Оккультист

Из кафе мы вышли в гробовой тишине, в которой витало раздражение. Мы с Андреем так и не смогли придти к общему решению проблемы, но что-то внутри меня подсказывало, что нельзя медлить. Когда мы садились в автомобиль, маг демонстративно сел за моей спиной, а на пассажирское сиденье опустился Максим. И это меня успокоило. Мудров воспринял мою затею с лёгкостью и пониманием, будто бы сам когда-то делал подобное для своих друзей. И благодаря рокировке моих коллег и спокойствию москвича путь прошёл в относительно разряжённой обстановке. Сам дом Артёма располагался в пригороде, а точнее, в закрытом посёлке, куда въезд был лишь по пропускам или же с согласия тех жильцов, к которым приехали гости. Несмотря на то, что охранники на КПП знали меня и Андрея, а также в их базе данных были о моём автомобиле, пришлось останавливаться и дожидаться права на въезд. На наше счастье, Алиса Сергеевна оказалась дома. Стоило её предупредить заранее… — Всегда такие проблемы? — улыбнулся Максим с пассажирского сиденья, заметив, что я недовольно поджала губы. — Да, — мой голос прозвучал хмуро и с нотками раздражения, но вместе с шорохом гравия это было не так заметно, — каждый раз одно и то же, а охранники те же. — Они выполняют свою работу, — с некоторой насмешливостью и высокомерием вставил своё слово Андрей. Я сжала пальцы на руле и напрягла подушечки, представляя, что именно под ними находится самолюбие Шорохова и его надменность. Присутствие мага сильно нервировало меня, мне хотелось вскочить с кресла и, вытащив коллегу на улицу, с помощью крика, нецензурной речи и, может быть файерболов, решить возникший конфликт и сбросить напряжение. Но вместо этого постаралась ответить нейтрально или хотя бы не самым резким образом: — Спасибо за пояснение, чтобы я без него делала. Шорохов снисходительно хмыкнул и откинулся на спинку заднего сиденья. Стало чуть легче. — Не хотел бы — не ехал, тебя никто не заставлял, — тон моего голоса напомнил мне противные колючки, которые не протыкают кожу, но царапают её. Андрей чуть поддался вперёд, однако я намеренно прибавила газу перед самым лежачим полицейским. Машину немного подкинуло на дороге, Шорохов отпрянул обратно на место, в то время как Мудров напрягся в соседнем кресле. — Ага, и оставить друга в опасности, — хмыкнул Андрей, схватившись за поручень. Я с некоторым злорадством взглянула в зеркало заднего вида и, наклонив голову чуть под углом, увидела отражение лица Андрея. Шорохов был напряжён и зажат. Некоторые нотки ликования ярким фейерверком разгорелись у меня в голове: мнимое величие моего подчинённого было сбито. — Есть план, как действовать? — голос Максима отвлёк от радости победы над спесью Андрея. — Я хочу проникнуть в личность Тёмушки, чтобы узнать, что происходило в кабинете, — с лёгкой улыбкой ответила я, — да и поможет узнать, что за чертовщина у нас произошла с Гординым. — Ты видела по камерам, — фыркнул Андрей. Вдохнуть и выдохнуть. Вдохнуть и выдохнуть. — Я не верю, — отрезала я, чем спровоцировала насмешливый и издевательский смех со стороны Шорохова. — Знаешь, Кир, ты слишком доверчива. Факты говорят против твоей интуиции, — ощетинился маг. Мудров на это бесшумно выдохнул и, кажется, прикусил внутреннюю сторону щеки. — Забыла, что улики играют против Гордина? Или веришь в невиновность? У него было время, у него было оружие — магия. — А мотив? — на мгновения я ощутила, что практически не моргаю и упрямо смотрю на дорогу, практически ничего не замечая. А пару отпрыгнувших с дороги подростков заметила лишь тогда, когда глаза закололо от сухости, и мне пришлось их сощурить. Не выдержав неприятного напряжения в веках, я зажмурилась и тут же посмотрела обратно на дорогу. — Личная неприязнь? Помутнение рассудка, — предложил Шорохов. — Красиво, — неожиданно сказал Максим и чуть коснулся пальцами моего запястья. — А? — я с непониманием посмотрела то на свою руку, то на Мудрова, то на дорогу. — Прости, просто кольцо засверкало, — улыбнулся оперативник, поспешно