Оккультист

Прошлой ночью мы с Максимом просидели дольше, чем планировали, поэтому ушли спать глубоко за полночь, чем несколько рассердили Алису Сергеевну. Домоправительница утром отчитывала нас так, словно мы школу прогуляли перед важными экзаменами. Мы же с Максимом только тихонько хихикали и, опустив головы, улыбались ворчанию старушки. Андрей в это время сидел и с недовольством смотрел на нас, иногда отворачиваясь к своему телефону. Он даже не спросил, додумались ли мы до чего-то, или же нет. Но, даже если бы Шорохов и спросил что-то, то ничего не услышал, потому как ничего нового мы не смогли найти в доступных нам архивах. Даже самые абсурдные теории разлетались в осколки о факты и реальность: мы зашли в тупик. Это разочаровывало, но не портило моего приподнятого настроения. Несмотря на сильную усталость накануне, сейчас мне было легче на душе. Приятная компания, которую не хотелось оставлять, лечила тело и разум, но с новым днём приходят и новые обязанности. Дом Артёмы мы покинули ближе к десяти утра, когда Алиса Сергеевна позвонила лечащему врачу Бронина и, надавив на него, всё-таки узнала о состоянии Тёмы. Как выяснилось, его родителям сообщили о состоянии сына только сегодня утром, и они рванули из Питера в Змеиногорск. Их постарались заверить, что появилась положительная динамика, и Артёмку отключили от ИВЛ. Это придавало уверенности в том, что вчерашний «ритуал» был не зря. Меня это успокаивало и даже воодушевляло. И пока машина во дворе прогревалась, я записывала все данные в общее «облако». Алиса Сергеевна тем временем, поправляя пальто, улыбнулась мне через зеркало:    — Я съезжу в больницу, — собираясь, говорила старушка, — сначала навещу Артёма, а потом отправлюсь к Анютке. Но вы, если что, звоните. Брелок на ключах от автомобиля Алисы Сергеевны пикнул, что машина достаточно прогрета, и мы всей компанией вышли во двор, где я не смогла удержаться от эмоций. Как только мы спустились, я повернулась к старушке и крепко обняла её, улыбаясь и желая передать хоть частичку благодарности той, которая всегда поможет и поддержит, не потеряет собранности и холодного разума. — Алиса Сергеевна, спасибо большое, Вы — наше чудо, — несмотря на внешнюю хрупкость, старушку была крепкой и сильной, что ощущалось даже через пальто. Наше объятье заняло немного времени, по истечении которого мы отпустили друг друга. — Вы главное себя берегите. В наших стройных рядах не должно быть потерь. И Милане привет передавайте, — напутствовала нас домоправительница, поправляя элегантную шляпку и направляясь к своему «жуку», припаркованному в гараже. — Конечно, — я улыбнулась. — До свидания, Алиса Сергеевна, — за всех нас попрощался Максим, широко улыбаясь старушке. — Я помню про «мортал». — Смотри, не забудь, — подмигнула она и, помахав нам, скрылась за воротами гаража, а мы вышли к моему автомобилю. На улице было спокойно и безлюдно, даже немного сонливо и туманно, как несколько дней назад, когда давление гуляло, и был ливень. Прохладный ветер холодил лицо и кожу, пока мы шли к машине. Когда я по привычке пристегнула ремень безопасности и расслабилась, моё тело пробила сильная дрожь. — Чёрт, что так холодно-то, — уткнулась носом в шарф и пару раз потёрлась о мягкую ткань, немного согреваясь. — Глубокая осень, — усмехнулась Максим, располагаясь на заднем сидении и потирая руки. — Не зря же классики вроде Есенина, Пушкина и Кольцова поднимали темы умирания природу осенью. — Я бы назвала это промежуточным этапом, когда природа завершает один из циклов, чтобы весной начать новый период жизни, — на навигаторе я простроила маршрут до гостиницы, где жил Мудров. — До весны ещё дожить надо, — рассмеялся Максим. — А пережить зиму — это то ещё приключение, как мы вчера с тобой выяснили. — Так ты же морозоустойчивый, — напомнила я, ведя автомобиль к выезду из посёлка. Было как-то спокойно и размеренно. — Кости иногда подсказывают, что несогласны со мной и хотят в тёплые края, — парировал москвич, улыбнувшись мне через зеркало заднего вида. — Нашли что-нибудь? — неожиданно задал вопрос Андрей, словно напоминая о своём существовании. — Нет, — ответил Максим, а я вздрогнула от напряжённого