Оккультист

То, что раньше было больницей, сейчас больше напоминало нам руины. Местами были выбиты стёкла, где-то валялись каталки и инвалидные кресла. Кровавые разводы намекали на то, что это место покидали в спешке. Людей уводили прямо из операционных, эвакуируя даже тяжелобольных при помощи магии. Но нас доставили именно сюда, чтобы мы не покидали пределы города, пока ФСБ занималось расследованием дела и сбором информации. Теперь мы оказались с другой стороны следствия: допросы, очные ставки, опять допросы, долгие часы в кабинете следователей. Всё казалось другим, новым. Теперь мы все были на скамье свидетелей, участников и возможно организаторов убийства Эйлифта. Мы все устали, хотели хоть немного отдохнуть, но следователи нас не отпускали. Раз за разом они задавали все те же вопросы, на которые мы все отвечали. Я знала, зачем они это делали, но меня не покидало ощущение, что всё это происходит с насилием, неправильно. А они всего лишь выполняли свою работу, стараясь потоковыми допросами закрыть дыры, выявить несоответствия в рассказах, уловить зацепки. «Я хотел произвести выстрел в голову, чтобы совершить акт самоубийства. Но в последний момент меня осенило, что тот, кто меня подставил, является сотрудником управления… Нет, Ольга никогда мне не рассказывала о том, чем она является на самом деле… Нет, мы никогда не были с ней близки… Нет, она была исполнительной сотрудницей, в чьём профессионализме я не сомневался» — голос Натаныча я слышала даже сквозь дверь. Гордин говорил громко и эмоционально. С него ещё не сняли обвинения о нападении на Артёма. И пока не будет произведена психиатрическо-магическая экспертиза, этого не произойдёт. Допрос длился уже второй час. И всё это время Игнат Натанович повторял одно и тоже. «Ногу я сломал, когда столкнулся с тварями Сенсума, с демонами. Я наложил на суставы заклинания обезболивания, чтобы добраться до управления» — он выдыхался, в уверенном голосе появились нотки усталости. Но начальник героически терпел всё это, максимально чётко говоря то, что происходило в его жизни. Я перевела взгляд на соседний бокс, где сидела Ядвига в кампании двух дозорных. Двое молодых мужчин следили за каждым взглядом Харрис, отмечая любое изменение в поведении. Мне на секунду показалось, что ведьма Сенсума боится дышать, чтобы лишний раз не слышать вопросов о том, почему она сейчас так резко покачалась или вздохнула. Им было словно всё равно, что она побывала в объятьях смерти, что она отдала часть своей жизни другому человеку. Она была для них угрозой номер один. Дозорные — особые ребята, они следят за тем, чтобы маги Сенсума не сходили с ума, не давали им полностью уйти в Сенсум, став его частью. И дело не в их особой связи с внешним миром или в умении работать с Сенсумом, нет. Они владели особыми артефактами, которые заставляли колдунов Сенсума оставаться в реальном мире, блокировали частично их способности, контролировали мозговые волны, практически подчиняя своей воле. Это была своего рода клетка для мага Сенсума, но скрыться от таких дозорных было нельзя. Артефакты приводили дозорных к магам в любом уголке мира. Дозорные — хранители безопасности. Ядвига сидела тихо, едва прикрыв веки. Её взгляд был рассредоточен и пуст. Видимо, почувствовав моё внимание к себе, ведьма открыла глаза и взглянула на меня, а потом слегка улыбнулась. И тут же дозорные, заметив это, слегка нахмурились и, скорее всего, потребовали от Яды объяснения её улыбке, которая, впрочем, погасла, стоило им заговорить с ней. «Нельзя радоваться без основания, нельзя злиться, нельзя проявлять яркие эмоции, иначе дозорные начнут задавать вопросы и исследовать разум на наличие расщепления или слишком сильной активности в Сенсуме» — так объяснила это Милана, когда я впервые увидела то, как гаснет улыбка на лице у Ядвиги, стоило ей увидеть дозорных на пороге своего бокса. Мы оставили её одну, как тогда, в архивах, когда она потеряла сознание. — А ведь она отдала часть своей жизни, чтобы вернуть меня в мир живых, — я покачала головой и легла на кровать. — Неужели этого мало, чтобы её оставили в покое хотя бы на сутки другие, чтобы она могла восстановиться. — Им нет до этого дела, — пояснил Максим, обняв меня свободной рукой. Вторая у него была зафиксирована гипсом из-за травмы, полученной в сражении с тварью Сенсума, — сейчас Яду ждут проверки, занесение в личное дело того, что как она манипулировала Сенсумом, что делала во время расследования и многое другое. Будут рыться в её памяти. — Бедная девочка, — Андрей взглянул на Ядвигу через стекло. Но Харрис уже сидела неподвижно