Грязная история

Иера ждала Памплина уже больше часа, и ее терпению приходил конец. Кресло-качалка тихо поскрипывало, еле выдерживая на себе ведьму. Уж больно ветхое оно было, умудрившись прослужить Иере более ста лет. — Черт бы его побрал. Сколько времени прошло! — выкрикнула она, поднялась и выглянула в окно. Там, пробираясь через кусты, бежал Памплин. В руке он держал заветную валерьяну. — Хозяйка! Хозяйка! Я нашел! — кричал он, увидев Иеру в окне. Через полминуты Памплин уже был в хижине, вздохнув с облегчением. — Ну? И ты думаешь, что за это время, пока тебя не было, зелье не испортилось? Да ты ошибаешься, никчемное создание! — вспылила ведьма, грозно указав на пустой чан. — Но, хозяйка, я не специально задержался. Вы не поверите, что произошло! — Что произошло? Ты встретил Сатану? Да? — Конечно нет. Владыка бы даже не стал смотреть на такое ничтожество, как я, — заулыбался фамильяр. Почему-то оскорбление себя же у него вызывало тепло на душе и желание усмехнуться. — Дело в другом. Я увидел настоящего человека, представляете? Человека! Памплин положил помятую валерьяну на деревянный стол, и продолжил пялиться на хозяйку своими круглыми миндалевидными глазами. Он заметил, что привычное раздражение Иеры сменилось шоком. — Что ты только что сказал? Человека? — переспросила ведьма, одной рукой оперевшись о стул. — Ты хоть понимаешь, что это невозможно? Иера перестала кричать, ее тон стал мягче. Памплин редко слышал спокойный голос ведьмы, и редко подмечал, какой он приятный. — Но я его видел. Высокий такой, беловолосый, с корзиной в руках. Он собирал здесь какие-то травы. А еще обзывал меня мутататом… Мутамутом? Не помню, как это точно звучало, хозяйка, — произнес фамильяр, почесав затылок. — Но…- замялась ведьма, поглядывая на Памплина с изумлением. — Где этот человек сейчас? Куда он пошел? — На юг. Собирать брандебимы. — Почему на юг? На юге растут плачущие мандрагоры, но никак не брандебимы. — Ой, я перепутал. Сказал ему, что брандебимы растут на юге. Бедный человек, — опечалился фамильяр. — Но, знаете, так ему и надо. Он Бога упоминал, представляете?! — Ну логично! Он же не ведьмак! — вскинула руками ведьма. — Обычные люди веруют в Бога, поклоняются ему, а Сатану ненавидят. Я должна найти этого человека. Если он смог попасть на это болото, то у меня к нему много вопросов. Иера подошла к старому зеркалу, рукавом смахнула с него пыль и увидела свое отражение. — Памплин, подай расческу. Самое время привести волосы в порядок. — Хозяйка, пока вы расчешете свои кудри, человек состарится и умрет. — Памплин! Расческа! — Несу-несу! Памплин нашел на захламленной полочке старую расческу, овитую каштановыми волосами. Иера никогда не была сильно чистоплотной. — Какой же ты медленный, — хмыкнула ведьма, получив свою расческу и кое-как уложила свои волосы, привела их хоть в какой-то порядок. На удивление, это не затянулось надолго. Иера отошла от зеркала, накинув на плечи серую шаль и пошла на выход из хижины. — За мной. Проверим твой бесценный нюх. Не даром же пятак такой у тебя на пол морды, — выразилась ведьма, обернувшись на своего фамильяра. Тот поспешил нагнать хозяйку. — Думаю, я смогу его учуять, хозяйка. Памплин изо всех сил напрягся, вдыхая ароматы болота. Он пытался обнаружить того мужчину, Гастона, но пока что получалось плохо. Запахи смешивались, сбивались. — Ну? — поторапливала Иера, шагая по болотистой тропинке, куда-то на юг. — Почти, надо еще чуть-чуть принюхаться, — ответил фамильяр. Шмыгающие звуки начинали раздражать Иеру, и она заметно нахмурилась. Снова это