Выбор

«В целом мире мне не сыскать такого сердца, как твоё. В целом мире никто не будет любить тебя так, как это делаю я.» Маяй Энджелоу.

Книга 2. Часть 21. Марк.

      Мог ли пять лет назад я представить, что вся моя жизнь перевернётся ради одной девушки? Девушки с лучезарной улыбкой и смеющимися глазами. Со дня нашей свадьбы прошло полгода и, пожалуй, это было лучшее время в моей жизни.       За окном машины проносятся люди и здания. На горизонте начинает пылать закат, а я лишь еду с работы. Неужели отец Эммы жил в таком графике? На самом деле, я должен сказать ему «спасибо», он подумал о своей дочери ещё до того, как умер. Он написал завещание ещё тогда, когда Эми лишь училась ходить.       Рядом со мной сидит Кристофер. Каждый день я довожу его до работы и обратно, хоть живёт он не слишком уж далеко. После того, как я устроил его своим помощником, его семья переехала ближе к городу. И, на счастье Эммы, Руби и миссис Ной ходят к нам чаще, чем дожди в наши края. А вот и поворот на жилище Криса. Я остановил машину у тротуара и Крис, открыв дверь, вышел из машины. — Марк, чёрт, забыл сказать. Эмме было плохо, я отвёз её домой где-то в час дня. — Что?! Почему мне не сказали ни слова?! — Она сказала, что не хочет мешать тебе, и дома ей станет лучше.       Глубокий вдох. Что ж, все эти месяцы, которые я провёл вместе с ней, дали понять, что её нрав — это отдельная экзекуция, с которой мне приходиться мириться. — Спасибо, что довёз, до завтра, — Крис закрыл дверь, а я поехал домой.       Эми, скорее всего, уже сидит у камина и читает книгу. В последнее время это её любимое занятие вечером. Мы до сих пор живём в доме её отца, где я в свободное время пытаюсь навести порядок. Я нашёл бумаги за года, когда мне ещё нужна была помощь в одевании, и это не включая более новые. Мистер Браун был хорошим человеком; да, со своими заморочками, но у кого их нет? Вот и у него была: оставлять важные документы вместе с второстепенными и вовсе ненужными, и, видимо, благополучно про них забывать.       Вот и знакомый дом, который так тянет своим спокойствием, сохраняющимся в нём. Абсолютная гармония, что не может быть нарушена ничем. Единственное отягощение уединению — охрана, что круглосуточно топчется у входа.       Прежде чем зайти в дом, я сорвал алую розу, которая непонятно каким образом попала к белым тюльпанам в клумбе. И вот я открываю дверь. Знакомые глаза поворачиваются ко мне, и в них начинают играть озорные искры. Эмма сидит на кресле около камина с книгой в руках. — Здравствуй, дорогая, — я начал подходить к Эми, а она решила встать. —Нет, не надо, сиди. — о чём я, это же Эмма Уильямс. Она скорее с ума сойдет, чем не закончит то, что начала. Она поднимается с трудом, держась одной рукой за кресло, а второй — за округлившийся животик, который был заметен уже под любой одеждой. Я придержал её за талию, и вот она стоит передо мной. — Привет, любимый, — руки Эммы оплели мою шею, а губы коснулись моих. Для каждого поцелуя со мной ей приходится вставать на цыпочки. — Как день? — Это я хотел спросить у тебя. Крис сказал, что тебе было плохо. — Ничего серьезного. Просто закружилась голова, решила уйти домой. Небольшой отдых сделал своё дело. Мне уже намного лучше. — В следующий раз скажи мне, хорошо? Я же волнуюсь за тебя. К теме о волнении. На твоих клумбах затаился шпион. Держи, — я протянул даме моего сердца алую розу. Глаза Эммы стали светиться ещё сильнее. — Спасибо,— лёгкий поцелуй в щёку, и она уже добралась до кухонного стола, чтобы поставить цветок в воду. — Итак, как на работе? — Как обычно. Жалобы, предложения, недовольства. Не успеваю жить, так сказать. — Ты не думал о крестнике для нашей дочери? — заметная насмешка на личике Эммы начала вновь играть. — Ты хотела сказать «сына»? — я поддержал её веселье. На самом деле, мне абсолютно всё равно, кто родиться. — Нет, я хотела сказать «дочери», — усмешка перешла в улыбку. — Нет, какая дочь, речь шла о сыне. — Что, откажешься от ребенка, если это будет «она»? — Не делай из меня тирана, дорогая, — я