Оккультист

Приятный полумрак комнаты не бил по глазам, позволяя привыкнуть к реальности, которая сейчас казалась мне какой-то пустой, скучной и лишённой красок. Морально я была всё ещё на той полянке под раскидистым дубом и смотрела за танцем фавна и фей, нос всё ещё щекотал аромат цветов и свежесть ветерка, мне хотелось вернуться туда, где было так умиротворяющее. Вот только голоса Алисы Сергеевны, Андрея и Максима напоминали о том, что сон кончился. Я села с закрытыми глазами и чуть вздрогнула, ощутив, как тело нагрелось и теперь ощущалось ватным и слабым. — Кируш, — старушка окликнула меня лёгким звонким голосом, — решила вспомнить студенческие годы и поспать сидя? — Угу, — я с улыбкой кивнула и чуть качнулась вперёд, открывая глаза и смотря перед собой. Наваждение медленно сходило на нет, возвращая меня в реальность. Но мне хотелось обратно, туда, где так хорошо. Запахм цветов плавно рассеивались, и оставался только один. Аккуратно коснувшись пальцами волос, я выпутала из прядей ароматную ромашку. — Сон такой странный приснился. Цветок чуть помялся, но от этого не стал менее привлекательным. — А что снилось? — Алиса Сергеевна присела на диван рядом со мной и мягко взглянула в глаза, словно ища ответ на свой вопрос. — Давненько у тебя в глазах не было такого истеричного возбуждения. Домоправительница бережно взяла меня за руки, стараясь успокоить и предать уверенности. — Ой, да какое истеричное возбуждение, Алиса Сергеевна, — отмахнулась и чуть рассмеялась. — Чудесный сон был: полянка, на которой танцевал фавн с феями, а ещё там был…. Он… Вечный. Он подарил мне ромашку, — я протянула домоправительнице помятую ромашку. — Это было совершенно не так, как в осознанном сне. Я там словно была и душой, и телом. Там всё такое родное. Алиса Сергеевна взяла ромашку и аккуратно положила на ладонь, изучая его. Сухие пальцы прошлись по лепесткам, стебельку, листикам и сердцевине. Всё это время старушка молчала, будто бы старалась услышать шёпот цветка. Глаза домоправительницы выражали смятение и некоторое непонимание. В конце концов, волшебница покачала головой: — Какой он странный, Кируш. Ты же знаешь, я много цветов вырастила в своей жизни, и ромашки выращивала. Но эта другая. А кто такой Вечный? Она говорила со мной мягко и осторожно, словно мама, расспрашивающая влюблённую дочь об избраннике. А я продолжала улыбаться и пребывать в сказочной эйфории. Я чувствовала, что счастливо улыбаюсь, мне хотелось танцевать и петь, заливисто смеяться и рассказывать о том месте, где я была. — Он сказал, что на наш язык его имя переводится так, он сказал, что убийства — это его природа. В зале повисла тишина. Алиса Сергеевна мягко взглянула мне в глаза и с заботой погладила по щекам: — Кируш, послушай сама, что ты говоришь… Убийства — его природа… — А что такого? — я продолжала широко улыбаться. Магнетический взгляд Вечного всплывал в памяти. — Нас всех родители по-разному называют, ну не все же имена отражают наш реальный характер. Эти синие глаза и чуть хитрая улыбка. Вместо ответа домоправительница чуть внимательнее посмотрела мне в глаза, пропуская потоки Сенсума через моё сознание. Вибрации постепенно снижали нагрев тела и эйфорию, возвращая с небес на землю, но всё моё нутро тянулось обратно к тем ощущениям. Вот только Алиса Сергеевна легко справилась с моим коротким сопротивлением и  щёлкнула пальцами. Озарение оглушило меня. И я рассмеялась. Такая простая манипуляция сознанием, и я забыла о том, что пыталась сопротивляться в самом начале. Всего лишь простенькая уловка для мозга, и всё, попалась, как влюблённая дурочка. Хохотала громко и истерично, как не смеялась раньше. Смех лился из меня и не желал кончаться. Мне было страшно. Напряжённое тело становилось похожим на натянутую струну, дрожащую от малейшего дуновения ветерка. Смесь облегчения и напряжения