Бестиарий

      Нет, ну ежу понятно — от смешения генов оборотней с демонами ничего стандартного не дождёшься, хотя первые два раза вроде и обошлось. Зато в третий раз над монаршей парой мать-природа решила прикольнуться, выдав счастливым родителям близнецов. Впрочем то, что они близнецы, без микроскопа разглядеть смог только приглашённый крёстный фей, да анализ ДНК на их первый день рождения. Ну вроде ещё в детстве можно было схожесть уловить, но едва пацаны в возраст созревания вошли — всё, сушите вёсла.       Мелкий мятноволосый Шуга с васильковыми глазами, бледный почти до зелени — родственники долго на генеалогическом древе дриад искали, да без толку. Ладно бы внешность, но был он чистым оборотнем, и все с нетерпением ждали его первой Луны, делая ставки, во что же тот превратится. Прогнозы вообще вот были неутешительными — про волков не думал никто, кто ставил на кошку, кто на лисицу, но ничего крупнее рыси всё равно в ставках участия не принимало. И когда из нескладного и всё ещё мелкого подростка посреди Арены стал выламываться белый тигр в три центнера весом, народ на трибунах неслабо так прихуел. Шуга прихуел тоже — несмотря на характер и подозрения, что кошкой он всё-таки не обойдётся, такого подарка он точно не ждал. Наверное, поэтому и не стал гордо расхаживать по арене, играючи показывая силу и удаль, а сел внезапно на хвост, неловко помялся передними лапами, и жалобно совсем по-кошачьи мяукнул. Народ грохнул хохотом, и видя, что новоиспечённого оборотня не колбасит, и контролирует он себя хорошо, струйками полился на арену поздравлять.       Зато змей на том же генеалогическом древе водилось с избытком. Так что гибкому, текучему, подвижному Хосоку, который словами то жалил, то исцелял не хуже тайпан, на первую Луну все дружно пророчили не бегать на четырёх лапах, а ползать. И тот из монархов, что отвечал в паре за кровь демонов, долго потом не мог поверить, что второй близнец никакой не дракон и даже не змей (желательно с крыльями), а чистый ягуар, огненно-рыжий, под цвет своих волос человеком. И если у Хосока-принца глаза играли мягкими янтарными переливами, то у ягуара яростно горели жёлтым.       Вот так они и ходили устрашающей парой — что в человечьем, что в зверином облике — бледный да рыжий.       И первый гон был у них … запоминающийся.       Рэпмон шёл, в общем-то, по своим делам мимо музыкальной залы, которая грозной табличкой «закрыто на уборку» отпугивала неслухов-принцев, чтоб не мешались под ногами сонму горничных. Да только сейчас двери там были распахнуты настежь, а посреди залы с выпученными от ужаса глазами стояла служанка-бета. Рэпмон, едва завидев эти глаза, раздумывать не стал — взял с места в карьер, бросился к ней, уже в стремительном беге успев краем глаза поймать двух бьющих хвостами хищников по углам. Схватил девчонку, закинул за спину и, не сбавляя скорости, выпрыгнул в окно, ультразвуком выкрикнув «спасите». Горничная, к счастью, сообразила, что к чему — вцепилась в него изо всех сил, головой ткнулась в шею, целиком доверившись парню: уж кто-кто, а самый умный да скорый из семерых всегда мог из любой передряги своих людей вытащить. Рэпмон приземлился, едва успев в полёте трансформировать ноги в копыта, гулко стукнул ими по земле и застыл, гася инерцию.       — Всё, всё, — негромко сказал он, мягко похлопывая девушку по руке, и горничная киселём сползла вниз, осела, задыхаясь и хватаясь за грудь. — Кто там был-то? Шуга с Хосоком? Я не разглядел особо, — виновато сообщил он, и она кивнула, подтверждая. — Чего им понадобилось?       Глаза горничной снова налились страхом, она оглянулась пугливо на открытое для уборки окно, из которого крыльями бился по ветру тюль. Еле выговорила осипшим голосом:       — У них гон…       У Рэпмона внутренности заморозило от новости.       — У обоих? Одновременно? — еле успел шепнуть он, и горничная кивнула снова. Принц, не разбирая дороги, рванул к ближайшей двери, стремясь назад.       Два оборотня в гоне, в одном помещении, без суженых, да даже просто без течных омег рядом, с кем можно отдаться свободно животной природе — быть беде. И хорошо, если друг друга просто поцарапают, но чаще в таких стычках выживает только один: ярость альф в гоне по отношению к сопернику почти всегда смертоносна.       И плевать им сейчас, что они братья.       Слава богу, его ультразвук родители услыхали. Тот, который отвечал в монаршей паре за кровь оборотней, в волчьей своей ипостаси сидел на Хосоке, умостив удобно задницу на пояснице распластанного под ним наподобие каминной шкуры ягуара. А на все его рыки, недовольные фырки и скулёж волк ещё и лапой небрежно охаживал по рыжей башке.       А тот, который за демонов, вырос разика эдак в четыре и Шугу в облике здоровенного белого тигра держал за шкирку небрежно, как нашкодившего котёнка, да ещё и выговаривал сразу обоим:       — Нет, тридевять раз вашу бабушку!..       — Да она только рада будет, — перебил его изменённым горлом оборотень.       — … учишь вас, доростков бестолковых, учишь, а вы гон от спермотоксикоза отличить не можете? Да чтоб ваших дядек всех конём…       — Да они ещё от прошлого раза не отошли, — ввернул оборотень и жахнул опять лапой по клацающей злобно ягуаровой башке.       — … а если б девчонке навредили?       — Да харэ им лекции читать, всё равно хер они нас сейчас слышат! — и то правда, два оборотня в гоне слышать могли только течных омег. А таковых в замке пока не наблюдалось. — Куда их таких? На Острова или сразу в Блядское Царство?       — Ты б лучше спросил, почему у обоих сразу! — прорычал демон, шлёпая по заднице пытающегося вывернуться и цапнуть родительскую руку тигра. — Отродясь такого даже у близнецов не бывало, хоть одну Луну, да мать-её-так-природа разрыв давала! А тут!       — И почему?       — А я знаю?       — А фей?       — Фей знает. Но его ждать…       — Так можно же и совместить!       Родители переглянулись. Оборотень посмотрел на Рэпмона.       — Девчонка? — родительская строгость в волчьем голосе звучала ещё строже.       — Вывел, в порядке всё, — кивнул Рэпмон.       — Ну, ты за старшего, — хмыкнул демон, щёлкнул пальцами и все четверо исчезли, канув в магически разорванное щелчком пространство.       Джин, дежуря под дверью на всякий пожарный, не входил лишь потому, что лишний оборотень в комнате в период гона удвоил бы ярость альф. Да и сейчас рисковать попусту не спешил: сунул башку, обвёл взглядом помещение, убеждаясь, что все четыре источника угрозы ушли телепортом. И только тогда зашёл весь и мило улыбнулся брату.       — Ты же за старшего?       — Нет, — сразу и решительно заявил ему Рэпмон, потому что точно знал, о чём сейчас думает Джин.       — Ура! У нас вечеринка!       — Нет!       — Наро-од, предки укатили-и! — вопль старшего раздался уже из коридора. Хлопанье дверей показывало, что как минимум четверо братьев в отсутствие родителей намерены оторваться по-полной.       — Ну нет же! — с отчаянием сказал Рэпмон и пошёл связываться с пресс-секретарём — неприятности лучше было улаживать «до».       Лучший храм Блядского Царства славился умением ничему не удивляться. Посреди огромной приёмной залы мог неожиданно оказаться кто угодно: юная и девственная богиня моря с сотней щупалец, жаждущая приобщиться к тайнам любовных утех; войско, разозлившее колдуна и взмахом руки отправленное напряжение сбрасывать таким вот манером вместо бессмысленных убийств; шабаш ведьм, перепутавший место назначения с преисподней и ошалело оглядывающийся по сторонам. Или вот как сейчас — пара царствующих монархов из соседнего Королевства, каждый из которых еле удерживал только-только вошедшего в гон сына-подростка в звериной своей ипостаси.       