Оккультист

Я проснулась от ощутимого удара по рёбрам и сильной боли в сердце, словно грудную клетку сдавливали когтистой рукой и прокалывали нервные окончания. Отголосок дискомфорта перешёл к позвоночнику, а оттуда до основания шеи, вызывая у меня кряхтение и сдавленный хрип. Через мгновение в голове раздался тонкий звон, напоминающий протяжное эхо и вызывающий приступ лёгкой тошноты. На секунду тело онемело настолько, что мне показалось, что я превращаюсь в камень. Но стоило мне открыть глаза, как всё прошло: звук из головы постепенно уходил, давая мне возможность очнуться ото сна, а появившаяся лёгкость в мышцах позволила мне перевернуться на другой бок. Но это произошло лишь на секунду, пока я пыталась понять, где нахожусь. В кабинете было жарко и душно, что вызывало дополнительную сонливость и усталость. Мне с трудом удалось сесть и не пошатнуться: руки и ноги были не только ватными, но и сильно отёкшими. Странное чувство отупения и заторможенности заполнили голову, настолько, что мне хотелось просто сидеть и смотреть в стену или пол. Но, преодолев сопротивление мышц, я безразлично взглянула на настенные часы и не смогла понять, сколько сейчас времени, лишь уловила, что мне нужно вставать. Вдохнув и выдохнув, я смогла заставить себя подняться с дивана и открыть окно. В помещении практически сразу же стало свежее не только от холодного ветра, но и от прохлады, оставшейся после ночного дождя. Молочно-серое небо словно бы закрывало собой яркое солнце, просачивающееся сквозь густые облака. Это было необычно и приятно, но навевало апатию. Пошатнувшись, я встряхнула головой, сгоняя остатки сна, и протёрла глаза, сосредотачиваясь на происходящем. Постепенно ощущение ваты прошло, оставляя лишь разбитое состояние и усталость. Облокотившись о подоконник, я несколько раз моргнула и практически заставила себя выпрямиться и отойти к шкафу с личными вещами, что взять сменную одежду и отправиться в душ. В здании управления практически никого не было, если не считать дежурных, которые уже готовить к сдаче смены и нескольких конвоиров рядом с кабинетом следователя. Кто-то из людей медленно пил кофе, читая новостные сводки за прошедший день, а кто-то разминался после сна на малоудобных диванах в кабинетах. Но всех нас объединяло одно — сильная усталость и апатия осеннего утра. К счастью, в душе тоже никого не было, что позволяло расположиться там, где хотелось. После жара кабинета и отапливаемых коридоров здания кожа была разгорячена, что стало ощутимее, когда я разделась. Поёжившись от холода, скользнула в самую дальнюю кабинку, включила воду и тут же начала растягиваться в надежде взбодриться. Крепкие струи забарабанили по коже, немного обжигая её от холода, но ощущение быстро прошло, стоило мне привыкнуть к температуре, разогретые мышцы позволяли снять дискомфорт после сна на диване. Но мысли в голове всё-таки навевали дремоту. Мне не хотелось дописывать отчёт для Гордина и идти в секретариат регистрировать его, И лишь осознание последствий в нарушении протокола всё-таки вынудили меня очнуться. Хоть душ не помог полностью восстановиться, но мыслить стало проще. Даже появился какой-то заряд бодрости, благодаря которому я смогла помыться и, выйдя из душа, даже частично высушить волосы местным феном. Однако идиллию неожиданно нарушила влетевшая женщина с золотистым, густым каре, одетая в неброскую, но со вкусом подобранную одежду. Это была Ольга Коршунова, секретарь Игната Натановича. Пролетев мимо меня, Коршунова, ворча под нос проклятья, начала быстро что-то стирать с лица и волос, нервно старясь оттереть ещё и одежду, не зная, за что хвататься первым делом. — Оу, Оль, ты чего носишься? У тебя всё хорошо? — осторожно спросила я, заглядывая в глаза секретарши через зеркало. Оля пару раз моргнула и встрепенулась, как птица во время дождя, и резко повернулась ко мне. Лицо Коршуновой озарило сначала удивление, а потом и растерянность. — Привет, Кир, — выдохнула моя собеседница и уже спокойнее принялась вытираться, — шла через дорогу, а меня какой-то… водитель окатил водой из лужи. Представляешь, ну видит же, что лужа! Так нет! По газам дал! Я теперь вся грязная. — Ольга раздражённо фыркнула. — Свин за рулём. — Помощь нужна? — вежливо уточнила я, ненароком осматривая коллегу. Секретарша была одета в изящную юбку-карандаш на декоративных подтяжках и с высокой талией, а оттенялось всё это нежно-голубой водолазкой с небольшой брошкой-цветком. Тоненькая фигурка Оли в подобном наряде казалась хрупче и изящнее. Меня всегда удивляло как эта маленькая, худенькая женщина выдерживает нагрузку, которую даёт Гордин не только физически, но и психологически. Не все