голоса Шорохова. — Даже самые бесовские теории не получили подтверждения. — Хреново, — проворчал Шорохов. — И зачем сидели тогда так долго? — Думали, — пожал плечами Максим. — Лазали в интернете, искали что-нибудь похожее на форумах. — Зря сидели, судя по всему, — фыркнул Андрей. Я выдохнула и откинулась на спинку сиденья. В салоне машины повисла напряжённая тишина. Мне не хотелось говорить после того, как Шорохов влез со своим недовольством. Может, он был и прав, что не стоило сидеть так долго за материалами, ибо без помощи Миланы, обычно видящей чуть больше, чем все мы, нам было не справиться и не найти новых следов. Расследование — это всегда командная работа, а уж расследование магических преступлений — вдвойне командная игра. Правда за рулём мне не хотелось набирать Милане, чтобы поставить ей задачи, поэтому я просто наслаждалась дорогой и сонным городом, который был на удивление пустоватым. Лишь мелкая морось неприятно затуманивала улицы. Мне даже пришлось сбросить скорость, чтобы не попасть в ДТП. Но, несмотря на всё это, до гостиницы, где жил Максим, мы добрались достаточно быстро. Наверное, впервые за несколько лет жизни в Змеиногорске я заметила, что город очень и очень маленький, особенно по сравнению с Москвой. Величественная столица всегда выделялась не только своей историей, но и ритмом жизни с долгими заторами на дороге. — Что-то мне жаль, что пробок нет, — отшутилась я, повернувшись к Максиму, который проверял, всё ли на месте. — Приезжай в отпуск в Москву, устрою тебе рейд по самым пробочным местам, найду, где дорожные работы, и встанем в час пик, — широко улыбнулся Мудров, а я рассмеялась. — Договорились. — Через пару часов встретимся в офисе? — уточнил оперативник, выходя из автомобиля. — Да. Если что, я напишу. Попрощавшись с магом, я вывела автомобиль с парковки на проезжую часть и перестроила маршрут на навигаторе уже до дома Андрея. Мы ехали в тишине, но даже несмотря на безмолвие моё тело отзывалось на напряжение, исходящее от Шорохова. Притормозив на светофоре, я посмотрела на Андрея, который ответил мне напряжённым и надменным взглядом, будто бы снизошёл до общения со мной. — Андрей, что ты бесишься? Твоё напряжение даже в воздухе висит, ещё немного, и порвёшь реальность на клочки, — я постаралась пошутить, однако оперативник только фыркнул и отвернулся к окну. Постепенно и я начала отвлекаться от Андрея, будто бы просто везла пассажира по заказу. Он стал чем-то вроде предмета, который просто сидит и источает недовольство, природу которого не могла понять. Да и не хотела. Меня больше интересовало то, что погода портилась на глазах. И вместо лёгкой мороси начался настоящий ливень с грозой. Яркие полосы молний рассекали небо настолько сильно, что немного слепило глаза. Мы проехали половину пути до дома Шорохова, когда он вдруг заговорил: — Я беспокоюсь за тебя, Кир, — опер положил ладонь на мою, из-за чего я вздрогнула и поспешила убрать руку с руля на колено. — Ты лезешь куда-то без защиты, не зная ничего о… об Оккультисте. А если в следующий раз он тебе мозги сожжёт, рядом уже не будет Алисы Сергеевны, чтобы помочь тебе. Резкая усталость накатила на меня. — Андрей, хватит опекать меня, как ребёнка, — с нажимом сказала я, — у нас непростая профессия, связанная с рисками. — А как кого тебя опекать, а? Естественно, как ребёнка неразумного. Лезешь куда-то без подстраховки, безответственно поступаешь по отношению к себе и к своим родителям, — Андрея перехватил меня за запястье, заставляя чуть повернуться к нему. — Сдурел, а если бы мы на трассе были? — я вырвалась и, включив аварийку, сбавила скорость. — Андрей, в чём твоя проблема перестать быть «папочкой» для меня? Мне не нужна твоя забота. — А чья нужна? — он был зол. — Я сама в состоянии о себе позаботиться. Ты разве этого не понял ещё? — Ну да, именно это ты и демонстрируешь, — он фыркнул, — лезешь куда-то, сама не можешь себе кофе приготовить, чай. Я сжала зубы, раздражённо выдохнув. — То, что ты сам мне что-то приносишь — это твоё решение, а не моя просьба. Почему я должна нести ответственность за твои решения? Ты мне не нравишься, как мужчина. — А кто