Любовь залечит раны

Леголас бежал по лесу, ловко перепрыгивая с ветки на ветку, на землю, и снова на дерево. Он был ловок словно белка и быстр как стрела. Он бежал с утреннего дозора. Всё было тихо. После того, как Дол Гулдур был очищен от тьмы, пауки начали постепенно уменьшаться в количестве и больше не доставляли таких хлопот. После всей этой заварушки с гномами, их побегом, отвоёванным Эребором, Битвой пяти армий, отношения юного эльфа и отца обострились. Леголас позволил им сбежать, сам ослушался приказа короля, отправившись в Озерный город за Тауриэль, наставил на своего отца меч. Это всё лишь усилило напряжение между ними. Принц помнил, как был совсем ребёнком, его отношение с отцом были теплыми и светлыми. Но со временем взгляд короля изменился и Леголас это чувствовал. Было теперь в глазах Трандуила что-то почти незаметное, что пугало юношу. Он еще не понимал, что это похоть, желание подчинить тело, извращенная любовь. Как бы хорошо было не понимать этого и дальше. Но скоро, очень скоро, на принца обрушится осознание. В это время король Лихолесья гордо восседал на своем ветвистом троне. Ему не давали покоя дурные и тёмные мысли, но сопротивляться им уже не было сил. Трандуил винил сына, его раздражало своеволие Леголаса, его нежелание повиноваться приказам. Королю очень хотелось приручить строптивого отпрыска, хотелось заставить подчиняться себе. И это касалось не только выполнения приказов, но и всего остального. Он хотел, чтобы ему принадлежало тело, душа, желания и мысли эльфийского принца. Особенно сейчас, увидев его в сражении. Это прекрасное, сильное и такое гибкое тело, закаленное сотнями тренировок. Король Лихолесья так желал увидеть его, дрожащего под собой, подчиняющегося желанию, пока Трандуил показывает, кому он принадлежит. Он бредил увидеть в глазах сына абсолютное безволие и покорность, так жаждал увидеть его перед собой на коленях. Но в тоже время нестерпимо хотелось показать своему любимому Листику всю полноту его любви. Показать, как хочет он уберечь сына от всех опасностей и невзгод, как жаждет он, чтобы Леголас смотрел только на него и видел только его. Как может быть юному эльфу хорошо в объятьях Трандуила, но нежность тут же сменялась желанием подавить, ведь король прекрасно осознавал, что этого не будут, что же он добьется своего, он терпелив. Он точно уверен, что так его сыну будет лучше. Пусть он будет заточён, пусть Трандуилу придется применить силу, но он сможет убедить юношу в своей правоте. Король решил, что ждать больше нет смысла, Леголас хотел покинуть Лихолесье, а это могло означать, что у короля больше не будет шанса присвоить принца себе. Леголас уже вернулся во дворец, сходив в купальню, он отдыхал в своих покоях. Солнце уже было в зените. Тут раздался стук, сдержанный, одним своим звуком внушавший уважение, это был его отец. Открыв дверь он поздоровался: – Здравствуй отец. – Здравствуй сын, – ответил ему король, таким же холодным тоном. – я бы хотел поговорить с тобой. Принц посторонился, пропуская Трандуила внутрь, как только дверь за ним закрылась он тут же ошарашил своего сына вопросами: – Ты ведь знаешь, Леголас, как люблю я тебя? Знаешь, как пытаюсь уберечь? – голос короля был таким приторным по сравнению с его обычным холодным и надменным, что принц отшатнулся от него. – Что ты такое говоришь, отец? Конечно знаю. И тоже люблю тебя, – стоило юному эльфу сказать эти слова, как король тут же прижал его своим телом к стене. Уткнувшись носом в висок Леголаса, Трандуил словно в бреду зашептал: – Так стань же моим. Отдайся мне. – он перемежал шепот с попытками то лизнуть своего сына, то поцеловать. – Позволь полюбить тебя как мужчина мужчину. От таких слов, все внутри принца задрожало, действия короля вызывали отвращение. Леголас тут же вывернулся из рук отца. Мысли смешались в голове, не давая здраво мыслить. Чувствуя, как в горле появился ком от подступающей паники, он посмотрев на него со смесью отвращения, страха и непонимания, сказал: – Никогда такого не будет! Никогда я не буду принадлежать тебе! Мне противна только мысль о таком! Тут Трандуил сбил его с ног, повалив на пол, он возобновил попытки поцеловать принца, в порыве страсти он цеплялся за одежду сына, разрывая её. Смежно с этим он шептал ему на ухо всякие пошлости: – Ну же, сладкий мой, отдайся мне, подчинись. Сделай своему отцу приятно. Листочек мой, хороший. – влажный шёпот обдавал жаром шею и щёку принца, – Я буду иметь тебя только так, как будет хотеться тебе. Леголас, ну же, поддайся мне, нежный. Такое гибкое, сильное, но такое хрупкое тело, как будет приятно овладеть им. Услышав трест ткани, юноша тут же забился чуть ли не вдесятеро сильней, больно лягнув своего отца в пах и оттолкнув его, он тут же поднялся на ноги с ненависть во взгляде выплюнул ему в лицо: – Мне тошно от тебя! Никогда больше не называй меня своим! Не прикасайся ко мне! Я уйду завтра же! Меня ничто не остановит! Тебе не удержать меня! Меня отвращает твоё безумие, посмотри на себя! Ты лишь похотливое чудовище! Глаза короля становились всё холоднее и холоднее, выслушав всё, что вещал ему сын, он без эмоциональным голосом сказал: – Я даю тебе время до заката. Я предлагаю тебе стать моим. Если ты примешь правильное решение и порадуешь меня, то будешь счастлив, ты получишь, всё, что пожелаешь. Если же нет, то я найду способ убедить тебя. Как примешь решение, приходи в мои покои и отдайся мне. Сказав это Трандуил покинул покои своего сына. Леголас ошеломленно смотрел на закрывшуюся за спиной короля дверь. Зелёный лист был возмущен таким отношением. Всё его существо отторгало воспоминания о руках, мнущих его, о губах, о горячем шёпоте. Ему в один момент стал противен отец. Тот, кого он любил, уважал, прислушивался к нему. Сейчас юный принц чувствовал себя потерянным, решённым опоры. Но даже в таком состоянии он был уверен в одном, он никогда не будет принадлежать ему. Только не по своей воле, он быстрее умрёт. Время близилось к закату. Принц решил оставаться в своих покоях во что бы то ни стало. Он дал указание слугам принести ему ужин в покои. Он всё ещё не до конца понимал, что произошло. Ему казалось, что всё это - лишь кошмар, бред какого-то сумасшедшего. Ведь не может же такого быть. Но больше всего его ранило то, что это действительно был бред сумасшедшего, и этим невменяемым был его отец. За такими мыслями он не заметил, как ему принесли ужин. Отужинав и выпив несколько бокалов вина для успокоения нервов, он решил выйти на балкон. Стоя на свежем воздухе и вглядываясь в небо, на котором начали появляться первые звезды, он ощутил дурноту, ноги его ослабли, перед глазами появилась пелена. Принц осел на пол и только сейчас, с ужасом, осознал, что ему что-то подлили. Уже проваливаясь в темноту он услышал: – Хочешь того или нет, но ты будешь моим. Я всё для этого сделаю!