На грани миров

Дни понеслись своим чередом. Вальбурга вплотную занялась моим обучением, обвесив учебниками. Она говорила что-то о том, что перед приобретением палочки надо почувствовать свою магию и приструнить ее. Я свою магию не чувствовала. Точнее, магия для меня была как третья рука — не при делах, странная и неуправляемая. Чаще она только мешала, и я порывалась бросить попытки ее обуздать. Бедному Кричеру приходилось то и дело склеивать поломанные вазы и зашивать ковры. Магией, конечно, но от этого работы меньше не было. Первое время в доме была тишь да гладь, да Мерлинова благодать. Новости о темном ритуале на кладбище Литтл-Хэнглтона по магическому миру разлетелись быстро, Пророк только об этом и писал. Как ни странно, в газете говорилось о ритуале воскрешения, что и проделал Волдеморт, а вот о моем ритуале не было ни слова. Дамблдора прозвали чокнутым, потому что он всему миру заявил, что Темный Лорд вернулся, и что пора собирать свою армию. Совсем старик помешался на Волдеморте, даже стратегию не сменил. И я подумала, что до кольца Гонтов надо добраться раньше него. Внутри чувствовалась особая необходимость собрать все крестражи вместе и спрятать их в надежном месте. Диадему и медальон я уже припрятала в специальном хранилище Блэков, куда даже Сириусу хода не было. Наверное, желание присвоить крестражи было вызвано новой магией, которая все еще была Волдемортова, и я это ощущала. Она приживалась в моем теле достаточно долго, и я ощущала ее как отдельное существо внутри меня. Вальбурга согласилась с моими доводами и отправила Кричера в помощники по добыче кольца. А еще я подумала-подумала, и решила, что вместо настоящего крестража надо положить другое, и желательно тоже с заковыристым проклятием. А потому вооружившись перчатками из драконьей кожи, шкатулкой для особо опасных украшений и самим подложным кольцом из Блэковских запасов, мы с Кричером отправились в Литтл-Хэнглтон. Стоял погожий летний вечер, птички щебетали, ветерок дул, в общем — прекрасный день для всяких темных делишек. Самое интересное, что после перемещения я сразу почувствовала, куда надо идти, и мы побрели вдоль опушки леса по дороге, петляющей куда-то вниз. В какой-то момент мы свернули внутрь леса вместе с небольшим проулком, испещренном рытвинами, и солнце скрылось в верхушках деревьев. Дом Гонтов, покосившийся набок и державшийся лишь на силе Волдемортовской магии, был в кошмарном состоянии. Стекла выбиты, к двери прибита змея. Я наказала Кричеру ждать и, если что, вытаскивать меня. Но я четко ощущала здешнюю магию, как свою, и подсознательно знала, куда можно наступать и чего можно касаться. Да, не я накладывала эти чары, но они чувствовались своими, а потому я просто зашла внутрь, очень аккуратно петляя на неровном широком полу. Я теперь не просто чувствовала кольцо, оно прямо кричало о своем присутствии, и самое интересное было то, что вокруг кольца не ощущалась магия, а вот вокруг него с нескольких сторон — очень даже. Кольцо скрывалось под половицей, но выдергивать ее полностью было нельзя, мало ли, еще бомбанет. А потому я через грань перетащила к себе Кричера и наказала сделать аккуратную дырку, чтобы я могла залезть внутрь рукой. В общем, добыть кольцо оказалось несложно, а на его место отправилось кольцо Блэков с подобным проклятием, вот только от него не рука отсыхала, а всякие причинные места. Блэки были такие затейники! Крестраж отправился в тайник Блэков, Кричер — наполнять мою безразмерную сумку разными книжками про магию и учебниками по чарам, а я отправилась спать. Пока я спала, приходил Дамблдор, и увещеваниями заставил Сириуса отдать дом на растерзание себе и друзьям. Через час прискакала мамаша Уизли и начала наводить шмон, и Сириус под шумок сбежал, наверное, опять в бордель. В общем, с Вальбургой мне поговорить удалось только ночью. — Никогда не думала, что в мой дом войдут мерзкие предатели крови, — усталым голосом говорила она, и кто-то с соседнего портрета передал ей бокал коньяка, который та залпом выпила, подставляя бокал для очередной порции. Уизли, которых здесь было уже так много, что не сосчитать, храпели в гостевых спальнях. Близнецы за день облазили весь дом, пытаясь заглянуть в каждую трещинку. Их мать готовила, Рон жрал как не в себя, а Джинни примеряла старые платья Беллы, неизвестно как сохранившиеся. В общем, из приличного дома устроили бедлам. Зато Кричер принес склянку с беловатой жидкостью, и я положила сие сокровище в шкатулку и свою безразмерную сумку, которую теперь постоянно таскала с собой. Кричер понемногу снабжал меня разными зельями, которые могли пригодится, а также книгами, по которым я училась. — Не переживайте, Вальбурга, это просто надо