оперативники и мастодонты-следователи могу удержаться от психоза после посещения начальника управления, а тут секретарша, которая не проходила психологической подготовки в академии МВД или схожих организациях. — Нет, спасибо. — Коршунова покачала головой, опираясь обеими руками о раковину. — А ты чего тут делаешь? — Решила освежиться перед работой. Отчёт Гордину написать надо, а потом пояснить по пунктам. Ты же знаешь его педантичность… — я улыбнулась, разведя руками. Секретарша посмеялась. — Точно, Игнат Натанович такой. Как себя чувствуешь, сердце не болит? У меня с утра прихватило… давление, пришлось пить лекарство. — Оля внимательно всматривалась мне в лицо. — Все хорошо, спасибо. Душ помог взбодриться и справиться с болью. — Я кивнула с лёгкой полуулыбкой. — Может, бок продуло или вчера, пока ходили на месте, подмёрзла. Коршунова с пониманием улыбнулась. — Осторожнее, нам маги целые нужны. Кто же по Сенсуму будет ходить. — Безусловно. — Я рассмеялась. — Ладно, Оль, пойду. Удачи. Секретарь кивнула и вновь вернулась к прихорашиванию. А я, забрав вещи, двинулась в кабинет, пытаясь унять в голове рой мыслей. Меня всё не покидали размешления о существе Сенсума. Оно словно бы манило меня раскрыть его тайну, проникнуться им и изучить, найти ответ, что это такое. Но в тот же момент эти размышления перекрывали другие, не менее витиеватые, о том, что не каждый сможет наложить условное проклятие, чётко сформулировав направление маги, выразив при этом нужную эмоциональную окраску. От каждого слова зависит исход колдовства. Мог ли мальчик-неумёха вызвать подобное создание, которое будет самим порождением Сенсума? Или это человек, родившийся под счастливой звездой магии, но не нашедший достойного учителя? Когда я дошла до кабинета, то почувствовала лёгкий запах женских духов, но это были не те, которыми пользовалась Милана, это был Артёмка. Тихо открыв дверь, я прошла в помещение, наблюдая, как парень, слушая музыку в наушниках, что-то весело раскладывал на столе. Бронин весь светился от счастья, словно его изнутри наполнили ярчайшей энергией солнца. Уловив момент, когда СМЭ-щик начнёт прищёлкивать пальцами в такт музыке, подкралась сзади и дунула на затылок эксперта. Бронин подскочил и круто развернулся, выдёргивая наушник из рук. — Кира, твою…! — громко крикнул Тёмка, сверля меня недовольным взглядом. — Я, понимаешь ли, тут булочки с утра принёс от Анюты, а ты?! Искреннее возмущение сменилось наигранным, а потом и вовсе переросло в широкую улыбку с утрированным недовольством. Для убедительности Артёмка упёр руки в бёдра и нахохлился. — Извини, — я виновато опустила голову, пряча улыбку от шалости, — не смогла устоять. Зато шалость удалась. — О да! — медик фыркнул и слабо посмеялся и с неожиданным непониманием посмотрел на мои влажные волосы. — Начальница, ты тут ночевала, что ли? — Да. — Я прошла к столику с чайником и щёлкнула тумблер, включая кипячение. — Представляешь, уснула вчера просто в момент. А проснулась от боли в сердце. — Ну да, давление скачет. — С пониманием кивнул медик и сел на диван. — Как Анютка? — я села напротив собеседника. — Двойня всё-таки. — Хорошо, — Тёма кивнул, — сегодня с утра отвёз её в больницу на сохранение. Врач немного беспокоится, что роды могут быть ранними. Хотят пронаблюдать в динамике. — Ей что-нибудь нужно? Фрукты, лекарства? — Библиотеку. — Расхохотался Бронин. — Нет, действительно! — С радостью одолжу книги. — Я расплылась в широкой улыбке и, встав, подошла к чайнику, тумблер как раз щёлкнул о готовности воды. Достав чашки, я быстренько поставила их на поднос и перенесла на стол. Артём тем временем разложил булочки с джемом. — Я тут вчера пораскинул мозгами, — СМЭ-щик ловко заварил себе кофе и задумчиво стал рассматривать потолок комнаты, — а что если нам обратиться к друзьям тех, кто погиб тридцать шесть лет назад? — Думаешь, они помнят? — я вопросительно выгнула брови и тоже заварила себе напиток. — Тридцать с чёртом лет прошло. Тут иногда людей из института не помнишь, а что уж говорить о таком сроке давности? — Тоже верно. — Покривился медик. — Мне не даёт покоя то, что жизненные силы были забраны через условное проклятие. — Пока что отложим, потому как не знаем, где продолжать поиски. Я чуть позже занесу документы нашим безопасникам, они проверят знакомого Хориной. Если мальчик действительно мог такое сделать, то будем, конечно, уже рыть информацию на него — Я отпила кофе и вздрогнула от прокатившегося тепла по всему телу. — Слушай, может, восстановить память места встречи Хориной с друзьями? Может, там конфликт какой произошёл? — предложил Бронин. — В смысле? — я выгнула брови. — Ну, попробовать восстановить