Десять сеансов
6 февраля 2021 г., 18:22
В помещении раздавался ритмичный звук сталкивающихся друг с другом кусков металла и тяжелое дыхание, с каждым разом всё больше походящее на стон. Чимин зажмурился, его волосы взмокли, а по напряженной шее стекла капля пота, пробежала по выпирающей ключице и исчезла в вороте майки. Последний самый громкий звон был сопровожден блаженным вздохом Пака, который уставился на чужие мышцы, перекатывающиеся под смуглой натянутой кожей спины. Она была покрыта испариной и мерцала в свете ламп. У Чимина возникло желание приложиться к этой спине, чтобы почувствовать силу так привлекательно движущихся перед ним мускулов.
Громкий голос разразил воздух:
— Хён! Чего так тихо? Где музло? — ворвался в зал Чонгук. — Вы в тренажерке или в библиотеке?
Чимин отвлекся от созерцания предмета, занимавшего его мысли последние несколько секунд, а тот слез с перекладины и перестал светить своей накачанной широчайшей мышцей спины. Чимин сполз с тренажера, растирая бедра. За те несколько месяцев, что они с Чонгуком ходили в тренажерный зал, он уже успел весьма сильно их раскачать.
— Ты опоздал, — выдохнул Чимин, стирая капли пота со лба.
— Меня задержали попытки познакомиться с одной красоткой на ресепшене, — подмигнул Чон, пристраиваясь к беговой дорожке.
— Хвиин? — усмехнулся Чимин.
— Наверное, она не сказала мне даже своего имени.
— Может, потому что у неё есть девушка?
— Чёрт, количество геев на квадратный метр просто зашкаливает! — возмутился Чон, по-кроличьи сморщив нос и губы.
Мужчина, занимавшийся неподалеку, испуганно обернулся, вероятно, в поисках этих самых геев. Чонгук приветливо ему помахал, а тот быстро отвернулся и продолжил с невозмутимым видом тягать железо, но всё-таки изредка на них настороженно поглядывал.
Уже после их воскресной тренировки Чимин устало бухнулся на лавку, разминая разогретые мышцы ног. Чонгук, подкравшись сзади как мышь, по крайней мере, по его собственным ощущениям, с силой надавил на плечи Чимина.
— Айщ, — воскликнул Пак недовольно, зажмурившись от неприятной тянущей боли в мышцах.
— Ничего себе, хён, ты так напряжен, — присвистнул Чонгук, продолжая сжимать крепкие голые плечи, — тебе срочно нужно расслабиться.
— Без тебя знаю, — буркнул парень, пытаясь скинуть с себя чужие руки, — слишком много работаю в последнее время.
Чимин не лгал: вот уже две недели он вел занятия в хореографической студии в две смены, замещая приболевшего преподавателя. Хотя, судя по его фотографиям в Инстаграме, болелось ему очень даже хорошо. Особенно хорошо его обслуживал персонал отеля, приносящий ему напитки, пока сам мистер Ли возлежал на пляже, греясь в теплых солнечных лучах. В итоге Паку оставалось лишь завистливо вздыхать и продолжать тренировать юношескую танцевальную группу, которую скоро ждали первые серьезные соревнования.
— Ты как-нибудь планируешь вообще расслабиться? — поинтересовался Чон, все-таки переставая мучить уставшие конечности.
— Да, у меня завтра массаж по плану. Как обычно, раз в полгода, — Пак морщился, пытаясь размять плечо.
— Я смотрю, у тебя все схвачено, и тебе совсем не нужна моя забота, да? — притворно драматично проговорил Чонгук и принялся искать в сумке полотенце, чтобы принять душ.
— Ты все равно посоветовал бы мне пойти в клуб и переспать с кем-нибудь.
— И что в этом плохого?
Чимин закатил глаза. Он не был любителем случайного секса, но тонсен искренне его не понимал и таких взглядов не придерживался. А со своим последним партнером Пак расстался почти полгода назад, и облегчать возникшее на этом фоне неудовлетворение приходилось в одиночку. Впрочем, Чимин не особо стремился изменить это, поскольку после болезненного разрыва он с головой ушел в работу и теперь вообще не горел желанием заниматься чем-либо, кроме танцев. Но его тело, возможно, достигло предела своей работоспособности, и сейчас, чтобы восстановить его, массаж был необходим почти так же, как хорошая звукоизоляция в многоквартирном доме.
— Чонгук-и, найди кого-нибудь еще для своего безудержного веселья.
— Ты просто не умеешь отдыхать, хён.
— Ну, надеюсь, ты предохраняешься, а то станешь папочкой раньше времени, — подмигнул Чимин, глядя, как Чонгук заходит в душевую комнату. Чон смеется.
— Если тебя интересуют папочки, у меня есть кое-кто на примете, — наглый тонсен успевает ответить, прежде чем быстренько закрыться в душе. Кроссовок, кинутый Чимином в парня, прилетает уже в захлопнутую дверь.
«Сучок», — подумал Пак, осознавая, что мелкий отвлек его разговором и первым занял душевую. Не то, чтобы Чонгук был в курсе его сексуальных предпочтений, он просто любил стебать по любому поводу, основываясь на собственных представлениях о геях. Хотя Чимина он особо не осуждал, даже когда Пак красил глаза, надевал что-нибудь откровенно вульгарное и все-таки шел с ним в клуб. Но такое, опять же, случалось редко. А Чонгук в общем-то был неплохим парнем и тоже занимался хореографией, правда, в качестве хобби, а работал в студии звукозаписи кем-то вроде звукорежиссера и каждый день монтировал записи голосов красивых девиц. По крайней мере, Чонгук так и рассказывал об этом.
Вздохнув, Чимин принялся копаться в телефоне, ощущая в то же время, как влажная одежда неприятно липнет к телу. Напоминание в заметках подсказывало, что сегодня в пять вечера у него была, несмотря на воскресенье, внеплановая репетиция с парнями из студии, а завтра на восемь — запись на массаж в салоне. Чимин уже представлял, как будет расслаблено лежать на кушетке, а мягкие руки его массажистки Рэй будут приятно давить на все напряженные точки. Он ходил к этой девушке уже несколько лет, раз в полгода, и его все устраивало, особенно то, что она нашла общий язык с его телом. И неплохо разговаривала с ним. С Чимином, собственно, она тоже любила поговорить, но всё-таки считала, что во время сеанса массажа клиент должен отдыхать физически и морально. Поэтому беседы с массажисткой никогда не утомляли и так уставшего после работы Пака.
Словом, ему все нравилось.
Но на следующий день оказалось, что надеждам Чимина не суждено было сбыться.