притянул Эмму к себе и усадил её на колени — Ну, а если, правда? Ты думал? — Кристофер? — Может кто-то ещё? — У меня больше нет друзей. Уж прости. Что насчёт крестной матери? — Я думала на счёт Анны и Мари. — И кто же? Кого выберешь, та и будет. — Мари. Она же мне почти как мать. Думаю, она — лучший вариант. — Я не против, — я положил руку на живот Эмме и почувствовал толчки. Мы так просидели пару минут. Не говоря друг другу ни слова. — Я люблю тебя, — она шептала мне на ухо так, что её губы касались моей кожи. Я уткнулся в её шею и почувствовал от кожи запах цветов. Неважно, какое время года, от неё всегда пахнет ими. Иногда мне кажется, что она сама цветёт, и от этого запах круглогодично с ней. — А я тебя, — именно ради таких моментов я и живу. Умиротворение и спокойствие, уверенность в завтрашнем дне. Я думал, что как только смогу, сбегу от Джо, неважно куда, хоть в другие страны. Кто же знал, что я женюсь на девчонке, которая, на первый взгляд, казалась такой обычной. — Что это у тебя? — Эми вытащила из кармана моего пиджака бумагу. — Это передала тебе Анна. — Ты видел Анну? — глазки Эммы потускнели. С беременностью и работой Эми не видела подруг, помимо Руби, со дня нашей свадьбы. — Нет. Кристофер передал. У них там небольшая интрижка, но не думаю, что это надолго. Чего ты ждешь? Разворачивай! Я тоже не читал, — я в шутку начал отбирать письмо. — Эй! Это передали мне! — я вновь пробудил в её глазах лучики счастья. — Хорошо, тогда читай, — на письме краем глаза я увидел аккуратно выведенные слова, но разобрать их не мог. Да и не хотел. Намного важнее каких-либо писем зелёные глаза, что стали такими родными. — «Дорогая Эмма, я хотела написать тебе письмо ещё давно, но времени катастрофически не хватает. Кристофер рассказал, что ты чувствуешь себя хорошо, я надеюсь, это действительно так. Как вы с Марком думаете назвать ребенка? Эмма, ты не против встретиться на выходных? У меня накопилось столько тем для разговора, что скоро лопну от нетерпения поделиться с тобой! Целую. А.» — Эмма несчастно ухмыльнулась. В выходные к ней должен прийти врач для осмотра. — Что ж, думаю, на сегодня хватит писем, дорогая, — я прижал Эми к себе ещё сильнее и отпустил, чтобы ей было чем дышать. — Ты голоден? — Эмма начала вставать с моих колен. Ей достаточно тяжело даётся передвижение. Я помог ей встать. — Я обязан спросить этот же вопрос. — Я поужинаю вместе с тобой. — Тогда садись, я всё подам. — Что? Нет! Я помогу, — забавно наблюдать то, как она старательно отказывается от помощи, но пододвигает стул для того, чтобы сесть. — Нет уж, сиди.       Я поставил всё для нашего ужина. Во время него Эми постоянно трогает живот. — Что-то не так, дорогая? — Что? Нет, всё хорошо, просто ребёнок толкается. — Это же хорошо, крошка. — Эй! Мы же договорились! — Мне всё равно, — я вновь рассмешил Эмму. Я не могу смотреть на её грустное выражение лица.       После ужина я отвёл Эмму в спальню. Она не уснет, пока я не посижу с ней. Несколько минут, и я могу идти заниматься делами мэрии. Я причесал волосы Эми и заплёл косу. За всё это время, которое мы прожили вместе, я знатно наловчился делать причёски своей жене. Нежное касание до мягкой кожи Эммы, и она уже лежит у меня на плече. Несколько минут, и моя жена видит сны. Я уложил Эми и, убрав прядь волос, которая выбилась из косы, поцеловал в лоб.       В последнее время я часто работаю по ночам. Прямо как Джо, когда я был маленьким. Я хочу закончить всю работу, которая накопилась до рождения ребёнка. На самом деле, если не смотреть на всю загруженность, я нормально справляюсь. Благополучие граждан начало подниматься.       Ещё одна пачка бумаг летит в мусорку. Я оставляю для дальнейшего рассмотра не слишком много бумаг, за последний час — буквально две. За окном уже полночь. Это я узнал по старым, потрёпанным серебряным часам моего отца. Я не знаю как, но Эми вернула их мне в день, когда сообщила, что беременна. Разумеется, мои мысли были не о часах, а о том, что я стану отцом. До сих пор моё сознание не может поверить в это. Вдруг, в дверь нашего дома постучали. — К вам посетитель, мистер Уильямс, — охранник выглядел чертовски уставшим. — Кто? — Сказал, что ваш отец. — Джо? — ответа мне не требовалось, другого отца у меня нет, но рука уже потянулась к пистолету в шкафчике лакированного стола. — Пусти.       