нравится, этот, москвич? — ярость начала закипать в Шорохове настолько сильно, что мне на секунду стало страшно. — Тебя не должно это волновать, Андрей. Если тебе не нравится со мной работать, ты можешь уволиться хоть сейчас. — О да, и оставить тебя в отделе, где ты якобы начальница. Ты ничего не умеешь делать, как начальница, — он пытался задеть меня настолько, чтобы уязвить. — Вперёд, подавай рапорт на повышение, — я рассмеялась. — Ты боишься сделать шаг навстречу опасности, опасаешься сделать что-то мне протокола, ты даже побоялся лезть в сознание Артёма. А вроде твой друг. — Это было опасно, или до тебя это не доходит? — гаркнул Андрей. — Мы  в органах работаем! — мне хотелось докричаться до коллеги, ткнуть носом в очевидный факт. — У нас, блин, работа и так опасная. Или ты никогда не получал угроз? Вот я получала. Страшно? Да. Но ра-бо-та! Волков точно не сможет раскрыть дело просто по той причине, что он несвязан с Сенсумом. Ну вот не дано ему. Кто ещё? Судмеды-маги? Ага, конечно, когда сделают вскрытие и напечатают эпикризы. Кто ещё? Картографы? Так они, чёрт, не расследуют дела так, как это делаем мы. Они ищут! А больше у нас и нет магов. Наш отдел такими делами занимается, если ты не забыл. Если моя смерть станет полезной для остановки убийств — я готова. — Дура! — гаркнул Андрей. — Сдохнешь, что родители будут делать? — Хоронить! Да, больно, но, может, мне сразу уволиться из органов?! — Да! Или хотя бы не лезть впереди более умных людей! Или, думаешь, что сама можешь раскрыть преступление? Были и более умные следователи, которые не смогли раскрыть преступление! А ты якобы сможешь, да? — Иди ты нахер, а? — я резко остановила автомобиль около остановки общественного транспорта. — Давай иди домой. Остынь, успокоительное прими. — О, задел твоё самолюбие! — рассмеялся Андрей. — Знаешь, что я прав. Ещё приползёшь за утешением. — Выметайся! — гаркнула я, сдерживаясь от желания ударить магией оперативника. На моей ладони начал появляться слабый разряд молнии и огня одновременно. Жгучая ненависть застилала глаза, заставляя сердце биться сильнее и сильнее. Мышцы на руках напряглись. Андрей начинал меня бесить настолько, что просто хотелось ударить его и как можно сильнее, чтобы он заткнулся. — Вышел, пока морда цела. Шорохов, оскалившись, выскочил из машины, громко хлопнув дверью. — Дурак, — я смогла выдохнуть с облегчением. Какого чёрта Андрей попёрся туда, к чему не лежит душа? Погнался за деньгами и статусом? Очень вероятно, некоторым нравятся мужчины в форме. А если не ради этого, то зачем? Пошёл бы каким-нибудь адвокатом, юристом в кампанию или участковым. Но нет, пошёл по пути наибольшего сопротивления в отдел, где царит плотный контакт с душой преступника. Зачем идти, а потом поджимать хвост? Это не вернёт погибших, но поможет остановить дальнейшие жертвы. Мне хотелось кричать, но вместо этого только усерднее стала всматриваться в дорогу. Ливень усиливался на глазах, затапливая улицы. Припарковавшись и выбравшись из автомобиля, быстро направилась в помещение, стараясь не промокнуть. Здесь, в стенах родного дома, мне стало спокойнее. Знакомая обстановка, любимые интерьеры — это помогало отвлечься от произошедшего за день. Тяжёлые капли дождя, барабанящие по крыше, несколько убаюкивали меня. Уют вызывал спокойствие и размеренное течение мысли. Вот только от одного взгляда на совместное фото бешенство вновь накатило на меня. Довольное лицо оперативника раздражало, просило, чтобы в него вогнать иголки, провести ритуал, чтобы выколоть глаза и замкнуть нервы в голове до смертельного исхода. Уничтожить самодовольство в его душе, стереть его с лица Земли. С чувством хлопнув ладонью по стене, я направилась на второй этаж, чтобы принять душ и немного остыть. Холодные капли воды приятно барабанили по телу, и мне казалось, что вместе с раздражением с меня стекает накопившаяся за несколько дней усталость и одержимость анализировать-анализировать и ещё раз анализировать. Мне уже не хотелось рвануть в Сенсум и уже там, погрузившись в самые глубокие слои маги, где всё пронизано нитями реальности, найти ту, что ведёт к самому сердцу Вечного. Может, Андрей был в чём-то