Принимающая послушница поклонилась с самым невозмутимейшим видом, позволив себе лишь промельк любопытства во взгляде на двух кошачьих, и указала рукой на ближайший альков. Едва монархи затащили туда рычащих и махающих лапами подростков, как она, ловко ускользнув от когтей и зубов, дунула каждому практически в нос сероватой пылью.       — Ненадолго их это обуздает. Настоятельница сейчас подойдёт, — вежливо кивнула она родителям и с достоинством удалилась, виляя попой.       — Ты фея вызвал? — спросил оборотень у демона, падая в кресло и даже не думая о том, чтобы сменить ипостась на человеческую.       — Я фея вызвал, — кивнул в ответ тот, занимая вход и ещё чуточку увеличиваясь в немаленьком нынче росте. Ни одному кошаку не проскользнуть.       Те, несмотря не успокоительное вместо приветственного напитка, припали мгновенно к полу, рыча и скалясь друг на друга. Альфий гон рвал их на части, сейчас вместо похоти одолевая жаждой избавиться от соперника. Да вот только странная с близнецами творилась штука — стоило им друг от друга отойти буквально на пяток метров, как зов ослабевал до такой степени, что оба выныривали из безумной пляски гормонов. Их выкидывало в обычное состояние, разом гася и похоть и ярость. Привычные сызмальства советоваться обо всём на свете, они кидались друг другу навстречу обсудить творящийся с ними бепредел. Но едва знакомый с рождения запах близнеца бил в нос, как тестостероновая буря начиналась опять, не давая вырваться из замкнутой петли.       — Нет, ну мы, конечно, знали, что сюрпризы будут, но хоть с этими двумя могло же быть всё в порядке, — раздумчиво предположил демон, умащиваясь в проёме. Даже его демонскому носу течными омегами в храме пахло так, что начинало приятным томлением тянуть поясницу, а уж близнецы должны были вообще с ума сойти. Но те, кажется, сшибиться были готовы раньше, чем хоть кому-нибудь вставить.       — Дык на генетиков надо было идти учиться, а не на монархов, — буркнул оборотень, намеренно отключая обоняние, и прищуренными глазами следя за отпрысками на случай растащить, если всё-таки те вцепятся друг другу в глотки.       — Дык кто ж знал-то…       — Бабушка твоя знала. Ты фея вызвал?       — Я фея вызвал!       Настоятельница в тончайший паз между тушкой демона и аркой входа проскользнула неведомым способом. Впрочем, не умей она пролезть в любую дырку или щель, то звание своё носила бы зря. Она замерла точно между альфа-принцами в гоне, бросив по такому взгляду на их родителей, что те вернули человеческий облик немедленно, и смирненько встали у стеночки.       На двух кошаков, впрочем, взгляд не подействовал — те едва заметили вклинившуюся на миг между ними фигуру, продолжая щерить зубы сопернику. А настоятельница ласково пальцами прошлась по шеям отпрысков, вбирая запах, и поднесла одновременно обе руки к носу.       — Хм, — сказала Настоятельница, с интересом приподняв одну бровь. Принюхалась к пальцам ещё раз. Демон с оборотнем переглянулись. Это «хм» было неспроста.       — Интересненько, — произнесла с любопытством нагайна, безжалостно цапая обоих кошачьих за уши и с неженской (да и с нечеловеческой вообще) силой притягивая их морды так, что сложила обоих щёчка к щёчке, невзирая на раззявленные в оскале пасти. Оба подростка зарычали более чем угрожающе, но держала их Настоятельница почему-то без малейших усилий — особенно этого, белого, в три центнера весом. Кажется, Шуга даже сквозь альфий гон на такое всё ж таки да немножко обиделся. Настоятельница же на их ярость внимания обратила ровно ноль, зарываясь в два шерстяных затылка одновременно и втягивая в себя смешавшиеся разом запахи.       — А прикольные они у вас, — доложила монаршей паре хозяйка Храма, текучим движением уходя от разъярённого удара массивной белой лапы и совсем близко к её пятой точки клацнувших зубов рыжей морды. — Вы фея вызвали?       — Мы фея вызвали, — синхронно ответили оба монарха, готовясь сменить облик вновь на нечеловеческий. Держать котов кому-то было надо, а Шуга с Хосоком, разозлённые наглыми пальцами, только что оттрепавшими венценосные уши, попытались добраться до хозяйки этих самых пальцев. Настоятельница, впрочем, на двух ошалевших от гормонов и злости кошек и внимания-то особо не обратила, добравшись до стенки и что-то нажав на вычурном лепном узоре. Пол будто пронизало мелкой дырочкой, не иначе как от магического спецэффекта, пропуская сквозь себя тигра с ягуаром, и оставив в комнате монархов с хозяйкой Храма. А оба принца, пролетев метров пять строго вертикально и успев вполне себе по-кошачьи извернуться в воздухе, приземлились в нижнее помещение, дверей в котором не наблюдалось вообще.       — Эт-то нам ещё что? — нахмурился демон, но Настоятельница на его вопрос внимания обратила мало, выглянув из алькова и подозвав послушницу.       — Маргретту в нижний сектор, — распорядилась хозяйка Храма. — Двое, читаются как один, гон в разгаре, может забить на внешний вид, — девушка кивнула и поспешила исполнять приказ, а Настоятельница вновь повернулась к монархам. — Ну что, пока вердикт таков — гон у них будет синхронным. Среди близнецов редкость неслыханная — мать-природа хоть одну Луну разрыва да даёт обычно — но всё ж таки случающаяся. Фей его знает (хотя, наверное, генетики тоже знают, но вы ж монархи, а не генетики?) как вам карма такое подсунула, но запах от них обоих как от одного оборотня в гоне. А вот прям сейчас проблема в том, что любого альфу рядом они воспринимают как смертельного соперника, даже если это брат-близнец. Ярость мозги затмевает, вытесняя похоть, вот и не могут успокоиться.       Монархи переглянулись и разом открыли рты:       — Так это же… ну, не опасно?       — А в обычное время как они тогда девок-то пялят?       — А омеги тут тогда каким боком влезут?       — А вдруг инцест?       — Вы фея вызвали? — прервала поток их вопросов нагайна.       Демон и оборотень на грозный тон переглянулись и закрыли рты.       — Я вам не фей, только по запаху судить и могу. Фея дождитесь, у него вышка по генетике — вот он вам всё и разложит по полочкам.       — А туда их зачем?       — А они там друг друга не порвут?       Настоятельница посмотрела вниз. Пол уже стал нормальным и без дырочек, но было подозрение у монаршей пары, что своими салатовыми радужками с вертикальным зрачком нагайна прекрасно видит сквозь него.       — Маргретта универсальна. Им из-за неё спорить не придётся. Развлекутся в этот раз вдвоём с одной, а там и фей явится. Вот тогда и посмотрим, что делать дальше. Ну а вы, — она с хитрой улыбкой обвела взглядом двух монархов, прикидывая, что и за какую сумму им можно предложить, — не желаете ли расслабиться, раз подвернулась оказия?       Маргретта втянула воздух, с восхищением глядя на двух хищников. В комнате она примерно так же оказалась, как и они, нажав на лепную розу и провалившись сквозь пол алькова, который уже покинула монаршая пара. Девушка замерла тотчас же — круги вокруг неё, скалясь и рыча, наворачивали две мохнатые туши, рыжая да белая. Гортанным рыком то ли пугали, то ли предупреждали — не лезь, порвём…       Да только Маргретте — пугаться?       И не таких трахала.       — Ах вы ж мои котики, — озорно хихикнула она, запуская пальчики под единственный на ней элемент одежды, три прозрачных слоя набедренной повязки. Протянула по набухшим складкам, обмакнув пальцы в смазку, сладко выдохнув от предвкушения. Текла омега-морф обильно, стоило лишь увидеть двух молодых, жаром пышущих кошаков, только вошедших в гон.       Мазнула пальцами по шее, к феромонам прибавив откровенное приглашение, качнула грудью, повела руками в воздухе плавным движением, чтобы аромат быстрее дошёл до оборотней, сводя с ума от похоти.       И едва те замерли на секунду, задрав носы и ловя флюиды течной омеги, как девушка рванула вперёд, гибко обойдя оскаленную морду ягуара и оседлав тигра.       — Давай, киса, давай, оборачивайся, да-а-ай же девушке на тебя полюбоваться, — томно тянула она, вцепившись пальцами в холку, всем весом лёжа на мягком меху, щекочущим приятно грудь. А вторую руку с пальцами в смазке поднесла к самому тигриному носу. Тот дёргался, тряс головой, забыв про брата рядом. Гон в голове бился набатом, веля обратиться, навалиться и отыметь наглую омегу, которая так крышесносо пахла. Да только ведь соперник рядом, нельзя становиться уязвимым в присутствии чужого альфы, все инстинкты надрывались против. И совсем где-то в глубине билась мысль не яриться сильно тигром, помнёт же девчонку, покалечит…       Девчонка на усилия Шуги по бережному сбрасыванию оседлавшего его человека ложила то, чего у неё отродясь не было. Заёрзала вдруг, завозилась, приникая к спине опять. Тигр вывернул голову, и человек-альфа внутри ошалел, заскрёбся в тигровой шкуре, требуя выпустить наружу. Маргретта сидела на нём задом наперёд, и торчала теперь на Шугиной холке аппетитная девичья попа в тонком слое прозрачной розовой кисеи.       Маргретта растеклась по его спине, провела рукой под пузом, сунула туда руки, нащупала прячущийся до поры орган, провела ласково, пощекотала, собирая пальцами запах…       Шуга взвыл. Девственниками они с Хосоком не были уж точно, лихо окучивая девок в замке и окрестностях, да только всё в человеческом облике. А тут! Руками! Его тигриное достоинство! Да она, да он её сейчас!..       Шуга рыкнул яростно от действий храмовницы, закрутился на месте, пытаясь достать, а затем стал заваливаться набок, пытаясь перекатиться на спину. Но Маргретта с лихим «Йихха» соскользнула на пол раньше, чем туда рухнула тигриная туша. И змеиным движением юркнула к Хосоку, интенсивно маша перед ним рукой, распространяя смешавшейся запах своей течки и предэякулята Шуги.       Хосок зажался в углу, вообще потерявшись. Гон и ярость рвали на части. Девица, оседлавшая Шугу, вроде как была врагом, потому что делала что-то не того с братом, а вроде как и другом, потому что о сопернике-альфе было теперь кому позаботиться. А ещё запах течной омеги ложился на аромат их обоих, томной тяжестью пригибая к земле.       Мозг у Шуги отрубился вообще, желая лишь одного — схватить и наказать наглую девчонку. Жалобный скулёж, когда его, тигра, в буквальном смысле слова схватили за яйца, перерос сначала в рык тигриный, а потом и человечий — сам не заметил, как обратился. Да только омега его не ждала, вытанцовывая перед ягуаром. Она дразнящими движениями изгибалась то влево, то вправо, как змея перед броском, с улыбкой наблюдая за оскаленной мордой и рискуя быть цапнутой за нос.       Вот только наклонилась так низко она к брату зря. У Шуги ствол вытянулся и затвердел от одного только взгляда на еле прикрытую розовым щель. Ни капли больше не сомневаясь, он рванул к омеге, задрал вверх ткань, развёл половинки и загнал член по самые яйца.       Его там ждали. Разойдясь податливо, гладкие стенки обхватили втугую, сжали, выбивая из парня гортанный выдох. Жар разошёлся по паху, ударил волной в живот, испариной лёг вдоль спины. Перед глазами всё поплыло окончательно — ощущения в гоне ярче обычных в сотню раз были. Руки сами хватко легли на девичьи бёдра, там приподняли, тут прогнули, и начали качать ритм, отдав тело полностью во власть запахов и ощущений.       