Буду только рада поскорее встретиться! Ответила Лира быстрее, чем задалась вопросом, а как в глаза-то ему посмотрит? Оплошала в этот раз она… Знатно. Эдгар будет более чем прав, если отчитает со всей строгостью. Достаточно же было немного притормозить и подумать! Подозрения же возникали, только Лира с характерной беспечностью не прислушалась к ним. И попала. Смертельно попала. Наверное, последние капли удачи ушли на то, что Филомена решила попытаться спасти именно её. «И хватило везения только на меня…» Мысль о мёртвых друзьях растеклась горечью по горлу и сжалась колючим комом в животе, и всё же… Смириться с ней Лира тоже успела. Друзья мертвы, да – это и Валентин подтвердил. Она не знала, что именно произошло после её потери сознания, но людям явно нечего противопоставить группе вампиров. Оставалось надеяться, что им подарили лёгкую смерть. – Тогда как только, так сразу приведу его к тебе. Если жалоб нет, то я пойду. Будет что-то нужно – зови. Лира кивнула. Валентин вышел из палаты. И вот чем теперь заняться? В тумбочке, как и было сказано, лежали телефон, зарядное устройство и документы, однако первый разрядился, да и после подключения к розетке на холодные пальцы реагировать отказывался. Неудобно! Впрочем, даже если бы реагировал, она бы со своей координацией сейчас такого понатыкала… Стук в дверь раздался так скоро, что первым делом Лира на врача подумала, но стоило услышать голос, и все посторонние мысли в момент вылетели из головы. Ах, если бы она сейчас не была хуже новорождённого оленёнка, тут же подбежала бы ко входу! Однако нежелание позорно растянуться на полу сумело подавить импульс. Для Лиры не было никаких двух недель, что совсем не уменьшило радость от встречи. Её остудила совесть: одного взгляда на Эдгара хватило, чтобы понять, каким потрясением стала для него смерть – он выглядел ничуть не лучше, чем в тот день, когда вернул воспоминания. Как же непривычно было ощущать Эдгара тёплым. Потому ли сейчас он казался особенно живым? Лира прикрыла глаза, чтобы он мог действовать смелее, и позволила ощупывать себя столько, сколько потребуется. Лишь бы это помогло поверить в реальность. – Как же ты меня напугала. Ох, она представляла как, раз голос столько эмоций окрасило. – Прости, – виновато прошептала Лира, прижимаясь крепче. – У меня нет оправдания. Получилось в самом деле… Отвратительно. Головой надо было думать… А не как обычно. Не быть такой доверчивой. – Контролю противостоять сложно. – Но я чувствовала подвох. Я могла бы… – Чувствовать не всегда достаточно. Всё получилось так, как получилось. Перебор других вариантов не принесёт тебе ничего хорошего. – Принесло бы оно мне больше благоразумия… – покачала головой Лира. – Садись рядом: нечего колено отстаивать. Как только Эдгар пересел на койку, Лира привалилась к нему. Её тянуло к теплу, которого теперь так не хватало. Нужно сменить тему. Хотелось отвлечься от смерти на что-то… Более простое. Житейское. Очень кстати вспомнилось, что уже конец февраля. Две недели учёбы успешно пропущены и пока неизвестно, когда позволят вернуться к ней. – Хорошо, что до диплома время ещё есть… – Лира приподняла руки и попыталась одной нарисовать в воздухе квадрат, а другой – треугольник. Давненько простое упражнение не вызывало у неё сложностей. – С такими-то движениями я ни детскую, ни народную песню не продирижирую, что уж про реальную программу говорить! – Если постараться, ты быстро овладеешь телом обратно, а там и навыки старые вернутся. – Очень хочется в это верить! Для игры мне тоже координация нужна… – Лира ойкнула и страдальчески простонала: у неё ж ещё и канал простаивал. – Ой, закопаюсь я в делах, когда домой вернусь… Как думаешь, сколько ещё меня тут продержат? – При положительной динамике в начале марта отпустить должны. Удерживать тебя тут смысла нет, тем более что живёшь со мной. – А меня тоже ты учить будешь? – Нет: нельзя так. Я только присматривать буду. Наставницей станет Нардин. «Знакомое имя…» – Это которая Бейрвен? Мама моей научницы? – Да. «Поймёт ли меня Матлеена, если скажу, что не успела внести правки, потому что ловила людей?» Пускай Лира имела определённые представления о сверхъестественной жизни, сложно было поместить себя в этот контекст, а потому отчасти всё воспринималось… Шуткой. Об охотах, неправильно долгой жизни и грядущих проблемах с солнцем не получалось рассуждать всерьёз. Это проблемы завтрашней Лиры, а сегодняшняя хотела радоваться, что жива, и может снова держать за руку своего смурного ворона. Позже в палату заглянула Нардин. Это была их первая встреча, и хотя Лира привыкла в целом, насколько у вампиров внешний возраст не соответствует реальному, особенно после Мортимера, место для удивления осталось. Потому что не все варианты посмотреть довелось. Нардин выглядела не старше Матлеены, и это плохо укладывалось в голове. Да, и у людей бывает такое, что мать и дочь похожи на сестёр, особенно при небольшой разнице в возрасте, но здесь совсем иной уровень, при котором мать однажды станет младшей сестрой, а потом и вовсе за дочь будут принимать её. Однако в целом впечатление Нардин произвела приятное, пускай лицо и голос выражали вселенскую скуку, а редкие шуточки могли по черноте конкурировать с её глазами. Да и лет ей оказалось всего-то семьдесят три. – Номер твой у меня есть, так что жди сообщений. А, и доча уже в курсе, что с тобой. – О… – только и нашла что ответить Лира. Не слишком ли бодро информация о ней разошлась? – Ну… Наверное, так даже удобнее. Тогда надеюсь на её понимание! Нардин угукнула, попрощалась и ушла на, как она сама выразилась, рандеву с самыми смирными пациентами. Вечером же в палату ввалились Арни и Адель. И вот как раз они выглядели так, словно очень хотели оторвать уши за потраченные нервы. Лира честно пыталась прикрыться руками, да только сейчас проигрывала и в скорости, и в ловкости. Уши остались при ней, но покрасневшие и ноющие. – Вокруг меня теперь сплошные упыри! – страдальчески заявила Адель, плюхаясь рядом на кушетку, и обвела взглядом присутствующих. – Упыри неразумные, – напомнила Лира. – А ты у нас прям очень разумная. – Я же не специально… – пробубнила, отводя глаза. – Так я не только про этот раз говорю. Но и про этот тоже. – Адель цыкнула в сердцах и выматерилась на нескольких языка. – В сентябре мне ты уши проныла, в феврале – Арни. Свалю я от вас… На юг! К морю и под солнце. – И не скучно тебе там без нас будет? – поинтересовался Арни, подсаживаясь с другой стороны. – Вот как соскучусь, так и вернусь. – По нам или по Юхану? – Так-так-так, – Лира навострила уши. – А с этого момента давайте поподробнее. – Эти двое сдвинулись с мёртвой точки. – Да неужели! – воскликнула она и аж на месте подскочила. Адель картинно закатила глаза, тогда как Арни с торжествующей улыбнулся и бросился пересказывать всё то немногое, что сам знал. Дверь в палату тихо закрылась – Эдгар вышел из палаты, оставляя молодых обсуждать накопившиеся новости. Лира заметила это, улыбнулась и ещё раз порадовалась тому, что жива. И что рядом есть друзья, которые точно не дадут ей упасть в прожорливую пасть чувства вины.