Любовь залечит раны

Леголас очнулся в темном, холодном помещении. Из света тут был лишь одиноко висящий на стене перед решеткой факел. Эльф поежился от холодного, влажного воздуха. Сознание только начало проясняться, он понял, что на его запястьях и щиколотках кандалы. Шею же украшает тяжелый железный ошейник, больно впивающейся в нежную кожу. Цепи от его оков были недостаточно длинными, чтобы перемещаться по всей темнице и крепились к стене механизмом, с помощью которого можно регулировать их длину. Окинув комнату мутным взглядом, он понял, что они есть на каждой стене, и можно без затруднений менять положения пленника. Принц и не знал, что в дворце есть на столько глубокие темницы. Только сейчас он понял, что полностью обнажён. Вспомнив вчерашнюю ссору с отцом, его окутал ужас. Осознание принесло с собой панику и тошноту, он был потерян и разбит. Его запер в темнице его же отец, самое близкое для него существо, было больно, очень больно, а ещё страшно. Что теперь с ним будет? Поможет ли ему кто-то? Или его отец придумает историю о своенравном, сбежавшем принце? Слова о том, что король будет брать Леголаса даже против его воли до сих пор звучали в его голове. Мысли о подобной связи между ними вызывали отвращение. Его пугала эта извращённая жестокая любовь. Юный эльф долго просидел в этой полутьме, думая обо всей это ситуации в которую против воли попал. Он всё ещё не мог поверить в то, что его отец и вправду может изнасиловать его. Этого же просто не может быть! Неслыханно! Он ведь просто пошутил и сейчас его освободят. Это все окажется лишь быстро забытым дурным воспоминанием. Ведь так? Леголас не знал сколько прошло времени с момента его пробуждения. Тут он услышал тихие, четкие шаги. И вот в свет факела вошел Трандуил: — Здравствуй сын, — Поприветствовал его король, — как тебе моё наказание? Теперь ты понял всю серьезность моих чувств и намерений? Осознал, как жажду я показать тебе свою любовь? Как желаю оградить тебя от опасностей мира? Как я хочу, чтоб ты принадлежал мне? Ты подумал над предложением принадлежать мне? Принц с ужасом и непониманием слушал Трандуила. Как мог его отец, его любимый отец, превратиться в такое чудовище. Набравшись смелости и подавляя дрожь в голосе он ответил: — В твоих действиях, желаниях и словах нет и грамма любви, только тьма пропитывает их. Я не хочу и никогда не захочу возлечь с тобой. Не захочу быть твоим, как пара! Ты противен мне! Ты отправил своего сына в темницу, заковал его в цепи! И всё из-за того, что я не хочу делить с тобой ложе! Ты просто монстр! — Леголас сорвался на крик, совершенно не замечая, как с каждым его словом глаза короля мрачнеют. Эмоции придали принцу смелости, он все продолжал и продолжал кричать, ругаться, оскорблять. Когда мысли в голове кончились, голос охрип и пришла усталость от пережитых и выплеснутых эмоций, он замолчал, с вызовом смотря на отца. — Всё сказал? — голос Трандуила был ледяным, от него по спине принца пробежали мурашки. Король открыл дверь темницы и подошел к своему сыну. По комнате прошел звук звонкой пощёчины. Щёку обожгло, а на глазах появились слезы. От неожиданного удара ноги подогнулись, и Леголас рухнул на холодный каменный пол, силы всё ещё не вернулись в его тело. Удар был не столько болезненным, сколько неожиданным и обидным. До этого отец никогда не позволял себе поднимать на него руку. Что же, видимо ему воздастся за всю его жизнь. Король склонился к нему, поднял лицо, больно сжав подбородок: — Я приду завтра. Посмотрим, что ты мне ответишь. Если мне понравится твой ответ, тебя вернут на верх, но жить ты будешь в моих покоях. Если же нет, то я найду способ тебя убедить, — после этих слов он вышел из темницы, закрыв за собой решётку и ушел. Покидая темницу, он унёс и факел, единственный источник света. Принц остался один на один с этой тьмой, холодом и страхом. Он уже опасался