Танцы на стёклах

Так я просуществовал целую неделю. Работа — случайный секс — работа. Но каждый вечер по привычке я ищу его лицо в толпе и искренне удивляюсь, когда наконец нахожу. Нет, даже не лицо — затылок. Он сидит у бара — один. Сердце противно защемило, безумно захотелось обнять эти плечи, но я дал себе очередную мысленную пощёчину и вышел из клетки, прошагав в гримерку. — Джас, заменишь меня? Короткий кивок — и он испарился. А я упал на стул и принялся бесцельно разглядывать свои ладони. Не знаю, сколько я так просидел, но, подняв глаза, увидел в отражении Эстер. — Там твой постоянный просит приват. — Мой кто? — Капитан. Сердце упало куда-то в желудок. Мне не нравился тон Эстер. Я не стал возражать. Даже про оплату не спросил. Неприятное предчувствие не уходило, и, когда я толкнул тяжелую дверь, то понял — почему: Поттер был пьян. — Садись, - он похлопал по кожаной обивке дивана рядом с собой. Я сглотнул и медленно подошёл к нему, приземлившись рядом. Он закинул руку на спинку дивана и выдохнул мне в лицо: — Значит, предпочитаешь загонщиков? Я уже говорил, как люблю свою маску? Так вот, скажу ещё раз: я её просто боготворю. Я физически чувствовал каждую эмоцию, проступившую на моем лице. Недоумение, удивление, непонимание, злость, раздражение, страх.. продолжать? — Что ты вылупился на меня? Ты с ним спал? Вот как. Гриффиндорский львёнок выпустил коготки. Из моей груди вырывается истерический смешок, я отрицательно качаю головой, понимая, что не в силах унять истерику. Он накрывает своей ладонью мою — и в моем желудке взрывается фейерверк. — Прости. Прошу, прости. Я не имел права так себя вести. Я этого не выдержу.В ушах стучит барабанная дробь. Убираю его руку, встаю и подхожу к двери. Поттер выгибает бровь, а я с мрачной решимостью Цезаря, переходящего Рубикон, отрезаю себе все пути назад, поворачивая ключ в замке два раза. Выключаю свет. Снимаю маску. И подхожу к нему, молясь, чтобы у него хватило ума не использовать «Люмос». Он тянет свои руки ко мне, и меня всего трясёт — то ли от желания, то ли от страха. Я сажусь к нему на колени и впиваюсь в губы жадным поцелуем, попутно расправляясь с пуговицами его рубашки. Пальцы не слушаются, и я просто стаскиваю ее через голову Поттера, отбрасывая черт знает куда. Вжимаю свои ногти ему в плечи, по-хозяйски царапаю грудь, выгибаюсь и прижимаюсь к его голому торсу своим настолько близко, что мне становится тяжело дышать. Он запускает руку мне в волосы и оттягивает их назад, открывает доступ к моей шее и начинает покрывать ее поцелуями. У меня сносит крышу. Его поцелуи обжигают — мне настолько приятно, что становится больно. В груди щемит, ещё чуть-чуть — и я разревусь, как сопливая девчонка, от того, как мне сейчас хорошо. Он рывком переворачивает и кладёт меня на диван, нависая сверху и утыкаясь лбом в мой лоб. — Ты уверен? Я не могу выдавить из себя ни слова, только позорно всхлипываю, кладу руки ему на лопатки и снова прижимаю к себе. Это вместо ответа. Поттер, я никогда и ни в чем в своей жизни не был так уверен. Пожалуйста, прикоснись ко мне. Умоляю тебя, прикоснись ко мне. Он проводит пальцами по моим губам — и у меня снова начинает стучать в ушах. Подождите. Стучит не в ушах. Стучат в чёртову дверь.