одновременно то сковывали спину, то отпускали, позволяя сгибаться, то опять вынуждая выпрямляться и хватать ртом воздух. — Господи! — мне удавалось говорить сквозь хохот. — Я сидела рядом с убийцей! И не могла ничего сделать! Цветочек подарил! Я дура! Старушка мягко притянула меня и обняла, по-матерински покачивая в руках. — Плачь, Кируш, плачь, — подбадривала меня моя спасительница. — Сейчас можно. — Кир…? — Андрей вошёл в комнату и с непониманием смотрел на то, как я, прижавшись к Алисе Сергеевне, сотрясаюсь от смеха и рыданий. Старушка жестом постаралась выгнать Шорохова, но оперативник всё-таки приблизился к нам. Даже сквозь пелену слёз видела непонимание на лице Андрея. Видела, как он с удивлением наблюдает за моей реакцией. От этого становилось только смешнее. Я уткнулась лицом в плечо Алисы Сергеевны, пока та меня убаюкивала. — Вечный! — мой смех переходил в истеричный плач. — Цветочки дарит! Загадками говорит! Вот это нелепица! — Что-нибудь ещё было? — бережно спросила волшебница, поглаживая меня по волосам и распутывая встречающиеся колтуны. — Там девушка танцевала, — я хихикнула и всхлипнула. — Он ей желтый цветок подарил, — опять всхлип. — И у него на груди… этот… кулон… сверкнул. Наверное, что-то такое переживают те, кто спасся от маньяка. Страх, непонимание, облегчение и благодарность всему сущему и самим себе за то, что удалось сохранить жизнь. Тогда, когда ситуация завладевает телом и разумом, сложно понять, что происходит, кажется, что всё безопасно. Но потом наступает тот момент, когда не получается себя долго обманывать. И тогда приходит осознание произошедшего: тело дрожит так, как не дрожало раньше; сознание медленно собирает осколки ясности, будто бы стараясь найти то, как можно было вообще попасться в лапы преступника. Вдруг, в следующий раз так не повезёт? Вдруг он схватит вновь, а не нападёт на другую жертву? Может, именно это чувствую те, кто освободился из лап своего мучителя? Сначала мозг блокирует все страхи и переживания, но потом душу охватывает настоящий прилив энергии и страхов, чтобы потом вновь стало спокойно. В комнату тихо вошёл Мудров, на всякий случай прихвативший с собой графин с водой и стакан. Маг молча налил воду и поставил тару на кофейный столик, с сочувствием наблюдая за мной. Я нервно икнула и постаралась глубоко вздохнуть. Не хватало ещё рыдать при московском коллеге. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Слёзы вновь подкатили к горлу, вынуждая меня вновь начать всхлипывать и вздрагивать. — Кируш, — старушка бережно протянула мне стакан воды, принесённый Максимом, — попей, и мы обязательно что-нибудь придумаем. — Что? Тут нечего придумывать, повелась на магию, как малолетняя магичка, — я всхлипнула и отпила воду. Прохладная жидкость обожгла разгорячённое горло и желудок. Я отчётливо ощущала, как горю изнутри и, что страшное, не могу приручить это пламя, оно чужеродными потоками окутывало меня и опаляло каждое движение. — Для начала, тебе нужно успокоиться, — настойчиво, но мягко проговорила старушка, — потом нам надо полностью услышать твой сон, постарайся вспомнить даже самые мелкие детали. Андрей, принеси аптечку. Максим, неси ужин. Вскоре все вновь собрались в комнате, к этому времени я немного успокоилась и теперь сидела, смотря в стену перед собой. Всё тело охватывало состояние наркотического транса: я страстно желала качаться в такт внутреннему ритму и тихонько подвывать в ритм сердцебиению — одичать. Но сил хватало только на медленное, сонливое моргание. Хотелось туда, где таится загадка Вечного. Хотелось разгадать его план. Алиса Сергеевна, Андрей и Максим медленно ужинали. Мудров и домоправительница иногда посматривали на меня, а я витала где-то в другом мире. Тарелка в руках то ли согревала пальцы, то ли охлаждала их. Сложно было понять, что же это такое. Всё моё внимание было