прав? Может, стоило отложить всё это? Но одна мысль о Шорохове вызывала злобную улыбку. Его можно понять, он — защитник, стремящийся защитить близких, укрыть их от опасностей окружающего мира. Сделав воду немного прохладнее, я опёрлась лбом о стену. — Андрюх, меня не нужно защищать, — мой голос был обращён в пустоту. — И не нужно обо мне так заботиться. Мне не нужна каменная стена передо мной. Да только один чёрт, ты меня не услышишь. Вздохнув и выключив воду, я выбралась из ванной и перешла в спальню, укутавшись в домашнюю кофту. Перед тем, как сесть за домашний ноутбук, я всё-таки приготовила себе горячий чай и только после этого устроилась в гостиной. И уже была готова подключить смартфон к компьютеру, как раздался звонок, от которого я вздрогнула. Звонил неизвестный номер, и даже без надписи «подозрение на спам». Слегка нахмурившись, всё-таки подключила гарнитуру обратно к телефону и ответила на звонок, вставив в ухо наушник: — Да? Сначала шорох, и только потом внятная речь: —Кирюх, — незнакомый голос тараторил так, что мой мозг на секунду отключился. — Кирюх. Жопа. — Я рада, что у Кирилла какая-то жопа, — я нахмурилась, голос казался мне знакомым, но помехи мешали расслышать всё нормально. —Нет, Кирюх, у нас в Управлении жопа. Это Олег из отдела магического розыска. Ну, Песцов. Мне хватило несколько секунд, чтобы вспомнить, кто это. Олег Олегович Песцов, работающий в отделе магического поиска беглых преступников. Не принимал мат и не позволял в своём присутствии материться. А тут снизошёл до «жопы». Наверное, совсем кошмар. — Что случилось такого, кроме того, что Гордина сняли и отправили куда-то в Москву? —Не доехал он! Пропал по дороге, машину нашли перевёрнутой. Натаныч пропал, след обрывается в лесу. И у вас новое убийство. В общем, всех магов отстранили от работы в Управлении, — продолжил Песцов. — Коршунова в истерике бьётся. Я нервно хохотнула, чувствуя, как похолодели и вспотели руки. — Стопэша, родной. Давай с самого начала, что, бл… —Не матерись. — Что, блин, произошло? Как Натаныч сбежал? Какое убийство? Кто отстранил? —А я ведаю, кто у вас там убийствами заведует? Кирюх, в общем, все маги должны покинуть Управление и до конца расследования не соваться туда. Пришли туши с удостоверениями ФСБ-шников, забрали все ваши вещи из отдела. Камни, снимки, компы — всё конфисковали и забрали куда-то на верхние этажи. Коршунова в страшной истерике, ей скорую вызвали, у неё там какие-тогаллюны начались. Я не вникал. — Этого ещё не хватало. Мне никто не звонил и не искал меня. Ольга мне не звонила, — мой мозг начал собирать головоломку. — Какого чёрта нам никто не сообщил? —Там твоя Милана была, её запрягли оповестить тебя и остальных. Эти важные морды даже не слушали Волкова и Куницыну, что вы как бы тоже расследование вели. Их отправили вместе с прибывшимиФСБ-шниками на новое место убийства. Все въезды и выезды из города оцепили негласно. Ищут Гордина. — Пизд… Писец… Спасибо большое, Олег от души спасибо. —Да, пожалуйста, Кирю. Вы там аккуратнее. Эк какая неприятность… всё, мне пора. Наши дела тоже перехватили ФСБ-шники, — и отключил связь. Всего одна ночь. И всё полетело к чертям. Просыпалась в одном мире, а проснулась — в другом. Всё другое, всё идёт к чертям. Ещё вечером мне казалось, что мы на пути к понимаю происходящего, вот только у вселенной особое чувство юмора. Может, прав Андрей? Может, стоит бросить дело?   — Чёрт! — я ударила кулаком по дивану и села на пол. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! Моё тело физически не хотело принимать эту реальность, хотелось крикнуть, что всё это не правда. Но факты говорили о другом. Андрей, неужели ты был прав, что всё это рук Гордина? — Факты, факты, — я уронила голову на колени. — Хреновые факты. Быть не может такого… Не может он так. Его подставили. Но, чёрт, сбежал. Произошло убийство. Что дальше? Слёзы противно скатывались по лицу, раздражая кожу. Мерзко. Пусто. Неправильно. Как такое могло быть? Как? Что нужно Гордину? Молодость, сила? Но он всегда с радостью встречал свою старость. Что случилось, Игнат Натанович? Что заставило Вас бежать? От чего Вы бежали и куда? В наушнике вновь заиграла