убрав руку. На месте прикосновения осталось приятное тепло, которое отзывалось в груди довольным наслаждением. И потеря контакта с Максимом, напротив, вызвало некое огорчение и досаду. — Подарок от бабушки по папиной линии. Прапрапрапрабабушка  входила в ковен ведьм, — с мягкостью откликнулась я, улыбнувшись краешком губ. — С Распутиным распивали чай на Патриарших прудах? — рассмеялся московский оперативник. — И чесали кота Бегемота? — Что-то типа того, — я усмехнулась. Постепенно накопленное напряжение начало отступать, давая возможность расслабить тело и голову. Шея и плечи особенно были напряжены, и из-за этого при расслаблении мышцы довольно ощутимо заболели. Но это не испортило чуть приподнятого настроения. Через один поворот мы выехали на дорогу, ведущую к трёхэтажному дому. По мере приближения к участку Артёмки нам становились видны кованые ворота, выполненные по эскизам Анюты; невысокий каменный забор с виднеющимся за ним яблоневым садом. — Мы приехали? — осторожно спросил Максим, с подозрением и интересом рассматривая ворота перед домом. — Да, — я кивнула. Московский маг немного нахмурился и прищурил глаза, изучая область перед парковочным местом. Максим явно не верил, что Тёмка может жить в подобном доме и при этом работать в полиции. Вскоре мы припарковались и, выбравшись из машины, направились к домофону. В это время моего взгляда не укрылось, как Мудров с нескрываемым изумлением рассматривал украшения фей в саду, виднеющихся сквозь ворота и деревья в саду. И по мере изучения переднего дворика на лице полицейского проскальзывало всё больше и больше непонимания. Виднеющиеся плетёные фонарики на нижних ветвях деревьев и небольшие альпийские горки, создающие иллюзию сказочного сада, подчёркивали неординарный подход к освещению местности — это всё был полноценный проект Анюты, который все жители дома Брониных полюбили с первого взгляда. Я позвонила в домофон, оповещая Алису Сергеевну о нашем прибытии. Замок калитки тихо щёлкнул, и мы вошли во двор. — Это точно всё дом Артёма? — с недоверием спросил московский оперативник, осматриваясь. — Они там только одной семьёй живут? — Точно. Это раньше был дом бабушки и дедушки Анютки, а потом сюда переехали молодые, когда старички перебрались в город, — Андрей ответил с едва уловимым оттенком гордости и радости. — Невероятно, — пробормотал маг, восхищённо изучая отделку дома, которая чем-то напоминала большой домик хоббита ползучими растениями, плавными линиями и округлыми окнами, а также отделкой из серого камня разных оттенков. — Это же сколько сил и любви нужно иметь к своему дому, чтобы держать всё в порядке. — Ага, — ухмыльнулся Шорохов, пройдя мимо одного дерева и срывая плод. — После сбора урожая яблок Артём  часть раздаёт на работе и соседям. А на заднем дворе ещё палисадник есть.  — Удивительно, — только и смог выдохнуть Мудров, нежно проводя ладонью по опорной колонне на крыльце дома, когда мы поднялись к входной двери. — Вот такой вот у нас коллега, — улыбнулась я, наживая на кнопку звонка. Послышался приятный переливчатый голос птиц. Из приоткрытого окна было слышно, как к двери спешит Алиса Сергеевна. Видимо, старушка была на заднем дворе и не успела привести себя в порядок после работы: — Сейчас! — крикнула домоправительница, быстро шурша ключами в замке. Через пару секунд дверь нам открыла миниатюрная старушка с большими серыми глазами, несколько небрежным каштаново-русым пучком на затылке и выразительными чертами лица, намекающими на некую аристократичность Алисы Сергеевны. — Здравствуйте, Алиса Сергеевна, — с улыбкой поздоровалась я, делая шаг к старушке и обмениваясь с ней крепкими объятьями. — Простите, что мы так… — Ш-ш, всё пока что под контролем, — поспешно оборвала меня Алиса Сергеевна, отпуская меня и отходя в сторону от прохода. — Проходите, ребят. Мне уже позвонили… Бедный Артёмушка. Он в реанимации… — Да… — я виновато опустила голову, следуя за старушкой, которая прытко вела нас в гостиную. — Простите, что не позвонила