— Мне очень жаль, но Квон Рэй ушла в декретный отпуск буквально неделю назад, —
терпеливо ответила девушка на ресепшене Чимину, который был вне себя от возмущения. Неужели его нельзя было предупредить? Он что, зря записывался за полгода?
— Клиенты миссис Квон были распределены между другими мастерами. Вы не переживайте, Чон очень хороший специалист, не пожалеете. Если хотите, вы можете отказаться от курса или отложить его.
Чимин бы хотел отказаться, но не мог, потому что совершенно очевидно нуждался в массаже.
— Ладно, я понял вас. Нет, откладывать не хочу, — все еще угрюмо согласился Чимин. Девушка расплылась в улыбке.
— Отлично, тогда проходите в седьмую комнату, — инструктировала она, — если все-таки не понравится, можем попробовать перевести вас к другому мастеру. Извините, пожалуйста, за доставленные неудобства, — работница поклонилась.
Чимин кивнул устало и направился в указанную комнату.
«Чон отличный специалист», — всплыло у него в голове. И Пак малодушно надеялся, что девушка на ресепшене просто не любит употреблять феминитивы вроде «специалистка», и названный Чон на самом деле был женского пола. Или, окажись он парнем, хотя бы был не во вкусе Чимина, потому что ему не хотелось краснеть, бледнеть и синеть как полицейская мигалка. Лучше пусть бы это был какой-нибудь взрослый, желательно седой мужчина, с большими волосатыми неприятными руками. Хотя, нет, так не надо.
«Боже, пусть он будет просто не очень симпатичным», — попросил Чимин, подходя к нужной комнате. Он дернул ручку как-то нервно, и дверь легко поддалась, открывая ему вид на уже знакомое помещение. Правда, возле кушетки теперь стояла не Рэй, а молодой человек, который улыбался так ослепительно, что Чимин невольно лишился способности отчетливо видеть все остальное. Он быстро захлопнул дверь, чтобы проверить указанный на ней номер.
«Семь, — увидел он снова, — может, мне сказали восемь? Блять, мне сказали семь. Пойду-ка переспрошу».
Пак хотел уже развернуться и пойти обратно на ресепшен, но тут дверь отворилась. Из-за нее выглянул озадаченный молодой человек, все-таки скрывший свои сияющие белизной зубы.
— Вы Пак Чимин? — тут же спросил он.
— Нет, — ляпнул Пак, — то есть да. Наверное. Да, я Пак Чимин.
— Рад, что вы определились, — снова улыбнулся массажист, — проходите, пожалуйста. — он гостеприимно распахнул дверь.
Не сумевший провалиться под землю Чимин проследовал к кушетке и в нерешительности остановился. Он успел осмотреть массажиста с ног до головы и понял, что Господь его ненавидит. В особенности он заметил его жилистые крепкие руки с проступающими на них венами и длинные красивые пальцы.
«Лучше бы были волосатыми», — грустно подумал Пак.
— Меня зовут Чон Хосок, — представился массажист, заметив, что его клиент замялся, — раздевайтесь и ложитесь, пожалуйста. Я сейчас дам полотенце, чтобы накрыть вас.
— Можно я останусь в одежде? — сказал Чимин прежде, чем подумал.
«Пиздец, Чимин, просто пиздец», — пронеслось у него в голове.
Брови Хосока удивленно поднялись.
— Странно, вы вроде бы не в первый раз на массаже, — казалось, он сдерживал смех. — Если стесняетесь, пройдите за ширму.
— А, ну да, — кивнул Пак, надеясь, что этот эпизод забудется. Он неловко зашел за ширму, но лучше себя не почувствовал и принялся вяло расстегивать пуговицы на рубашке. Минуты через три он жалко поглядел на свои носки — единственный элемент одежды, отделяющий его от попадания в руки Чон Хосока.
— Какое масло предпочитаете? — услышал он голос массажиста, стягивая правый носок. На самом деле, Чимин предпочитал персиковое, и его прошлая массажистка знала об этом, и ему вновь стало неуютно.
— Мне без разницы, — ответил Пак, выходя-таки вновь на обозрение в одном нижнем белье и укладываясь животом на застеленную чистой простынкой кушетку.
— Тогда возьму персиковое, хорошо? — Чон достал бутылочку из шкафа и подошел наконец к ожидающему расправы Чимину.
— Ага, — Пак, конечно, возражать не стал. Он просто услышал, как массажист щелкнул крышкой, и почувствовал появившийся яркий, но тягучий запах персиков. Аромат ударил в нос и принес обманчивое ощущение спокойствия. Напряженная спина ожидала прикосновений знакомых женских миниатюрных рук, и Чимин даже в какой-то момент подумал, что все будет нормально. Пускай ему было неловко, непривычно, вообще стремно, на самом деле, потому что Хосок был жесть как в его вкусе, но массаж есть массаж, твердо решил Пак. Не важно, от кого. Да.
Но как только Чон коснулся его, Чимин заметил разницу и понял, что поторопился с выводами. Его руки были явно больше и крепче, чем маленькие ладошки Рэй, и скользили они плавно и как-то сразу по всей спине, широким движением начиная от плеч и заканчивая поясницей. Скользили легко, почти не надавливая, будто согревая для начала кожу и чуть прощупывая мышцы.
— Вы так напряжены, — сразу заметил массажист, — кем работаете?
— Учитель танцев, хореограф, — нервно выдохнул Пак, чувствуя, как чертовски большие ладони вновь ползут вверх. Пальцы словно крались, мягко растирали лоснящуюся кожу, и легкое тепло неторопливо распространялось по телу. Чимин выдохнул, пытаясь расслабиться.
— Значит, мышцы постоянно в тонусе. Наверное, еще и в спортзале занимаетесь?
Чимин хотел кивнуть, но понял, что через отверстие в кушетке, куда он опустил лицо, этого не будет заметно.
— Ага, угадали, — согласился Пак, — еще иногда бегаю по утрам.
Массажист немного помолчал, отвлекаясь на разминание мышц в основании шеи. И Паку вдруг стало как-то не до разговора, когда большие пальцы надавили сильнее, пуская приятную боль. Чимин зажмурился и рвано выдохнул, стараясь сделать это тихо. Но Хосок, кажется, заметил.
— Если будет больно, говорите, — произнес он, а ладони спустились ниже и теперь с усердием растирали окружающие позвоночник мышцы. Несмотря на разогревающие мягкие поглаживания, его спина оставалась напряженной.
