M(a)ssage Man

Одиннадцатый сеанс

      Чимин приходит в себя после случившегося на следующее утро, после того как проспал всю ночь как убитый. Мыслей в голове было ровно ноль, как приличных, так и не очень, но в душе оставался легкий осадок разочарования и стыда за себя самого. С другой стороны, четкое осознание возбужденности массажиста невольно ласкало самолюбие Чимина. Целое утро он вспоминал, как хорошо чувствовались горячие капли воска и сильные мягкие руки, и в животе вновь разливалась сладкая истома.       В голове всплывает звук собственных стонов, и Чимин чертыхается.       «Пиздец, Чимин, просто пиздец», — думает он про себя, зарываясь лицом в подушку. Но затем звук недовольного мяуканья заставляет парня повернуть голову и увидеть мордочку Бо-по, который сидел на кровати и чего-то ждал.       — Боже, Бо-по, прости, я, наверное, забыл тебя покормить, — вздыхает Чимин, и ему вновь кажется, что котик его осуждает. Чимин понимает, он и сам от себя не в восторге.       «С другой стороны, массаж то тебе понравился», — говорит ему внутренний голос, и Пак не может не согласиться с ним. — «Случись у тебя вчера секс, ты бы точно был доволен».       «Что верно, то верно», — грустно подумал Чимин, насыпая корм. Бо-по ласково терся о его ноги, завороженно смотря как коричневые камушки заполняют белую миску. Еще секунду, и парень перестает быть объектом внимания для котика, который приступает к трапезе. Чимин несколько минут наблюдает за Бо-по, пока пытается выбросить все мысли из своей головы. Чем же ему заняться сегодня? Стоило позвонить Чонгуку и все-таки пойти выпить вечером, ведь вчера Чимин был в слишком смешанных чувствах. С другой стороны, всегда можно было остаться дома, вспоминая вчерашние события и накручивая себе нервы до предела.       — Если поставить на фон сериал и купить мороженое, звучит очень даже неплохо, — вслух произносит Чимин, как вдруг замечает на своем телефоне новое уведомление.       [Неизвестный номер]       Привет, это Чон Хосок. Хотел извиниться перед тобой за вчерашнее, мне жаль, если ты почувствовал себя неприятно или неудобно. Если тебе потребуется какая-либо компенсация, можешь обратиться к менеджеру и оставить на меня жалобу, я все понимаю.       Чимин сощурился и еще раз перечитал сообщение, ощущая внезапный ворох эмоций внутри. Хосок извиняется и предлагает оставить на него жалобу? Пак представляет, как нелепо могла бы выглядеть жалоба «ваш массажист не трахнул меня во время сеанса, примите меры» или что-то типа такого и хихикает. Недолго думая, он берет в руки телефон и печатает ответное сообщение.       Привет. Спасибо за беспокойство, со мной все в порядке. Жалоб я оставлять не собираюсь, ты все-таки хороший массажист.       Чимин думает, стоит ли добавить смайлик, или так и отправить это ледяное сообщение, разрушив окончательно все надежды на какой-то еще близкий контакт с Хосоком. Решая не запариваться, он отправляет его как есть. Пак чувствует, что его руки внезапно холодные, а лицо горит от смущения, как будто не он вчера исступленно дрочил перед массажистом, а потом удалился с гордым видом.       — Чимин, соберись, — говорит он себе, и внутри его жалкой душонки теплится надежда, что у него есть еще какие-то шансы встретиться с Чоном. Все-таки он был невероятно красив, а его руки были словно благословлены богами, и Чимину хотелось еще раз оказаться в них, чувствовать их везде на своем теле (и внутри него), зарыться в его шею и целовать, задыхаться и умолять.       Новое уведомление прерывает похабные мысли, и Чимин вновь судорожно открывает сообщение.       [Неизвестный номер]       Очень рад, что ты в порядке.              Чимин хмурится, глядя на экран. Боже, неужели это все, неужели он все испортил?              [Неизвестный номер]       Могу пригласить тебя на свидание?              По нервам Чимина словно по оголенным проводам проносятся миллионы импульсов одновременно, где-то внутри яркими красками взрывается сигнальная ракета, и в голове роятся мысли вроде «Ахуеть» и «Спасибо, Господи», а рука парня судорожно сжимает телефон. Взгляд бесконечное количество раз скользит по нескольким строчкам сообщения, пока Чимин не вспоминает, что ему нужно дышать. Он резко откашливается, чем немного пугает кота, который все еще мирно поедал свой корм.       Паку сложно понять, как лучше ответить, что-то между «Да» и «Конечно, да», но вместо этого он пишет:       Позвони мне.       Более рациональная и стеснительная часть парня начинает бить тревогу, как только сообщение отправлено, но другая ликует наоборот, с интересом ожидая продолжения событий. Чимин восстанавливает дыхание, сжимая в руке уже погасший телефон, но из-за внезапной мелодии вызова чуть ли не роняет его.              — Привет, — раздается в трубке знакомый, чуть взволнованный голос Хосока, и спустя несколько секунд молчания он спрашивает, — Чимин?       — Ах, да, — Пак отвисает от своего мимолетного оцепенения, — это я, привет.       — Уверен? — хихикает голос, и Чимин вспоминает свой первый визит в массажный кабинет.       — Ты позвонил, чтоб подкалывать меня? — выдыхает Чимин уже с улыбкой в трубку.       — Нет, я же не занимаюсь акупунктурой, — молвит голос притворно разочарованно, и Пак прыскает со смеху, потому что весь этот диалог кажется ему абсолютно дурацким. — Что думаешь насчет свидания? — повторяет Хосок свой вопрос уже немного с опаской, ожидая ответ.       — Да, было бы здорово, — Чимин наконец соглашается совершенно искренне, ненадолго отпустив собственное смущение. — В какой день?       Они договариваются на сегодняшний вечер. Чимин внезапно чувствует себя окрыленным, так что даже Чонгуку отправляются сообщения о запланированном свидании.       [Чон Чонгук]       Кто такой Хосок?       [Вы]       *15 пересланных сообщений*       [Чон Чонгук]       Аааааточна       Удачи хён       Объезди его       [Вы]       ЧОН ЧОНГУУУУК!       Ты ужасен       [Чон Чонгук]       hell yeah