сама… я… я просто была не в управлении… А потом… — Всё в порядке, Кируша, — через плечо обернулась домоправительница. — Анюте пока что не сообщайте, я сама ей скажу, когда всё будет чуть понятнее. Над Тёмушкой сейчас колдуют маги и врачи. Нам нужно собраться с духом и разобраться в произошедшем. Мы прошли в просторную и светлую гостиную, которая сейчас мне казалась пристанищем света и покоя. Ненавязчивый аромат незнакомых мне трав чуть усмирял беспокойство, а едва уловимый стрёкот ловца ветров наполнял помещение причудливым звоном. Неугомонный ветер шаловливо играл со светлыми занавесками и проникал в комнату невесомыми порывами. Вот только сейчас, как бы мне ни хотелось расслабиться, не удавалось собрать мысли. Будто бы переступив порог дома, я растерялась. — Да,  надо разобраться, — мой голос прозвучал неуверенно, пока я опускалась в кресло, а оперативники заняли диван рядом. — Вот только как к этому всему подступиться? Повисло неловкое молчание. Большие напольные часы с боем мерно тикали, и мне начало казаться, что они насмехаются над моей неуверенностью, отсчитывая секунды, когда я наберусь смелости. Но в голову ничего не шло, кроме как просить прощения, что не уберегла Артёмку и подставила его под удар. В глазах неприятно защипало, и мне пришлось прикусить внутреннюю сторону губ и поджать пальцы на ногах, чтобы сдержать слёзы. — Ты не виновата, — словно прочтя мои мысли, сказала Алиса Сергеевна, — у вас работа такая. Опасная, — она выдохнула и немного поджала губы, — и угрозы, и нападения… Вы же уже попытались что-то узнать? — А? Да, конечно. Алиса Сергеевна, я Вам не представила нашего временного коллегу из Москвы… — Максим Мудров, — добротой в голосе сказала домоправительница, — Артёмушка говорили. Он меня просил книгу найти одну для вашего расследования. Но мы её выкинули, когда хлам выбрасывали с чердака. — А что за книга? — Максим спросил это очень осторожно и вкрадчиво. — «Духи земель и их спектры», — ответила старушка, — там приводились расшифровки посланий духов. Но она настолько старая была, что выкинули её. Да и сейчас изучили эти все послания лучше, чем в 20-е годы 19 века. Я выпрямилась. Получается, что Артём напал на след и хотел собрать побольше информации о произошедшем. Понимать бы, как всё это связано, и как всё это работает. А главное, это найти инициатора убийства. — Чёрт, понять бы, в каком направлении мыслил Тёмка, — ругнулся Андрей, на что Алиса Сергеевна покачал головой. — Давайте я пока что сделаю чай, а вы выдохните и отдохните. Сами же перепугались, — она заботливо улыбнулась нам и, встав, поспешно упорхнула на кухню. — Ну что, искать книгу? — Шорохов задал вопрос довольно строго и будто бы воспитатель, говорящий очевидные вещи. Голос опера прозвучал непривычно остро и будто бы чужеродно. — Ищи, — сухо ответила я, избегая смотреть на фотографии в гостиной Брониных. С портретов на нас троих смотрели все жители этого дома: улыбчивые, счастливые, или задумчивые и грустные, заботливые и открытые. Под взглядами немых портретов чувство вины овладевало мной ещё больше, хотелось упасть на колени и просить прощения. Но лучшее, что я сейчас могла сделать, это найти тропинку, ведущую в подсознание Артёма, и постараться узнать, что же с ним произошло в тот роковой час. Куда исчезла его душа. Вскоре вернулась Алиса Сергеевна с подносом в руках. Ароматный и терпкий запах чёрного чая с имбирём и пряностями приятно защекотал нос, и я едва заметно улыбнулась, вспоминая, как Тёма пытался приготовить такой чай самостоятельно. — А Тёмка так и не научился заваривать такой напиток, — я взяла чашку и обхватила её ладонями, согревая руки. Только сейчас до моего сознания дошло, что кончики пальцев озябли  настолько, что тепло от чашки показалось сотней мелких иголок. Алиса Сергеевна рассмеялась: — Рим тоже не сразу строился, — она в свойственной ей добродушной манере отмахнулась и тоже пригубила чай. — Ты же спросить что-то хотела? Я медленно кивнула, заметив, что Максим мне одобрительно