Старые псы, новые трюки

      «Ты выпила весь кофе в офисе», сказанное недовольно, но отчасти как-то буднично, дошло до Тсуны только сейчас — в момент, когда она поняла, что лежит без малейшего намёка на дрёму уже битый час. Или не час — чёрт знает, больше или меньше: ощущение времени улетучилось. И она с огромным неудовольствием призналась-таки, что лежать дальше — дохлый номер, который ни к чему не приведёт. К тому же, такие вот длительные эпизоды невозможности заснуть сопровождались странным ощущением духоты, и выбраться из-под одеяла хотелось вдвойне сильнее. Даже несмотря на пристальный взгляд светящихся кошачьих глаз, потому что кто-то из кошек-таки протёк в комнату, хотя Киойа вроде как дверь закрывал.       Тсуна покусала губу, пытаясь понять, хочет ли именно встать и выйти из комнаты, или достаточно просто избавиться от этой самой противной липкости и духоты. Первое неизменно будет сопровождаться неприятным квестом по обходу кошачьей компании. И очень вряд ли ей дадут спокойно сидеть в зале или за столом, и тогда придётся выходить на балкон. Хорошо? Возможно. Точно не душно. Однако неприятно, потому что где-то на краю сознания Тсуна понимала, что на улице сейчас относительно прохладно, да и искать в темноте майку не то чтобы сильно хотелось. Она её никуда не закидывала, это было просто отговоркой. Но в меру рабочей.       А со вторым получалось сложнее, потому что липкость и духота были чем-то, что, наверное, не должно было как-либо смущать или вызывать вопросов, когда вы состоите в неопределённо-любовных, выборочно-сексуальных отношениях. До секса, разве что, опять не дошло, но возня с поцелуями присутствовала, и этого оказалось достаточно, потому что день в целом оказался странно-сумбурным, и на что-то толковое в третьем-то ночи уже сил не оставалось. Поэтому обидно, кажется, никому не было.       О том, что перелёт отменяется, Тсуна узнала уже по пути в аэропорт, когда получила от Ю сообщение о том, что следующий тур будет в Японии, и уже вот-вот пересекутся, так что делать странный крюк нужды нет. Тсуна не видела со стороны, какое у неё в тот момент было выражение лица, но, судя по всему, достаточно интересное, чтобы Киойа на ближайшем загруженном перекрёстке посмотрел на неё с непонятно-обеспокоенным видом, заглянул в протянутый ему телефон (словами описать не получилось) и очень-очень глубоко вздохнул, утыкаясь лбом в руль. Хикару, по ту сторону экрана, наверное, отреагировала схожим образом, а на закономерный вопрос о том, знала ли она об этом, только сухо отписалась, что, может, знала, но в моменте это пропустила.       О внутренней кухне организации матчей, всей этой бесконечной волокитой с документами-помещениями-безопасностью-жильём и прочим-прочим-прочим, Тсуна была осведомлена крайне условно и на уровне той, кто иногда ошивается во внутренних коридорах, не имея дел с фактической составляющей всей этой структуры в целом. Поэтому на такой ответ Хикару только кивнула и пожелала спокойной ночи, потому что диалог состоялся в полвторого ночи, а Хасама почему-то до сих пор активно и быстро отвечала.       Кивнула — и переглянулась с Киоей, потому что тот, в попытках выехать на нужный участок дороги, выругался за них двоих, озвучивая мнение и о прекрасном трафике на проезжей части, и о быстрой скорости светофоров, и о том, что они и так провели последнюю неделю в каком-то странном подвешенном состоянии неопределённости и пассивного, но ощутимо фонящего стресса из-за всей этой херни с Джингой и Рьюгой, и получившееся недоразумение с поворотом от ворот аэропорта стало каким-то финальным аккордом всей этой… херни. А там ещё и документы…       От мысли о документах