выражение лица, которое Памплин уловил краем глаза. Это выражение ничего хорошего не сулило. — Памплин, пять секунд. Найди человека, или получишь пинка. — Чую, хозяйка! Чую! Он совсем рядом с мандрагорами! — радостно заявил фамильяр, ускорив шаг. Плачущие мандрагоры, растущие в южной части болота, славились своим ужасным писклявым голоском. Когда вырываешь корень из земли, то обязательно услышишь этот жуткий, пронизывающий душу, вопль. Иера и Памплин быстро нашли это место, аккуратно шагая средь ростков мандрагоры. — Я не вижу человека, — сказала ведьма, оглядываясь. — Я тоже. Но он где-то здесь. Я его чую. Кстати, его Гастон зовут. Но это не точно. — Да, я знаю, что твоей памяти доверять не стоит. — Туда, хозяйка. Памплин завернул вправо, обходя два больших дерева-близнеца. Старушки ивы были настоящими стражами болота. Они родились в этом месте еще сотни лет назад, и до сих пор охраняют его. Как раз рядом с этими деревьями Иера и заметила человека. Гастон шагал, внимательно что-то выискивая. Его взгляд устремился в землю, и не поднимался уже достаточно долгое время. — Человек! Человек! — закричал Памплин. — Посмотри сюда! Мы тут! Гастон обернулся на шероховатый и неприятный голос маленького фамильяра. Его брови изогнулись в удивлении, взгляд устремился на спутницу монстрика. — Ну снова здравствуй, чудо-юдо… — негромко пробормотал Гастон. — Вот, хозяйка, я же говорю, обзывается. Как он только меня не клял. Но до вас еще далеко, правда. Вы куда лучше обзываетесь, — затараторил фамильяр, оставшись немного позади Иеры. Ведьма заинтересовалась мужчиной, внимательно рассматривая его, совсем забыв о своем фамильяре. — Как ты проник на болото? — сразу спросила Иера, подойдя чуть ближе, осторожно перешагнув мандрагору. Гастон закатил глаза. — На этот вопрос я уже отвечал. Как-как? Ногами. Взял и пришел. Иера не оценила сарказма в тоне незнакомца, и нахмурилась еще пуще. Ее лицо совершенно не вызывало никаких чувств доверия и приязни. — Хорошо, что не на руках. Было бы куда страннее. Видишь ли, это болото не то место, куда можно просто взять и сунуть свой нос. Ну или же свои ноги, — начала ведьма, подходя все ближе. — А ты и есть та самая ведьма? — перебил ее Гастон, не дав продолжить. — Боже упаси, ты сейчас такая хмурая, как туча, которую вот-вот вырвет ливнем. — Я сейчас тебя превращу в тучу, если будешь меня перебивать. В такую зеленую, блевотную, тошнотворную тучу. Будешь орошать мандрагоры своей желчью, — сказала Иера, скрестив руки на груди. — Не перебивай. Памплин стоял рядом с хозяйкой, зацепившись когтями за ее длинную юбку. Он молчал, не желая перебивать. — Да, точно, та самая ведьма. Твой питомец, кажется, предупреждал о том, что хозяйка у него еще та истеричка. Иера кинула мимолетный взгляд на Памплина, и заметила, как тот скривился в страхе. — Стукач, — пробурчал фамильяр. — Так вот, я не закончила. — Я тоже, вообще-то, еще не закончил, — снова перебил Гастон. — Так! — выкрикнула Иера, успев пожалеть, что вообще потратила время на расчесывание для этого человека. — Заткни свой рот гнилыми листьями и слушай! Это болото заколдовано! Уже сто пятнадцать лет здесь не было людей! И не должно было быть и дальше! Ведьма прокричала свои слова, и сделала это очень быстро, не давая себя перебить. — Ты, что, сто пятнадцать лет здесь живешь? Понятно почему ты такая нервная. Впрочем, я об этом не знал. И никакое проклятье не помешало мне сюда забрести. — Это и странно, — ответила ведьма, стараясь не обращать внимания на оскорбления этого человека. Она успокоилась, перестала хмуриться. — Я