улыбнулся и кивнул, а Андрей  сжал губы, сдерживая недовольство. — Алиса Сергеевна, Вы что-нибудь знаете об эмоциональных условных проклятьях? Ну… Вот таких, сложных? Или хотя бы знаете какие-нибудь истории, похожие на наш случай? Важна любая деталь. Домоправительница медленно поставила чашку на стол и чуть наклонилась вперёд, прикрывая глаза. Но, тяжело вздохнув. Алиса Сергеевна начала свой рассказ: — Да, Кируша, знаю, — она поцокала языком, — сложная техника. Но начну издалека. У нас, в тихом городочке, тоже есть свои легенды и мифы. Своё начало история берёт очень давно… Название Змеиногорск получил из-за названия горы, наводнённой змеями, а начало истории этого города значится 1735. Но мало кто знает, что история начинается настолько давно, что сложно год вспомнить. По легендам, Змеиногорск основали изгнанные шаманы и ведьмы из других посёлков и деревень. Сложный рельеф, места силы, горы, равнины… Чем не рай для служителей природы? И именно эти беглецы боялись того, что в их новый дом придёт изуверский ритуал. Практически никто не помнил, в чём его суть, пока однажды в городе не произошло убийство. Была убита маленькая девочка, иссушена эмоциональным проклятьем, да не простым, а с применением памяти земли. Девочка была найдена с распахнутыми от ужаса глазами и открытом в немом крике рте. Глаза, губы и горло оставались единственными местами, в которых не иссушилась кровь и тепло. Воцарила паника, многие чувствовали движение Сенсума, пробуждение чего-то неизвестного и дикого. И тогда же начали искать первые источники информации, собирали всё по крупицам, пока не пришли к пониманию этого ритуала. Были задействованы лучшие маги, которые раскрыли бы этот страшный случай, но свет пролился быстро. Нашлись шаманы и ведьмы, которые смогли расшифровать ритуал, но лишь частично. Суть этого изуверства была в том, чтобы заставить людей испытывать определённые эмоции в определённый момент времени. Накладывающий может заранее навести часть проклятья, а потом испугать жертву, рассмешить — что угодно, и тогда проклятье становится полным и исполняется. Девочку таким образом убил сосед, который хотел отомстить её маме за то, что та оказалась удачливее в карьере. Он рассказал, что однажды испугал девочку, выскочив из-за угла в грязном и потрёпанном виде, наложил проклятье, а потом дело оставалось за малым. Малая до ужаса боялась голубей, а сосед её толкнул в стаю птиц. Малышка  испугалась, проклятье завершилось — всё. Это было тяжело слушать не только из-за обилия информации, но и сложно было представить, что пережили жители города, родители малышки. А главное, как они смогли пережить весь этот кошмар… Я медленно отпила чай, пытаясь сложить в голове, как всё могло произойти с Лариной и Хориной. Испугать, возбудить… Но слишком много мест, где это могло произойти, и слишком много тех, кто мог это сделать.  — А трактовка посланий духов… Духи же могут накладывать заклятья? — Шорохов, до этого сидевший со скепсисом на лице, чуть поддался вперёд, опираясь локтём о колено. — Артём искал трактовки о духах, значит, не просто так. — Конечно, — старушка отхлебнула чай, — если это не упокоенная душа или же заблудшая, имеющая цель. — Хм, а ведь блуждающие духи могут вселяться в кого угодно, — нахмурился Максим. — Поиск не даст результатов, как бы мы не хотели. — Мы что-то упускаем, — я встала и прошлась по гостиной под улыбчивый взгляд Брониных, — что именно? У нас есть понятный механизм условного проклятья, у нас есть зацепка о том, что нужно искать память мест, нужно понять расшифровку поз. — Кулон? — Андрей потёр лицо, складывая картину у себя в голове. — Во всех случаях был кулон. Может, он забирал эмоции из тела? — А что за кулон? — Алиса Сергеевна немного вкинула брови. — Тёма упоминал о каком-то кулоне, но ничего толком не сказал. — Во всех эпизодах нападения фигурировал кулон со змеёй с двумя головами, — я приблизилась к окну и опёрлась руками о подоконник, бессмысленно рассматривая сад за окном. — Может, кулон