направлено на мысли о сне. — Кируш, — Алиса Сергеевна погладила меня по руке, — поешь, полегче станет. Хотя бы напряжение с челюсти снимешь, эндорфинчика в кровь подкинешь. — А? А, да, спасибо, — мне удалось улыбнуться и начать есть. Вкус еды и питья слабо чувствовался на языке, чувство насыщения не появлялось, как и не проявлялся голод. Мне казалось, что жую всё и проглатываю еду, на автомате, просто питаясь. Постепенно напряжение отпускало, и наступало некое подобие расслабления и умиротворения. Даже вымученная сонливость превращалась во что-то относительно спокойное, как после длительной тренировки на свежем воздухе. — Спасибо, Алиса Сергеевна, действительно полегчало, — с неким подобием улыбки я выпила чай с явственным запахом успокоительного и отставила кружку. — Из больницы не звонили? Старушка покачала головой: — Нет, но сердце моё чуть спокойнее за Артёмку, — неспешно откликнулась домоправительница. — Анютке всё-таки сообщили, кто-то с работы позвонил. У неё чуть роды преждевременные не начались, успели оказать помощь. Когда со мной говорила, ей только снотворное дали. Я поджала губы и ругнулась под нос, не понимая, кто мог так жестоко поступить с беременной женщиной. Андрей поддался вперёд и мягко произнёс: — Из Управления звонили, Волков Натанычу предъявил обвинение в покушении на сотрудника полиции и привёл какие-то доказательства по делу об убийствах, — страшная новость была озвучена самым невинным и непринуждённым образом. Моё тело само нелепо дёрнулось и вздрогнуло, существуя на миг отдельно от меня: — Но как? Натаныч же не является… духом, демоном, хоть полтергейстом! Не-не-не, это быть не может, — я замотала головой, отказываясь верить в сказанное Истерика вновь начала подкрадываться к горлу.  — Это какая-то ошибка, чёрт возьми. Да быть не может. — Факты, Кир, — Шорохов покачал головой. — Видеозапись у нашего кабинета, несколько свидетелей около мест гибели девушек. Гордин засветился и там. На месте гибели Хориной нашли следы ботинок Натаныча. — И ты в это веришь, Андрей? — я встала с дивана. — Да не мог он этого делать. Либо его тело использовал демон. — Демон просто так не появляется, — напомнил Шорохов. — Его вызывают. Видимо, Гордин и вызывал демона, чтобы что-то получить. На допросе у Волкова Гордин признался в совершении убийств путём проклятий, назвал, когда и где всё это сделал. Утром Натаныча отправят в Москву. Я не верила. Это не могло быть правдой. Это какая-то грубая подстава, Гордин был криминалистом и не допустил бы таких проколов. Он знал, что в городе много камер, и что следствие будет включать в себя проверку камер. Он знал, что у нашего кабинета тоже стоят камеры, и их тоже будут проверять. И что ему в итоге предъявят обвинение в покушении на Артёма. — Какой у него мотив? — только и спросила я, смотря мимо подошедшего ко мне оперативника. Маг источал заботу и внимание, от которых начало откровенно тошнить. — Молодость и сила, — ответил Андрей, мягко коснувшись моего плеча. Его прикосновение стало последней каплей отвращения. Я скинула мужскую ладонь резким движением плеча. — Не трогай меня. На лице Шорохова проскользнуло непонимание и раздражение. — Как хочешь, — Андрей вернулся на место и смотрел на меня тяжёлым взглядом. — Как бы ты ни хотела защитить Натаныча, его вина доказана, признание есть. Его отправят в Москву в психиатрическую клинику для дополнительного обследования у психиатров-магов. На этом настояла его супруга. — Бред какой-то, — я провела ладонями по лицу и запрокинула голову. — Он же никогда не показывал «странного» поведения. — И большинство маньяков у нас не демонстрируют «странного» поведения, — напомнил Шорохов. — Они тоже частенько добрые профессионалы, отзывчивые и любящие супруги. А на деле потом с упоением рассказывают, как кого и где закапывали. Раздался громкий хлопок в ладони. Алиса