Грязная история

Болото встречало своим привычным мраком и вонью. Воняло все: деревья, кусты, сухая трава и камни. Но среди этого зловония кое-кто уже привык жить, не обращая внимание на любые неудобства. — Памплин, подай валерьяны, — сказала Иера, протянув руку своему фамильяру. Она не смотрела на него в этот момент. Взор ведьмы устремился в чан с кипящей жидкостью. — Держите, госпожа, — боязливо произнес фамильяр, протянув хозяйке небольшой флакончик. Иера взяла его, выхватив из крохотной и скользкой руки помощника. — Памплин, что это такое?! Почему пузырек пуст?! — возмущенно обратилась Иера, резко обернувшись на своего фамильяра. Тот в испуге спрятался за деревянный угол. — П-простите, хозяйка! — лишь выдал в свое оправдание Памплин. — Так и знала! Так и знала, что кошачья слюна в эликсире фамильяра была лишней! — выдала она. — Ты же теперь мне всю валерьяну сожрешь! Создам нового фамильяра потом… Иера продолжила приготовление странной жидкости, что бурлила в чане. Она имела неприятный зеленый цвет, и не менее неприятный запашок. Будто все болото собрало свою вонь в этом чане. — Почти, почти готово, Памплин! — оповестила Иера, добавив в жидкость еще немного какой-то травы. Валерьяну пришлось заменить боярышником. Иера не сочла это опасным, и продолжила готовку. Вскоре вся изба пропахлась дурным запашком, и Памплин позволил себе открыть оконные ставни. — Памплин! Что ты делаешь?! — возмутилась Иера, поспешив закрыть ставни. — Не смей открывать! Иначе зелье будет совершенно неконцентрированным! -Но, хозяйка, в доме ужасно воняет! Еще пару минут и меня вырвет! — ноющим и жалким тоном заявил Памплин, закрыв свой пятачок зелеными ручонками. — Когда же ты наконец-то перестанешь ныть? Я тебя создавала, чтоб ты помогал мне, а не ныл круглосуточно. Это ж в кого ты такой? В саламандру? Или выхухоль? С кем же я ошиблась? — спросила она, скорее, у самой себя, продолжая помешивать злопахнущее зелье. Иера и сама не заметила, как деревянная большая палка-мешалка начала растворяться в чане. — Х-хозяйка, ваша палка! — заметил Памплин, указав маленьким когтистым пальчиком на чан. Иера мигом обернулась на свое зелье и охнула. — Да сатана бы вас всех выдрал! Что пошло не так?! — выругалась ведьма, взбесившись не на шутку. Она откинула в стену обломок деревянной палки и посмотрела на Памплина. — А, я, кажется, поняла, что не так… Валерьяна! Это все потому, что ты ее выжрал! Негодник! — крикнула она. — Если мое зелье не уродится таким, каким я его запланировала, то ты станешь компонентом для моего следующего эксперимента! Памплин опешил, прижавшись спиной к двери. — Хозяйка, позвольте, — нерешительно начал он, боясь поднять взгляд на взбешенную Иеру. В такие моменты Памплин жалел, что вообще позволил себе появиться на этот вонючий свет. — Позвольте мне сходить за валерьяной? Я обещаю, что не съем ее по дороге. Правда. — Да?! А тебе разве можно верить?! — Иера попыталась успокоиться, несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув. Она поправила взлохмаченные кудрявые пряди, заведя их за уши. — Ладно, хорошо. Иди в лес, и принеси мне валерьяны. И пустырника, пожалуй. — А пустырник для чего? — поинтересовался Памплин. — Для моего успокоения! Почему я все еще тебя вижу?! — Бегу-бегу! — крикнул он и дернул за дверь, громко хлопнув за собой. Так громко и сильно, что трухлявое дерево слегка посыпалось. Кажется, Памплин услышал ругань хозяйки, снова. Памплин спешно шагал по узкой тропе, высматривая валерьяну. — Только не есть ее, только не есть, — приговаривал он самому себе. Его пальцы невольно