что-то вроде вместилища энергии, проводника… Домоправительница встала с диванчика и, пригладив помявшиеся брюки, прошлась вдоль моих напарников. — Если это артефакт, то информацию о нём надо искать в музее и в архивах. Меня беспокоит, что данных о подобных случаях не отображено в архивах Змеиногорска… — Стоп-стоп, то было условное единичное проклятье. А у нас уже серия. Подобные преступления были в Москве. Мне друг как раз прислал все документы, — развёл руками Андрей, — мы изучили материалы дела, но ничего особенного не нашли. Преступник не был найден, как и не было найдено зацепок. Старушка призадумалась, а потом с сожалением улыбнулась: — А это точно все документы были? — старушка пытливо посмотрела в глаза Шорохова. — Ничего не скрыли, не утаили? — Я доверяю своему товарищу, — уверенно ответил оперативник, — он не мог ничего украсть или утаить. — Хорошо, если ты уверен, — улыбнулась наша собеседница, а вот маг призадумался. Кажется, слова Алисы Сергеевны поселили сомнения в его голове. — Алиса Сергеевна, — я отвлекла управляющую на себя, — я бы хотела провести ритуал, чтобы погрузиться в подсознание Тёмушки. Вдруг мы сможем найти, что за дух его атаковал. Так было бы проще предотвратить дальнейшие проблемы. — Только осторожнее, — только и попросила Алиса Сергеевна, удаляясь в комнату хозяев дома, чтобы принести личные вещи Артёма. Когда шаги старушки стихли, я прикрыла глаза, избегая зрительного контакта с недовольным взглядом Андрея. Шорохов не говорил ничего, но недовольство, исходящее от него, чувствовалось кожей. Лёгкими колючими каплями раздражение оперативника проникало в моё тело, словно раззадоривая эту неприязнь. «Почему ты веришь только уликам?! Неужели ты не знаешь, что их можно подделать?!» — пронеслось у меня в голове настолько сильной мыслью, что мне невольно показалось, что это был мой собственный крик. Но, открыв глаза, я увидела, что Андрей уже о чём-то переговаривается с Максимом, посматривая на экран смартфона. Их разговор мне не удавалось уловить из-за пульсирующего мягкого гула в голове. Вскоре вернулась Алиса Сергеевна с коробочкой, запечатанной воском и красными, широкими, атласными лентами. Стоило домоправительнице подойти ко мне ближе, как я ощутила тянущую силу Сенсума в этой коробочке. Несмело взяв изделие из камня, постаралась быстро снять защитные чары Бронина. Это была нехитрая головоломка, которую можно было решить, если знать Тёмку достаточно хорошо. Нужно лишь было ментально развязать узелки из любимого цвета медика. Когда же крышка была открыта, я смогла взять в руки соломенно-тканевую куколку, похожую на Артёма. Но меня смутило то, что на светлой ткани виднелись следы мха и земли, будто бы кто-то неаккуратно убирал куколку испачканными в грязи руками. Отпечатки были среднего размера, размытые, нечёткие. Приблизив магическое изделие к себе, я постаралась присмотреться и принюхаться к следам. Приятный аромат озона смешивался с влажным и прохладным ароматом земли, который бывает после сильного дождя в низинах лесов. — Странный запах, —  мои пальцы пробежались по контуру куклы, изучая её. — Отпечатки, земля… Алиса Сергеевна тяжело прикрыла веки и постаралась сдержать тревожный вздох. Плавным движением управляющая приблизилась ко мне и положила свои пальцы поверх моих. — Кируш, вытащи его, пожалуйста, — с лёгким надрывным голосом сказала старушка и на пару секунд сжала мои ладони. Кожа домоправительницы была сухой и горячей, вот только лёгкую дрожь в пальцах было всё равно не скрыть. Алиса Сергеевна боялась. Как и я. — Я сделаю всё, чтобы вернуть его назад, — мой шёпот был немного дрожащим, но с оттенками уверенности.