— Я думаю, вам нужно лучше расслабляться. Ванны с солью хорошо снимают усталость или, например, обертывание с шоколадом, зеленым чаем или водорослями. Конечно, если вам нравится такое. — говорил массажист негромко, совершенно не напрягая слух Чимина и наверняка не требуя ответа. Мягкий голос звучал немного обволакивающе, и чем дольше Пак следил за ним, тем сильнее он пробирался, проникал внутрь его сознания, смешиваясь с запахом персиков. Мысли постепенно исчезали одна за одной, и Чимину даже немного удалось отвлечься от своего смущения.
Ладони плавно заскользили ниже, совсем легко пробежались по бокам, вызывая стайку мурашек. Внезапно Чимин ощутил, как большие пальцы прокрались к ямкам на пояснице и принялись настойчиво массировать.
— Ах, чёрт, — вздохнул Пак на кушетке, чуть прогнувшись в спине. И тут же осознал, что прозвучал слишком громко.
— Все хорошо? — неожиданно прошептал массажист, но все-таки не переставая терзать чувствительное тело. Пак буквально почувствовал, как кровь приливает к лицу и к другим интересным местам.
— Да, — вышло немного жалко и слишком похоже на мяуканье. Чимин ничего не мог поделать с собой и мысленно лишь пытался приказывать своему телу не поддаваться на провокации. Но большие теплые ладони уже владели напряженными мышцами, намереваясь сделать их податливыми.
— А знаете, сейчас я делаю вам массаж с помощью моих новых протезов, — вдруг услышал Пак.
— …
— Вам нравится?
— Что? — переспросил Чимин, не в силах сразу осознать поступившую информацию.
— Алюминиевые технологии зашли так далеко, что вы даже не ощущаете разницы между протезами и настоящими руками, — объяснил массажист, — здорово, правда?
«Хмм, протезы. Так вот почему его руки такие сильные, — подумал Чимин как-то неосознанно, — но все равно теплые… Протезы… Погодите, это значит, что у него нет рук?!»
Пак весь как-то напрягается и вдруг слышит смех массажиста.
— А, вы так шутите, да, — выдыхает Чимин с облегчением, и все напряжение как-то разом спадает с него. — Жестоко, — растягивает слово Пак.
— Зато вы расслабились, — добродушно отмечает массажист, продолжая скользить пальцами по загорелой коже. Чимин дышит глубоко, размеренно, ощущая себя вроде бы привыкшим к движениям чужих рук. Он успокаивается, решая, что все испытания позади. Но тут былое легкое давление несколько усиливается в районе лопаток, и Хосок принимается настойчиво разминать мышцы, лежащие глубже. Удовольствие накатывает волнами, скапливаясь под кожей и проникая в сознание. И Чимин невольно вздыхает, почти что добровольно теряя контроль над своим телом.
— Хаа… — тонкий звук вырывается у Чимина, когда массажист начинает так сладко разминать мышцы шеи.
Хосок не комментирует, а лишь продолжает молча массировать своего клиента. Пак чувствует, как его тело плавится с каждым точным движением крепких ладоней, и способен лишь наслаждаться этим ощущением, прикрывая глаза. Он словно отдается во власть сильных рук, и это ощущение давит на какие-то особые точки в мозгу, заставляя выбрасывать в кровь больше ярких эндорфинов. И расслабляться. Боже, как же ему надоело держаться…
Накатившая расслабленность даже не дает Паку сразу понять, что Чон наконец перестает терзать его несчастную спину и прикрывает ее сверху простынкой, открывая для своей деятельности ноги Чимина. Руки ложатся на крепкие бедра и мягко наглаживают их, и Чимин вздрагивает всем телом, издавая громкий стон. Не то, чтобы эта была самая чувствительная часть его тела, но скорее да, чем нет. Жаркий румянец заливает щеки, и Пак изо всех сил старается подавить голос. Так сильно, что даже не замечает, как шумно вдруг выдыхает массажист.
Его руки принимаются тягуче разминать правое бедро, надавливая глубже, и Чимину хочется заскулить от удовольствия. Он вжимается пахом в кушетку и чувствует, что заканчивается как личность. Паку кажется, что температура в кабинете поднимается на несколько градусов, пока Хосок растирает его настрадавшиеся от танцев икры. Массажист постепенно спускается ниже и крепко обхватывает руками лодыжку.
«Черт», — думает Пак, а вслух лишь стонет, когда Чон массирует чувствительную кожу стопы.
Ладно, эта часть тела тоже была чувствительной.
Пак ощущает, как в белье становится влажно, и пытается удержать себя от желания потереться о твердость под собой.
— Вам ведь не больно? — вдруг низким голосом спрашивает массажист, глядя, как его пациент ерзает на кушетке.
Чимин не представляет, как он должен ответить прямо сейчас, когда Хосок все еще терзает его стопу.
— Больно, — сипит Пак в надежде, что все закончится. Хотя, скорее, он не хотел, чтобы этот массаж становился еще более неловким, чем сейчас. Казалось бы, куда еще больше?
— Тогда давайте перевернемся, — массажист отпускает из своих цепких рук ногу Чимина и слегка оглаживает, успокаивая, — переворачивайтесь, я отойду на минуту, — говорит Хосок и спешно выходит из кабинета.
Чимин вздыхает и, кряхтя, принимается таки переворачивать свое бренное тело на кушетке, ощущая некстати возникшее возбуждение. Да, преимущество его прошлой массажистки в том, что она была женщиной. И его совсем не отвлекало осознание того, что его мнут красивые сильные мужские руки…
«Боже, почему я такой гей?», — Чимин закатывает глаза и пытается помедитировать и умерить свой пыл. Он прикрывается сверху простыней, как может, и думает, что Хосок, скорее всего, опытный специалист и не будет слишком акцентировать внимание на его внезапной эрекции.
«Он же знает, что делает с людьми» — бурчит в мыслях Пак и вспоминает снова красивого массажиста. Но усилием воли он прогоняет образ улыбающегося парня и заставляет себя думать о сколопендрах.
«Брр», — слишком реалистичная фантазия, фу.
Но возвращающийся Хосок еще реалистичнее. Он заходит обратно, вытирая руки небольшим полотенцем, и вновь улыбается, окидывая Чимина внимательным взглядом.
— Все хорошо? — спрашивает он.
Пак кивает смущенно и снова выдыхает, когда массажист добавляет немного масла на руки и касается передней поверхности бедер. Чимин вздрагивает от ощущения скользких пальцев в опасной близости от собственного паха.
— У вас красивое тело, — отмечает Чон, быстро растирая загорелую кожу, — но вы все равно напряжены.
«Ну естественно, блять»
— Спасибо, — вслух говорит Пак и пытается не смотреть на массажиста, вновь вспоминая о спасительных сколопендрах, — я обычно прихожу на массаж, чтобы… расслабиться.
— А, ну значит, к концу курса вы будете как новенький.