теребили друг дружку, стучась о массивные когти. — Но она же такая вкусная! Но есть нельзя, нет… Сухие ветки деревьев кряхтели, как позвонки старой леди, или коленные суставы бывалого наездника. В общем, звук был не очень приятный. Близился вечер, и в болотистом царстве начался дозор ночных тварей. Вылезли жабы, лягушки, саранча и еще какая-то мерзость. Особенно мерзости здесь было очень много. — О, я ее вижу! — радостно взвизгнул Памплин, подбежав к росткам валерьяны. Запах растения мигом прибился сквозь широкие ноздри фамильяра. Он захотел попробовать на вкус свою прелесть, но воздержался. Неподалеку послышался хруст давно высохшей листвы и веток. Памплин отвлекся от валерьяны и обернулся. Он увидел фигуру человека, но из-за плохого кротовьего зрения черты не разглядел. — Хозяйка? Это вы пришли по мою душу? Я честно не ем валерьяны, — сказал он, прищурившись. — Хозяйка? Это точно вы? — Это еще что за чудо-юдо такое? — раздался мужской голос. Мужчина не стал подходить ближе, остановившись в нескольких метрах от Памплина. — Что?! Человек?! Человек на болоте?! — в панике выдал Памплин, упав на задницу. Он впервые слышал такой грубый, глухой чисто мужской голос. — Как так?! — Ну да, человек. А кто же еще? А вот ты совсем не человек, а мутант какой-то…- сказал мужчина. В его голосе слышалось удивление, шок. Он не двигался, придерживаясь одной рукой за сухую ветку ивы. — Я не мутант! Я Памплин! — возмущенно сказал фамильяр, поднявшись. Он даже слова такого не знал. «Мутант» — неведомое ругательство, подумал он. Вонючее болото, что было целым миром для Памплина, никогда раньше не преподносило ему таких сюрпризов, как человек. Иера была единственной прямоходящей, говорящей и более ни менее разумной в этом гнилом месте. По крайней мере, так думал Памплин. Лягушки, сверчки, ужи, черви, этого добра на болоте было в избытке, чего не скажешь о людях. Фамильяр растерялся, занервничал, от чего валерьяна, ранее находящаяся у него в руках, теперь оказалась во рту. Она не задержалась там надолго, и вскоре пошла дальше, к желудку. — Хозяйка не предупреждала, что явится человек… Наверное, она сама не знает… Сатана Рогатый, а если она узнает?! Она точно не обрадуется! Еще сочтет, что это я виноват! Мужчина нахмурился, по крайней мере, так показалось Памплину, по силуэту сведенных бровей. — Что? Что еще за хозяйка? И при чем здесь ты? Я пришел сюда по собственному желанию, по делу, — сказал он, продолжая недоумевать. — По какому еще делу? Какое у человека может быть дело на болоте? На этом болоте…- сказал Памплин, осторожно шагнув вперед, к человеку. Ему хотелось увидеть его поближе. — Здесь раньше не было людей. Хозяйка говорила, что они обходят это место стороной. Десятой стороной. Или девятой… Не помню точно, вам виднее. Мужчина хмыкнул. — Ну, я тут травы собираю, вообще-то. Помощница слегла с жаром, вот теперь я за нее травку ищу. А ты так и не ответил, что ты за чудо-юдо такое. — Чудо-юдо? Нет, я не это юдо-чудо. Я фамильяр своей хозяйки. Она меня породила, и я ей служу. И раньше здесь не было других людей. Вы первый, — сказал он, шагнув еще ближе. Теперь он наконец-то мог разглядеть мужчину. Высокий, беловолосый и хмурый на вид. — Странно, это ведь обычное болото, рядом с лесом. Сюда может зайти кто угодно. Не верится мне, что я первый человек тут. — Первый-первый. Определенно первый. Первее некуда, — затараторил Памплин, склонившись вперед, внимательнее изучая черты лица мужчины. — Хозяйка точно говорила, что людей здесь не бывает. Не помню почему, но хозяйка никогда не лжет. Сатана ей