Выбор

Часть 14.

      Весь день я не могла расслабиться. Только благодаря Мари не сошла с ума. Она обнимала меня и не оставляла одну, а ночью, не знаю как, но помогала мне уснуть.       Мне приснился Марк. Я сидела вместе с ним на поляне. Он смотрел сквозь пелену раздумий на меня, точнее сквозь меня, лежа на траве. На белой рубашке алое пятно, а на лбу морщина. Нежные карие глаза, которые стали такими родными за совсем небольшой промежуток времени, почти не закрывались. Вся моя жизнь перевернулась с ног на голову, и только рядом с ним я могла ощутить спокойствие и уверенность, несмотря на то, что это лишь сон. По ощущениям — несколько минут я просидела с ним, но часы на его руке уже отбили три часа.       «С добрым утром, Эми».       В мои глаза попали лучи солнца, и я проснулась. Мари рядом не было. Она скорее всего на кухне. Окно открыла малознакомая мне девушка. — Миссис Вуд попросила меня узнать, что вы хотите на завтрак, мисс Браун, — девушке была интересна я, а не моё желание трапезничать. Она буквально пожирала меня глазами, всматриваясь в лицо. Её явно поражали шрамы, синяки и порезы. Недавно на моём теле не было ни одной ссадины, а сейчас я полностью покрыта ими. — Всё что угодно. Я не привередлива, — несколько секунд девушка лишь смотрела на меня, а затем начала уходить. Прежде чем она вышла, я решила спросить. — Вы назвали меня «Эми», когда будили? — в моём голосе не было агрессии, я знала, что она ответит «нет», но вопрос был необходим для меня. — Нет! Что вы, мисс Браун, я не могу вас так называть. Я сказала лишь «доброе утро», ничего более! — девушка начала оправдываться. — Успокойтесь, прошу. Это был лишь вопрос. Можете идти.       Примерно пять минут я сидела и пыталась понять, что не сплю. Это место — действительно моя комната, этот дом — и правда то место, где я выросла, эти люди — в самом деле слуги. Свесив ноги и нащупав кончиками пальцев холодный паркет, я сползла с кровати. Я до сих пор одета в одежду Руби. Я попыталась сделать шаг, и мои ноги словно пронзило остриём ножа. Сжав зубы, чтобы не производить много шума, сделала пару шагов к зеркалу.       Я посмотрела в него и увидела девушку, которую никогда бы не узнала. Всё мое тело покрыто царапинами и синяками. На челюсти красуется кровоподтёк от ударов Джо, а на щеке всё ещё не зажившая царапина от ножа. Во взгляде явно читается отстраненность и усталость. Никогда в своей жизни не могла бы подумать, что могу выглядеть настолько ужасно.       Я быстро помылась и переоделась. Теперь я стою в платье чуть ниже колен с длинными рукавами, чтобы прикрыть царапины. Платье из ткани тёмно-синего цвета «А» силуэта. На ноги я обула чёрные туфли без каблука и чулки. Волосы лишь расчесала.       Я пошла к Мари. Все шаги отражались дикой болью, а в голове витали лишь мысли о месте, где сейчас меня нет. — Доброго утра, мисс Браун. — Зови меня Эммой, прошу. — Доброе утро, Эмма, — женщина улыбалась мне слишком лучезарно. Как люди могут так улыбаться, когда жизнь так предательски издевается? — Мари, ты не отвезешь меня в больницу? — Я скажу шофёру, и он отвезет нас, ми… Эмма. Что-то ещё? — Хорошо. Я готова. — Я не пущу вас, пока вы не позавтракаете. На вас и так смотреть больно. — Мы же договорились на «ты». Хорошо.       Я села завтракать. Еда была безвкусная, будто ела бумагу. Мари сделала мне пучок на макушке и обняла за плечи. После завтрака шофёр отвез нас в больницу. Стойка администратора, а за ней всё та же женщина, что была и вчера. — К мистеру Браун, — Мари как всегда приветлива, но женщина явно вспомнила как я орала на неё совсем недавно. — Девушка тоже? — Да, мисс Эмма Браун желает навестить отца, — глаза девушки округлились. — Да-да, разумеется, проходите, — язык девушки заплетался, а взгляд опустился.       Я не знала куда идти, меня вела Мари. — Я же правильно поняла, что ты не только к отцу? — она знает меня больше чем кто-либо и все мои внутренние тернии понимает куда лучше многих. — Да. — Он в палате на первом этаже. Я не смогла узнать его состояние, но… — Мари отвела взгляд. Буквально секунда, но я заметила это. — С ним всё будет хорошо. Я уверена, — ложь. Слишком уверенная ложь. — Загляни сначала к отцу. — Разумеется.       