«Блять»
Чон улыбается широко и принимается с новой силой атаковать бедра Чимина. Пак на это лишь громко вздыхает и прикрывает глаза.
Когда сеанс подходит к концу, Чимин чувствует себя эмоционально вымотанным. Хотя тело, несмотря на застрявшее в нем возбуждение, стало более мягким и расслабленным. Хосок все так же лучезарно улыбается, пока провожает Чимина, и на задворках сознания Пака закрадывается мысль о каком-то подвохе, но быстро исчезает.
Вернувшись домой, Пак удосуживается лишь насыпать корм своему котику и почесать его за ушком, а затем скрыться в ванной комнате, чтобы снять усталость прошедшего дня.
Дорожки теплых капель мягко стекали по телу, а Чимин все еще ощущал запах персикового масла, которое массажист старательно втер в его кожу. Пак воссоздавал в памяти ощущения сильных рук на своем теле, бедрах, и возбуждение вновь растекалось с кровью, заставляя низ живота сладко подрагивать. И уже здесь, в тишине своей ванной комнаты, Пак не собирался отказывать себе в удовольствии. Он медленно проводит ладонью вдоль тела и кладет ее на свой полувозбужденный член, прикрывая глаза и представляя вместо своих пальцев длинные пальцы массажиста. В голове лишь легкая дымка, окутывающая мысли, в которых Хосок с силой мнет его накачанные бедра, скользкие от масла, и затем его руки пробираются выше и стягивают боксеры. Ладони крепко сжимают упругие ягодицы, и Чимин шумно дышит, представляя, как массажист вставляет ему два длинных смазанных пальца. Он сильнее выгибается в спине, сжимая руку, и протяжно стонет от этой боли, не перекрывающей удовольствие. Рука массажиста собственнически оглаживает бок, а пальцы исследуют его изнутри. Он упирается левой рукой в стену перед собой и опускает голову под душ. Горячий пар, идущий от капель воды, обволакивает, будто по всему телу чувствуется дыхание Хосока. Поток воды стекает вдоль шеи будто дорожка из плавных поцелуев. Чимин, отдаваясь воле своей фантазии, приоткрывает рот. Вода огибает блестящие пухлые губы, а влажные ресницы подрагивают. Рука на члене двигается быстрее, и Чимин ярко кончает, представляя, как Хосок трахает его, вжимая в мокрый кафель душевой.
Чимин стекает вниз по стене, уподобляясь потокам воды и выдыхая разбито. Все тело словно желе, и Пак лежит еще несколько минут, приходя в себя.
Выбравшись из ванны, он заворачивается в махровое полотенце и плетется в свою комнату, где его уже ждет котик, переставляющий лапки на мягкой кровати.
— Не смотри на меня так осуждающе, Бо-по, — Чимин падает рядом, заставляя белоснежного персидского кота подвинуться, — будь у тебя руки, ты бы понял меня.
Кот склоняет голову с недоверием.
— Ладно, у меня просто давно никого не было, — вздыхает Пак устало, пытаясь объясниться с собственным котом. Хотя, скорее с самим собой.
— Мяу, — вытягивает Бо-по и прыгает на грудь хозяина, придавливая его. Чимин поглаживает своего питомца и думает, как безрассудно дрочить на незнакомого парня.
«На очень горячего парня», — говорит ему подсознание, и Пак хочет дать себе пощечину.
«Не отрицаю», — мысленно отвечает он. Но, с другой стороны, Чон, несомненно, хороший массажист, если судить по тому, как приятно тянет мышцы, будто они действительно расслаблены.
Чимин засыпает с мыслями о Хосоке, даже не замечая, как уходит Бо-по, спрыгивая с кровати в неизвестность.
***
— Здравствуйте, у вас есть девушки-массажисты? — спрашивает нервно Пак, поглядывая на часы — до его сеанса оставалась пара минут. На всякий случай он решил узнать, может ли он сменить массажиста. — Нет, мы такие услуги не предоставляем, — замешкалась девушка на ресепшене. — Что? Какие услуги? — не понял Чимин, — А, нет, я не об этом! Мне нужен массажист женского пола. Девушка непонимающе посмотрела на него. — Мне не нужен никакой эротический массаж, если вы об этом подумали, — заговорщически прошептал Чимин. — Но руководство… Мне сказали, что такие просьбы отклоняются. — Боже, да я гей, — объяснил Пак с интонацией уставшего от этого факта человека. — Оу… Мне жаль. Да конечно, мы что-нибудь сделаем с этим, — задумалась она. — У вас что-то случилось? — спросил неожиданно возникший из ниоткуда Хосок, уже в своей форменной одежде. Чимин не был уверен, умрет он сейчас от испуга, гнева или стыда. Он уже готовился было сказать, что у них всё нормально, и ничего у него не случилось, но в этот момент девушка открыла рот: — Этот молодой человек гей, он хотел поменять массажиста на девушку. Да кстати, кто ваш массажист? — невинно спросила девушка. Чимин просто тихо выдохнул и представил, что его здесь нет. Хосок лучезарно улыбнулся: — Не беспокойтесь, мисс Ким. Я думаю, мы всё уладим, — заверил он девушку, а затем обратился к Чимину, — Пойдемте, мистер Пак, ваше время уже началось. Когда они вдвоем зашли в кабинет, Чимин всё ещё чувствовал себя плохо. Если и существует максимальный уровень неловкости, который может испытать человек, то Чимин достиг его прямо сейчас. — Надеюсь, вы не обиделись на эту девушку, она недавно начала здесь работать, — говорит массажист успокаивающе, — ей еще есть, чему научиться. — Нет, я… всё отлично, хорошо, да, — бормочет Чимин, заходя за ширму, скорее, чтобы спрятаться, а не чтобы раздеваться. — Я всё ещё надеюсь, что массаж поможет вам расслабиться и будет комфортным для вас, — массажист, казалось, действительно был обеспокоен случившимся. Чимин обреченно снимает с себя одежду. Несмотря на смущение, второй раз всё-таки не ощущается таким же неловким, как первый. Чимин малодушно боялся, что Хосок начнет расспрашивать его о диалоге на ресепшене, но тот с видом бывалого профессионала просто поинтересовался о самочувствии пациента и принялся за работу. Руки все так же плавно скользили уже по известной территории, и Пак даже как-то поневоле расслаблялся. Тело поддавалось движению чужих рук, и знакомое тепло расползалось по коже, обещая отвлечь на ближайший час от лишних мыслей. Чимин выдыхал, сдаваясь, когда пальцы массажиста надавливали чуть сильнее, и мог думать лишь об идеальных ладонях, что массировали его. Горячие и приятно твердые, они ощущались даже лучше, чем руки прежней массажистки, и, наверное, было бы восхитительно отдаваться им во власть