свидетель. — А ты лично с Сатаной общался, чтоб это проверить? — в его голосе послышался некий сарказм, недоверие. — Не важно. Лучше скажи, кто она, твоя хозяйка? И где она сейчас? Памплин скривился, учуяв намек на оскорбление Сатаны. — Я с Сатаной не общался. Это невозможно. А хозяйка общалась. Она так сказала, — ответил фамильяр. Чуть погодя он понял, что съел нечто важное, без чего ему нельзя возвращаться. Валерьяна. Памплин схватился за голову, тихо проскулив. — Я съел. Я съел валерьяну! — захныкал он, кажется, забыв о человеке рядом. — Да ты сам порождение Сатаны, — сказал мужчина, наблюдая за фамильяром. — Значит, хозяйка твоя ведьма? Я так и подумал. Мужчина вытащил из своего лукошка корень валерьяны, и кинул его Памплину. — На, не паникуй. Памплин опустил взгляд наземь, увидев корень. — Нет, не это. Мне нужен проросток. — Это все что есть. Поблагодарил бы хоть за это. — За что благодарить? Корень мне не нужен. Хозяйка всегда выбрасывает корни. Говорит, что они прожраны червями, — Памплин вздохнул, пнув корень. — Какое кощунство! Многие корни смерть как полезны! Взять тот же корень мандрагоры! Он от бесплодия лечит, и состояние молодых матерей улучшает. И после этого выкидывать корни?! — Говорю же, червями прожраны. Испорчены, — ответил Памплин. — И я не знаю, что значит бесплодие… — Да не все корни червями прожраны. Что ты несешь? Может это у вас на болоте так, но у нас в лесу много корней хороших, целых. Так своей хозяйке и передай, когда встретишь. И подскажи мне, раз уж встретились, где у вас тут брандебим растет? Памплин почесал свою ершистую макушку, оглядываясь по сторонам. — Там… Или там. Может там? — ответил он вопросом, указав пальцем в южную сторону. — Да, там. А хозяйке я все передам. Надеюсь, что жив после этого останусь. Она очень нервная в последнее время. Кричит и орет, орет и кричит. — Как я ее понимаю… У меня тоже работа в последнее время такая нервотрепная, что я только и делаю, что ору да кричу, кричу да ору, — не упуская легкого сарказма, сказал мужчина. — Кажется, я понял, как вы оказались на этом болоте. Видимо, оно своего признало. Такого же кричащего и орущего, — с серьезным видом заявил Памплин. Мужчина усмехнулся. — Ладно, я пойду на юг, собирать брандебим. Может еще увидимся, чудовище. Как тебя, кстати, зовут? Есть ли у тебя вообще имя? — Конечно есть. Хозяйка говорит, что у каждого живого существа должно быть имя. Даже самое дурное и нелепое. Вот меня зовут Памплин. Это так и переводится: дурное и нелепое. — Памплин? Похоже на павлин. Только ты явно не такой красивый, как эти грациозные птицы. И вправду, дурной и нелепый. Хозяйка прям в точку попала. Раз уж знакомимся, то и я представлюсь. Гастон Кау. Лекарь из Родана. — Павлин? Родан? Что за странные слова? Ну ладно, идите уже, лекарь. Давайте-давайте. Мне еще валерьяну искать. Хозяйка ждет, и нервничает, наверно, — проговорил Памплин, глубоко вдохнув и выдохнув. — Божечки, какой ты недалекий, — томно вздохнул Гастон, проведя ладонью по щеке. — Божечки?! Божечки?! Фу на тебя! Фу-фу! Убирайся! Иди, пока бесы тебя не нашли и не разодрали! Божечку он упоминает! — крикнул возмущенно фамильяр. — Да где тут бесы? Одни жабы да нелепое чудо-юдо, — фыркнул Гастон. — Черт с вами, сатанистами, — буркнул он и пошел в сторону юга, и вскоре крикнул: — И передай своей ведьме, что по таким, как она эшафот плачет! — Сам ты эшафот! Эшафотай давай! — крикнул в ответ Памплин, пригрозив Гастону когтистым кулаком. — Ой, точно, валерьяна. Надо искать… Он обернулся к западу, и пошел за сухие деревья, выискивая валерьяну.