В дверь кабинета действительно зашёл Джо. Одетый с иголочки мужчина смотрел с тревогой. — Марк, — отец кивнул и стремительно начал подходить ко мне. — Марк, где Эмма? — Она в спальне. Что-то не так? — Вы оба в опасности. — Единственный, кто сейчас в опасности — ты. Что ты забыл в моём доме? Эмма только уснула, вот поверь, ей и без тебя несладко. — Марк, я пришёл не выяснять отношения, а помочь вам. — Хорошо. Что случилось? — Мафия. Марк, они хотят поджать мэрию под себя. — Они? Что им нужно? — Им нужен ты. Точнее пуля в твоей голове. — Меня охраняют, да и сам могу себя защитить. — Марк, разговор не только о тебе. Они не остановятся, пока не посадят своего человека на твоё кресло. Полгода назад в соседнем городе они перерезали всю семью, Марк. Я думаю, ты не хочешь, чтобы пострадала Эмма. — Продолжай. — Переезд, у меня есть пару мест, куда вы можете уехать. — Джо, Эмма беременна, никуда она не поедет. Не сейчас. — Марк, времени нет, они уже подобрались слишком близко. Они знают очень много про вас. — Больше похоже на бред. У меня много информаторов и… — А ты уверен, что твои «информаторы» надёжные источники? Одного сегодня пристрелили, например. — Кого? — Кваттроки. — Быть не может, он всегда был информатором мэрии. — Вот именно! А что ты сделал? Правильно, урезал зарплаты мэрии! Чем вообще ты думал?! Урезать подачу денег людям, которые убивали других людей пачками ради своих мест!       Я услышал звук выстрела и разбитого стекла в коридоре. — Эмма!       Я выскочил из комнаты с пистолетом в руках. В коридоре было четверо. Троих пристрелил я, а Джо четвёртого. — Ты не ранен?       Волнение Джо мне ни к чему, я скользнул по коридору, попутно осматриваясь, к спальне Эммы. Как только я открыл дверь, на меня посмотрели два жутко испуганных глаза. В руках Эммы лежал пистолет, а в глазах виднелись слёзы. Я уже обнимал её, чтобы успокоить. — Милая, идём, здесь опасно. — Марк, надо уходить, могут подоспеть остальные, — Джо выглядел как обычно беспристрастно. — Куда? — Я отвезу вас к себе. — Хорошо, сколько времени у нас есть? — Минут десять, не больше. — Кто-нибудь, чёрт вас дери, объяснит мне, что здесь происходит?! — взгляд Эми метался от меня до Джо. Он вызывал у неё страх пуще ситуации, в которой мы оказались сейчас. — Эмма, я объясню тебе всё позже. Милая, нам нужно уходить. Всё будет хорошо, просто доверься мне. — Я вас провожу, Эмма, если вы разрешите, — она метнулась к моим глазам, чтобы услышать, что это злая шутка, но, не увидев в них хоть капли усмешки, она отпрянула на пару дюймов от меня. — Эмма, иди с Джо, прошу, — она с ужасом взглянула на него и вновь на меня. Я кивнул. — Пойдёмте, Эмма, Марк быстро соберёт вещи и сразу же придёт к вам, — Эмма оглядывалась на меня, пока шла.       Я побежал собирать важные вещи. Пара документов и одежда. Все сборы заняли не больше минуты. Ещё один взгляд на комнату, и я увидел заколку Эммы. Что ж, она будет злиться на меня, если я её не возьму. Я выбежал на улицу и увидел машину Джо. — Садись к Эмме, успокой её, выкидыш нам не нужен, — Эмма сидела сзади и плакала. Маленькое тело, которое почти полностью покрывал пиджак Джо. — Эми, всё нормально, успокойся, пожалуйста. — Нормально?! Действительно, как я не заметила?! Я сижу в непонятной машине, на улице ночь, а мы непонятно куда едем, только что на нас было нападение. Действительно, всё нормально, Марк! — я начал обнимать Эми, она отбивалась, но я прижал её так сильно к себе, что почувствовал колыхания тела от плача. Её дыхание было прерывистым, а руки держались за воротник рубашки так, будто она была последней соломинкой для утопающего. Мы ехали долго, слишком долго. За это время Эмма успокоилась и, видимо от усталости, уснула у меня на плече.