её снова перекосило. Казалось бы, сдала все отчёты, молодец — но чувства завершённости так и не появилось, и ей почему-то зачесалось зарыться во всю эту макулатуру с самого её начала. Как и перечитать абсолютно все записи в блокноте. Рейна, Инугами, Такэхито и все-все-все — образы и имена начали всплывать в сознании отвратительными, болезненными вспышками, и в глазах неприятно защипала. Тсуна сделала глубокий вздох: она ночь не спала — да и не поспит уже, потому что, судя по всему, провалялась она достаточно, и смысла засыпать уже просто не было, — а до этого слишком перегрелась над бумажками. Поэтому не стоило удивляться подобной чрезмерной реакции на… это.       Тсуна перевернулась со спины на бок и попыталась устроиться немного удобнее, прижимаясь к Киойе. Не хотелось подолгу ворочаться и как-то ещё его беспокоить, и когда лечь нормально не получилось, она просто отстранилась и всё-таки села, растирая лицо руками. Накатывал отвратительный мандраж, в горле отвратительно пересохло, голова отвратительно кружилась.       Всё было отвратительным, и Тсуну передёрнуло от прошедшего по горлу спазма. Пришлось всё-таки вставать и на ватных, едва слушающихся ногах плестись в ванную, попутно надеясь, что благосклонность Наиру — не какая-то разовая акция, и щиколотки в кровь не раздерут. Однако очередной спазм и резко поднявшаяся по горлу кислая дрянь немного сменили вектор мыслей, и перед унитазом Тсуна оказалась намного быстрее, чем успела осознать.       Тошнило жидкостью — нечего было сплёвывать, кроме кофе и желчи, и желудок неприятно стягивало. Вероятно, от голода, но кисловато-горькое послевкусие во рту весь аппетит перебивало к чёртовой матери, и Тсуна просто растеклась на полу. Понимая, конечно, что надо умыться, прополоскать рот и всё такое, но не имея ни сил, ни желания это делать, потому что пол в ванной оказался приятно-тёплым.       Сложившуюся короткую идиллию умиротворения и нахождения тет-а-тет с ничем порушил, внезапно, Какеру: зевая и не глядя включив свет, зашёл в ванную, прошёл мимо Тсуны к раковине и принялся умываться. Тсуна, привстав на локтях, только криво посмеялась, надеясь слиться с тёмной плиткой, однако это продлилось не очень-то и долго, и юноша в итоге посмотрел-таки в зеркало и резко обернулся, прижимаясь к стене.       — Я тебе помешал?.. — нервно уточнил он. Тсуна с неохотой села, подтягивая колени к груди, чтобы не смущать его полуобнажённым видом ещё сильнее. — Или ты тут…       Что она тут, Тсуна уточнять не стала. Покачала головой и дёрнулась, потому что сверху на неё упал халат.       — А ты чего так рано?.. — она постаралась перевести тему. Неуклюже, но всё же.       — Ну, не рано, мне кажется, — Какеру вернулся к раковине. — У меня учёба через час начинается.       — Уже?..       — В смысле?       — А сколько время?       Ответ ей не понравился, но чего-то такого она, в принципе, и ожидала. Поэтому, накинув халат, переместилась обтекать в зал, пытаясь понять, чем себя занять, кроме как бесконечного зарывания в бумажки.       В зале оказалось до неприятного светло.       Тсуна опёрлась о стену и тяжело вздохнула: голова не работала. Вообще. И это подвешенное состояние бесило сильнее, чем общая слабость и всё остальное, чем сопровождалась бессонная ночь. Хотелось… чёрт знает чего: под ковёр залезть и стать когтеточкой для кошек, наверное. Или нечто схожего — по бессмысленности и болезненности.       — Кофе будешь? — Какеру прошёл мимо, выключая за собой свет в ванной и почти сразу же включая подсветку кухонного гарнитура, отчего Тсуна поморщилась и покачала головой: мутить ещё сильнее начало от одного только упоминания кофе. — Вы куда с братом катались-то вообще?       — В аэропорт, — Тсуна мрачно хмыкнула. Какеру протянул неуверенное «ага-а-а-а», и она продолжила: — Я улетать сегодня должна была, но в последний момент обстоятельства изменились, так что задержусь с вами ещё на пару дней.       Наверное, стоило написать Ю, чтобы со всем прочим, он забрал также и её вещи, однако телефон лежал в спальне, и Тсуна честно понадеялась на ум и сообразительность Тендо. Да и непонятно, получит ли он это сообщение в принципе — это «скоро» было максимально размытым и неточным. Может, он уже в самолёте… Сколько перелёт занимал? Часов пятнадцать?       От этого стало только хуже.       Надо было перестать думать о том, с чего её начинало шатать ещё сильнее, и переключиться на что-то более спокойное, умиротворяющее и вводящее в состояние кристального «не волнует». Надо было, надо-надо-надо-надо-надо…       Микроволновка издала очень громкий писк, и Тсуна подпрыгнула на месте от неожиданности.       — Прости-прости, — тут же откликнулся Какеру, виновато помахав рукой.       — Солнце, у меня к тебе серьёзный вопрос, — Тсуна прошлась до дивана и тяжело откинулась на спинку, запрокидывая голову. Какеру от её тона, кажется, сильно напрягся. — Чем можно себя занять, чтобы не слишком сильно думать, но и головой всё-таки поработать?       — Готовкой? — учитывая скорость ответа, вероятно, младший Татегами сказал первое, что пришло в голову. Тсуна прищурилась, обдумывая предложение. — Ну или… не знаю… — он огляделся. — Я бы предложил кошек вычесать, но они тебя съедят.       — Они меня съедят, — согласилась Тсуна и потянулась. — Готовка?       — Почему нет? — Какеру развёл руками. — Процесс на автопилоте, главное с граммовками и временем не проколоться, но это как раз тот самый момент с «работающей головой», понимаешь?       — Понимаю.       — Вот, — он неловко прикусил губу, а потом скосил взгляд на часы и подпрыгнул на месте. — Так, всё, меня нет, я убежал.       «Убежал» он в том, в чём, видимо, и спал, и отвлекать его от сборов Тсуна не стала. Лениво поднялась, растирая шею, и неуверенно приблизилась к кухонному гарнитуру: в граммовках и слежкой за временем Какеру был абсолютно прав, однако сложности начинались уже сейчас, на моменте решения, что именно приготовить.       Потому что вариантов не было.       Вообще.       Тсуна неловко замерла, рассматривая стойку со специями. Потом осторожно прошлась до холодильника. Полазила по ящикам. И поняла, что ей слишком неловко откровенно хозяйничать на чужой кухне — хотя бы по той причине, что она не то чтобы верила в свои возможности, и переводить чужие продукты ощущалось как что-то неприличное и наглое.       Были яйца. Можно было приготовить тамагояки и не пытаться изобретать велосипед.       Был рис. Какая-то солёная рыба. Вполне готовая база онигири.       Тсуна осторожно достала из глубин холодильника вскрытую пачку тофу, с полки — упаковку мисо-пасты.       И выдохнула, массируя переносицу: по крайней мере, шансы на успех не были равны нулю, что-то она всё-таки могла соорудить. За всё то время, что они провели вместе, кажется, приготовить хоть что-то удобоваримое было самым минимум, чем Тсуна могла бы отплатить.       Подумала — и снова выдохнула, на этот раз не до конца понимая причину смущения. Или понимая, но не желая признавать — какая к чёрту разница… Тсуна уткнулась лбом в дверцу ящика, растирая плечи: мандраж никуда не делся, просто отвлечение на что-то иное слегка облегчило ситуацию. Всё равно паршиво было.       — Увидимся! — за спиной пронесся Какеру, шустро поковырялся в прихожей и тихо щёлкнул дверью. Тсуна только медленно кивнула, пожелав удачи куда-то в пустоту.