всплески энергии. Ребята могли оставить эмоциональные следы после прогулки. — Тёма взглянул на карту, на которой уже было отмечено место гибели Алины. — Они же могут что-то недоговаривать, может, кто-то заревновал, обиделся. Хорина была всё-таки девочкой такой… воздушной, могла не заметить влюблённого парня, а тот и психанул от неразделённой любви. — В парке растительности много, а она забирает всё, очищает, скажем, так. — Я развела руками, опуская взгляд туда же, куда и Бронин. Судмедэксперт взял пульт от настенного монитора и включил вчерашние фотографии. — Насколько я знаю, можно призвать память того места, главное — всё правильно настроить. Земля является элементом воспоминаний, то есть, она способна запоминать много лет. Если призвать духов Сенсума и тех мест, то можно частично восстановить, если не энергетическую, то хотя бы общую картину до нападения. Мне Андрюха скинул сканы документов из Москвы, и вот, что я заметил: жертвы были уложены в те позы, в которых их нашли. — Медик взглянул на меня. — Наша погибшая — тоже. — Почему ты так решил? В отчётах не говорилось ничего такого. — Я нахмурилась. — Моделирование, — отмахнулся Артём. — Анютка показала фокус, как можно смоделировать точную позу и мельчайшие детали. Художница, что с неё взять. — Он тепло улыбнулся. — Так вот: кости вывернуты неестественно, одежда лежит на костях не для тех поз, как и кожа. В нашем случае тоже так. Значит, есть вариант, что земля запомнила след изначальной позы нашей погибшей. И от этого можно будет понять, откуда вошло проклятие, и как оно распространялось. Московские такого не проделывали, но там не было возможностей. — Молодец, Артём. — Я покивала. — Анюте мои рукоплескания. Попробую договориться с Гординым на подобный фортель в парке. Мой собеседник расцвёл и принялся довольный собой жевать булочки, приготовленные его любимой женой. Я тоже, взяв одну, откусила и практически сразу же ощутила нежнейший крем ванили и клубники на языке. Голову заполнил туман наслаждения и эйфории, а желудок немного заныл от вкуснейших пирожков с утра. — Я ей напишу свои восхищения. — Проглотив кусок булочки, сказала я и вновь принялась за завтрак, но параллельно с этим начала писать сообщение и супруге Артёма. Вынашивание двойни — это не только физически тяжело, но и морально. А Анюта в таком положении успевала даже приготовить пирожки. Восхитительная женщина. От размышлений и написания сообщения меня отвлёк шум около двери: в кабинет вошли Милана и Андрей. Оба сотрудника выглядели заспанными и уставшими, будто бы не отдыхали ночью. — Доброе утро, — поприветствовала коллег я, вынув брови, — вы себя оба хорошо чувствуете? — Нет, — вяло ответила Мирская и, откровенно бросив пальто на свой рабочий стол, рухнула в кресло, — сегодня просто отвратительная ночь была. Ливень, туман, духота. Вроде все окна дома открыла, а жара стояла в комнатах. Бр. — Сочувствую. Сейчас как себя чувствуешь? — Тошнит сильно, но чай ещё выпью — вдруг пройдёт. — Социолог откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. — А ты, Андрей? — я перевела взгляд на оперативника, который, не сняв куртки, сел рядом с Артёмом. — Решил ночью написать отчёт, чтобы с утра тебя порадовать. — Шорохов улыбнулся, смотря мне в глаза. — И как, не уснул? — я подпёрла голову руками, смотря на собеседника. Усмехнувшись, маг извлёк из кармана куртки маленькую флешку и протянул мне. — Чтобы твоя душа была довольна. — Посмеялся Андрей, когда я забрала у него накопитель. — Спасибо, Андрюш. — Я вновь улыбнулась и отпила свой напиток. — Артём предложил восстановить картину происходящего до гибели. Если повезёт, то получим отпечатки полей, вдруг друзья Хориной что-то умолчали. Но для проведения обрядов понадобится разрешение Гордина. Милана рассмеялась: — Принесёшь отчёты, а заодно и выпросишь разрешение? — социолог откровенно хохотала. — А ты прагматик, Кир. — Ну, а что? — я со смехом и наигранным непониманием развела руками. — Бартер на выгодных условиях. Мы все рассмеялись нелепой ситуации, но веселье прервал телефонный звонок. Милана, отсмеявшись, взяла трубку, но через пару секунд всё веселье улетучилось. — Да, хорошо. Передам. — Мирская положила трубку. — Новый труп. Тоже иссушенная девушка. На Южных холмах… В комнате повисла тишина, которую я рискнула нарушить только через пару секунд. — Андрей, Артём, отправимся на место вместе, отложу поход к Натанычу. Милан, придётся тебе отнести документы безопасникам и потом заняться поисками данных на нашу погибшую. — Документы у тебя на компьютере? — Милана взглянула на меня. — Да. — Я кивнула и, подождав, пока Андрей и Артём соберутся, вышла вместе с ними из кабинета.