целиком. Пак застонал, чувствуя пальцы Хосока на бедрах и принимаясь отгонять воспоминания вчерашнего вечера. — Кстати, — вдруг заговорил массажист, неторопливо растирая чувствительную кожу, — вы говорили, что занимаетесь танцами? — Мм, да, — вспомнил Пак, что он действительно говорил такое. — А в каком стиле, не расскажите? — спросил массажист, не отвлекаясь от своего дела. Чимину пришлось приложить усилие, чтобы его голос не звучал слишком развязно. — Современный танец в основном, — ответил Чимин, вспоминая о пилоне в собственной квартире и умалчивая о нем, — но преподаю и балет. — Здорово, — обрадовался, казалось, массажист и с усердием продолжал мять ноги Пака. Чимин тихонечко хныкнул, поддавшись импульсам, что отдавались прямо в пах. — Я занимался в качестве хобби хип-хопом и уличными танцами, вот и интересуюсь, — невинно пояснил Хосок свое любопытство. Чимин вдруг представил, что Чон умеет своими бёдрами. Господь, лучше бы он не делал этого. — А вы, а-ах, мм, бооже, — Пак хотел похвалить Хосока за многофункциональность, но тот будто ждал, когда Чимин откроет рот, чтобы начать массировать стопу. Мысль Пака потерялась где-то на полпути, а комнату прорезал несдержанный стон удовольствия. Но массажист, казалось, не ждал ответа, а просто усиленно разминал ступни, наверное, не обращая внимания на звуки, издаваемые его клиентом. Когда массажист вновь вышел из комнаты на пару минут, попросив своего пациента перевернуться, Чимин выдохнул облегченно. Он подумал, что, наверное, сможет ходить по воде после десяти сеансов с Чон Хосоком, потому что он явно творил с его ногами что-то волшебное. «В общем-то, не такая уж плохая перспектива», — шепнуло ему подсознание. «Ну да, — согласился Пак, — но неловкие стояки никто не отменял. А жаль». — Вы в порядке, мистер Пак? — спросил вернувшийся массажист, и Чимин выдохнул, кивая. — Тогда продолжим, — почему-то радостно произнес Хосок и вновь добавил на свои ладони немного персикового масла. Что за неутомимый энтузиазм, подумал Чимин. Но после того, как пальцы массажиста вновь вернулись на тело парня, картина мыслей опять потеряла свою ясность и наполнилась легким дурманом.***
Но на четвертый раз Чимин уже начал что-то подозревать. Не то, чтобы он был совсем уверен в своих догадках, но… Смазанные маслом пальцы вновь мягко массировали внутреннюю сторону бедра, когда Чимин лежал на спине, прикрыв глаза и дышал через рот, пытаясь сдерживаться. В какой-то момент ему хотелось либо заскулить, либо просто попросить массажиста трахнуть его прямо на этом чертовом массажном столе, потому что терпение и правила приличия оказались в опасной близости к нулю. Тем не менее, чужие руки заставляли Чимина выгибаться и распахивать пухлые губы в стоне, но Паку казалось, что он становится похожим на дрожащее от возбуждения и смущения желе. Чимин чувствовал, какой влажной и горячей была его кожа, а ноги подрагивали под сильными ладонями. Он буквально ходил по краю, вернее, отчаянно следовал за Хосоком по лезвию ножа, теряя контроль. Не выдержав, Чимин открывает глаза, тяжело дыша, и сразу же видит лицо массажиста. Его зрачки очевидно расширены, как у наркомана, принявшего дозу, а нижняя губа прикушена. Чужой взгляд затягивает, как омут, и у Чимина перехватывает дыхание. Но Хосок быстро отворачивается и продолжает скользить руками ниже, не давая Чимину времени на подумать и заставляя его вновь сдавленно простонать.***
— Чонгук, ты не представляешь, я ещё никогда в жизни не хотел мужчину так сильно. Он пиздецки горяч, — вздыхал Чимин, сидя за барной стойкой в субботу вечером. — Ну так в чем дело, хён? Соблазни его, — подмигивает младший, — не думаю, что с этим у тебя могут быть проблемы. Проблемы, возможно, как таковой и не было, но думать Паку самому было крайне сложно. Он вспоминал красивые сильные руки на своём теле и был готов даже платить своему сознанию, чтобы оно сохраняло воспоминания в неизменном виде. — Ну, или если тебе не хочется с ним спать, тебе нужен случайный секс, — рассудил Чонгук, — снять напряжение, скажем так. Чимин представил, как кто-то другой касается его кожи, и это почему-то не вызвало воодушевления. Расстроенно вздохнув, он опрокинул в себя очередную стопку чего-то крепкого. — Дерьмо, Чонгук, — выдохнул Пак, — я, кажется, хочу его. — Значит, действуй! — Чон, казалось, обрадовался тому, что у его друга наконец-то кто-то появится. — А то так и будешь для расслабления ждать массажа раз в полгода. — Да уж, дождался, — как-то нервно хихикнул Чимин, — Боже, Чонгук, если бы ты видел его руки, — Пак прикрыл глаза и вспомнил Хосока. — Так и знал, хён, что ты старый фетишист, — хохотнул младший, но вдруг заметил подошедшую к барной стойке красивую брюнетку, — так, хён, кажется мне пора. Чимин в ответ лишь хмыкнул и отвернулся от героя-любовника к бармену, чтобы заказать новый коктейль. Возможно, ему правда стоило просто найти кого-нибудь на один вечер и отвлечься. Ведь для этого достаточно просто было выйти на танцпол и начать двигаться, а уж желающие хорошо провести время всегда найдутся. Потягивая выпивку, Чимин повернулся и окинул взглядом танцующую толпу. Люди колыхались под ритмичные звуки, но Пак заметил, что в центре танцпола образовалась небольшая площадка, видимо, для истинных заводных апельсинов. Там танцевало двое парней, один из которых прижимался к спине другого и крепко удерживал его за бёдра, направляя их движения. Ведомый извивался, потираясь о пах своего партнера, а тот зацеловывал его шею, и Паку показалось, что ещё чуть-чуть, и парочка под шумок направится в VIP-комнату. И Чимин не ошибся в своих ожиданиях, завистливо наблюдая, как один из парней поворачивается к другому и тянет его прямиком в сторону бара. Но спустя мгновения Паку удается лучше рассмотреть выходящих из темноты танцпола парней, и он видит, как какой-то блондин тянет за ремень джинсов Чон Хосока. — Как насчет немного выпить? — доносится до Чимина звонкий голос незнакомца, от которого его корежит. Хосок стоит спиной к Паку, и блондин виснет на нем, обнимая за шею и приближаясь губами к уху. Незнакомец очевидно пьян, и, возможно, ему уже точно хватит, думает Чимин, а еще ему совершенно