Оккультист

Было тихо. Нет, не вокруг, а в моей голове. Всё словно бы потеряло смысл, пока я смотрела запись на телефоне дежурного. Раз за разом мне хотелось найти подтверждение, что всё это — фарс и постановка. Но кадры говорили о другом: происходящее — реальность. На первых секундах видео было чётко видно, как Артём направлялся в сторону кабинета, надиктовывая на телефон информацию, СМЭ-щик светился от радости и воодушевления, словно нашёл что-то такое, что можно было назвать прорывом в текущем деле. Бронин как раз открыл дверь в кабинет, когда его перехватил Гордин, подошедший со спины стремительной походкой, будто бы был зверем на охоте. Но стоило ММЭ-щику повернуться на шум, как Игнат Натанович притормозил и улыбнулся в привычной манере с лёгким наклоном головы к груди. У полицейских завязался разговор, и по жестикуляции можно было понять, что Артём энергично рассказывал о своих находках, а Натаныч внимал с неподдельным интересом, вот только кулаки пару раз сжались так, словно начальник едва сдерживался, чтобы не нанести удар. Вдобавок к этой невербальной агрессии присоединялось какое-то ненормальное выражение глаз: пронзительное, холодное и жёсткое. Кажется, это заметил и Бронин, потому как напрягся и аккуратно отступил от бывшего криминалиста. Но руку поднять не успел. Всего лишь секунда, в которую что-то незримо поменялось в поведении Гордина. Натаныч рывком прижал ладонь к груди медика, произнёс заклинание и отступил, позволяя Артёму сползти по двери на пол. Начальник управления навис над подчинённым, с силой сжимая горло последнего, а потом отпустил и с невозмутимым видом зашёл в кабинет. Вышел он через несколько минут. Перешагнув через Артёма, Гордин покинул область около нашего офиса и пошёл в сторону кафетерия. Происходящее казалось чем-то странным, иноземным. Я чувствовала, как мои пальцы похолодели, а ладони вспотели, будто бы  впервые увидела труп. Дрожь пробрала меня настолько, что телефон чуть не выскользнул на пол. На короткие секунды я ощутила себя вне своего тела. Где-то в другом месте, не здесь, а лишь сторонним наблюдателем. Но это ощущение прошло, когда Максим осторожно коснулся моей руки и мягко накрыл пальцы ладонью.  — Кир, давай разберёмся, что и как. Последовательно. — Осторожно произнёс маг, придавая голосу тепла.  — Да, конечно, — я кивнула, — просто… Я не могу поверить, что это Натаныч… Это… Нет… Не должно быть так, — резко выдохнула, постаравшись освободить мысли от напряжения — Давай так, ты пройдёшь к нашему кабинету и попробуешь поикать что-нибудь такое, что могли упустить не маги. Или спроси у Куницыной, нашла она что-нибудь или нет. Я поговорю с Гординым, а потом встретимся и соберём информацию воедино.  — Хорошо, — улыбнулся Мудров и, сжав мои пальцы, отпустил их. Кивнув самой себе, я немного пошатнулась и, прикусив обе губы, выдохнула. Меня не покидало ощущение, что мне придётся идти в пасть голодного хищника, который впервые попробовал человеческой крови и теперь может броситься, чтобы вновь ощутить стальной вкус на языке. Но, несмотря на тревогу, я смогла всё-таки добраться до лифта и даже натянуть некое подобие улыбки, стараясь скрыть страх в глазах. Двери с тихим шорохом открылись, выпуская меня на этаж, и, сделав шаг, я ощутила тошноту и то, что ноги казались мне ватными, чужими и непослушными. Мне повезло: в приёмной никого не было. Даже Ольга куда-то упорхнула, прихватив с собой и своего духа-помощника. Я тяжело шагнула вперёд,  справляясь с неприятными ощущениями. Как только мои пальцы коснулись деревянной дери в кабинет начальника, мне захотелось убежать и спрятаться.  — Входите! — крикнул Игнат Натанович. В помещении было всё также, как и раньше: светло, статно, чинно и благородно. Сам начальник сидел в кресле и с уставшим видом читал отчёт.  — А, Кира… — он вымученно улыбнулся, — проходи-проходи. Ане не сообщали?  — А? — я постаралась очнуться от накатившей на меня глухоты и опустошения, садясь на стул. — А, нет. Он её только отвёз в роддом… Мы её ничего не говорили, пусть сначала адаптируется… Повисло молчание. Гордин сидел с потерянным видом и не знал, как начать разговор. Губы старого полицейского дёргались, будто бы он пытался зажевать слова.  — Я хотела спросить… Что там с экспертизой? Полицейской замер, а его взгляд словно бы потемнел и остекленел. — Отказали, — сухо и кратко ответил Натаныч, — администрация отклонила прошение, основываясь тем, что у нас малая доказательная база для проведения ритуала. В груди похолодело.  — Ясно…  — Что-то ещё? — Гордин задал вопрос низким и колючим тоном, в котором читалось не только раздражение, но и какое-то скользкое нетерпение, от которого хотелось спрятаться.  — Да… — слово сорвалось с языка быстрее, чем я успела сообразить, что сказать. Игнат Натанович поднял на меня тяжёлый взгляд, который лишь подчёркивался бледным лицом.  — Что?  — А… А где Вы были, когда на Артёма напали? — во рту пересохло.  — В ресторане напротив, — спокойным и ледяным тоном ответил полицейский, — встречался со своей супругой. О допросе можешь спросить ведущего следователя. Но не забывай о протоколах. Я поспешно кивнула и, не прощаясь, выскочила из кабинета, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, отдаваясь глухими ударами по всему телу. Не только страх, но необъяснимое чувство судорожного смеха накатывали на меня.  Сделав пару шагов к рабочему месту Ольги, я практически рухнула на стол и засмеялась, выплёскивая накопившуюся тревогу. Этот нервный смех длился меньше минуты, но для меня они были равносильны глубокой истерике и долгим, горьким слезам. Постепенно смех стал переходить в слабое хихиканье, пока не иссяк, уступая место усталости и пустоте.  — Попей водички, — раздался мягкий голос Ольги, которая, как оказалась, всё это время была рядом и терпеливо ждала окончания моей истерики.  — Спасибо, — выдохнула я и, взяв стакан, одним залпом выпив воду. Вот только на языке почувствовался неприятный вкус разведённой валерианы. — О…  — Прости, — секретарша чуть виновато взглянула на меня.  — Мне это нужно было, — слабо покачнувшись, постаралась натянуть некое подобие улыбки, но получилось выдохнуть и, закрыв глаза, облокотиться на спинку стула. — Что за чертовщина, а… Сюрреализм какой-то… Коршунова встала со своего места и, обойдя стол, обняла меня, легонько погладив по волосам:  — Это действительно сюрр, Кир, — мягко сказала она, — нам всем сейчас остаётся искать виновника и ждать…  — Я не понимаю, — мне удалось совладать с тревогой в голосе, — как это так… Я не верю, что Артёмка в коме… Не верю записям на камерах. Чёрт! Это даже не Натаныч! Ну… то есть… это неправильный Натаныч… Он не такой. Он не мог…  — В тебе сейчас говорит человек, — Ольга ласково, словно ребёнка, гладила мен по голове, — ты знаешь Игната Натановича, знаешь его профессионализм… А что говорят факты и улики?.. Меня сильно дёрнуло, будто от тока:  — Не верю… Коршунова осторожно отпустила меня и, обойдя, посмотрела в глаза:  — Кир, — секретарша присела передо мной и взяла за руки, — всё распутается. Никто не оставит это всё просто так. Виновники будут наказаны.  — Да… Спасибо за поддержку и валерианку, — я смогла улыбнуться. Ольга тепло погладила меня по щеке и встала, поднимая и меня, всё ещё держа за руку.  — Мы все — одна большая команда.  — Ты права, — выдохнув, смогла собраться с мыслями. — Спасибо ещё раз, я пойду. Коршунова отступила и вернулась на своё место, когда двери лифта закрылись за мной. Когда я спустилась на первый этаж, то там уже были и Максим, и Андрей, вернувшийся от Миланы. Оба мага молча сидели около доски «их разыскивает полиция».  — Надеюсь, вы не собираетесь попадать портретами на эту доску? — я постаралась улыбнуться, но вышло очень и очень натянуто. Шорохов посмеялся:  — Если только ты меня поймаешь, а я сбегу. Тогда с радостью посмотрю на свой портрет на этой доске, — оперативник мягко обнял меня, — Миланка в порядке, трясётся, но она позвонила подруге, та за ней присмотрит. Как у вас тут? Он отпустил меня.  — Знаешь такое выражение «дом вверх дном»? Андрей кивнул.  — Вот и у нас также. Вопросов больше, чем ответов, — я потёрла лицо и посмотрела под ноги. — Пойдём в ресторан напротив… Я есть хочу и задать вопрос менеджеру зала… Максим, идя рядом со мной, мягко пожал мою руку и подбадривающе улыбнулся. Мне стало чуть легче, и я смогла немного расслабиться, но всё ещё пребывая в состоянии полу транса. Валерианка действовала медленно и малоэффективно, хоть и помогала немного взять себя в руки и вынырнуть из пучины эмоциональных переживаний. Внутри я не верила, что Гордин мог пойти на такое серьёзное преступление: он был лучшим из криминалистов, которых я когда-либо знала, он был верен профессии и Закону — Гордин не стал бы так подставляться. Он не попал бы на камеры слежения, не оставил бы записей. А это могло значить то, что его подставляют, вот только кто и зачем? И действительно всё так, как мы видим? Или Натаныч всё-таки сам это сделал… А ещё этот взгляд. Не его, чужой. Мы вошли в ресторан, и я тут же пошла к менеджеру зала, молодому парню лет двадцати с небольшим. Он выглядел уставшим, но как только увидел меня, тут же постарался выпрямиться и улыбнуться настолько дружелюбно и непринуждённо, как только могла себе позволить.  — Здравствуйте, Кира Витальевна, — он поздоровался с привычной вежливостью, — рад Вас видеть.  — Здравствуйте, Никита. Скажи, а сегодня Игнат Натанович заходил? Он с супругой обедал.  — Э-э-э, нет, — менеджер даже нахмурился, — а что-то случилось?  — Скидочную карту потерял, а вспомнить не смог, где. То ли дома, то ли у вас оставил. — Если бы у нас, мы бы сразу Ольге передала, — Никита развёл руками. — Я ещё поспрашиваю у наших новых уборщиков, может, прикарманили.  — Спасибо большое, — я улыбнулась ему и направилась за столик к оперативникам. Мужчины к этому времени, кажется обговорили меню. И, когда я подошла, подняли на меня взгляды:  — Как успехи? — Максим отложил картонку и обратил на меня всё внимание, в то время как Андрей начал повторно изучать напитки.  — Его тут не было. Никита удивился, что я спрашивала про Гордина.  — Вас всех в лицо тут знают? — Мудров был удивлён.  — Да, у нас, ну, точнее не у всех нас, а у тех, кто оформлял, есть карты скидочные, — я, достав из кошелька свою карту, показала её москвичу, — этот своего рода благотворительный шажок был от сети этих ресторанов.  — Приобщились к обеспечению комфорта для полицейских, — посмеялся Шорохов, выбирая себе блюдо, — ну так что, расскажите, что и как?  — Да, только давай сначала выберем, что будем есть. На сытый желудок психовать не очень хочется, — мне пришлось придать голосу чуть больше твёрдости и убедительности, чтобы Андрей не начал сопротивляться моему решению. Маги молча согласились и, дождавшись официанта, сделали заказ. Несмотря на тупое чувство голода, кусок в горло не лез, но боль в желудке всё-таки напомнила о том, что неплохо бы было в себя что-то затолкать. Пока несли наш обед, я зашла с телефона в облако, куда мы обычно скидывали все свои наработки. Последнее изменение было в примерное время нападение Артёма.  — Максим, я скину тебе сообщение со ссылкой на облако, — я чуть нахмурилась, изучая данные, Бронин подгружал не только файлы, но и голосовые сообщения. — Спасибо, — Мудров кивнул, изучая данные вместе с Андреем на телефоне Шорохова. Отправка ссылки заняла меньше минуты, даже несмотря на то, что я несколько раз вбивала неправильный номер мобильного москвича, не попадая по нужным цифрам из-за дрожи в руках. Вскоре, когда нам принесли заказ, а мы нашли первые интересные данные:  — Судя по вот этому голосовому и зарисовкам, — я указала на файлы, — Артём смог найти первоначальные позы. Хорина была в позе эмбриона, Ларина — с выгнутой спиной и запрокинутой головой.  — Странные позы, — Андрей откинулся на спинку сиденья и отпил кофе, смотря в свой смартфон. Я вертела в руках телефон и пыталась сообразить, как же всё это связано между собой. В голове мелькала какая-то нужная мысль, но всё перемешивалось, будто бы мешая найти логическую связь. Ларина и Хорина… Хорина и Ларина… Две разные девушки, что между ними общего? Обеим до тридцати лет, перед смертью испытывали сильные эмоции… Погибли на пике переживаний. Условное проклятье. Руны. Как же это связано? Неужели мы пропустили какие-то важные звенья этой цепочки?  — Руны тоже странные, — Максим постучал пальцем по экрану телефона. — Пока что я вижу логическую связь между эмоциями и позами, но не больше. Я выдохнула, понимая, что за размышлениями упустила связь данных между собой.  — Условное тоже бери в расчёт, — мне удалось улыбнуться. — Но давай пока что переключим внимание на то, что ты смог узнать у Куницыной.  — На камерах действительно Игнат Натанович, следы его обуви тоже были, но не было отпечатков. Что мы с Куницыной заметили, так это то, что на камерах не зафиксировано перчаток, а это значит, что руки были открыты. Но… Отпечатков нет. А в кабинете напавший что-то активно искал и наследил: были перевёрнуты данные по текущему делу, полка с камнями. Пропала красная яшма, и был обыскан сейф с кварцами, на которые всё переносили после Сенсума. Зеркало около входа тоже было сильно заляпано, но и на нём не было рисунков отпечатков или хотя бы линий на руках. Я ругнулась и хлопнула по столу кончиками пальцев. Но получилось всё равно громко: несколько посетителей на пару секунд обернулись на шум, после чего вновь вернулись к своей еде и размеренным разговорам.  — Чёрт, — раздражение всё-таки дало о себе знать назойливым червячком, — как это всё связано? Оба оперативника пожали плечами, явно показывая свою беспомощность. Отпив латте и вернув его на место, посмотрела на свой обед. Взяв листик салата, стала его жевать, не чувствуя вкуса.  — А почему нас никого не допросили? — Максим налил себе зелёный чай и посмотрел то на меня, то на Андрея.  — А кто там ведущий следователь? — Шорохов спросил это таким тоном, словно собирался маленькому сынку объяснять прописные истины.  — Хм, кажется, Корягин Олег.  — А-а-а-а… — Андрей передёрнул плечами. — Жёсткий мужик, бывший опер, мы с ним как-то работали… Он обычно допрашивает всех по принципу воронки: сначала нашедшие, потом близкие, потом друзья и коллеги по работе, а другие по остаточному принципу.  — Не волнуйся, нам ещё вызовут на допрос, — я усмехнулась. — Слушайте, нам нужно как-то пообщаться с Артёмом.  — Как? — хмыкнул Андрейка. — Резко выведешь его из комы?  — Нет. Заберусь в его подсознание.  — Кир, ты, — он выматерился, — головой думаешь? Артём находится на грани смерти и жизни. Ты хочешь рядом с ним лечь? Подожди хотя бы пару дней!  — Твои предложения? Андрей замолчал, отшвырнув от себя телефон, а Максим аккуратно погладил меня по руке и, как и в управлении, сжал мои пальцы:  — Говори, чем помогать, я всё сделаю.