мелодия, но на этот раз хорошо мне знакомая. Это была Мирская. Выровняв голос и дыхание, я стёрла слёзы с щёк и включила связь: — Да, Милан… — я смотрела в одну точку перед собой. —  Езжай домой, от проблем подальше. — По убитому голосу слышу, что ты в теме происходящего? — Мирская была подавлена. — И ты. Ты как? Не сильно огребла? — Нет, — она тяжело вздохнула, — зато познакомилась с ФСБ-шниками, а ты знала, что важные курицы в костюмах — это только подстава и отвод глаз, а настоящие агенты у нас — тихушники, хрен отличишь от мимопроходимов на улице? — Догадывалась, — я улыбнулась. — Так как ты? — Как после допроса на экзамене по анатомии ЦНС, убита в хлам. Приехала я на работу, думала, что будет всё прекрасно, обсудим данные. А тут вон оно чё, Михалыч. Меня допрашивали по поводу наших ТЗ из «облака», на счёт поз и прочего. Ну, то, что ты просила найти в даркнете. — Всё рассказала? Послышался смешок и щелчок зажигалки, а потом шуршание. — А ты попробуй не рассказать что-то милому мужчине с мягкими и ласковыми глазами, который смотрит так, что всю малину посреди зимы ему отдашь, — она хохотнула. — Первая поза означала «агрессию». Вторая — «возбуждение». Я нашла упоминание подобного ритуала, которому много веков. Его использовали в качестве мести или просто убийства неугодных. Условное проклятие привязывали к эмоциональному фону жертвы. Я рассмеялась: — Господи, это же было под носом, а мы не видели… Это же логично! Вечный создавал условия, чтобы жертвы впадали в определённое эмоциональное состояние… Милана, срочно ищи данные по ритуалам, связанным с чакрами. Нужны все версии, если есть возможность, поищи связи ритуалов с теми семьями, что были в Исландии. Вдруг они что-то чудили. — Каждый охотник желает знать, где сидит фазан, — Мирская нервно засмеялась. — А что будет, если соберёт комбинашку из шести жертв? — Не знаю… Я тебе скину вводные данные, которые есть. — Хорошо. Займусь, когда приеду домой. Она могла отказаться, но не отступила. Нас отстранили, но всё ли было приказано живыми? Может, это тоже игры Вечного? Может, это тоже часть его игры? Я сидела на полу, вертя в руках гарнитуру, и не могла поверить в происходящее. Мне хватило одного рывка, чтобы взять ноутбук и погрузиться в изучение материалов, запятые в каждом из которых я знала наизусть. Строки, строки и ещё раз строки. — Что же тебе нужно?  Как ты смотришь на мир, а? — это были одни из тех вопросов, что оставались без ответа. Может, он найдёт своего адресата, а может — нет. Может, Вечный ответит, а может лишь улыбнётся и покачает головой, оставляя нас наедине с самими собой. Я запрокинула голову к потолку и упёрлась ладонями о колени. — Зачем тебе это? Откуда такая одержимость? Что происходит в твоей голове? — У каждого своя одержимость, — послышался мягкий голос Вечного. — Ты одержима расследованием, а я — жизнью. Ты одержима своей работой, а я — своей целью. Ты живая, и не понимаешь, какого это — быть мёртвой. Ты не знаешь, какого это — смотреть на мир моими глазами. Ты не ценишь жизнь так, как ценю её я. — Так покажи, какого это! Дай мне понять тебя! — мой крик был слишком громким даже для меня самой. Но загадка выворачивала душу, заставляя желать раскрыть дело, узнать тайну Оккультиста, тайну его страсти. Что дл него в жизни такого, что он отнимает жизни других? Тонкие пальцы Вечного прошлись по моей руке от плеча и до ладони. — Все мы родом из детства, Кира, — Вечный усмехнулся. — Ты когда-нибудь жила чужую жизнь? Ты когда-нибудь откладывала жизнь до лучших времён? Я — да. — Твои жертвы не виноваты в том, что тебя искалечила твоя жизнь. Ты был вправе не убивать. — Разве? Разве я не имею права забрать у других то, что мне нужно?