точно хватит приставать к чужому парню. «Вот сука, — пьяно думает Пак, пока видит, как блондин вылизывает шею массажиста, — и этот тоже, уебок с идеальными руками». Чимин решает по-тихому слинять, пока брюнет не обернулся и не заметил своего неудачного клиента. С грацией подвыпившей картошки он сползает с барного стула и пытается аккуратно слиться с толпой, чтобы пробраться к выходу, но координация слегка подводит, и какой-то мужик ругается ему в след. — Принцесса, можно украсть твою туфельку? — кричит кто-то, и более неумелого подката Чимин не слышал уже давно, но всё же надеется, что ему удалось проскользнуть незамеченным мимо Чон Хосока. Домой Чимин заваливается в расстроенных чувствах и вспоминает, что ему уже не восемнадцать, чтобы заливать свои печали алкоголем. Бо-по ожидает Пака возле миски и недовольно крутит хвостом. Кот оглядывает хозяина и осуждающе мяукает. — Извини, Бо-по, — садится Пак и пытается погладить питомца, но тот шипит на него. Черт, ну почему он вообще сбежал? — Я что, не могу прийти расслабиться? — спросил Чимин самого себя, падая на кровать. В конце концов, они друг другу никто, почему он должен стесняться своего массажиста? «Ну, у тебя на него стоит каждый раз», — ответил ему внутренний голос, с которым Пак не мог не согласиться, ведь это был он сам. С другой стороны, что в этом такого? Чимин просто расслабляется и перестает контролировать свое тело, и хороший массажист прекрасно должен понимать это. — Надеюсь, он меня не заметил, — вновь сказал он вслух.***
— Знаешь, в барах ты становишься очень скрытным, — говорит Хосок на следующем сеансе, пока растирает спину лежащего на кушетке Чимина. Тому хочется провалиться под землю. — А ты в барах становишься очень геем, — выпаливает Пак в ответ и чувствует, как руки массажиста на секунду останавливаются. — Тоже верно, — задумчиво произносит Хосок, и Чимин взрывается от смеха, подрагивая на кушетке всем телом. — Значит, мы оба геи, — тянет массажист игриво и легко поглаживает поясницу Пака большими теплыми ладонями. Чимин не может отсмеяться и приподнимается на локтях, хихикая и чувствуя, как неловкое напряжение потихоньку исчезает. — Как специалист, я должен спросить, — продолжал массажист, — достаточно ли вам комфортно продолжать курс со мной, или мне стоит передать вас другому мастеру, господин Пак? — Ммм, — мычит Чимин, пока руки массажиста спускаются к бедрам и оглаживают их заднюю поверхность. Паку сложно думать в такой ситуации, но он пытается сосредоточиться на своих мыслях. В общем-то, Чон был действительно хорошим массажистом, и Чимин чувствовал, как мышцы с каждым разом становятся более расслабленными и податливыми, что не могло не радовать танцора и хореографа в одном лице. Да и Пак уже вроде как … привык? — Да, вы меня устраиваете, — выдохнул Чимин, и в этот момент Чон сжал его бедро несильно, но крепко, заставляя громко застонать от неожиданности. «Ну почти», — дополнил он в своей голове, закусывая губу. — Ну, тогда давайте продолжим, — весело сказал Чон, и Чимину показалось, что тот издевается. Возможно, Паку также казалось, что Хосок определенно находит его привлекательным, но разум Чимина был не в состоянии сосредоточиться на этом предположении, поскольку тело плавилось от движений сильных рук. Но Чимин не мог отрицать, что с каждым днём его сексуальное неудовлетворение накапливалось, и совет Чонгука о соблазнении уже не казался таким дерзким, как раньше. Желание расползалось по телу все больше и больше, собираясь под кожей и напоминая о себе чаще, чем Пак мог себе позволить. Ему становилось все сложнее выбрасывать Чон Хосока из головы, и даже душ не помогал ему сбросить груз воображения, в котором симпатичный массажист делал с ним всё, что хотел. Чимин ощущал себя мучеником и мазохистом одновременно, поскольку страдал от собственных мучений и наслаждался ими. Последние два сеанса Хосок как будто чувствовал настроение своего клиента и разминал его уже отдохнувшее и расслабленное тело с особым усердием, так что Чимину оставалось лишь беспомощно хныкать и сдерживать свой голос в горле. Массажист в ответ лишь говорил какие-то успокаивающие слова проникновенным тоном, от которого у Пака в животе что-то горело и скручивалось, а воздух в легких заканчивался. И если поначалу Чимин еще волновался за свою репутацию, то в конце он уже привык к перманентному позору и почти перестал стесняться собственной реакции на умелые действия массажиста. А тому, казалось, всё было нормально — в какой-то момент он даже сообщил Чимину, что в массажном кабинете отличная звукоизоляция на тот случай, если Пак беспокоится о собственном образе в глазах девушки на ресепшене. Но уж о чем, а об этом Чимин не беспокоился. По крайней мере не тогда, когда его тело разминал Чон Хосок. На десятый сеанс Чимин ехал, испытывая странное облегчение, но в то же время его мазохистской стороне было немного жаль. С другой стороны, он все еще не был уверен, что ему стоит подкатывать к массажисту, даже если тот ему очень нравился. Впрочем, Чонгук уже успел назвать его слабаком, за что Чимину почти удалось его отшлепать. «Давай, соберись, — говорил себе Пак, — ты взрослый мужчина, в конце концов, остался последний сеанс». Чимин не очень понимал, почему волновался и с замиранием сердца вновь стучал в массажный кабинет под номером семь. — Да, входите, пожалуйста, — раздался уже знакомый голос, и открывшаяся дверь опять явила молодого греческого бога взору Пака, заставив его сглотнуть. Хосок был в белой рабочей рубашке с закатанными рукавами и в белых брюках, и цвет одежды хорошо контрастировал с его загорелой кожей. Улыбкой массажиста можно было осветить небольшую комнату. Чимин засмотрелся на пару секунд, прежде чем вежливо поздороваться и проскользнуть за ширму, чтобы раздеться. В голове он прикидывал, уместно ли будет после позвать Чонгука в клуб и напиться, ведь пятничный вечер как раз располагал к такому времяпрепровождению. «Что-то я часто пью последнее время», — думал Пак, пока вновь укладывался на кушетку, которой не повезло видеть все его страдания. Он уже приготовился снова почувствовать запах персиков, как вдруг услышал массажиста. — Сегодня последний