***

На Южных холмах было душно и влажно, будто бы мы спустились в топкое болото. Хоть на возвышенности было ветрено, но всё-таки пахло не гнилью и тиной, а скошенной травой, горячим песком и душицей. Но запах вызывал отвращение и тошноту, которые сбивали мысли к одной: «Беги отсюда». Перебарывая возрастающую тревогу и панику, я шла вверх по горке. По расположению заградительной ленты было понятно, что круг поиска уже был расширен, и велась активная работа по поиску следов. Однако мне под кожу просачивался неприятный яд напряжения и страха, которые переплетались между собой в сумасшедший водоворот. Встряхнувшись, я осмотрелась: вокруг работали криминалисты и следователь, запрашивающий информацию из базы данных по телефону, оперативники опрашивали нашедших тело спасателей. МЧСники были явно встревожены и напуганы. Подняв руку с кольцом-индикатором на уровень глаз, я направила камень на солнце, рассматривая цвет. Бриллиант приобрёл оттенок грязной ржавчины, перетекающий в густой, красный цвет с отчётливыми чёрными прожилками. Дымок сильно переливался, как живая энергия, которая сейчас просто находится на спаде своей яркости. Я смогла рассмотреть зарождающиеся темно-жёлтые нотки, которые, впрочем, растворились в ярко-оранжевом тумане. Камень мягко вспыхнул и вновь стал прозрачным. Опустив руку, я повернула голову и посмотрела в сторону своих коллег. Андрей уже отошёл к следователю и теперь медленно переписывал данные погибшей в свой блокнот; Тёма разбирался с судмедэкспертом, и оба врача были в каком-то смятении и удивлении. Однако сложно было скрыть то, что все те, кто были на холме, выглядели несколько возбуждёнными и встревоженными одновременно, будто бы находились в опасности. Артём и судмедэксперт отошли к труповозке, о чём-то переговариваясь. Я встряхнулась и быстро прошла в сторону трупа. На земле лежала красивая девушка, при жизни явно следящая за собой, но сейчас подвергшаяся нападению дикого зверя. Достав фотоаппарат и бланки, я начала осмотр, стараясь найти хоть что-то, что могло быть странным, но нет, ничего такого: блузка была порвана на груди, обнажая кожу погибшей; а тонкие брючки имели дыры в области лобка и анального отверстия. Да и внешность была ярче, чем у Хориной: белокурые волосы погибшей были аккуратно уложены в изящную укладку, которая не повредилась даже после иссушения существом из Сенсума; несмотря на обтянутый кожей череп, на лице ярко выделялись красно-розовые пухлые губы и изумрудно-карие глаза. Продолжая внешний осмотр, я ответила, что область груди, талии, бёдер и живота у незнакомки тоже выглядели «живыми». Сам скелет девушки был словно сломан в нескольких местах, из-за чего она становилась похожей на волнистую, сломанную куклу. Даже руки и ноги были выгнуты, но, что странно, кости не сломаны, а затвердели в дугах… — Ларина Карина Андреевна, двадцать один, условное проклятье. Она сирота, работала в магазине администратором. — Ко мне приблизился Андрей, рассматривая тело девушки. — Её нашли при облёте местности. Спасатели сообщают, что при первом облёте, около пяти утра, они её не видели, а в семь она уже появилась. — Он развёл руками и виновато покачал головой. — Она совершенно непохожа на Хорину, даже цветом глаз и кожи. — Я выдохнула. — Если судить по внешности, то Ларина была броской и любящей привлекать внимание. Вероятно, любила покрасоваться и подразнить воздыхателей, не любила работать руками. Шорохов выгнул брови и присвистнул: — Ты как это в трупе увидела? — он чуть растерянно посмеялся. — Стили одежды очень смелый и вульгарный, макияж тоже выразительный, на ножках у неё туфли со шпильками и платформой. — Говоря это, я указывала на признаки, по которым составила первичный психологический профиль Карины. — Вдобавок у девушки очень эффектные ногти со стразами и дорогим покрытием и чистым маникюром. Присмотрись, у неё на руке кольцо с ювелирным камнем и браслет тонкий, золотой. — А… — протянул оперативник, беспомощно взмахнув руками. — Ладно, Андрюш, я пока что посмотрю её память, а ты позвони Милане, передай информацию по погибшей. Маг кивнул и отошёл, всё ещё находясь в шоке и непонимании. Отцепив от брелка чистый хрусталь, я наклонилась к искажённому лицу погибшей, прикрывая глаза. Едва моя рука оказалась над висками Лариной, меня сильно дёрнуло, выбрасывая в Сенсум. Клубы оранжевого дыма закрывали обзор настолько, что мне пришлось вытянуть руки и сделать шаг навстречу порыву ветра, пахнущего чем-то странным, напоминающим мускус и лаванду. Мою голову заполнил игривый смех и шум музыки, которые будто бы звали к себе, манили присоединиться. Я медленно направилась к звукам, осторожно ступая по невидимому полу, Неожиданно передо мной открылась расписная дверь, на которой виднелась какая-то надпись. И только после того, как мне удалось пройти дальше, я увидела Карину и неизвестного мужчину. «Они сидели в баре, обмениваясь кокетливыми взглядами. Карина, закинув ногу на ногу, медленно потягивала коктейль через трубочку, а мужчина медленно пил апельсиновый сок. Но долга зрительная игра не продлилась. Мужчина, встав, медленно поставил стакан на стойку и приблизился к Лариной. — Привет, красавица, — лицо незнакомца было заволочено молочной дымкой, но мне показалось, что он улыбнулся сладко и похотливо. — Чудесно выглядишь. — Спасибо, милый. — Промурлыкала Карина и села лицом к мужчине, вальяжно закинув ногу на ногу и выгнув спину так, чтобы округлилась грудь. — А ты