перетерпеть. Относитесь это как к возможности ругаться на незваных гостей, не переставая. Потреплите им нервы, пощекочете нервишки… Да вон даже полтергейста домашнего выпустите наконец из заточения, пусть вдоволь порезвится. Вальбурга повеселела, и мы перешли на более насущные темы, а именно, на тему моей палочки. Я уже не взрывала все подряд непроизвольными выбросами, и чувствовалось, что магия прижилась достаточно, чтобы ей можно было управлять. По крайней мере, учиться. Вальбурга наконец согласилась, что самое время заказать мне палочку, и заметила, что мне очень повезло получить магию в таком возрасте, так как я смогла полностью прочувствовать ее, а значит, мне будет немного легче учиться беспалочковой магии, чем другим волшебникам. Но до того момента надо было еще дожить, а потому для начала мы решили прикупить мне палочку, и желательно не у Олливандера. Точнее, у него тоже стоило бы заказать, но так, для отвода глаз. Этим я и занялась в ближайшие выходные. Лавка Олливандера была замшелой и грязной, в общем и не скажешь, что Олливандер был волшебником. Или он был сквибом? Ни разу не видела в фильмах, чтобы он колдовал. Выбор палочки был быстрым. Олливандер охал и ахал, приносил мне палочки и пытался узнать, кто я. А я специально говорила с русским акцентом и назвалась Катей. Не своим же именем называться. Ну и сказала, что моя палочка сломалась. В итоге, купив палочку, я положила ее в безразмерную сумку и отправилась домой. А дома… Дамблдор устроил первый созыв ордена Феникса, и я наблюдала за этим театром абсурда из-за грани. — Друзья мои! — Дамблдор развел руки в стороны, как бы обнимая всех присутствующих. Уизли, Люпин, Тонкс, Грюм, Кингсли, Сириус, недовольный Снейп и МакГонагалл, держащаяся поближе к Дамблдору. Компашка борцов с тьмой, ничего не скажешь. Сюда же непонятно как затесалась Грейнджер, а о Гарри, как обычно, все забыли с легкой подачи директора, — мы собрались сегодня на первом заседании Ордена Феникса, чтобы обговорить сложившуюся ситуацию. Во-первых, спасибо Сириусу, что предоставил свой дом как штаб Ордену, а так же вам всем, что пришли сегодня. Дамблдор сел и продолжил. — Боюсь, что новости не самые приятные. Волдеморт возродился! — МакГонагалл охнула, близнецы оживленно зашептались, и миссис Уизли на них шикнула, — министр не верит ни мне, ни Гарри, хотя он подтверждает, что видел возрождение Волдеморта, и я ему верю. Я чуть не поперхнулась. Я тут что, разве зря ритуал проводила? Где этот борец за идею выкопал еще одного Волдеморта? Неужели Нагайну изловил? Или же бредит, меняя память Гарри, как заблагорассудится? Дамблдор отчаянно натягивал канон на себя, но он должен был знать, что Волдеморта больше нет. Тогда он знал, что Волдеморта кто-то убил. А значит он знал, что этот кто-то — тот же человек, что украл его книги по ритуалам. Неужели канонный Дамблдор приложил руку к возрождению Темного Лорда? Дальше началась свистопляска. Дамблдор начал собирать деньги на нужды борьбы со злом. Больше всех вложился Сириус, питавший какой-то непонятный трепет перед Дамблдором. Кричер за дверью ругался матерными словами, Вальбурга в коридоре ругалась еще страшнее, насылая проклятия на всех и вся. Снейп бочком просочился в коридор, когда очередь сбора денег подошла к нему, и удрал восвояси. Потом Сириус наказал Кричеру принести выпить и закуски, и началась славная попойка, с которой всех детей отправили спать. Вспоминали свое славное боевое прошлое, громче всех вспоминал Грюм, уже нажравшийся. Я наказала Кричеру добавить в выпивку слабительного и запереть все комнаты, кроме коридора у выхода. Через десять минут на Гриммо никого не было, кроме Сириуса, которому Кричер все-таки дверь открыл. Уизли вернулись в дом только утром, когда Сириус проспался и все-таки велел Кричеру впустить непрошеных гостей. В общем, настроение у нас с Вальбургой было распрекрасное, но пора была переходить к более важным вещам. Вальбурга переговорила с какими-то мертвыми знакомыми с портретов, которые переговорили с кем-то еще… мне вкратце обрисовали место, куда надо было переместиться, и следующим таким же погожим днем я вышла за гранью предположительно в Амстердаме. Именно здесь в данный момент проживал Грегорович, лучший изготовитель палочек на континенте. Я постучалась в дубовую дверь и начала ждать. В каноне, насколько я помнила, Грегорович умер от руки Волдеморды, а так как лордушки больше нет, то и умирать Грегоровичу не придется. Открыл мне седой старик, который держался молодцом. Легкая походка, молодое выражение лица, куча энергии, с которой он меня сгреб за локоть и втащил в дом, да так, что я даже удивиться не успела. — Я согласился на эту авантюру только из-за уважения к