раз, верно? — спросил Хосок непринужденно, доставая из шкафчика масло и полотенца. — Да, — Чимину пришлось подтвердить его слова. — Может быть, хотите что-нибудь особенное? — слова массажиста звучали заинтересованно, но Пак не очень понимал, к чему он клонит. — В каком смысле особенное? — Чимин повернул голову вбок и уставился на Хосока. — Ну, например, массаж с парафином? — предложил он словно невзначай и продолжил, — знаете, очень расслабляет и согревает мышцы, полезен для здоровья. Чимин не был уверен, что может расслабиться еще больше, чем обычно, и даже как-то засомневался. Но массажист выглядел и говорил довольно уверенно, так что Пак решил довериться ему. — А это не больно? — Нет, не больно, — заверил его массажист, — скорее, приятно. Вы не пробовали такой раньше? Чимин мотнул головой в знак того, что он такое не пробовал. «И в общем-то не собирался», — добавил он у себя в мыслях. — Ну, в конце концов, в жизни надо всё попробовать, верно? — весело проговорил массажист, и Чимин услышал звук открывающейся крышки флакончика с маслом, — я вас уверяю, вам понравится. Просто расслабьтесь и получайте удовольствие. — Хорошо, — пробормотал Чимин и вновь почувствовал, как капли масла медленно стекают по его коже, и ловкие пальцы собирают их и растирают вдоль спины. Теплые ладони скользили мягко, неторопливо, словно успокаивая и погружая тело в расплавленную негу, и Пак поневоле расслаблялся. Дыхание его становилось медленным и размеренным, так что Чимин прикрыл глаза, и его связные мысли начали по одной исчезать. — Вот так, — тихо проговорил массажист, — напряжение из мышц почти ушло, чувствуете? — Мгм, — промычал утвердительно Чимин, и он не врал. Даже на работе ему стало легче двигаться, чему он не мог не радоваться. Хосок продолжал массировать его тело, казалось, как обычно, но Пак не ощущал того убивающего возбуждения, что болезненно преследовало его последние дни. Скорее, ему было просто тепло, уютно и невероятно хорошо, так что хотелось замурлыкать от удовольствия. С каждым движением оно приливало, окутывая тело мягкими волнами, и Чимин действительно наслаждался этим. Правда, стоило массажисту коснуться ног, и голос вновь вернулся к Паку. — Ах, — вырвалось у него, пока горячие руки крепко сжимали его ступню и массировали её. Да, всё-таки это было его слабым местом. Хосок продолжал молча, но в какой-то момент он отстранился от тела Чимина, перестав терзать его конечности. — Если вам станет больно или неприятно, скажите мне, пожалуйста, — предупредил массажист, и Пак не сразу вспомнил, к чему это. Но вскоре почувствовал теплые, немного горячие капли, оседающие на его спине, вдоль позвоночника и скользящие все ниже. Вздох застыл в горле Чимина, а парафин тем временем медленно остывал на чувствительной коже, отдавая ей своё тепло. Капли падали на шею и плечи медленно, и темп хорошо контролировался массажистом, но интенсивности ощущений Чимину было вполне достаточно, чтобы окончательно потерять связь с реальностью. Покой и расслабление охватывали его тело, и Пак тихо постанывал с каждым мазком парафина по его коже. Лишние мысли испарялись, и легкая пелена заполняла сознание, вынуждая сосредотачиваться только на чувствах и ощущениях. Но вот Хосок взял паузу, и спустя несколько мгновений горячие капли ложатся на бедра, заставляя Чимина вздрогнуть всем телом. Ненавязчивое тепло оказалось лишь искрой, способной пробудить пламя, что разгоралось где-то в животе парня, и Чимину сразу стало как-то душно. Возбуждение настойчиво разносится с кровью, приливающей к краснеющей коже щек, и парафин, оседающий в ямке под коленом, вырывает у Пака громкий стон. Чимин дышит глубоко, полностью погруженный в процесс, и даже не сразу слышит голос массажиста. — Вы в порядке? — Мм, — Пак усилием воли включает свой разум, — да, всё… в порядке. — Отлично, — кивает Хосок, вновь поглаживая ступню, — вы хорошо справляетесь. От этих слов Чимину хочется хныкнуть, и он почти всхлипывает, когда горячие капли стекают вдоль внутренней поверхности стопы, и сильные руки массажиста аккуратно поддерживают её. Тепло парафина впитывается в кровь сквозь тонкую кожу, раздражая нервные окончания и посылая по нервам искры, отдающиеся прямо в центр удовольствия. Чимин растекается по кушетке, чувствуя легкую дрожь в конечностях, пока Хосок осторожно собирает остывшие дорожки, скользя по разгоряченной коже, смазанной персиковым маслом. В нижнем белье уже неловко влажно, но Паку всё равно, и часть его сгорает от желания и хочет продолжения. Когда Хосок просит перевернуться, Чимину приходится открыть глаза и немного поморгать, привыкая вновь к свету. Всё тело парня горело, и Пак вяло ворочал конечностями, чтобы улечься на спину. Массажист в свою очередь выглядел крайне сосредоточенным, так что даже капли пота выступили на его лбу. На небольшом столике рядом с кушеткой стояло несколько свечей. Чимин шипит и слегка стонет, укладываясь и ощущая потребность сдвинуть колени вместе или прижать их к груди, чтобы спрятаться от глаз массажиста. Но тот лишь помогает выпрямить ноги на кушетке, игнорируя красноречиво топорщащуюся и намокшую ткань боксеров. «Ебатьгосподибожемой», — хочет сказать Пак в ответ на вопрос о самочувствии, но вместо богохульственных ругательств лишь одобрительно кивает в ответ и глубоко вздыхает. — Закройте глаза, пожалуйста, — просит массажист, и Чимин подчиняется, прикрывая веки и чувствуя, как Хосок кладет теплое полотенце на верхнюю часть лица. — Расслабьтесь. Чон оглаживает его руки и немного проводит по ногам, и Чимина бьет мелкая дрожь. Он пытается успокоиться, вдыхая и выдыхая, раскрыв полные губы, но тугой узел возбуждения в низу живота лишь радостно отзывается на прикосновения теплых рук. Массажист прикрывает нижнюю часть туловища простынкой, чего Пак вновь не успевает осознать. — А-ах, — вырывается у него, в то время как Хосок оглаживает скользкими большими пальцами кожу живота. Мышцы напрягаются, и массажист видит и чувствует проступающий под пальцами пресс, и это заставляет его громко сглотнуть. Но Чимин не замечает, охваченный огнем, и внезапные мысли о том, что было бы, если бы Хосок снял с него боксеры прямо сейчас