и не выказывала и намёка не эмоции. — Она отказалась от помощи. — Такова жизнь магов Сенсума, — Милана с тоской посмотрела на Харрис, — всегда под наблюдением, чтобы вдруг не открыли портал в наш мир для тварей, чтобы не перевернули всё с ног на голову из-за своей особой связи с Сенсумом. Артём, сидящий на моей кровати, улыбнулся: — Она сильная, она справится, — мне показалось, что ему хотелось в это верить. Я и сама была уверена, что Ядвига справится. Тот мимолётный контакт, когда моё тело погибло, стал для меня чем-то новым. Ещё никогда в моей крови не текла чужая магия, так легко подстраивающаяся под меня. Но я точно поняла, что Яда сможет всё это пережить. Опыт посмертия был удивительным, сложным и страшным. Моё сознание всё ещё отказывалось принимать то, что происходило в архивах. Моё тело не полностью пришло в себя после воскрешения, оставалась слабость и усталость, сохранялась головная боль. И в носу всё ещё стоял запах фиолетовых цветов. На это уйдёт много времени, прежде чем я смогу вернуться к нормальной жизни. Нужно было найти только грамотного психотерапевта, чтобы он умел работать с такими вещами… — Ребят, — вдруг раздался тихий голос Артёма, — у меня новость… Анютка родила… Двойня. Он мелко икнул и рассмеялся. — Двойня! — крикнул Бронин. Поддавшись нахлынувшей радости и счастью, я обняла судмедэксперта, ощущая яркий всплеск умиления. Не прошло и мгновения, как и Милана, и Андрей, и Максим обняли Тёму вместе со мной. — Алиса Сергеевна написала! — глаза Артёма увлажнились от слёз, но обнимал нас всех, пытаясь коснуться каждого. — Двойня… Всё закончилось, всё в порядке, всё хорошо. — Чур я крёстная со стороны Сенсума, — рассмеялась я, забывая все печали. Они остались позади. И миг будто бы разделился на два: то, что было и то, что будет. Всё будет хорошо. Да, нам всем будет сложно принять новый мир, пережить восстановление Змеиногорска, но всё же мир не встал на месте, он продолжал своё движение. У нас всех появилось будущее. Ещё недавно мы не знали, останемся ли в живых, а сейчас мы могли планировать свою жизнь дальше. Мы все знали, что ступаем на сложный путь, который мог привести нас к печальным последствиям. Мы сами выбрали эту дорогу. Так или иначе, всё вернётся к среднему значению: не может быть всю жизнь плохо. Родственники пропавших девушек получили ответ о том, что стало с их близкими. Правда, кто-то не дожил до этого дня, не справившись с горем, кто-то был благодарен, а кто-то не знал, как реагировать на то, что их близкие были материалом для ритуала воскрешения. Со временем всё вернулось в привычный ритм жизни. Максим и Ядвига вернулись обратно в Москву, Артём взял отпуск по уходу за детьми на пару месяцев, Милана отправилась в отпуск к родителям, мы с Андреем остались в отделе одни. Что-то между нами сломалось, пошло не так. Возможно, Шорохов надеялся, что я сделаю выбор в его сторону, забуду про часовые пояса, разговоры с Максимом в социальных сетях и по скайпу. «Он тебя бросил» — это был главный аргумент, который использовал оперативник, чтобы заставить меня перестать общаться с Максимом. «Уехал в Москву, ты была лишь романом в командировке» За окном расцветала весна, первые дни марта. Природа вновь оживала после долгой зимней спячки. Начинался новый цикл жизни. В моём доме всегда было тихо и спокойно, но сегодня резкий дверной звонок нарушил привычный ход утра. На пороге стоял Максим. Он держал в руках какую-то папку с документами и весело улыбался: — Прости, что так долго — дела передавали. Теперь с чистой совестью можем ехать на работу. Я невольно отшатнулась и уставилась на собеседника: — Чего? В смысле? — мотнув головой, попыталась собрать воедино всё, что только что услышала от Максима, который ещё вчера говорил, что ложиться спать и ему рано вставать на какое-то срочное важное дело. — Я вернулся. И я теперь работаю в твоём отделе. Ты завтракала? — он мягко прошёл в дом и прикрыл за собой дверь. — Прости, что без предупреждения. Я пока что квартиру снял, вещи туда перевезут. Мудров покачал головой. — Снял квартиру, учитывая, что у тебя есть дом для проживания? — я ухмыльнулась. — Потом перевезёшь вещи ко мне. Я ещё не завтракала и, кажется, я знаю, куда тебя повести. Ты же помнишь, я должна тебе суп из крапивы? Оперативник цокнул языком, широко улыбаясь: — А я ради него тоже переехал. Мы рассмеялись и, обнявшись, крепко поцеловались. Я люблю весну. Она — начало нового цикла жизни в природе. Распускаются первые цветы, тает снег, день становится длиннее, а солнце — ярче, в этот период всё вновь начинает дышать с новой силой и страстью.