решительный. Ларина мягко прихватила трубочку губами и, отпив коктейль, медленно облизнула губы, после чего улыбнулась. — Какая коварная, — он улыбнулся и наклонился к собеседницу, приобнимая одной рукой за талию, а второй скользнув по круглой коленке Карины. Лариной не нужно многое — она сама целует незнакомца и, беря за руку, идёт к выходу из клуба» Я последовала за ними, ощущая, как ноги начинают слабеть, мне хотелось самой ощущать на себе крепкие руки и жаркие поцелуи. Хрусталь в руке нагрелся настолько, что мне стало больно. «Они стояли около стены в переулке около бара, жадно целуясь, и с нетерпением снимали с себя ненужную одежду. Ларина извивалась в мужских руках и желая продолжения. — Подожди, моя хорошая. Ты этого действительно хочешь? — прошептал на ухо девушки незнакомец и крепко провёл пальцами по половым губам Лариной, из-за чего та задрожала и попыталась прижаться вульвой к ладони случайного любовника. — Трахни меня. — Просипела Карина и практически сразу же запрокинула голову от удовольствия, смакуя этот дикий секс в грязном переулке» Я перевела взгляд на название клуба, около которого всё происходило, и постаралась рассмотреть название, но это удалось сделать лишь с пятой попытки. Слабым неоном, мелькающем в ярко-оранжевом дыме, мерцала надпись «Вашингтон». «— Пошли в отель, я тебе покажу настоящую страсть. — Карина вновь заговорила в перерывах между стонами и сдавленными вскриками. — Я знаю место куда романтичнее… Резкий холод и покой…» Мне показалось, что от моего сознания оторвали часть чего-то важного и нужного. Какое-то невнятное ощущение одиночества и пустоты обволакивали меня, погружая в уныние и безволие. — Кир, — моей руки коснулся Артёмка и слабо встряхнул, — ты как? — Такое чувство, что из меня все жилы вытянули. — Слабо ответила я, стараясь согнать наваждение. Мне хотелось ощутить на своих губах привкус поцелуя, погрузиться в него и позволить страсти завладеть моим сознанием. Но, приложив усилия, я встряхнула головой и резко выдохнула, ощущая, как навязчивые мысли отходят на второй план. — Что там? — осторожно спросил врач, всматриваясь мне в глаза. — Она занималась сексом перед смертью, лица партнёра её не видно совершенно, даже не получается уловить хоть каких-то черт. Но он по характеру самоуверенный и умеет соблазнять так, чтобы девушка сама на него вешалась. — Я потёрла глаза и выдохнула. — Либо инкуб-пикапер. — Знаешь, мы тут с Кирюхой вот что заметили, у погибшей-то губы, глаза, талия, бёдра и пах не иссушены совершенно. Они даже… тёплые были. — Артём округлил глаза и соединил губы трубочкой, однако расслабил лицо и продолжил. — Я нашёл след от условного проклятья… На внутренней части большой половой губы. Только в морге смогу чётко всё расписать. Но Анютка мне подсказала, что Ларину уложили в эту позу. Опять одежда не так лежит, как должна. Кости у неё были сначала размягчены, а потом уже вывернуты вот так… — Отвратительно. — Я скривилась и вздрогнула от того, что сама желала ещё пару минут назад. — Впервые так себя чувствую. — Плохо? — сзади подошёл Андрей и осторожно коснулся моего плеча. — Может, тебя домой отвезти? Ты бледная. — Всё в порядке. Андрей, что узнал? — я отдала ему камень и потёрла место ожога. Кожа слегка покраснела, но это было некритично. — Спасатели рассказали, что они всегда облетают холмы вне графиков, потому что тут место силы, вдруг что случится. — Шорохов опустил взгляд в блокнот и сверился со своими записями. — Также они отметили, что вокруг очень холодно было, даже в вертолёте, хотя там-то они сидели в пуховиках практически. — Странно, — Бронин даже выпрямился, — на местах силы же жарко обычно, хоть вьюга, хоть что. — Вот-вот. Тут вообще раньше кладбище было при каком-то царе Горохе, духов много, призраков. Опять какой-нибудь энергетический выплеск, как с Хориной, и вот результат. — Андрей постарался предать голову уверенности и лёгкости. — Но сам я, конечно, в это не верю. — Знаешь, это было бы так, если не один нюанс… — я прикусила внутреннюю часть щеки и нахмурилась. — Она погибла не здесь, а около клуба «Вашингтон» Повисло тягостное молчание. — В смысле? — Бронин округлил глаза. — Как так? — оперативник встрепенулся. — Вот так, ребят. Её память погибает около «Вашингтона», а это значит, что я сейчас направлюсь туда и осмотрюсь там. А вы, пожалуйста, заканчивайте здесь и поезжайте в офис. Артём, поищи схожести между Алиной и Кариной, Андрюш, займись, пожалуйста, проверкой контактов Лариной. И передай информацию следователю и оперативникам. — Хорошо. — Ответил Шорохов. — Значит, не искать её путь? Криминалисты говорят, что следов нет. — Пока что нет. Я сначала осмотрюсь около «Вашингтона», а потом, если что, вернёмся сюда и проверим уже путь… — Я опустила голову, отрицательно покачав головой, — в Сенсуме память была не такая, как обычно, а в клубах дыма и… Меня словно приглашали посмотреть, что происходило. — Давай осторожнее там, хорошо? — Тёма тяжело выдохнул. — Не нравится мне всё это, Кир. — Мне тоже… А, Тёмочка, пожалуйста, попробуй восстановить, какая поза была у жертв изначальной. Вдруг это прояснит ситуацию. — Хорошо… Между нами тремя вновь повисло молчание. И первым его нарушил врач, он неряшливо кивнул и, перебирая в руках свой брелок, медленно пошёл в сторону катафалка, в который начали загружать погибшую. Андрей побрёл к следователю, а я пошла к спуску с холмов, рассеянно смотря под ноги и не понимая, что происходит с Сенсумом.