***

      Палочки для готовки, мерные стаканчики, специальные ложки и прочая кулинарная приблуда лежала в отдельном ящике, и, промывая рис, Тсуна всерьёз задумалась над тем, кто из двух братьев Татегами так тщательно подходил к делу. Думалось на Какеру — лишь по той причине, что связать образ Киойи и вдумчивой готовки не получалось. Может, потому что судила по себе: ей всегда хватало купить уже что-то приготовленное и не особо париться над процессом.       И, вероятно, по этой причине сейчас её неприятно дёргало. Появилось это противное чувство страха неудачи, хотя ничего такого не происходило — она просто готовит. И всё. Причём даже не что-то сложное. А в моменте вообще просто ставит рис в рисоварку. Никаких сложностей — промыть, добавить воды, нажать на нужную кнопку. Всё. Вы великолепны.       Затем — заняться мисо-супом: нарезать остатки тофу на средние квадраты, нарезать половинку лука, затем слегка — до лёгкого коричневого оттенка — обжарить его без масла в той же небольшой кастрюле, в какой в целом будет вариться суп. Добавить воду. Оставить.       Из интереса и ради разнообразия, при замешивании омлета, Тсуна добавила немного соевого соуса. Подумала ещё чуть-чуть — добавила половину чайной ложки сахара. Два средних яйца. Взболтать. Разогреть и смазать сковородку. И медитативно, сматывая слой за слоем, скручивать омлет. Затем, осторожно переложить его на доску, чтобы чуть-чуть остыл и не развалился при нарезании.       Вернуться к супу. Подогреть, добавить нарезанный тофу. Щепотку лука-порея, потому что он попался на глаза, и, собственно, почему бы не добавить. Пару чайных ложек порошкового рыбного бульона. Ложку мисо-пасты.       Мелко нарезать солёную рыбу. Ложку майонеза смешать с соевым соусом и васаби, добавить специи по вкусу. По вкусу — после нескольких минут тщательного изучения стенда со специями, пытаясь определить, чего меньше всего. По простой логике: если меньше — значит чаще в еду идёт. Добавила именно это. Перемешать, оставить, взяться за рис. Нори Тсуна не нашла и слепленные шарики складывала сразу на тарелку. Четыре штуки — неплохо.       — Что ты делаешь?       Последние полчаса в квартире было так тихо и процесс шёл так хорошо и легко, что Тсуна успела забыть, что, вообще-то, это чужая квартира и она здесь не одна.       — Время убиваю.       — И как?       — Думаю, неплохо. Посуду я потом помою.       — Да забей.       Тсуна из-за плеча глянула на Киойю и вскинула бровь. Он только пожал плечами и прошёлся до стола, отодвигая оставшиеся стопки бумаг.       — Завтракать будешь?       Киойа как-то странно хмыкнул и кивнул.       — Конечно.       — Единственное, — Тсуна потянулась за пиалой для супа, — я не знаю, как оно получилось, съедобным или нет. Так что…       — Честно тебе скажу, — Татегами откинулся на стуле и потянулся, — что так давно не ел что-то, что было приготовлено дома, что мне честно всё равно.       — Давно не ел?.. — Тсуна поставила перед ним тарелки и вскинула бровь. Действительность, оказывается, отличалась от того, что она там себе придумала. Удивительно. Кто бы мог подумать. — Подожди, а…       — Что? — Киойа хмыкнул. — Полуфабрикатами и уже готовым питаюсь, мне лень готовить. А Какеру отдельно ест, я за этим аспектом его жизни не то чтобы слежу.       — Ага… — Тсуна медленно кивнула. — Понятно.       — А ты на себя не готовила? — Киойа палочками указал ей за спину и криво усмехнулся. — Всё только мне?       Тсуна ничего ему не ответила, только скривила губы и медленно стекла на стул рядом. Может, и готовила — на глаз размер порции не определяла, действуя больше наобум, поэтому вполне вероятно, что там и на неё останется. Дело было в другом: на неё снова накатило, и есть не хотелось от слова вообще. И смотреть на еду, в принципе, тоже — воды выпить и уйти обтекать на балкон.       Вслух она ничего говорить не стала, однако Киойа, видимо, и так всё понял. Поэтому, не успев притронуться к завтраку, встал из-за стола, что-то поделал на кухне у неё за спиной: Тсуна слышала включённый чайник и открывающиеся двери шкафчиков. И вернулся через пару минут с двумя чашками, одну из которых поставил перед ней.       — Я не буду кофе, мне хватило, — протянула Тсуна, пряча лицо в ладонях.       — Это чай, — по голосу было слышно, что Киойа криво лыбится. — Не знаю, станет ли тебе от этого легче, но чем чёрт не шутит… И можно я спрошу кое-что?       — Смотря, что именно.       — Ты вообще спала? — вместо нормального ответа Тсуна сдавленно простонала. Киойа прыснул и погладил её по волосам. — Дать проспаться сегодня?       — Наверняка ж что-нибудь нарисуется, так что я не надеюсь, — она потёрла точку между бровей и, покачав головой, взяла в руки кружку. — И не говори, что так не будет. Будет.       — Будет, — согласился он. — Спасибо за еду.       Тсуна в ответ только медленно кивнула.