Они не смогли защитить свою жизнь, а я всего лишь проявил настойчивость в достижении своей цели. — А кто ты такой, чтобы решать судьбы других существ? Кто ты такой, чтобы вершить чужие жизни? Вместо ответа Вечный прихватил меня за руку и сдёрнул с дивана. И я упала. Быстро, резко и захватывающе. Крик ужаса тонул в свисте ветра Сенсума. Его мир другой. Цветной. Хаотичный. Подвижный. Вместо лиц — отпечатки силы Сенсума. Вместо силуэтов — потоки. Вместо слов — вибрации. Он не шагал, он перетекал из потока в поток, становясь единым с миром вокруг. Он принимал ту форму, которую от него ожидали. — Мой мир не так однозначен, — Вечный крепко держал меня за руку. — Он не такой, как ваш. Ты и сама это видишь. И я видела. Чувствовала. Мне было тесно в нём и одиноко. Липкое чувство чужеродной жизни билось в голове. А Вечный спокойно тянул меня дальше в сад, откуда доносились напевы, как те, что я слышала от фей и фавна. Тихие звуки Сенсума перекликались с девичьим смехом. Её голосок отражался от потоков гибкой волной, тянущейся куда-то глубже, в недоступную реальность. Я потянула руку, чтобы выйти из сгустка Сенсума, чтобы глотнуть хоть каплю свободы. Но смех девочки резко оборвался, заставляя меня отшатнуться: — Я не разрешала! — вскрикнула она. — Стой на месте! Ты не должна покидать этого места! Я не разрешала! — Милая, с кем ты говоришь? — обеспокоенный женский голос ворвался в наш единый поток, словно разрывая его. Малышка тут же рванула к маме, пряча кукольное личико в длинной юбке женщины. — Эйлифт не хочет меня слушаться! — крикнула она, тыкая пальчиков в нашу с Вечным сторону. — Ты сказала, что он обязан меня слушаться! — Дорогая, — мать присела около дочери, обнимая её за плечики, — не кричи, твой брат спит. Эйлифт получит своё наказание чуть позже. — Он должен меня слушаться! Я так хочу! — визжала девочка. А я смотрела в оттенки её лица, пытаясь понять, как она могла выглядеть. Где-то в глубине своей живой души мне откликалось то, что её золотистые кудри и голубе глаза проникали в самое сердце. Она была белокурым ангелом для всех. Я знала, что на людях она не позволяла себе подобного поведения, никогда не капризничала, всегда спрашивала, как дела, не жаловалась на дискомфорт. Никогда. Но стоило дверям дома закрыться за её спинкой, она становилась той, которую видели только домашние. — Ох, милая, — мама прижала малышку к себе. — Пойдём, я покатаю тебя на качелях. Лара, присмотри за младшими! — Хорошо, госпожа, — девушка лет пятнадцати подошла к младшему ребёнку, улыбаясь ему, а мы с Вечным пошли следом за малышкой, которая теперь успокоилась и вновь была счастлива. Её сердце билось всё время ровно и в едином ритме, даже тогда, когда воздуха не хватало из-за слёз. Её сердце было замершим, как и сердце её матери, братьев. Единственная жилка жизни лилась из тела Лары. — Мы пойдём качаться? — девчонка прыгала вокруг мамы, которая с сочувствием смотрела за своей дочерью. — Правда, милая, правда, — мать взяла малышку за руку и с неким подобием улыбки повела ребёнка в сторону леса. — Пойдём играть с лисами! Хочу к лисам! Я знала, что те, кого они встретят в лесу, не переживут эту встречу». Всё не так, всё иное. Всё понятное и живое, имеющее свою форму и чёткие границы. Голова кружилась, перед глазами скользили яркие полосы Сенсума. Два глубоких вздоха и резкий выдох. Открыть глаза, чтобы вернуть себе равновесие и хоть какой-то баланс. Я расхохоталась, замирая. Небольшой столик перед диваном, около которого сидела, был завален яркими фиолетовыми цветами. Такими, какие были на той поляне с фавнами и феями. Их мягкий аромат заполнял комнату невесомой вуалью. Это был знак от Эйлифта. Это был ещё один ключик к тому чтобы прервать череду кровавых убийств. Вздрогнув от шороха окна на кухне, я встрепенулась, коротко размялась и, перебравшись на диван с ногами, начала фотографировать цветы, а потом перенося всё это на компьютер. Уже с более удобной машины перепечатала всё то, что встретила в «прошлом», показанном Вечным, и дополняя всё информацией из Управления. — Надеюсь, Милана сможет найти хоть что-то, — я отправила записи и забилась к спинке дивана, подбирая к себе ноги. Адреналин, который помогал не чувствовать отчаянного страха, спадал. Переплетя руки, щёлкая суставами пальцев и кистей, я пыталась заставить себя встать и пойти на кухню, чтобы выпить чай и успокоительное. Но мне было страшно даже пошевелиться. В тишине прошло время, течение которого я не ощущала. Мне было хорошо в моём уютном и безопасном пространстве, где мне было тепло и спокойно. И не так страшно. Раздалась вибрация телефона, от которой я вскрикнула