наказания, которое ждет его завтра. Но он быстрее погибнет чем будет принадлежать своему отцу. С этими мыслями эльф забылся беспокойным сном. Когда принц очнулся, в камере было всё так же темно. Леголас окончательно потерял ощущение времени. Сейчас он осознал, что ужасно замерз. Обнаженное тело было совершенно беззащитно перед кусающимся и обжигающим холодом, казалось он пробирает до самых костей. Зябко поёжившись он постарался немного размять конечности, чтобы хоть немного согреться. Руки и ноги совсем задубели и почти не поддавались воли принца. Кандалы больно оплели руки и ноги словно железные змеи свою добычу. Ошейник уже начал раздражать хрупкую кожу тонкой бледной шеи. Появилась нестерпимое желание снять оковы, но Леголасу это было не под силу. Закрывались они по принципу каких-то гномьих замков так, что для них даже не нужен был ключ. Открыть их мог только тот, кто закрывал и точно знает комбинацию поворотов и нажатий на специальные маленькие ручки. Такие замки обычно использовались на дверях, ведущих в сокровищницы, в личные покои или в ещё какое-нибудь место, куда никто не должен проникнут без ведома хозяина. Сейчас же ими были оснащены кандалы юноши. Поняв, что согреться или освободиться у него вряд ли получится, эльф погрузился в свои безрадостные мысли. Что теперь с ним будет? Какие наказания для него могло придумать больное сознание Трандуила? На сколько он ожесточился от тьмы, поселившейся в нем? Его не покидала надежда, что кто-то будет искать пропавшего принца. Та же Тауриэль, она не поверит, что Леголас неожиданно сорвался в путь, никого не предупредив. Но что она сможет сделать самому королю Лихолесья. И кто из эльфов поверит изгнаннице, связавшейся с гномом. Даже сам принц не сразу смирился с выбором эльфийки. Сначала он был обижен на Тауриэль, можно даже сказать зол. Но вскоре понял, что никто не волен выбирать, кого ему любить. Он простил, а потом и вовсе искренне порадовался за неё и гнома. Он быстро осознал, что чувства, которые он принял за любовь — это только начавшая зарождаться симпатия и дружеская ревность. Потому отпустил её. А самого Леголаса отпустило это ревнивое наваждение, и он старался поддерживать связь с давней подругой. Теперь же у него были все возможности ни только не увидеть друзей, но и лишиться согревающего солнца ,и так пленительно сверкающих, звёзд. Принц боялся погрязнуть в этой темноте навечно. За своими печальными думами Леголас не сразу заметил, что его снова клонит в сон. Наверно сказывается эмоциональное потрясение и холод. Ещё очень хотелось пить, горло неприятно саднило от сухости. Радовало то, что совсем не было желания есть. Если бы ему предложили еду, он бы отказался, кусок в глотку не лез. Но ему, конечно, никто не предложил еду. Воду в прочем тоже. Принц не знал, чем ему заняться. Нужно было продумывать план своего спасения, но в голове как назло было пусто. Ни одной идеи. Как открыть решётку? Куда мог вести коридор за ней? Даже если он сможет отворить её, то как снять оковы? Положение было безнадежным, но в принце ещё не угасло желание бороться. Он твердо решил сопротивляться Трандуилу всеми возможными способами. Отец. Принц вновь задумался о нём. Эльф прикоснулся кончиками пальцев к щеке, на которую пришелся удар. Щёку уже не пекло, но на душе остался неприятный осадок. Леголасу было страшно предположить, что с ним случится, когда отец вернётся вновь. Он уже решил, что откажет ему. Его страшили слова Трандуила о том, что он найдёт способ убедить юношу. Тон, которым было это сказано, да и обстоятельств не предвещали ничего хорошего. Принц старался морально подготовить себя к лишениям и издевательствам, он не сомневался, они точно будут. Он был готов бороться за себя и свою свободу какие бы трудности его не ждали. Он никогда не отдастся Трандуилу добровольно. Размышления Леголаса были прерваны приближающимися шагами…