***

      Планов на день не было.       Точнее, какие-то попытки что-то распланировать имелись, но они быстро перекрывались невозможностью или откровенной ленью что-либо делать и как-либо шевелиться, потому что после завтрака — особенно, после чая — Тсуну кошмарно разморило, и она обессиленно валялась в кровати, всё также не будучи в состоянии заснуть. Уже накатывало, но постоянно что-то так или иначе мешало или просто сон не шёл — в любом случае, достаточно было просто возможности размякнуть в постели. Снова игнорируя духоту и пульсирующую боль в висках.       А потом в комнату зашёл Киойа. С телефоном в руках и с таким видом, словно его добровольно-принудительно заставили что-то делать. Вероятно, так оно и было, потому что о том, что он сейчас скажет, Тсуна догадалась примерно сразу же.       — Большая начальница до тебя дозвониться не может, так что связалась со мной, — начал он как будто бы издалека. Тсуна потёрла глаза ребром ладони и мрачно хмыкнула, заканчивая за него фразу:       — Мы едем в аэропорт встречать Ю и малявок?       — Да, — кивнул Киойа и устало, раздражённо вздохнул.       — Участь единственного друга за рулём?       — Скорее участь единственного ответственного и «всегда на связи» человека, — он закатил глаза. — Пятиминутная готовность.       Сказал — и кинул в неё какую-то плотную тряпку, которая, стоило её развернуть, оказалась хаори. Нетипичного для гардероба Киойи тёмно-красного цвета, но задавать вопросы Тсуна не стала, только нашарила в полумраке комнаты одежду и нехотя вылезла из мягкого халата, к которому успела привыкнуть. А уже в коридоре, пока Тсуна, встав на одно колено, воевала с застёжкой сандалия, Киойа прошёлся по её волосам мягкой щёткой, причём такими движениями, словно вычёсывал кошку.       Смотреть в зеркало оказалось ошибкой. Выглядела ещё большим чучелом, чем обычно, и мнимые попытки Татегами её причесать особо погоды не сделали, ситуацию уже было не спасти и оставалось только смириться. В принципе, Тсуна и смирилась — хотя бы на ногах стоит ровно, а это уже неплохое достижение.       Выйти, закрыть дверь, спуститься на лифте, дойти до машины — и всё в тишине. Неловкой и вводящей в непонятную тоску.       — Хотя бы с мелкими познакомишься, — не зная, что ещё сказать, Тсуна выдала первое, что пришло в голову. Вроде бы, как ей помнилось, Киойа ни разу с ними не пересекался.       — Это у которых друг — сын Дожи?       — Что? — не поняла она.       — Сам не знаю, — Киойа уронил голову на руль и издал непонятный полусмешок-полустон. — Кто там кому сын-брат-друг? Пропавший.       — Да… — Тсуна кивнула. — Ты почти прав… Но, мне кажется, этих уважаемых личностей в их составе сейчас не будет.       — А жаль.       — Жаль, — согласилась Тсуна. — Если бы были, не пришлось бы думать, как… вызволять… из подпольного клуба… Подумала — и согнулась. Нет её. Нет сил об этом думать. Нет желания об этом думать. Киойа постучал по рулю.       — Могу задать один вопрос, из ответа на который не буду судить тебя как человека, и это всё — сугубо мой личный интерес?       — Валяй, — она пожала плечами.       — Ты этим заниматься не хочешь, потому что не хочешь и тебе плевать, но надо, или потому что тебе не плевать, но ты абсолютно не понимаешь, как подступиться и как начать?       Тсуна пожала плечами.       — Не знаю.       — А если подумать?       — Наверное, первое, — она выпрямилась и потёрла шею. Киойа удовлетворённо хмыкнул. — Не пойми неправильно, мне не всё равно на… происходящее… если можно так сказать… Ну, то есть, неправильно, что дети в каких-то очередных научно-«мы дадим вам силу»-делах замешаны, понимаешь?       — Понимаю.       — Но при этом!.. — Тсуна вскинулась. — При этом. Всем сопутствующим в лице разборок с руководителями всей этой… херни я вообще никак не хочу разбираться. Но!..       — Но в этом решение проблемы, — спокойно закончил Киойа. — Так?       — Да!       — Я бы спросил, откуда такая уверенность, но… Зиггурет же в этом всём замешан, да?..       — Да… А теперь ещё и Инугами, и его жена, будь она неладна, и вот это вот всё!.. И я честно не понимаю, связано оно между собой, не связано… Может, Александр вообще никак к этому не причастен и работает там с чем-то своим, а Зиггурет конкретно с этим связан лишь по той причине, что его наставник… в прошлом. Вроде. Не помню. Но ты понял.       — Понял. Закурю?       — Без проблем, — Тсуна махнула рукой.       — Будешь?       — А давай, — она выцепила из протянутой пачки сигарету и приложила ту к прикуривателю, второй рукой приоткрывая окно. — Просто, если оно никак не связано между собой, то это — вдвое больше работы… на пустом месте? Наверное? Я не понимаю. Я виделась с Дожи… Такэхито… Кто он там, блять… Но я правда не думаю, что именно он в этом всём, связанном конкретно с Александром и Змеиной ямой, замешан. Он как будто там даже не присутствует, даже не упоминается!.. Просто есть, потому что Александр связан с Зиггуретом, а Зиггурет — с Дожи и Рейной. Тут словно бы две параллельных прямых. Или я что-то упускаю и просто-напросто забыла уже.       — Может быть, оно и правда не связано между собой, но стоит рядом только потому что происходит в компании одного и того же набора личностей, где смешались люди, кони, клоны, дети и вот это вот всё… Не обожгись.       Тсуна поспешно сбила пепел и всё-таки затянулась. Так себе решение, и вкус ей категорически не понравился.       — Может быть, — доводы Киойи звучали более чем разумно. И убедительно — и вовсе не по той причине, что ей просто отчаянно хотелось поскорее найти решение всего. — Но только для чего им Инугами…       — Перефразируй.       — В плане? — не поняла она.       — Не «зачем им Инугами», а «зачем людям с неясными, но очевидно не очень положительными мотивами, которые в прошлом уже не единожды занимались какой-то отбитой хренью, связанной с волчками в том числе, очередной какой-то древний волчок, от которого чёрт знает чего можно ожидать?» Согласись, звучит же куда более конкретно.       — Злые мудаки нашли новую игрушку? — сухо уточнила Тсуна.       — Вот, — Киойа довольно кивнул. — Вот. Правильная формулировка. Мысли в таком ключе.       — Злые мудаки нашли новую игрушку, а другой придурок решил поиграться в бога. Так?       — Да. Если сократить до подобного, и тебе легче станет думать над всем этим, и объяснять в случае чего тоже будет намного легче.       — Это да… — согласилась Тсуна. — Но всё равно, это не решает проблем в общем. Я могу разобраться с Александром. Могу, в теории, разобраться с Зиггуретом. Но вот вторая ветка всего этого квеста — с Рейной и Дожэхито — висит мёртвым грузом.       — Оставь её тем, у кого с Рейной личные счёты, — Киойа вскинул бровь. — Посодействуй… мыслительному процессу в нужном направлении и оставь всё кое-кому, кому есть, что этой женщине если не сказать, то сделать.       — Ты про Рьюгу сейчас?.. — осторожно уточнила она.       — Ага, — Киойа поправил очки. — Я честно не знаю особенностей её характера, но… Честно, мне кажется, если ты ей это предложишь и подтолкнёшь в нужном направлении — проблема так или иначе, но будет решена. Даже если немного не… «аккуратным» способном.       — Возможно… — Тсуна потёрла подбородок. Она даже не думала в подобном ключе, однако сейчас… — Однако, на это в любом случае нужно время, её день, как из больницы выпустили.       — Ну так, а ты как будто не чёрт знает сколько вокруг да около ходишь.       — Жестоко, но справедливо.       — К тому же. Не забывай, что кое-кому, в отличие от тебя, думать так глубоко, кажется, не приходится вовсе.       — Ты о чём?       — О том, что если ты ей чётко объяснишь, что, куда, зачем и для чего, она не будет строить далекоидущих планов, а просто пойдёт и сделает. И всё.       — Ты это сейчас по себе судишь?..       Киойа поперхнулся дымом.       — Возможно. Немного.       Тсуна откинулась на спинку кресла и затушила сигарету о внутреннюю сторону крышки автомобильной пепельницы.       — Я подумаю над вашим предложением, Татегами-сама.       — Ага, — Киойа криво посмеялся. — Не за что.