не колдун и не бог. Понятия не имею, что тут происходит, и как я сюда попал. — Как-как? Ногами, — ответила Иера, немного передразнив Гастона. — В таком случае, у меня волшебные ноги! — сказал Гастон, разведя руками. — М-м-м, сомневаюсь. Скорее, что-то случилось с чарами, и теперь болото видимо для людей. Интересно-интересно, — Иера посмотрела на Памплина, а потом снова на Гастона. — Что ж, это все не мое дело. Лучше скажи, ты же ведьма, тебе виднее, где тут растет брандебим? Битый час ищу. — Так вот же он, брандебим, — ухмыльнулась Иера, указав на проросток мандрагоры. Памплин удивленно посмотрел на хозяйку, но слов не вымолвил. — Здесь, на болоте, все видоизменяется. И брандебим, вот, немного листву сменил. Вырывай и иди себе. Гастон посмотрел на ведьму с подозрением. — Сама рви первой. За дурака меня держишь? Я вижу листья мандрагоры. Я слышал про мифы, в которых мандрагора все живое своим криком убивает, если ее вырываешь. Болото ведь заколдованное, может тут именно такие и растут? — А может и не растут? Просто бы вырвал да проверил. Мифы всегда преувеличивают, если вообще не лгут. Тут без собственного опыта не обойтись, — ответила ведьма. — Мне жизнь еще дорога. Так что проверять подобное не хочу. — Как жаль. Лишаешь себя жизненного опыта. Все-таки за сто пятнадцать лет людишки не стали смелее. Как были трусами, так и остались. Может это вневременное качество? — Хозяйка, это самосохранением называется, — пробормотал Памплин. — Заткнись, негодник, — фыркнула Иера, лягнув фамильяра. — Слышал я про болотных кикимор. Может это ты? — Я? Кикимора? — оскорбилась Иера, снова нахмурившись. — Вот же человек! Общается с ведьмой, слугой природы, и так позволяет себе выражаться! — Ну что? Кикиморы — это тоже слуги природы. А ты сто пятнадцать лет на этом болоте живешь. Да и внешне от них не сильно отличаешься. Даже запах, наверное, один и тот же. — А ты больно знаешь, как выглядят и пахнут кикиморы! Будет тебе известно, этих тварей вообще не существует! — Какая жалость, значит ты у нас первая. Гордись этим! — хмыкнул Гастон. — Ладно, хватит мне лясы с тобой точить. Мне домой пора. С брандебимами или без них, а меня в деревне уже заждались. Я, между прочим, лекарь. Не ерундой какой-нибудь занимаюсь, а жизни человеческие спасаю. На лице Иеры снова красовалась зловредная усмешка. — И как же? Пиявок к телу цепляешь? Кровушку проливаешь? Обычное лечение местных лекарей. Ничего путного, — заявила она. — Ведьмы способны спасти куда больше жизней, и погубить тем более. — У меня не настолько консервативные взгляды. Если бы люди от кровопускания исцелялись, на войнах бы никто не погибал. Так что мои методы сильно отличаются от прочих. — Ты гляди, Памплин, деревенский лекарь с экспериментальным взглядом на медицину. Забавно, — с насмешкой ответила ведьма. — Уходи давай, пока не заколдовала за язык твой противный. Повезло еще, что у меня настроение хорошее. Иначе бы точно не ушел, а упрыгал отсюда. — Да, взгляды у меня необычные, но полезные. Потеря крови никого не лечит, а только ослабляет. Так-то тебе, ведьма болотная. И вправду пойду, заговорился с тобой. Болото полностью погрузилось в ночной мрак, а это значило, что ходить в округе было совсем небезопасно. Иера полуулыбнулась, проследив за тем, как мерзкий человек уходит прочь по тропе. Она не стала его предупреждать или останавливать. Пусть идет. — Хозяйка, и что теперь? — подал голос Памплин. — Что ж, появились хорошие новости. Впервые за сто пятнадцать лет. Возможно, мы сможем выбраться из этого болота. — Правда? — Посмотрим. Посмотрим.