***

По дороге в «Вашингтон» я рассматривала присланные Артёмом и Андреем фотографии погибших девушек. Карина и Алина не были похожи ни внешне, ни по образу жизни, ни по увлечениям. Единственная зацепка была в отчёте Миланы: группа в социальной сети, в которой отписывались обе жертвы. Но разница была в том, что девушки имели разные мотивы нахождения в сети: Хорина пыталась завязать отношения с администратором группы Ярославом, а Ларина высмеивала парней. И это — единственная хрупкая связь между погибшими. Если тот парнишка действительно является скрытым сильным магом Сенсума, то это может привести к трагедии. Чтобы не мучится догадками, я набрала номер Мирской и, дождавшись ответа, начала говорить: — Привет, Милан, ты уже говорила с безопасниками? — Да. Они при мне передали данные тому мальчику. Знаешь, что он сказал? Рад, что ещё одной мразью на земле меньше. И, буквально через час, в группе появились записи о смерти Карины. В СМИ начался переполох, все сетуют на серийного маньяка. — Социолог говорила устало и тяжело. — Слушай, Кир, я на всякий случай попросила наших безопасников запросить данные по этому Ярославу из академии, где он обучался магии. Результата пока что нет. — Она сделала паузу. — Я поговорила с помощником Волкова, следователя, который ведёт это дело, он сказал, что у них вещественных зацепок нет. Криминалисты-то собрали все материалы, опера проработали круг общения, но ничего нет. Даже тот след от файербола исчез посмертно. В общем, слушай, у нас тут все на ушах. Гордин тоже что-то всполошился, ему из Москвы дали какие-то указания. И… я не знаю, что здесь происходит. — Поняла, спасибо, Милан. Ты давай осторожнее, если начнут давить на тебя, то пусть ждут меня. Ты лишь исполняешь мои приказы. Доступ к моему компьютеру не имеешь, данных у тебя никаких нет. Хорошо? — Да, хорошо. До встречи. — Удачи. Я отключила связь и, откинувшись на спинку кресла автомобиля, выдохнула. Мало того, что СМИ подключились к оповещению, так ещё и Москва заинтересовалась расследованием. Подобное не вызывало радости, потому как любая огласка могла вызвать негодование и всплески раздражения у людей. Но от размышлений меня оторвал телефонный звонок. Взглянув на экран мобильного, легко ответила на вызов, и в трубке тут же раздался басистый голос моего собеседника: — Привет, Кир, это Волков, узнала? — следователь явно был напряжён и встревожен. — Здравствуйте, Илья Николаевич, — поприветствовала я его и улыбнулась, — конечно, узнала. Как не узнать коллегу по цеху? Полицейский рассмеялся. — Это точно. Я вот что звоню: ты же уехала в «Вашингтон»? — Да, память погибшей обрывается здесь, я хотела осмотреть, вдруг какие-то зацепки есть ещё. — Хорошо, я сейчас тоже в «Вашингтон» выехал с нашими криминалистами. Ты там сама улики посмотри через Сенсум, если есть. Мы с ребятами подъедем минут через двадцать. — Да, конечно. — Удачи. — До свидания. Я выдохнула и закрыла глаза, мучаясь от головной боли. Мне казалось, что всё тело покрывается невидимыми нитками и сдавливается под давлением, будто меня охватывает толща воды. Застонав, я открыла глаза и выдохнула, постаравшись взять себя в руки. Неприятные ощущения отошла на задний план, позволяя мне вновь мыслить здраво. Выйдя из машины, я осторожно скользнула в Сенсум и постаралась сосредоточиться на ниточке, ведущей к Лариной. Яркие всплески веселья перед глазами… Смех и алкоголь… Калейдоскоп танцев и безумного веселья под громкую музыку… Раскатистый и похотливый смех, а потом наркотическое забытье… Я закашлялась и выпала в реальность. Мокрота сильно сдавливала горло, вынуждая меня согнуться и опереться руками о крышу автомобиля, чтобы не упасть. Сильная боль парализовала грудную клетку и спину, словно лёгкие и бронхи выворачиваются наизнанку, разрывая тело. Но приступ кашля закончился также быстро, как и начался. Повернувшись спиной к машине, я опёрлась о дверь и закрыла слезящиеся глаза. Головная боль вновь вернулась, но теперь к ней подключилась сильная расслабленность, будто погружающая меня в невесомый сон. — Чёрт. — Выругалась я и, открыв глаза, осмотрелась. Всё было так же, как и перед моим походом в Сенсум. Постояв ещё пару секунд с лёгким головокружением, я всё-таки вернулась в машину и, найдя в бардачке анальгин, с облегчением улыбнулась. Таблетки должны были подействовать достаточно быстро, чтобы я успела всё осмотреть до того, как наступят сумерки. Порывшись уже в своём рюкзаке, я достала воду и всё-таки выпила обезболивающее, наслаждаясь тишиной в салоне автомобиля. Выходить в Сенсум в таком состоянии было опасно, поскольку сниженная концентрация не позволила бы мне сосредоточиться на том, что мне нужно, а именно на ауре Лариной. Постепенно дискомфорт отступал, давая мне возможность лучше оценивать окружающую обстановку. Мысли медленно успокаивались, благодаря чему я могла чётче воспринимать реальность. Повернув голову ко входу в «Вашингтон», я лениво осмотрелась. Дворник медленно убирал улицу от следов недавней вечеринки; люди прохаживались по тратуарам, не обращая внимания на происходящее вокруг; тихий ветерок гулял меж домов — обычный осенний день в