Поцелуй дементора.

      Паря по коридорам Азкабана в окружении десятка воинов, я искренне жалела лишь об одном. О том, что я не могу видеть лица старейшин, закрытых капюшонами боевых плащей. Их эмоции, очень похожие на злорадство, я буквально ощущала всей кожей, но лица были надежно скрыты от всех. За пределами сердца замка, бывшего нам домом, ношение защитно-маскирующего капюшона было обязательным.       Во-первых, как оказалось наша внешность разительно отличается от внешности воинов. Мы по строению были все же человеческого типа: две руки, две ноги, голова, первичные половые признаки тоже присутствовали, правда несколько измененные. У воинов строение было другим: только руки и торс до тазовых костей - там он переходил в небольшой отросток, на котором крепится костяная сфера, куда воины сбрасывают переработанную энергию жертв. Ног у них нет, как и языка, вместо него полость, с двумя тонкими пластинками       Во-вторых, будучи в плащах похожими на воинов, мы можем не бояться другого сопротивления кроме патронуса - отгоняя воинов, нас он подпитывает. Забавно правда? Хотя, чему удивляться если знаешь, что воины являются фактически ущербными. Все защитные особенности организма отобраны, чтобы усилить способность к поглощению и переработке энергии. Если подумать, то что есть воин? Ответ прост и одновременно сложен. Воины не только отбирают магию у внешнего мира, они еще и перерабатывают её, создавая материал, в котором развиваются новорожденные лартури. Своеобразные коконы, которые дают малышам развиться полноценно. Там, на Талари это умение не требовалось, магии было много - её вырабатывали старшие в тау*, подпитывая рядовых лартури. За более сильных отвечала Королева-мать. Она питала их своей силой, те в свою очередь, вырастая, получали тау и становились кормящими и лечащими.       Старшие в хатэ* отвечали за иное. Связи, деньги, шпионаж, война и многое другое. Все, что давало народу шанс на выживание силовым путем. Сейчас из-за ситуации с нехваткой чистокровных лартури, действовали всего один хатэ и столько же тау. Калиона и Наставника Вартора, единственные из действующих Старших, потрепанные пережитыми годами и смертью соратников и друзей, с явным удовольствием вернули себе обязанности. Троица из хатэ Вартора восприняла свое назначение на пост личной охраны Королевы, как радостное и одновременно страшное происшествие. Потому как все они нервничали так, что пришлось успокаивать. Если учесть специфику передвижения и тел лартури, процесс успокаивания прошел своеобразно. Один из стражей в который раз не смог справится со страхом потерять Королеву. Воины стоящие рядом с ним, попали под шквал его вырвавшихся эмоций и обратились в пыль, а страж рухнул на каменный пол Азкабана, закрывая лицо руками. Я тогда испугалась. Не за себя и воинов, хотя сердце заныло от потери сородичей. Я испугалась за него. И можно сказать, что действовала на инстинкте - защитить. Конечно, я нарушила пару законов принятых после переселения сюда, но это того стоило. Очнувшийся на моих руках, уже немолодой мужчина, дернулся и попытался отстраниться, но был безжалостно возвращен на мои колени, на которых лежал. И кроме того, я впервые использовала то, о чем говорила Эана. Голос, наполненный моими искренними чувствами и от того слышимый всеми Детьми в замке. К счастью, произошло все в момент смены тюремщиков, поэтому из людей никто ничего не услышал. И слава Араисавису. Слышать пение Королевы-матери, ужасное и прекрасное, когда магия вокруг расцветает а внутри разливается тепло способное исцелять - слишком большой дар для тех, кто попрал законы мира. За пределы Гнезда песнь тоже не вышла - заключенные на то и были пленниками.       А я пела, держа руку на груди пытавшегося подняться стража и чувствовала, что плыву. Куда-то, где мне нужно будет забрать кого-то, тоскующего по мне. И я забирала, стараясь не обращать внимания на усиливающуюся слабость. И забрала всех. Очнулась от того, что резко разболелась голова и захотелось спать. Последнее, что я увидела было ошарашенное лицо моего стража и Калионы не успевшей покинуть зал. А потом я просто отключилась. Разбудил меня голос Калионы, поющей колыбельную. Милостью Араисависа под небом меняющимся... Ты выйдешь из Гнезда на седом арркьюнаке И Мать-Королева благословит тебя своим пением Охраняя в пути до скончания мира... В переводе это не так прекрасно, а вот на тягуче-хрипловатом темном наречии, с полной отдачей эта песня была почти прекрасна. Почти, потому, что она прервалась, стоило мне очнуться. -Ауэн! Вам еще рано напрягаться, вы потратили много сил. - Старейшина заставила меня улечься на деревянном ложе, подтолкнув под спину тяжелый валик из ткани. А я не могла оторвать взгляд от маленького, по виду не старше трех лет ребенка, с серой кожей и покрытого узорами лартури. Он сидел на деревянной скамье, теребя длинную ткань опутавшую его на манер майки-безрукавки. Мальчик, повернувшись ко мне, широко улыбнулся и с трудом сказал всего одно слово, размахивая руками. Поняв, что он произнес я ухнула в темноту. А сказал он всего одно слово, но верное - эмоции испытываемые ребенком не были ложью. Он знал о чем говорил, чувствовал. -Таи! На языке Лартури это слово может обозначать только одно. Самое сокровенное из всех слов, когда-либо произносимых этим народом. Слово, которым обозначается все таинство рождения у существ, за которыми охотились из-за силы, считали опаснейшими и прекраснейшими в сезоны благоденствия. Слово, которое ставит точку в выборе любой Королевы и просто женщины.

Мама.

тау* - ячейка общества Лартури насчитывающая сотню особей отвечающая за поддержку лартури как вида. Старшая в тау всегда одна из старейшин-женщин, которая поддерживает порядок и обеспечивает лартури выживание. Подчиняется Королеве-матери. хатэ* - ячейка общества Лартури насчитывающая сотню особей отвечающая за защиту лартури как вида. Старший в хатэ всегда один из старейшин-мужчин. Подчиняется Ноту и отвечает за защиту Гнезда.