Сергеевна встала со своего места и вышла в центр комнаты: — Значит так, сейчас все дела о том, кто что мог, откладываются. Сейчас время тех, кто «здесь-и-сейчас», — сухо сказала старушка. — Кира расскажет, что за сон был. И откуда у неё в руках взялась ромашка, которая явно не из этого мира. — В смысле не из этого мира? — Максим нахмурился и плавным жестом попросил у меня ромашку, которую я оставила на диване. Передав цветок магу, села на своё место и растрепала волосы, охлаждая голову. — Она соткана из отражения Сенсума, — объяснила домоправительница и села ко мне. — Сгущенные потоки. — Обиднее всего, что повелась на его магию обольщения, — я выдохнула и закуталась в одеяло, утыкаясь в него носом. Мудров осторожно приблизился ко мне и мягко погладил по «кокону», стараясь улыбнуться. Он молчал, давая мне время придти в себя. — Расскажешь, что тебе приснилось? — спросила Алиса Сергеевна. — Да, сейчас, — я немного расслабилась и чуть ослабила хватку на одеяле, собираясь с мыслями. — В общем, всё начиналось очень даже мило… Мой рассказ о сне занял около получаса. Я старалась передать полностью всё то, что происходило во сне: и танец фавнов, и фей, и девушку, и амулет, с даже слова Вечного. Единственное, что не получалось вспомнить — это внешность собеседника, лишь магнетические синие глаза и участливый голос. От воспоминаний по телу проходила дрожь и лёгкая нервозность, лишь чудом и поддержкой окружающих мне удавалось абстрагироваться от них и уделять внимание деталям. Тому, что говорит Вечный, с каким тоном и с какими ударениями. Нечто неуловимо в пластике моего мрачного собеседника выдавало в нём осторожность и знание о том, что он притягателен. Он словно знал, как его взгляд и голос действуют на других существ. Моё сознание неприятно напоминало мне о том, что мне хочется узнать его чуть ближе, раскрыть его тайну. Но моё тело сопротивлялось этому, напрягаясь и желая спрятаться. — Как-то так, — я закончила рассказ о сне на том моменте, как проснулась с ромашкой. Алиса Сергеевна задумалась и прикрыла глаза, Андрей смотрел себе под ноги с каким-то непониманием и растерянностью, а Максим сохранял сосредоточенность и внимательность. — Так, он знает о тебе больше, чем ты о себе рассказывала, — Мудров откинулся на спинку кресла. — Он использует метафоры, явно зная, по какому следу мы шли. Ложные теории, додумки и неверные шаги. Значит, он наблюдает за нами, пусть даже и из Сенсума. Он знает, что ты любишь разгадывать головоломки, и участливо тебе их подкидывает. — В записях Яды не написано ничего о подобных снах у следователей из прошлого? — Андрей взял свой телефон и начал листать данные. — Нет, были только записи о конфликтах, — сообщил москвич. — Может, Милана сможет найти что-то подходящее? — Сможет, она знает, куда там смотреть в отличие от нас. Но давайте это с утра ей отправим, сейчас уже поздно, а она сама пережила шок. Я хочу ещё раз посмотреть на фото с мест убийств. — Зачем? — Андрей удивлённо поднял на меня взгляд. — Там же всё тщательно осмотрели, да и мы с тобой через Сенсум всё находили. — Ну вдруг что-то упустили, — я раскуталась из одеяла и взяла свой телефон. — Вдруг какая-то мысль в голову придёт. — Кируш, — Алиса Сергеевна встала, — давайте сделаем проще: распечатаем все данные, а то чего глаза портить в молодом возрасте. — Так на телефоне можно включить режим чтения, — Шорохов оторвался от мобильника и посмотрел с удивлением на старушку. — Батарея сядет, заметки сложнее сделать и сразу найти. И потом, у тебя действительно стоит нормальный офис, чтобы все расширения открывал и не требовал просмотра рекламы каждые две минуты пользования?  — усмехнулась домоправительница и вышла из гостиной. Максим проводил её удивлённым взглядом, а потом моргнул и посмотрел на меня, словно ища ответа. — А-а-а-а? — только и протянул он. — Да, Алиса Сергеевна умеет пользоваться облаком, компьютером и прочими прелестями современного мира,  — я тихо рассмеялась и откинулась на подушку, чувствуя, что на душе стало чуть легче. — Алиса Сергеевна просто чудо. — Согласен, — улыбнулся Мудров. — Если бы мне сказали, что в командировке я познакомлюсь с такой старушкой, я бы привёз PS4. — Зачем? — Андрей с непониманием посмотрел на москвича. — Устроили бы марафон просмотров интерактивных фильмов на «плойке», — рассмеялась Максим. — Я серьёзно. У нас старшее поколение отплёвывается чаще всего от технологии, передразнивают «гад-же-ты», якобы из-за них часто ошибки в работе мелькают. Я рассмеялась, ровно, как и Андрей. — Тогда уж в «мортал комбат» игранули бы, — раздался смех Алисы Сергеевны, вернувшейся из соседней комнаты. — Кир, пароль от облака дай, или ссылку мне на почту скинь. — А у Тёмы не сохранено разве? — я удивлённо посмотрела на старушку, но скинула ей в сообщении не только ссылку на облако, но и пару логин-пароль на всякий случай. — Нет, он переустанавливал систему, ещё не успел перенести пароли, — старушка улыбнулась и, получив оповещение на свой смартфон, удалилась обратно в кабинет Артёма. — И всё-таки, Кир, что ты хочешь найти на снимках? — Шорохов посмотрел на меня. — Сама не знаю, — я отмахнулась от него и встала с дивана. По спине пробегалась неприятная волна встревоженности и возбуждения, будто бы моё тело отдельно от меня хотело кинуться в бег, безумно плясать и кричать, лишь бы сбросить излишки энергии. Пройдя по периметру зала, я подошла к полке, на которой стояли разные фотографии семьи Брониных и их близких. Их счастливые лица вызывали улыбку и приятные воспоминания о том, как именно здесь, в гостиной, мы могли собраться дружной компанией и играть в настольные игры, или интерактивные головоломки. — Когда дело закончится, нужно будет собраться всей гурьбой и поиграть в ту игру на телефоне по карточкам, дела расследовать, — бросила я через плечо и вернула взгляд на фото, улыбаясь людям на них. — А ты деятельность не пробовала сменить? — усмехнулся Шорохов, подходя ко мне и чуть приобнимая за плечи. — Ну, к примеру, в бадминтон поиграть, на лыжах покататься. Я посмеялась и, поставив фотографию обратно, потрепала Андрея по руке: — Лучше завернуться в одеяло и читать книжку или, как сказал Максим, поиграть в «плойку», — обойдя оперативника, я вернулась на диван. — Есть игры, которые хотела бы пройти? — Мудров отложил свой смартфон и с улыбкой посмотрел на меня. — Была пара интересных, там что-то про оригами, маньяка и воду было… Игра про парня, который по ЛЭП может передвигаться и ещё что-то. А, ещё про горстку ребят, которые в шахты полезли, там ещё нужно все дневники найти, чтобы не сожрали. — А, понял, про что ты, — маг кивнул. — Можем потом сходить компанией в антикафе, где есть игры, которые нравятся всем. Думаю, намного веселее принимать решения по очереди, так сложнее дела вести, — открыв руки, предложил собеседника. Я с некоторым подозрением посмотрела на Максима, а потом медленно и хитро спросила: — А ты часом не читаешь мои мысли? — и широко улыбнулась, когда Мудров сделал вид, что раскрыла его тайные способности. — Ох, ты меня раскрыла! — он рассмеялся. — Мне просто тоже нравится спокойный домашний отдых с редкими прогулками в кафе, пострелять в тире. Но в основном дома с чайком. — Домоседы, — фыркнул Андрей и вернулся к нам. — И чего дома сидеть, ничего же интересного: всё одно и тоже, так и до деградации дойти можно. — О, да, особенно с нашей работой, ага, — я фыркнула. — Когда сидишь с карандашом, маркером и записываешь особенности нового закона по сбору магических улик, запоминаешь новые формулировки и кучу другой работы. Проще душу дьяволу продать, чем деградировать при работе с нашими рапортами, отчётами и пояснительными записками. Дома отдыхать нужно. — Не понимаю всё