Поцелуй дементора.

Стоять смирно, когда тебя касаются чьи-то руки, одевая - странно. Особенно, когда тебе прекрасно известно, что аккуратные ноготки на руках одевающих тебя старейшин, прорезают каменную плоть Азкабана, словно нож, хлебный мякиш. Прорезают, но зацепиться все же можно, чем старейшины и пользуются, разминаясь этим своеобразным вариантом скалолазания. Ты стоишь, а обладательницы смертоносного маникюра, под руководством главной старейшины, которую ты швырнула об стену, обойдя её условный рефлекс на защиту, прикладывают к твоему обнаженному телу отрезы ткани. Ткани, которая колышется и на срезах просвечивает, словно пытаясь испариться. Она черная, разных оттенков, от холодного черно-небесного, до теплого антрацитового. И она живая, когда касается кожи, появляется ощущение, словно ткань боится, пытаясь съежится и исчезнуть. Женщин это только радует, когда очередной отрез ткани рассыпается дымом, они становятся оживленнее и начинают бормотать о более сильных материалах. Пока с трудом можно различить несколько слов на родном наречии Лартури, но с каждым вопросом, когда сбивающая с толку речь, касается меня, я начинаю понимать её. С каждым разом все лучше и лучше. Эана, покинувшая мой разум около часа назад, когда передала все необходимые королеве знания, успела втолковать мне главное. Я не человек, а значит человеческие законы и мораль писаны не для меня. У Лартури нет законов - воля Королевы-матери и Ноту единственный закон. Все общество построено гармонично. Женщины подчиняются королеве, отвечая за выживание вида. Мужчины, подчиняются Ноту, отвечая за защиту колонии и расширение её границ. Нет понятия семья как ячейка общества. Есть народ и его индивидуум, как часть, деталь механизма. Незаменимого механизма. Каждый Лартури бесценен для Матери и Ноту. Королева и Ноту бесценны для народа, чьими Наставниками и защитниками они являются. У Лартури нет понятия власти, классы и карьерной лестницы. Есть только Мать и Отец, а народ является семьей. Как у муравьев. Все для выживания вида. Не сказать, что это хорошо, но так можно сказать лишь для людей. Разум Лартури устойчив и гибок, как и их тела, сильные и в то же время совершенно-прекрасные, без уродства присущего стремящимся к силе людям. Среди них не рождается уродов, умственных или физических. Мать дает им все, чтобы они защищали Мать. Ноту, он же Отец, учит всему, что сделает достойным жизни в колонии. Но, все это только на первый взгляд. Если взглянуть глубже, туда куда не заглянет ни один ученый, исследующий обычаи народов, можно увидеть сложную структуру странно похожую на военное сообщество людей. Мать отвечает за лечение, обучение и продолжение рода, иногда за защиту колонии. Отец отвечает за военную сторону жизни колонии. Шпионы, воины, посредники с частицей крови Лартури, отвечающие за связь с людьми и помогающие колонии деньгами, связями в обществе и возможностью затеряться среди надежных посредников, потомков Лартури, на случай какой-либо операции. Четко разделенные границы и сферы деятельности, при полной, генетической потребности и знания, пронесенного сквозь тысячи поколений. Знания, которое помогала каждому Лартури осознавать себя и свое место. Кому-то, это может показаться кощунственным, жить в обществе, каждый член оного является фактически рабом. Но, они никогда не поймут, как это прекрасно, осознавать свою важность, истинно знать, кто они, что они и каким будет их будущее. Знать, прекрасно осознавая, что от твоих действий, процветает твой народ. Встряхиваю головой, выбивая из неё глупые, все еще человеческие мысли и чуть приподнимаюсь на носочках, чувствуя тепло. Так и есть - на моих плечах медленно оседает ткань, цвета ночного неба, мерцающая очень мелкими и холодными синими искорками. Размером с пару простыней сшитых вдоль, она уменьшается становясь плотнее, облепляя тело и влезая буквально везде. Морщусь, когда неприятное ощущения полной затянутости, сменяется дискомфортом, не дающим нормально двигаться. Но неудобства быстро исчезают и ткань чувствуется как вторая кожа. Она съежилась до состояния облегающего комбинезона, от шеи и до щиколоток, покрывая даже кончики пальцев. На плечи лег второй отрез ткани, по ощущениям гораздо плотнее того, что был на мне. Пахнуло холодом, а потом этот кусок ткани собрался и словно живой, в отличие от первого, полностью закрыл меня. Тишина, ни звука, ни запахов - ничего. Но при всем этом, легкое тепло переходящее в жар и искреннее, ничем не замутненное счастье от встречи с кем-то родным, принявшим и осознавшим. Резко вернулось ощущение окружающего мира и капюшон спал с лица. А то, что я увидела следующим, немного выбило меня из колеи - в коленопреклоненной позе стояли все старейшины женщины, прижимая ко лбу кулак правой руки, а раскрытую левую, прижимали к центру груди. Жест, который показывался лишь трижды за жизнь Королевы и Ноту - присяга. Чистосердечная - иную не позволит заключить сама Магия. На краткий миг я вдруг осознала, что не испытываю ничего кроме нежности и потребности защищать этих существ, стоящих передо мной и сверкающих серебром глаз. И я действительно поняла, что я королева. Нет, не так. Королева-Мать, та, кем меня увидела Эана. Изо рта, минуя мысли вырвалась шипящая фраза на языке, который я впервые, прекрасно поняла. -Примите мой дух, Дети, как я принимаю ваш. -Да прибудет с нами ваше дыхание Ауэн! - На мое скрытое удивление, сама главная из старейшин, поднявшаяся после принятия, с добродушным оскалом пояснила. -Имя Королевы всегда на её теле. Ваше имя Ауэн. И для нас великая честь стать вашими наставницами... Знаете, бывают в жизни моменты, когда ты чувствуешь себя центром небольшого мирка и это тешит самолюбие. Но сейчас, стоя перед этими женщинами, я чувствовала, как нуждаюсь в них, а они нуждаются во мне. Я сделаю все, чтобы мой народ процветал, клянусь! Старейшины вздрогнули, когда задумчивая Королева оголила клыки в яростной гримасе,а позади неё полыхнул древний символ Рода Лартури - Символ ветви Вечного Древа, чьими детьми они были. Королева что-то решила, принеся клятву. И Род это принял. Они сделают все, чтобы Магия вернулась в этот мир.