Он и внимания не обратил, что при первом же толчке Маргретта чуть не влетела прямо в оскаленную пасть ягуара. Тот едва отшатнуться успел, уже балансируя на грани меж звериной и человеческой сущностью. Запах давил, вытравливая гнев. Наглую омегу, соблазнительно облизывающую губы и тянущую к нему руки, наказать хотелось, чтобы скулила и умоляла, а не улыбалась так дерзко. И Хосок оборачиваться стал тоже. Еле успел когти втянуть, хватая девчонку за волосы и выпрямляясь во весь рост. У него даже какая-то остроумная фраза в голове мелькнула — да только Шуга толкнулся так сильно, что Маргретта по инерции ткнулась носом уже человеку-Хосоку в живот, совсем рядом с членом. От жаркого дыхания омеги у него все мысли, и умные и не очень, нахрен выбило из головы, уступая место чистейшей похоти. А Маргретта не терялась: храмовнице до оргазма ещё было ох как далеко, несмотря на то, что Шуга наяривал её сзади, не стесняясь. Мигом вытянула язык, и облизала Хосоков ствол по всей длине, выпуская ниточку слюны и упираясь руками ему в бёдра. Довела кончиком языка мокрую дорожку до края и втянула с пошлым чмоканьем налитую головку.       Хосок бурно задышал, хватая её за голову. Толкнуться глубже хотелось до зуда, до поджавшихся пальцев на ногах. Сдержаться парень не смог бы, даже если хотел.       Он бы ей челюсть вывернул, не будь Маргретта змеиной дочерью. А так жёсткие пальцы, надавив с силой на подбородок, лишь заставили налиться кровью, набухнуть мышцы и связки, податливо растягиваясь. Хосок не медлил, тут же выпрямился, оттянул другой рукой волосы на затылке и засадил с размаху в рот.       Храмовница, когда в неё до конца вошли с двух сторон, застонала так чувственно и с таким явным удовольствием, что парней размазало окончательно.       Альфий гон взял вверх над яростью, вражда была забыта, и им бы сейчас расслабиться и отдаться инстинктам, но!       Но, кажется, у омеги на них были свои планы. Контроль над течкой, взращенный годами тренировок, позволял теперь вертеть двумя парнями как угодно. Едва Хосок повёл бёдра назад, как Маргретта впилась ногтями ему в кожу до крови, заставив член выскользнуть из тёплого рта, а Шугу ловко пнула пяткой в живот, с неженской совсем силой отбросив парня от себя. Два недовольных рыка из двух глоток разорвали тишину, но альфий приказ «оставаться на месте и не сопротивляться» скатился с нагайны, как вода со змеиной кожи.       — Вкуснятина, — муркнула Маргретта, облизывая губы и сдёргивая замотанную вокруг бёдер повязку. — Но сегодня, котята, играем по моим правилам.       Альфы закружили вокруг Маргретты. Пробник от храмовницы сработал — оба поняли, что делить им её не нужно, шустрой девчонки на двоих хватит. Соперничество утихло, уступив место простому желанию валить и трахать.       Маргретта, свивая из повязки жгут и следя за близнецами, протяжно выдохнула, лучась довольством. Ей, конечно, нередко красивые экземпляры попадались, которым и за «так» приятно отдаться. Но таких ещё поискать надо было, а тут — аж двое сразу. Крепкие, поджарые, с чётко обрисованными, но не слишком выступающими мышцами — тот переходный возраст между юношей и мужчиной, когда каждая линия стопорит дыхание у всех омег от шести до шестидесяти. К ней подбирались медленно, как добычу загоняя, светя синими да рыжими огоньками в глазах — белый, как молоко Шуга и янтарный, словно мёд, Хосок. Они сужали спираль, подходя всё ближе, и девушку буквально плющило от яркой энергетики — два принца, два будущих правителя, два альфы в гоне. Их власть размазывала сильнее, чем жажда вновь оказаться между ними двумя.       Повязка вдруг взвилась в воздух, прилипнув серёдкой к потолку — то ли магия, то ли крюк и ловкость рук храмовницы. А сама она обмотала края вокруг кистей, и подтянулась, повиснув, как акробат на стропе, крутанувшись в воздухе и весело захихикав. И тут же обвила ногами бёдра первым подбежавшего Хосока. Стоящий колом член парня упёрся в гладкую промежность, и он, больше ведомый инстинктами, чем хоть какими-то мыслями, обхватил почти повисшую на нём девчонку и направил ствол ровно в неё. И застонал от удовольствия, ведомый жаждой достичь пика и унять бешеный жар в паху, вжал в себя так, словно раздавить хотел. А Маргретта, сладко выдохнув, развернулась к Шуге и беззастенчиво покачала попой на члене Хосока, выбив из того ещё один гортанный стон.       — Присоседишься? — подмигнула она.       Шуга второго приглашения ждать не стал. У него от похоти глаза в этот раз замерцали красным, и, цапнув Маргретту за ягодицы и разведя их в стороны, он мигом загнал член во вторую дырку.       — Вот… теперь… пиздец… — выдохнула храмовница, покрепче хватаясь за ткань. Впрочем, ей эта импровизированная шлея не очень то и нужна была — парни держали крепко, плотно зажав между собой. Шуга вылизывал плечи, на одних инстинктах то и дело стремясь поставить метку, и на тех же инстинктах тормозя перед не-суженой. Хосок добрался до губ и шеи, пытаясь целовать так крышесносо, как только он и умел. Да вот сейчас гон сминал все его умения лавиной, и он тыкался нелепо в девушку языком и губами. Впрочем, Маргретте это только кайфа добавляло.       Тройная волна запахов смешалась, взболталась распутным коктейлем, распылилась взвесью по комнате, окутав всех троих и приведя хоть в какое-то равновесие. Ярость исчезла, и храмовница наконец-то смогла расслабиться, целиком и полностью отдаваясь чувственному удовольствию.       А близнецам меньше минуты понадобилось, чтобы подстроить амплитуду как в бою, и вот уже гонят оба волну такого экстаза по девушке, что ей бы только стонать и биться от почти нескончаемого оргазма. Они то трахали вразнобой, заставляя Маргретту метаться между ними и шипеть от переизбытка чувств, то двигались в унисон, вынимая и загоняя разом, выбивая из всё больше шалеющей храмовницы невнятные писки. Она, впрочем, едва ей давали передышку, не стеснялась тоже, царапая, кусая и давя на чувствительные точки двух альф. Маргретта была действительно чертовски умелой и кончили они с её помощью все втроём разом, осев на полу сплетённой невнятной кучей, смешав дыхание, разделив оргазм, замерли, не в силах разжать объятия.       Но стоило кому-то из альф пошевелиться, как Маргретта уже стояла на ногах с довольной усмешкой, поигрывая кисеёй, и со сладострастием в голосе поинтересовалась:       — Ну что, котятки — второй заход?       Альфы были, в общем-то, не против.       Гон — это надолго.       Зал релаксации в Храме обслуживал сразу двоих. Пара венценосных детей-подростков эдакими безжизненными тряпочками растянулась на удобных лежаках, полностью отдаваясь умелым рукам массажистов после закончившегося гона. Маргретта, как ни в чём не бывало, сидела недалеко, подставив пальчики мастеру по ноготочкам. Вообще-то в зале многовато было народу для отдыха после бурного времяпрепровождения. Кроме слуг и служанок с ненавязчивым сервисом, отдыхать принцам полагалось в тишине и покое. Но помимо Маргретты в углу за столиком сидели Настоятельница и фей. Пара монархов, убедившись, что о детях позаботятся, отбыла восвояси — слухи о вечеринке в родном замке долетели аж до Блядского Царства, несмотря на все усилия их пресс-секретаря.       — Ну и вердикт? — с интересом спросила Настоятельница, отпивая лимонного цвета жидкость из бокала. Шуга с Хосоком на лежаках насторожили уши.       — Ну, ты права в своих догадках, — фей покрутил в пальцах бокал. — Их феромоны друг на друге завязаны. Кажется, родиться должен был один, но что-то у матушки-природы пошло не так, и выдала она нашим монархам всё-таки пару, да ещё и с разными ипостасями. Гон у принцев только один на двоих и возможен. Будут не рядом — не будет гона, зато потом с такой силой по ним вьебёт, что они омегу скорее порвут, чем трахнут. А то, что яриться друг на друга начали — это по первости. Один раз пережили — больше рычать друг на друга не станут. Но! — фей задрал палец и обратился к принцам, повернувшимся к нему. — Я, конечно, генетик, а не сексолог, но вам бы тут задержаться на обучение.       — Какое ещё обучение? — буркнул Шуга, отворачиваясь.       — Чтоб девчонкам вреда не причинить, олухи вы царственные! — чуть повысила тон Настоятельница. — Эту Маргретту во все дырки-то пялить можно, а что с той будет, которая про член только в сказках читала?       — Мы таких трахать не будем, — хихикнул Хосок.       — А если ваша суженая такой окажется?       Братья с тревогой переглянулись.       — Так что сидите-ка вы тут, котики, да учитесь, как вдвоём с одной девушкой обращаться, — хихикнула Маргретта, вставая и поворачиваясь к ним спиной. Оба принца вздрогнули и отвели глаза: на спине храмовницы до сих пор алели полосы и шрамы от когтей. Момент, когда они в пик потеряли контроль и начали рвать зажатое между ними тело, едва не привёл к катастрофе. Хорошо, нагайна не растерялась — вырвалась, подтянулась на поясе и ускользнула под потолок. Додрачивали братья себе этот заход вручную, пока храмовница затягивала раны. Досталось им от неё потом — но гон взял своё, затянув в свой похотливый омут и бросив Маргретту между ними снова — уж слишком хороши были коты.       — Ты, что ли, учить будешь? — снова взял на себя роль главного Шуга. Хосок спрятал глаза. Ему, при всей усталости, «поучиться» бы сейчас ещё и в одиночку. И он не сомневался, что и Шуга примерно то же самое чувствует. Храмовницы Блядского Царства — дорогущее удовольствие, такого подарка не всегда дождёшься от родителей, даже если ты принц и у тебя первый гон. Ещё и чувство странного смущения рвало братьев, но с их ДНК-выкрутасами, по-видимому, к нему придётся привыкнуть.       Маргретта фыркнула.       — Я, если позволите, девушка недешёвая. Так что, если у вас хватит денег, так и быть, побуду пару раз манекеном. А вот учить… — она обернулась к Настоятельнице и та кивнула. — По очереди вас учить будут, неслухов. Родителям вашим уже сообщение отправили. Расслабляйтесь. У вас тут весёленький месяц намечается. Да и петрушечку вон кушайте — она вам ох как пригодится. — Маргретта пошевелила в воздухе пальчиками и принялась любоваться на свежий маникюр.       — Вот как-то неловко, — буркнул Шуга, закрывая глаза и утыкаясь лицом в сложенные перед собой руки.       — Неловко вам будет, если вы свою истинную в первый совместный гон порвёте. Или сидеть будете, как два идиота, в первую брачную ночь, — заметил вполне разумно фей, отщипывая от грозди и бросая в рот ягоду морского крыжовника.       Хосок нервно дёрнулся, почесав бок и вызвав недовольное шипение массажистки. Откашлялся и заявил:       — Слушайте, я за бро и в огонь и в воду, кому хочешь глотку порву, и свою, если надо, подставлю, но вдвоём одну бабу…       — Ой, да ладно уже! — проворчал раздражённо Шуга. Голос принца звучал глухо, потому что спрятанного в сгибах локтей лица он так и не поднял. — Всю жизнь на одних и тех же девчонок западали! Другое дело, что уступали вечно друг другу как дураки, даже и не пробовали в итоге.       — Вот с фига ли «ладно»? Мне на тебя голого пялиться при бабах вот ни разу ни в кайф!       — Дык и мне не в кайф! — Шуга рассерженно развернулся к брату. — Но девчонок жальче, если меж нами попадут. А уж то, что с гоном проблемы, так это вообще нехорошо.       Хосок раскрыл рот, чтобы возразить — скорее уже по привычке побалакать с братом, чем из реального протеста, но Маргретта его опередила. Присела перед принцем и подцепила его пальцами за подбородок, едва тот попытался отвести глаза.       — Не дрейфь. Если вам стрёмно друг на друга голых смотреть, так храмовницы и с этим помогут. Нормально к концу обучения будет всё.       — И вне гона так и будете по одному за юбками бегать, — поддакнул фей. — Так что сидите и учитесь. Экзамен, сами понимаете, через месяц.       — Какой экзамен? — тут же подкинулся Хосок.       — Бро, ты чё? — удивился вопросу Шуга. — Второй гон всегда скорый, через Луну после первого, если между нами встрянет кто, а мы не в теме — крындец. Предки на порог не пустят.       — А там и линька недалеко… — порадовал их грядущим событием фей.       Шуга с Хосоком переглянулись.       Точно придётся привыкнуть.