и дёрнулась. Звонил Максим. Дрожащими пальцами мне удалось вставить наушник в ухо: — Да, Макс. — С тобой всё в порядке? — тут же спросил Мудров, явно беспокоясь за меня. — Откуда все эти цветы? — Я была в мире Вечного… А когда очнулась… Ну, в общем… — Оставайся дома, я скоро приеду. Как себя чувствуешь? — Мне страшно, — выдохнула я. — Забилась в угол дивана и сижу, дрожу. Пожалуйста, давай о другом? Мне звонил коллега из соседнего отдела. Нас, магов, всех выгнали из Управления до конца расследования. Ну, я там в сообщении писала… — Мне никто ничего не сообщал, — он, вроде, нахмурился. — Давай сейчас поступим так: остаёмся на связи, разговариваем, чтобы ничего не случилось. — Ладно, о чём будем говорить? — Как до дома добралась? Всё в порядке? — Не совсем, я с Андреем поссорилась, — я выдохнула и подтянула ноги ближе к груди. — Почему? — Мудров явно не ожидал такого поворота событий. — Мне сложно это сформулировать… Он пытается заботиться, а я, наверное, просто не умею принимать заботу, — горькая усмешка. — Никогда так не ссорили, а тут… Как и те следователи, из прошлого. — Но мы же с тобой не ссоримся, — Максим, видимо, улыбнулся. Его тон потеплел. — Значит, всё идёт не так, как тогда. Мы имеем право сами выбирать свою жизнь. И мы имеем право не ссориться. Шуршание говорило о том, что Максим быстро одевается и собирает сумку. — Я уже ни в чём не уверена. Знаешь, мир из глаз Вечного такого странный, словно и не мир вовсе, а взгляд через Сенсум. Я знаю, что хотела перевести тему. Но просто мне нужно хоть с кем-то поделиться этим… опытом. Всё такое странное. Это было так странно, когда видишь всё не глазами, а чувствами. — Он — дитя Сенсума? — судя по звукам, Максим вышел из своего номера. — Нет… Не знаю, Макс, — честно призналась я. — Мать девочки была в курсе, кто это. Они были монстрами под белокурыми ангельскими лицами. А Эйлифт… Ох, не знаю, наверное, он воплощение их ритуалов. Не знаю, — я зажмурилась и встряхнула головой, всхлипывая. Адреналин спадал, оставляя после себя холодное чувство панки. — Спокойно, Кир, я сейчас приеду, и мы постараемся во всём разобраться, — мягко сказал Максим. — Всё будет хотя бы стабильно, ты будешь не одна. Опишешь малышку? — Белокурая, ангелочек такой с голубыми глазами. А ещё у неё младший брат был. Она любила лисиц. У неё были галлюцинации… Всё… — Немного, но что-то есть. А теперь давай подумаем не о прошлом, а о настоящем. Тебе что-нибудь захватить поесть? Пирожные с кремом любишь? Я тут нашёл пекарню, там вкусные пирожные делают с заварным кремом. — Давай, — устало согласилась я, закрывая глаза. — Через сколько будешь? — Минут через двадцать. Расскажешь, какие книги тебе больше нравятся? Мои пальцы прошлись по одному из цветков, лежащих на столе. Холодные листики щекотали своим бархатом подушечки пальцев. — Разные, если честно. Я в последнее время только и делала, что законодательство шерстила и Уголовный кодекс, — я чуть смутилась. — Хотела почитать какую-нибудь лёгкую литературу, но не знаю, с чего начать. — О, советую Пратчетта, у него есть великолепный цикл про ведьм. Одна, думаю, тебе очень понравится, — Мудров улыбнулся. — Она использует головологию для решения проблем. Я рассмеялась: — Что это? — Сейчас, заплачу за вкусности и расскажу. Наш диалог длился всю дорогу от пекарни до моего дома. Было что-то правильное в нашем непринуждённом общении. С ним, с Максимом, я не боялась показать свои переживания. Почему-то рядом с ним спадало желание рваться вперёд, я ощутила себя… нормальной. Не помешенной на работе дурой, не безответственной, а нормальной. Той, которая достойна выбирать свою жизнь. А ведь мы даже не говорили о чём-то серьёзном, обсуждали книги и важность логики в жизни. Я соскочила с дивана тогда, когда услышала в наушнике заветные слова: — Открывай, хозяйка. Я вкусности принёс. Мудров стоял не только с обещанными пирожными, но и с парочкой баночек с салатом. Забрав всё из рук оперативника, я улыбнулась ему: — Спасибо, — отложив всё на тумбу около входа, шагнула к магу и обняла его. — Не за что, Кир, мы одна команда, — он обнял меня в ответ и поцеловал в макушку. Расцепив объятья, я подождала, пока