городе. Однако именно здесь обрывались воспоминания Лариной, а это значит, что нужно осмотреться ещё раз, но уже в том самом месте, где Карина провела последние минуты жизни. Подождав, пока голова пройдёт окончательно, Переулок находился совсем близко от входа в клуб, поэтому мне не пришлось бродить в поисках этого места. Как и в любом переулке, вблизи ночного заведения, тут было мрачно и грязно — мусор ещё не вывозили, фонари уже не горели, а солнце ещё не светило достаточно ярко, чтобы осветить это тёмное место. И всё-таки я принялась осматривать место, используя камни-индикаторы. Медленно прохаживаясь вдоль стены, около которой в воспоминаниях был половой акт, осторожно направляла поток силы сквозь камень в Сенсум, чтобы уловить хоть какие-то изменения. Однако ничего не вышло. Прозрачный кварц так и остался пустым, хоть и нагрелся столько, что лопнул изнутри и раскрошился на несколько частей прямо у меня в руке. Я нахмурилась, рассматривая сколы кварца, стараясь найти причину подобного поведения минерала. И нашла: края были словно опалены и покрыты сажей, однако при попытке стереть её подушечками пальцев, ничего не получалось. — Что за чертовщина. — Выругалась я себе под нос и, положив камень в карман, направилась в сам клуб, надеясь найти ответы на вопросы там. Вход в «Вашингтон» никто не охранял, и это радовало, поскольку лишняя проблема с фейсконтролем мне была не нужна. Обычно люди не любили, когда к ним на рабочие места приходили полицейские, а служители порядка из специальных отделов и вовсе вызывали какую-то тихую панику. Несмотря на то что Змеиногорск спокойный город, на его страницах тоже были громкие дела и страшные потрясения: маньяки, серийный убийцы и сектанты — про такое не принято говорить, но оставались старожилы, которые это всё помнили. Иногда такой расклад вызывал затруднения в расследовании, поскольку слухи расползались быстрее, чем СМИ успевали осветить происшествие. Сплетни перерастали в теории, потом трансформировались в однозначные версии, а потом и вовсе становились своеобразной «правдой». Реальным положением вещей интересовались мало. Когда я вошла в помещение клуба, меня встретил мужчина приятной внешности. Он явно был администратором, поскольку дорогой костюм выделял его на фоне остальных рядовых сотрудников. — Простите, — окликнул меня администратор, — у нас закрыто, приходите вечером. — Прошу прощения, — я улыбнулась собеседнику и взглянула на его бейджик с именем, — Владимир Кириллович, меня зовут Кира Витальевна, — достав из кармана пальто удостоверение, показала его Нефёдову, развернув, — я являюсь начальницей отдела «расследований и аналитики магических вмешательств». У меня к Вам пара вопросов, могу их задать? Администратор резко выпрямился: — Да, конечно, Кира Витальевна, чем могу помочь? Я, достав телефон, показала администратору фотографии погибших. — Вы знаете кого-нибудь из них? Нефёдов, взяв мой телефон, приблизил фото Лариной и нахмурился: — Вот эта девушка кажется знакомой, но точнее могут ответить сотрудники, обслуживающие зал. Администраторы и менеджеры обычно не работают в зале, если только нас не попросят решить конфликты с клиентами… Сами понимаете, все веселятся вечером, зачем портить отдых строгими костюмами. — Он постарался улыбнуться и открыть ладони, но было заметно, что моё появление вызвало у него неконтролируемую тревогу. — Спасибо, я могу поговорить с теми сотрудниками, что работали вчера вечером в баре? — Да, конечно, — Нефёдов кивнул и повернулся к работниками, прибирающими зал, и учтиво окликнул их–Марина, Соня, Сергей, Вадим, Евгений, подойдите, пожалуйста. Пятёрка сотрудников медленно приблизилась к нам, непонимающе переглядываясь. И я, чтобы не терять время, начала разговор. — Сегодня утром было найдено тело одной девушки, воспоминания которой ведут сюда. Поэтому я хочу знать, видели ли вы её вчера в клубе. — Я показала ребятам телефон, внимательно следя за реакцией каждого из них. Первым заговорил Евгений, изучая фото на экране телефона. — Она была неделю назад, ушла с мужчиной, но я не разглядел его. Но высокий был, крепкий, плечи широкие. — Официант вернул мне аппарат. — Почему Вы их запомнили? Вадим рассмеялся и удивлённо вскинул брови: — Она каждый вечер была. Проститутка, проще говоря, а неделю назад пропала. — Он сделал паузу. — У нас все официанты её знали. Неделю назад она ушла с очередным мужиком, ну и всё. — Вы его не видели раньше? — Нет. — Ответили оба парня, но неожиданно раздался короткий щелчок пальцев, а потом и радостный голос. — А, я видела! У того мужчины был кулон на браслете, женственный такой, интересный. Удивилась ещё, что мужчина, а носит женскую вещь. — На бейджике было написано «Соня». — Но вот мужчину не запомнила. Внешность, помню, у него странная была: вроде смотришь, а запомнить не можешь — обычная совсем. Таких сотни по улице ходят. И это при том, что у меня с детства была фотографическая память, а тут только фигуру помню. Мужчина такой статный, пластичный, как лис или кот, грациозный, но видно, что крепкий и сильный. — Понятно. Можно подробней про кулон? Что в нм особенного было? Соня кивнула и прикрыла