услуге, которую мне когда-то оказали Блэки, но это не значит, что можно так рисковать! — чуть ли не рявкнул он, уходя вглубь коридора и поворачивая направо. Я пошла за ним, не совсем понимая, о чем он толкует. Комната оказалась огромной, с высокими шкафами с стеклянными дверцами, за которыми парили красивейшие палочки. Посередине стоял огромный стол с разными странными аппаратами, а в дальней части было специальное место для тестирования палочек с разными мишенями и предметами. Что-то вроде тира. По сравнению с лавкой Олливандера, это была мастерская профессионала. Чистая, с небольшим количеством готовых палочек. Мерять мне руку Грегорович не стал, только пощупал предплечье и окинул хмурым взглядом. — Есть у меня для тебя одна палочка… — заговорил он и ушел к своему шкафу, и вернулся с шкатулкой из резного дерева. Внутри лежала палочка из белого дерева, обрамленная тонкими синими линиями, и сужающаяся на кончике. Я подумала, что при желании ею можно было бы выколоть глаз. — Глаза выкалывать нежелательно, можете поломать палочку, юная леди, — насмешливо проговорил Грегорович. — Эй, вы что, мысли читаете? — Что вы, только намерения. Должен же я вам как-то палочку подобрать. А теперь до свидания. — А что, даже взмахивать не надо? У старика дернулась бровь на манер Снейпа. — Ну взмахни, если от этого тебе легче станет. — А как тогда я пойму, что палочка мне подходит, — все еще недоверчиво проговорила я, косясь на Грегоровича. — Тогда отдавай обратно — протянул тот руку, и я инстинктивно прижала палочку к себе, мотая головой. Слишком уж она была красивая, — значит, подходит. А теперь до свидания, — снова проговорил он, и меня само собой понесло на улицу, а за спиной хлопнула дверь. Следующие недели прошли полностью в учебе в специально отведенном для этого зале. Я моталась наверх только за гранью и только в свою комнату и на кухню, чтобы украсть чего-нибудь поесть. Молли постоянно ругалась на орденцев, что воруют ее еду, особенно на Рона, который с полным ртом всегда вопрошал: — А че я-то? Я разучила простейшие заклинания, которые все еще получались через раз, и пыталась вникнуть в их суть. Мои исследования сходились на факте, что ни движение палочкой и кистью, ни сами волшебные слова большим смыслом не обладали, но магия на них отзывалась, приподнимая объекты в воздух, либо разбивая их, либо же собирая вновь. С Вальбургой мы почти не разговаривали, потому что по дому постоянно кто-то шастал, даже ночью. Я тихо разговаривала с Вальбургой, когда однажды в дом просочилась Тонкс, и я еле успела скрыться за гранью, наблюдая, как она и Люпин начали лобызаться в гостиной. Жуткое зрелище. Обучение продвигалось тяжело, а мне было уже муторно сидеть в четырех стенах, хоть пугать на пару с полтергейстом Петькой (так я его назвала, ему вроде нравилось) обитателей Гриммо было весело. Особенно Дамблдора, который пытался не пугаться, но иногда мы его все-таки доканывали, и он убирался в Хогвартс. Я же глазела на Снейпа, который своим глубоким голосом ругался на всех подряд. Не жизнь, а сплошной праздник. Я вспомнила канон, и подумала, что как раз этот год должен был пройти под эгидой Пророчества, но теперь, когда я перепутала канон, хоть Дамблдор и пытался выпутать его обратно, Пророчество должно бы измениться. А потому я подумала и решила наведаться в Министерство, пробравшись сразу в зал пророчеств. Но увы, как долго бы я не бродила, найти то самое пророчество я не могла. Либо потому, что оно не имело ко мне отношения, либо потому, что зал был слишком большим, чтобы что-то там найти. Но тут я вспомнила… — Оно будет под номером четыреста тридцать пять, не пропустите, — сказал старик Мерлин когда-то давным-давно. Я стояла рядом с номером тринадцать тысяч пятьсот пятьдесят, и я побежала обратно, или вперед, к самому началу стеллажей, где вроде как должно было быть оно. Мое пророчество. Оно было под номером четыреста тридцать пять, и я схватила его, отходя от полки и тяжело дыша после бега. Тусклый шарик подернула светлая дымка, и раздался старческий голос, смутно мне знакомый. «Грань между мирами сотрется, и бессмертный полюбит смертного, разрушая свой мир, и все миры во всех вселенных, ибо не должны они пересекаться, и тьма захлестнет мир навеки…» Пророчество выскользнуло у меня из руки, и разбилось, упав на пол, а я так и не услышала его конец. По залу послышалось громкое эхо разбивающегося стекла, а сзади возник еще один голос. — Кто здесь? В меня полетело какое-то заклятие, но я увернулась, и оно, видимо, попало в стеллаж, потому что тот накренился, и все пророчества начали падать прямо на меня. «Как в каноне» — запоздало подумала я, и отключилась, когда очередной шарик упал прямо мне на голову.