равно, — Андрей покачал головой и закатил глаза. — Дома всё одно и то же. — А я не понимаю, как можно постоянно на улице быть, — парировал Максим. — Дома можно расслабиться, нет лишних людей, нет лишней нагрузки, можно поспать, поваляться и заняться любимыми делами, что-нибудь приготовить, позаниматься всласть гимнастикой или на тренажёре, можно сесть и посмотреть любимый фильм без постороннего шума. Почитать книгу, написать заметку о работе, много чего. А хочешь напрячь мозги — изучи программирование. Вот там точно мозг взорвётся. Андрей тяжело вздохнул и отмахнулся, показывая, что не желает спорить с Мудровым, явно намекнув, что считает домоседство чем-то неправильным и отупляющим. Вскоре к нам вернулась Алиса Сергеевна, неся в руках несколько файлов с распечатанными данными из «облака». — Вот, держите, — она присела ко мне на диван. — Если вы не против, я займусь оставшимися делами по дому. — Спасибо большое, Алиса Сергеевна, не знаю, чтобы мы без Вас делали, — я поцеловала старушку в щёку. — Как что? Поругались бы, потом сделали вид, что ничего не произошло, а потом сидели бы за мониторами и портили зрение. Ну или пили бы успокоительное, — домоправительница улыбнулась и, оставив документы нам, ушла из гостиной. Оперативники разобрали свои экземпляры документов и приступили к изучению, а я медлила. Что-то внутри меня сопротивлялось тому, чтобы погрузиться в материалы дела и вновь пройти по дорожке убийств и фактов. Может, во мне играло опасение того, что всё вновь рухнет, как карточный домик, как и говорил Вечный. Мне удалось перебороть неуверенность тогда, когда Максим и Андрей начали что-то отмечать в своих листах и шуршать бумагой. Расслабив плечи и спину, я вытащила материалы дела из файла и начала осмотр с фотографий. Несмотря на то, что они были сделаны не только сотрудниками моего отдела, но и криминалистами Волкова, и эти фото были изучены мной вдоль и поперёк, сейчас они казались мне совершенно новыми. Сев с лупой и карандашом за журнальный столик, я начала исследовать фото, стараясь уловить хотя бы малейшую подозрительную деталь не только на трупе, но и вокруг, плюс в тех местах, где были другие осмотры. Хоть какую-то нестандартную вещичку, след, хоть что-нибудь. Но нет. Ничего не было. Осмотр фото с мест прошлого тоже ничего не дал, все жертвы разные: одежда, причёски, макияж и физические показатели — всё, что можно было бы разглядеть холодное время года. Единственное, что было одинаковым и странным — это время убийства. Во всех случаях был одинаковый интервал, с которым происходили убийства. Может, в этом и есть разгадка? Может, стоит искать по времени? Но утро, день, вечер, ночь сумерки — это всё слишком растянуто, слишком неоднозначно. Может, это связано с условными проклятьями? Может, отгадка кроется в изначальных позах жертв? Может, трактовка поз даст нам больше информации? — У нас интервал в два часа, у нас семь жертв с учётом прошлых, позы на всех разные, — я опёрлась головой о стол и начала говорить в пустоту. — Артём нашёл, что они были уложены в эти позы, трактовка изначальных — вопрос. У нас нет кристаллов с мест первых убийств, но у нас есть кристаллы нынешних убийств. И у нас нет понимания, по каким критериям происходит выбор жертв. — Ещё возраст, — вставил своё слово Андрей. — Всем убитым до 27 лет. — Думаешь, это как-то может помочь? — я устало посмотрела на оперативника. — Фактически, в прошлом, если наш «Вечный» оттуда, — начал Максим, — 27 лет — это, считай, старушки для какого-нибудь 13-14 века. — А в 30 — вперёд ногами, — отшутился Шорохов. — Представь, сидит такой маньяк и по секундам всё рассчитывает. А за минуту до смерти начинает свой ритуал. Не. Ну Натаныч был педантом… И покосился на меня, но мне было не до этого. Время, прошлое, часы — эти цифры болезненно бились в голове, сводя своим шумом с ума. Я уставилась в даты и не могла понять, за что же цепляется взгляд. 