и сжал его налитый кровью член своими идеальными длинными сильными пальцами… И дрочил бы крепко, но медленно, в ритме всего его гребаного массажа. О, эти мысли совершенно ему не помогают. Но массажист делает все еще хуже. Теплый парафин быстро капает на живот, оседая в ложбинках пресса, капает на грудь в опасной близости от соска, и Чимин стонет громко, слегка выгибаясь и вцепляясь пальцами в простынку. Жар растекается вдоль кожи, проникая внутрь, и Паку хочется поддаться тазом вверх и получить хоть малейшее трение. Но массажист продолжает мучить его, оглаживая внутреннюю сторону бедра ладонью и чуть оттягивая кожу, и Чимин ощущает расплавленный горячий парафин меж бёдер. — Ч-чёрт, — шипит он, почти доведённый до предела, и дышит прерывисто, все ещё цепляясь за ткань. Возбуждение вонзается острыми иглами в кожу, и Пак уже готов умолять и скулить. Ему нужно, чтобы массажист дотронулся до него, сжал его член, пусть даже сквозь испачканные в смазке боксеры, и Чимин бы не отказался от этого, будь даже Хосок самим дьяволом. Чон продолжает капать парафином медленно вдоль рельефных ног Пака, но у самых стоп останавливается. — Ну вот, почти закончили, — произносит массажист нечитаемым тоном, и Чимин всхлипывает в ответ в изнеможении. Он чувствует, как парафин остывает на его горячем теле, застывая тонким слоем и стягивая кожу, и по ощущениям, где-то внутри все еще тлеет костер. В голове вакуум в отсутствие разумных мыслей, и Пак просто пытается не думать о том, что он сейчас наверняка представляет собой дрожащее недоразумение в мокром белье, а Хосок все еще смотрит на него. — Осталось убрать парафин, — слышит Чимин и вновь чувствует ладони на своём животе. — Блять, — Пак стонет от прикосновений массажиста и неосознанно хватает его за запястье, выдыхая разбито. — Хосок, я не могу. — Тшш, все хорошо, — голос массажиста тихий и успокаивающий, но его руки на теле Чимина только усугубляют ситуацию, заставляя парня хныкать. — Боже, мне нгхх… — Пак не может договорить, потому что Хосок склоняется ниже и целует его, заставляя простонать в рот. У Чимина с осознанием мягких целующих его губ взрываются последние здравые мысли, оседая осколками в черепной коробке. Жадный до тактильных ощущений он тянется руками вверх, пытаясь коснуться Чона, и ему удается огладить чужое плечо и притянуть парня за шею. Хосок в ответ лишь поворачивает голову, целуя настойчивее, и Чимин не может насытиться этим внезапным благословением. — Ебать, — хрипло шепчет массажист, в конце концов отстраняясь от своего клиента, пока тот пытается тянуться в след за ним и убирает со своих глаз полотенце. — Давай, — бормочет Чимин, моргая и привыкая к свету, а затем смотрит на Хосока, прищуриваясь. Приподнимается на кушетке, упираясь одной рукой и оглядывая Чона с ног до головы, замечая выпуклость на его красивых белых брюках и неожиданно нескромно скользя по верхней губе языком. От взгляда Чимина веет жаром, и Хосока пробивают мурашки. — Ох, — Чон сглатывает и чуть отводит взгляд, — извини, я не… — он запинается, — не делаю этого на работе. — Что? — Извини, пожалуйста, что так получилось, — массажист начинает было оправдываться, но Пак с громким вздохом падает обратно на кушетку. — Ах ты, — он выдыхает резко и почти выплевывает, — мудак. — Чимин смотрит в потолок и немного злится, потому что всё еще болезненно возбужден, и кожа горячая и слишком чувствительная, и он определенно нуждается в том, чтобы сбросить напряжение. И Хосок, очевидно, тоже. План мести приходит в распаленное сознание за секунды. Чон неловко вытирает руки полотенцем, но замирает, когда Чимин приспускает боксеры и обхватывает свой возбужденный, почти с бордовой головкой член, сжимая его и тонко поскуливая. — Как же ты, блять, — Пак рвано дышит, прикрыв глаза, — меня извел. Я умирал на этой гребаной кушетке две недели, потому что хотел твои пальцы, блять, внутри себя. Хотел, чтобы ты меня трахнул своим крепким членом и заставил бы кончить. Я бы так хорошо кричал твоё имя, сорвал бы голос, — Чимин растягивает слова, постанывая и толкаясь в собственный кулак. — Сука, — парень шипит и собирает смазку большим пальцем с влажной головки. Хосок смотрит, не мигая, и вцепляется в полотенце до побеления костяшек. В горле пустыня, и массажист подходит прямо к кушетке, на которой извивается Чимин в эйфории, и нависает тенью. Чон тянется правой рукой, чтобы помочь, но Пак шлепает его по запястью, запрещая, и в итоге вновь громко стонет и выгибается. В ответ Хосок лишь с силой сжимает внутреннюю часть бедра, на которой все еще остался застывший парафин, и он хрустит, ломаясь под ладонью массажиста. Пак вскрикивает, двигая рукой быстрее, и Чон сам готов наброситься на него, потому что такой Чимин выжигает нервы похлеще алкоголя или чего-то запрещенного. Пак безумно горячий, с раскрасневшейся влажной кожей и напряженными мышцами, и его темный взгляд из-под опущенных ресниц словно затягивает прямо в ад. Хосоку жарко и ужасно душно, но он смотрит, не отрываясь, мнет чужие накачанные бедра и видит, как Чимин всхлипывает, содрогаясь и заливая свой кулак спермой. Водит рукой, выжимая остатки чувствительности и заставляя себя дрожать, и глубоко вдыхает, откидывая голову назад. — Твою мать, — уже спокойным, но немного дрожащим голосом ругается Пак и смотрит на массажиста. У того горят уши и не только, — дай полотенце. До Хосока доходит не сразу, но спустя несколько секунд он отвисает и отходит, доставая чистое полотенце из шкафчика и кидая его парню на кушетке. Член в брюках неприятно ноет. Чимин вытирается, не говоря ни слова, встает с кушетки, и его ноги немного подрагивают. Хосок не может ничего сказать и просто смотрит за тем, как Пак проходит за ширму и одевается. А еще массажист снова слышит ругательства, поскольку на Чимине остался застывший парафин, и тому приходится убирать его. Через пару минут Пак с видом самодостаточного человека выходит из-за ширмы и глядит на все еще несколько обескураженного массажиста. — Спасибо за курс, вы отличный массажист, — Чимин находит в себе силы иронично улыбнуться, а затем развернуться и выйти, громко хлопнув дверью.
Примечания:
не знаю что это, но это есть