– Обещаю. Старушка кивнула мне и, приложив ладонь к моей щеке, постаралась передать в этом жесте немного своей надежды. И только после этого отошла к магам, давая мне пространство для медитации. Вместе с куклой я переместилась на пол и, удобно сев, положила изделие перед собой. Мне предстояло делать то, что могло повлечь за собой череду неприятностей. Ответственность пугала, но едва мой взгляд упал на фото, висящее на стене, сомнений не осталось. Нужно действовать. Пара глубоких вдохов и выдохов привели меня в нужное состояние расслабленного тела. Ещё через пару секунд мне удалось войти в Сенсум. Находясь между клубов сероватого дыма, я сложила руки на уровне сердца в молитвенном жесте. Моя голова была наклонена вниз, а губы едва касались кончиков пальцев.  Мне пришлось сосредоточиться на Артёме и отбросить другие мысли и переживания. Это было сложно, вопросы и теории о деле то и дело возвращались в моё сознание противными яркими ниточками, которые спутывали мысли. Постепенно начали проклёвываться и чувства эйфории и неуверенности, страха и радости. Неужели он чувствовал такой же противоречивый клубок эмоций? Лишь спустя минут двадцать реального времени я смогла сосредоточиться все свои мысли на Артёме. Перед веками стоял он, улыбающийся парнишка со светлым взором и искорками счастья в глазах. Он улыбался мне и приближался по мере моего сосредоточения. Я шагнула к Артёму и начала разговаривать с ним, ведя совершенно обычную беседу о его хобби и переживаниях, о страхе быть плохим отцом, о переживании за Анютку и благодарности Алисе Сергеевне и Даниилу Павловичу. Вскоре между ладоней я ощутила шершавый песок: негрубый, крупный, но колючий. Открыв руки, легонько подула на крупинки, и они, ведомые вихрями Сенсума, разлетелись вокруг меня и образа Тёмушки, который неожиданно начал рассыпаться на сотни осколков. Пляшущие искорки поблёскивали в отражении зеркал, которые на фоне непроглядной тьмы казались яркими вспышками бенгальских огней. Разбитые воспоминания и ощущения, которые лишь сталкивались друг с другом, но не соединялись. Они составляли причудливый витраж, складывающийся в картину лишь какими-то отблесками и искринками. Вытянув руку, я смогла ухватиться за край одного осколка, но его кромка сильно полоснула мне пальцы. Жгучая боль противно и обидно разнеслась по руке, вызывая непроизвольное шипение и недовольство. — Нет? — мне удавалось преодолевать сопротивление Сенсума и идти дальше сквозь осколки. Лишь некоторые из них болезненно царапали кожу, остальные будто бы растворялись, стоило им коснуться меня. Один шаг. Второй. Третий. На четвёртом я остановилась и несмело закрыла глаза, вытянув руки перед собой. В этом рое прошлого, надежд и мечтаний сложно было нащупать ниточку, ведущую к Тёме. Мне оставалось надеяться только на ощущения. Какой он, Тёмка? Открытый парнишка, нет, ответственный мужчина, на лице которого словно бы пляшет солнце даже в самую пасмурную погоду. В его глазах часто отражалась искорка энтузиазма и вдохновения, которые заряжали всех, кто был рядом с ним. А ещё от него часто пахло домом и анютиными духами: он любил зарываться носом в её волосы и крепко-крепко обнимать, молча говоря, как он её любит. Когда же выдавались сложные дни, Артёмка не скрывал своей печали. Он продолжал жить, позволяя всему случаться. Неважно, кто был перед ним, он был готов открыть свои ладони и, наплевав на статусы, просто быть другом, с которым просто можно быть собой. Разве не это ли чудо? Мои пальцы коснулись чего-то горячего и тонкого. И я открыла глаза. Это была тоненькая золотая ниточка, ведущая куда-то сквозь осколки в глубину какого-то склепа. — Тёма? — только и сорвалось с моих губ, когда я бегом направилась к тюрьме друга, всё ещё держа связующую ниточку подсознания Тёмы и отголоска реальности. «Стоило мне шагнуть вглубь склепа, меня охватил темнеющий и сгущающийся с каждый шагом холод. Он словно бы довлел мной и обволакивал, подталкивая в спину. Только золотая ниточка освещала путь. Моего плеча кто-то коснулся, вызывая у меня вскрик ужаса. Но во тьме ничего не было видно. — Так, спокойно, надо добраться до Тёмки, — сказала я сама себе, сглатывая слюну и напрягая ноги, чтобы бороться с желанием сбежать из жуткого места. Золотой лучик света тянулся совсем далеко, теряясь где-то среди клубов тьмы. Я не слышала собственных шагов, своего