09; 10; 11… 03; 04; 05… Думай, Аргонова, думай. Что тебя напрягает во всём этом? Давай, магическая ты голова, думай-думай. Вспомни, чего там учили на лекциях по магическим закономерностям? Что рассказывали, когда говорили о ритуальных убийствах? Что же? — Точно! — воскликнула я, указывая на даты и приподнимаясь с колен. — Все убийства происходили весной или осенью. Это было под носом! Возбуждение захлестнуло меня с головой. — Чего? — Андрей встряхнулся, а Максим с сомнением посмотрел на меня, явно выискивая следы безумия или помешательства. — Кир, ты о чём? — Мудров постарался улыбнуться со спокойствием и размеренностью, чтобы угомонить бьющий из меня энтузиазм. — Даты! — я хлопнула ладонью по распечаткам. — Мы сконцентрировались только на времени, а точнее на часах. Но, чёрт, смотрите, все ритуальные убийства были совершены осенью или весной, когда жизненный цикл завершается и рождается вновь. Осень — завершение цикла, весна — начало нового. Природа особо сильна в это время года, как и Сенсум, — я рухнула обратно на пол и начала судорожно цокать карандашом по столешнице, выражая нервозность. — А египетские рисунки, обозначающие вечность, бессмертие и прочие атрибуты не самой счастливой жизни, они же тоже имеют влияние на Сенсум. У нас есть маньяк, который зовёт себя Вечным, он легко манипулирует Сенсумом и условными проклятьями. Исходя из этого, могу предположить, что он продлевает себе жизнь, что и так понятно. Он оставляет символы, которые усиливают связь с Сенсумом и выстраивают его потоки в определённую последовательность. Египетские символы несут в себе заряженное желание жить. Я подскочила на ноги и начала расхаживать по залу. — Руны, руны, руны, — судорожно бормотала себе под нос и пыталась сложить карточный домик так, чтобы он не рухнул. — Это же тоже часть головоломки! Мне казалось, что хитрые глаза Вечного наблюдают за мной с лёгким интересом и хитростью, которая могла быть только в его зрачках. — Руны тоже говорят о бессмертии, — включился в дело Максим. — Фактически, может поискать заклинания, в которых есть такие руны? — Если Вечному так сильно нужен «якорь» аж из двух заряженных символов, то он явно теряет путь в реальный мир, — Шорохов подпёр голову рукой и прикусил губу. — Да! — я широко улыбнулась, чувствуя небывалый прилив сил, а взгляд Вечного стал неприятным и колючим. — Нужно найти в тех родословных конец из династий. И найти, кто из них практиковал руническую магию или был в Египте. — Ну это надо будет поселиться в архивах, — Андрей нервно усмехнулся. — Я хочу завтра отправиться на места убийств и ещё раз всё осмотреть. — Дурная, — выругался Шорохов. — Тебя этот маньяк во сне достал и управлял тобой, представляешь, что он может сделать в реальном мире, если тех девиц легко убил. Вдруг тебя тоже ждёт такая участь? — Значит, погибну при исполнении служебного долга, — отрезала я, повернувшись к оперативнику. — Либо нужно найти, как конкретно защититься от всего этого. Но, сидя на заднице, этого не сделаешь. Или ты предлагаешь обратиться в магический ЧОП обратиться? Шорохов только вздохнул и потёр руками лицо и, встав, вышел из зала, уходя наверх в гостевые комнаты. — Ну ты даёшь, Кир, — с непониманием посмеялся Максим, — ты не кажешься такой уж грозной и конфликтной, а тут с Андреем всё споришь и споришь. Я усмехнулась: — Я люблю свою работу, и мне нравится распутывать дела. Мудров с пониманием улыбнулся мне и протянул чашку с остывшим чаем: — Но пока всё складывается так, что на завтра есть план, предлагаю за чашкой чаёчка обсудить дела, напридумывать кучу другую теорий, а наутро, на свежую голову, взяться за всё это с трезвым умом и отоспавшимися мозгами. — Спасибо за поддержку, Макс, — я с удовольствием села рядом с ним, взяв чашку, — пошевелим серыми клеточками.