Мудров разденется и зайдёт в гостиную. Цепкий взгляд мага указал на разбросанные на столе растения. — Это те цветы? Я их посмотрю, хорошо? — Да, конечно. Аккуратно взяв цветок, оперативник мягко разломал стебель растения. — Пахнет мхом и формалином. Запах, как из морга. Специфический очень, — он сел на диван. — Цветок такой же, как и та ромашка, которая у тебя была в доме Тёмы. Холодная, отражение Сенсума. — Да, я это тоже почувствовала. Такой же цветок был на поляне с фавном и феей… И я не хочу думать о самом страшном. — Этого не произойдёт, Кир, — Максим поднялся и, подойдя ко мне, мягко обнял за плечи, смотря в глаза. Зеленовато-серые глаза смотрели с уверенностью и стойкостью. — Ты не станешь одной из них. — Мне страшно, что кто-то из нас всех может стать его очередной жертвой, Максим. Ты, Милана, Андрей, Тёма или его семья. На Тёмушку он уже напал, что ему помешает напасть на тебя, допустим? Мудров кивнул и мягко сжал мои плечи: — Значит, нужно сломать сценарий, Кир. Держаться вместе, держать связь. — Как? — я поджала губы. — Как это сделать, а? — Предлагаю перебраться ко мне в гостиницу, — настойчиво сказал маг. — Это будет безопасно для нас. С двумя справиться сложнее, чем с одной. — Нужно предупредить Андрея и Милану, чтобы тоже, наверное, перебрались к гостиницу. Алисе Сергеевне сообщить. Да. Так и сделаю. — Отлично, — Мудров улыбнулся и поцеловал меня в макушку. — Давай сейчас попьём чай, а потом соберёшь вещи хотя бы на пару дней. И возьмём пару цветов с собой. Есть свободная банка? — Да, на кухне. Пойдём. Уже на кухне сначала заварив Максиму чай, я, забравшись на стул, начала искать банки подходящего размера. Я никогда не подозревала, что у меня хранится столько разных баночек и склянок в шкафчиках, до которых практически недотягивалась за ненадобностью. От поисков банки меня отвлёк голос москвича: — У тебя книги на кухне? — удивился Максим, рассматривая одну из полок. — Необычно. Даже русская классика есть? — Это то, что я не очень люблю читать. У нас в классике какая-то национальная идея — страдать, брать на себя вину за всё, что угодно, — я улыбнулась, нащупывая на дальней полке банку. — О, нашла. — Ничего себе, у тебя есть сборник Пушкина в четырёх томах? — изумился оперативник, пока я пыталась вытащить банку и не разбить ничего. — Да, от бабушки досталось. Если хочешь — посмотри. Советские книжки. Послышалось шуршание, громкий пронзительный птичий писк, а потом грохот. — Что за? — я пошатнулась на стуле и спрыгнула на пол, смотря на то, как по кухне мечется серая неясыть, Максим держится за голову и, улыбаясь, морщится. — Максим. Метнувшись к холодильнику, вытащила оттуда первую попавшуюся заморозку и протянула её оперативнику, который откровенно начал смеяться: — «Мёртвые души»? — он со смешком потёр затылок, прикладывая к ушибленному месту холодный продукт. — Ты не говорила, что у тебя сова. — Я сама не знала! Может, залетела через окно? Чёрт, куда она делась? — Я поймаю её, — успокоил меня Мудров, уходя в коридор за своей курткой. Выругавшись, я тоже направилась в гостиную, чтобы там взять плед. Ловля дикой совы — это аттракцион. Пернатое создание яростно отбивалось от нас, кидалось в лицо, клевалось, мне она порвала кожу на руке, Максиму  пробила палец. Но в итоге нам удалось остановить рыжую бестию, метавшуюся по кухне и сносящую всё на своём пути. Лесная гостья была выпущена на улицу только после осмотра рыжей леди или джентльмена. На вид, сова была целая и невредимая. — Если сова злобна, агрессивна и пытается вас убить — с совой всё отлично, — вынес вердикт Максим. — Вовремя мы её на улицу выпустили, пока она на себя дом не переписала. — Это точно, — я рассмеялась и, достав домашнюю аптечку, начала обрабатывать наши раны. Первым на лечении попал Мудров. — Спасибо, Максим. Не знаю, откуда она могла здесь взяться. — Ну так ты живёшь рядом с лесом, могла полететь на тепло, — маг пожал плечами. — Я не очень хорошо знаком с поведением птиц. — И раз всё в относительном порядке, предлагаю сначала попить чай, собрать цветы и отправиться в гостиницу. Максим довольно кивнул и чуть поморщился, когда перекись начала шипеть у него на ране.