дыхания и не чувствовала своего тела. Мне было доступно только состояние невесомости и поглощения. Сложно было понять, сколько занял путь, но в конце концов мне удалось выйти в небольшой зал, который был испещрён ниточками других живых существ… Или мёртвых? Я не чувствовала в них тепла и жизни, лишь какую-то замерзающую пульсацию. — Тёмка, где ты? — эти слова были больше для меня, нежели для него. — Скажи хоть что-нибудь. Из-за спины раздался раскатистый смех, напомнивший мне больше плач. Надрывистый, истеричный и визгливый. Разве так смеются не упокоенные души? Жжение в ладони отвлекло меня от непонимания. Ниточка тянулась дальше, к одной из арок, из которой и слышался смех. Сжав путеводную нить, я побежала к проходу, пока не выскочила в огромный зал, в центре которого на каменном полу сидел Артёка. За ним наблюдали сотни глаз невидимых зрителей. Присутствие насмешливых теней чувствовалось кожей, хотелось сжаться и спрятаться. И, видимо, Тёмка пытался это сделать, собрав цепи под себя и сжавшись, пряча голову в коленях. С трибуны послышался недовольный возглас о бездействии шута на сцене. Артём сжал цепи в руках и мотнул головой, отказываясь веселить глумливых невидимых зрителей. — Тём! — смогла крикнуть я, из-за чего Бронин сильно дёрнулся и с ужасом посмотрел в мою сторону. — Ты… Ты можешь говорить? Ты меня слышишь? Сорвавшись с места, я пробежала чуть меньше половины расстояния до друга, как была вынуждена остановиться и практически отпрыгнуть назад: между нами с Артёмом образовалась пропасть, на краю которой оказались мы оба. С трибуны кто-то засмеялся. — К-к-кир? — опасливо просипел парень, робко поднимая на меня глаза. — Зачем ты пришла? Он нас увидит. Он… Он всегда рядом… Уйди… Оставь… Я пытался сбежать… но… Я не знаю, зачем возвращаться. Я застыла. Тёма терял свою личность, свой стимул жить… Магическая кома, расщепление личности и воспоминаний. Надо напомнить, что важно для него. — Тихо-тихо, — из моего рта шёл пар, а в огромном зале становилось прохладнее. — Тём, я пришла напомнить, что тебя Анютка ждёт и ваши малыши. Алиса Сергеевна обещала научить тебя свой фирменный напиток готовить, а Даниил Павлович скоро вернётся, и вы будете с ним детскую площадку строить в саду. — Кир, — он всхлипнул и чуть разжался. Цепь звякнула. — Как Анюта? Она, правда, ждёт меня? Я ей нужен? — Конечно, как можно сомневаться? Аня переживает за тебя, как ты себя чувствуешь. Боится, что ты не сможешь малышей к себе прижать! С ней сейчас всё хорошо, только по тебе скучает, — я криво улыбнулась, скрывая страх. — Тёмуш, пожалуйста, не покидай нас. С нами же лучше, чем здесь. Помнишь, как вы с Даниилом Павловичем собирались на пасеку за мёдом? Он же скоро приедет, и вы сможете отправиться. Бронин обмяк и глубоко вздохнул. В зале послышались недовольные крики и гул. Вот только они уже не действовали на Артёма. — Да, я обещал Анюте привезти ещё лаванду и помочь ей украсить детскую… мы хотели сделать там обереги… И стиль, как в сказочном деревянном домике… — Да! Точно! — я энергично закивала, чувствуя, как друг начинает приходить в себя. Он уже не был настолько испуган, лишь немного зажат и смущён. — Но нужно выбраться отсюда. — Вот когда выберусь, — вдруг осмелел Тёма, — выскажу Гордину всё, что думаю о нём. — Нет, Тём, это был не Гордин. Бронин опустил плечи. — Знаю. Он назвал себя Ревекси… Я видел его отражение в глазах Гордина, и чувствовал его запах. Могильный. Он сказал, что был в морге… Но там не так пахнет. Не пахнет разлагающимся трупом. В ладони Тёмы начала появляться ниточка, которая таяла под моими пальцами. Бронин встал. — Тебе пора уходить, Кир, — он сказал это твёрдо. — Я найду отсюда выход. Я хочу ещё быть живым… Кира! Сзади! Я не успела обернуться. — А ты зачем сюда пришла? — около моего уха раздался удивлённый, искренней голос, которого у меня по спине пробежали мурашки. Касание к плечу вызвал вопль ужаса. И спустя одну яркую вспышку, спровоцировавшую головную боль, меня выбросило в реальный мир».