глаза, вспоминая: — Он был вытянутый, полый внутри, вроде так. Ещё как будто змейка вокруг вилась, только с двумя головами: одна сверху, она, видимо по задумке, должна была идти в кулон, а другая снизу. — Девушка задумчиво почесала за ухом. — Я не уверена, из чего он был сделан, но вроде прозрачный, как бриллиант или хрусталь. Переливался очень красиво. — Скажите, Соня, а почему вы его запомнили? — У него цвет красивый был, нежно-синий, словно светился, а я люблю красивые вещи. — Соня улыбнулась. — И у мужчины руки все в знаках шаманских были, я, правда, таки не видела раньше. — Спасибо за информацию, — я улыбнулась сотрудникам и повернула голову к Нефёдову, — Владимир Кириллович, у Вас есть камеры наблюдения? — Да, конечно. Подготовить материалы? — он с готовностью и жаром заговорил, словно только и ждал момента, чтобы проявить свою услужливость. — Да, если не трудно. Скоро подъедут мои коллеги, им пригодятся эти материалы. Ваша помощь будет неоценима в поимке преступника. — Ордер на изъятие материалов у них будет? — с подозрением спросил администратор, прищурив глаза. — Это уже не в моих полномочиях — отвечать за другой отдел. — Я развела руками. — Решить этот вопрос можно лишь со следователем. — Хорошо, Кира Витальевна, спасибо. — До свидания. На такой ноте мы попрощались, после чего я вышла на улицу, где уже и написала смс Волкову, кратко объяснив ситуацию в клубе. Вероятность была низкая, что мужчину найдут по камерам наблюдения, но надежда оставалась на Тёмку. Дозвониться до него я смогла лишь с третьего раза. И, когда медик ответил на звонок, мне показалось, что он только что пробежал стометровку за пару секунд: — Привет, Кирусь. — Привет-привет, Тёмочка, у нас новые вводные для оттачивания твоего навыка гинеколога. — В смысле? Анька рожает?! — Бронин, как мне показалось, даже подпрыгнул. — Стоп-стоп, нет, Анютка мне не звонила, я о нашей погибшей Лариной. Она была проституткой. И пропала неделю назад. — Ну… — СМЭ-щик замялся, — а я уж хотел тебя шокировать, начальница. Я так-то осмотрел тело, после чего мы с Кирюхой уже через твои камни с Сенсумом посмотрели тельце. И да её иссушили неделю назад. Даже время смогли установить. Три часа ночи. Я сплюнула. — Чёрт. Ну, хоть зацепки есть: кулон, примерная фигура, знаки, но таких полгорода ходит. Ладно, Тёмушка, буду собирать в отдел. Скоро увидимся. Что-нибудь купить по дороге? — Ага, ново-пассит. — Отшутился Бронин. — До встречи. Отключив телефон, я пошла к своей машине, однако по дороге притормозила, заметив следователя Волкова. Илья Николаевич шёл медленно и чинно, наслаждаясь погодой и улыбаясь чему-то своему. Полицейский, несмотря на свой возраст, выглядел чинно и статно. Форма, конечно, подчёркивала его статус, но всё-таки было в движениях Волкова что-то такое, что подчёркивало его силу духа и цепкость натуры. — Здравствуйте, Илья Николаевич. — Поздоровалась я первой. Следователь добродушно улыбнулся мне и открыл руки. — Привет, Кира. Вот помню тебя совсем девчонкой, а сейчас вон, впереди меня, старика, скачешь по делам. — Он тихо посмеялся, а я, смутившись, покачала головой. — Вы же научили всегда действовать, как цепкая кошка. Вот я и ищу зацепки. — И как, нашла? — следователь обернулся на паркующуюся машину, в которой ехали криминалисты. — Да, но очень мало. Погибшая была проституткой, пропала неделю назад, ушла с неизвестным мужчиной. Переулок я не осматривала. — А Сенсум? — Илья Николаевич с подозрением взглянул мне в глаза. — Неужели ничего не нашла? Я отрицательно покачала головой: — К сожалению… Он ведёт себя крайне странно и неадекватно, словно бы выкидывает и требует не вмешиваться в его дела… — Хм, — Волков нахмурился, — посмотрим, что мы сможем с ребятами найти. — Только администратор спрашивал про ордер на изъятие записей. Илья Николаевич отмахнулся. — Классика сыска. — Он рассмеялся. — Ладно, Кир, не буду задерживать, пойдём по своим рабочим местам, задействуя свои серые клеточки. До свидания. Я рассмеялась, вспоминая знаменитого Пуаро, к которому и отсылался Волков. — До встречи, Илья Николаевич. Попрощавшись, мы разошлись в разные стороны. И, пока я шла до машины, из головы не выходили детали дела. Если собрать в связку все наши «улики», то получается, что выбор жертв есть, но по какому принципу? Что за кулон он носит кулон на запястье? В чём его отличительная особенность, которая и манит, и пугает людей одновременно? И что в нём такого? Мужчина высокий, широкоплечий, обычный… Конечно, можно сделать вывод, что он сам по себе доминантный и твёрдый, можно сказать волевой по характеру. Но имеет ли это смысл? Настоящая ли это личность? Или всё-таки Сенсум искажает восприятие? Могла ли вырваться наружу тёмная сторона личности Ярослава? Любое психологическое действие оставляет след на нашей психике. Возможно, что парня могло что-то задевать долгое время, а потом это переросло в желание убивать. Есть что-то, что объединяет этих девушек, кроме комментариев в группе мальчиков-магов. Если он повторяет действия тридцати шестилетней давности, то, значит, там тоже должны были быть эти материалы. За такими мыслями я добралась до здания полиции.