Я зашла в палату к отцу. Он лежит на кровати, вся его грудь перевязана бинтами. Он в коме. И не факт, что выйдет из неё. Я просидела у его кровати пару часов, но мысли были явно не в этой палате и не на этом этаже. Я предупредила Мари и вышла. Марк лежит в палате на первом этаже. Спустившись по лестнице, я ориентировалась лишь на свои чувства. Навстречу мне попался врач. Белый халат был испачкан в крови. — Добрый день. Вы к кому? — Добрый. Марк. Марк Уильямс. Он поступил вчера. — А кто вы для него? — брови врача почти соединились в одну, когда он напряг их.       Надо придумать убедительную ложь. Кем я могу быть для него? Сестрой? Нет, мы абсолютно не похожи внешне. Подруга? Чёрта с два меня пустят к нему. — Я… Я невеста… — если меня не пустят после этого, то я не знаю, что мне могут сообщить. — Простите, мисс, туда нельзя. Он в тяжелом состоянии, — взгляд доктора был с огромным сожалением. — Прошу, пустите меня. — Нет. Мисс, я не могу вас пустить. — С ним всё будет хорошо? — Мы делаем всё для этого. — Спасибо вам.       Так я приходила в больницу на протяжении двух недель. Меня не пускали к Марку. Мне нужно было хотя бы увидеть его. Мимолётно. Хоть краем глаза. Убедиться, что с ним всё хорошо. Или же перестать себя обнадеживать. Но я не видела его как в жизни, так и во снах.       Я весь день провела в саду, но вдруг услышала такой знакомый, звонкий голос. Это Руби. — Эмма! — я обернулась на её крик, но девочка была намного быстрее меня, и я уже оказалась в её объятиях. — Привет, Руби, — видимо мой голос не излучал особую радость, раз даже девочка заметила это. — Что-то случилось? — Я…Да… Да, всё хорошо… — Ты уверена? — Руби нахмурилась — Да. Думаю да. — А где Марк? Мама сказала ему передать пару фруктов. — Он… — к горлу подступил ком. — он в больнице. Его ранили. Я не знаю, как он, — я буквально прошептала это. — Если он в больнице, значит всё будет хорошо, — Руби улыбнулась так искренне и по-детски мило. — Точно! Я совсем забыла. Мама попросила, чтобы я отдала тебе платье и туфли. Она постирала его, а папа поменял набойку на обуви. — Оставь себе, они мне не пригодятся. А даже если пригодятся, то мне просто будет неприятно в них находиться. — Вещи же дорогие, я не могу их принять… — девочка протянула мне руку с до боли знакомым платьем. Я отступила на шаг. — Они твои, правда. У меня слишком много вещей. Пойдем, я накормлю тебя.       Мы с Руби сидели дома до самого вечера. Она рассказывала мне истории, а я слушала. Мой язык не способен был произнести что-то более длинное, чем «удивительно» и «хорошо, что всё разрешилось». Физически я находилась здесь — в гостиной этого дома. Рядом с камином. Рядом с Руби, беззаботно рассказывающей то, как её брат пытался устроиться на работу.       Я сидела на ковре и проходящие мимо служанки смотрели на меня либо с презрением, либо с сочувствием. Интересно, что уже успели про меня составить редакторы газетёнок? Уверена, что там есть выражения по типу «Чудом жива», «Удивительное спасение»… Знали бы эти люди какое «чудо» меня спасло… — Эмма, а если бы тебе предложили что-то поменять в своей жизни, чтобы ты поменяла? — вопрос сбил меня с колеи. Я посмотрела на лицо Руби, которое источало счастье, и не смогла припомнить ничего. Что я могла исправить в своей жизни? Я всегда была в «золотой клетке», а когда клетка сорвалась со стола, меня подхватила другая птица… — Я… Я не знаю. Наверное, ничего. От меня ничего никогда не зависело. А если и могло, то это было настолько незначительным, что я уже и не помню. — А Марк? Ему не помогла бы разве? — Я не врач и не бог. Чем могла, я помогла. Я не понимаю, как он не умер ещё до того, как я вернулась, — этот вопрос разозлил меня и вывел из себя. Я ощутила на себе взгляды всех, кто был в комнате. Как на зло, в ней была Мари. — Девочки, мне кажется, уже поздно. Пора ложиться спать. Руби, вы переночуете здесь или мне вызвать шофера? — Папа должен приехать за мной. Он просто задерживается, — девочка явно была ошарашена моим ответом. Она смотрела на меня, кратко переводя взгляд на Мари. Из-за этого по моей щеке потекла слеза. Я понимала, что это неправильно, что это отвратительно, и её взгляд лишь подтверждал мои мысли. — Дайте ей с собой всё, что захоче,. — я встала с ковра и уже поднималась по лестнице, обхватив грудную клетку руками, когда Руби подбежала ко мне и обняла. Не как днём. Она словно пыталась удержать меня в моём же теле. — С ним всё хорошо. Я уверена, — Руби начала отходить от меня. — Доброй ночи, Эми. — И тебе, Руби.       Я ушла в комнату и легла в кровать, но не могла уснуть ещё час. Я продолжала думать о Марке, отце, Руби. Думала о том, что будет дальше.