***

      Хосок, конечно, считал себя хорошим массажистом. Возможно, даже очень хорошим массажистом. Он проходил различные курсы повышения квалификации, изучал новые техники и приемы, да и в принципе довольно долго работал в этой сфере и в конечном итоге приобрел немало опыта. Когда Пак Чимин впервые боязливо вошел в его кабинет, Хосок, конечно, отметил его красоту (лично для себя, думал он, не более того), но совершенно не собирался нарушать профессиональную этику. Ведь нет ничего важнее, чем расслабление и покой клиента, который пришел на массаж восстановиться и отдохнуть.       Когда Хосок коснулся тела Чимина в первый раз, его руки не дрогнули. Скорее, он даже был действительно обеспокоен напряженностью чужих мышц, поэтому продумывал, как именно стоит проводить массаж. Когда Хосок услышал первый музыкальный стон парня, он внутренне напрягся, пытаясь понять, сделал ли он что-то не так. Но впоследствии Хосок понял, что делал всё так. Его пациент был невероятно чувствительным, особенно его мускулистые бедра и и крепкие, закаленные танцами ступни.       Сладкие вздохи и дрожь чужого тела в его руках чуть поколебали Чона, но он с уверенностью продолжал делать массаж, стараясь сохранять спокойствие. Ему пришлось самому дышать глубже и сосредоточеннее, а затем даже сделать перерыв, выйдя из кабинета на несколько минут. Умывшись холодной водой и уняв нежданно возникшее возбуждение, Хосок осознал, что ему придется нелегко на этих сеансах. Но в глубине его души уже разгорался азарт.       Теперь же Хосок стоял, облокотившись на свою черную Kia, наблюдая, как немного торопливо к нему приближался парень в бежевом кашемировом пальто, укутанный в теплый белый шарф. Его блондинистые волосы слегка блестели в свете вечерних фонарей и немного развевались ветром, что придавало ему какой-то неземной вид.       — Привет, — наконец подошел Чимин, улыбнувшись и чуть отведя взгляд в сторону, словно смутившись. Хосок продолжал смотреть на него так, будто видит его в первый раз, разглядывая детали. Аккуратная пухлая нижняя губа слегка прикушена в волнении, и щеки едва тронуты румянцем, словно парень запыхался, пока спускался к Хосоку.       «Очаровательный», — промелькнула мысль в голове Чона, но тут он осознал, что не отвечает непозволительно долго.       — Привет, — весело поздоровался массажист в своей обычной манере. — Прекрасно выглядишь, — Хосок еще раз задержался взглядом на лице парня. Чимин широко улыбнулся, так что его глаза практически скрылись за щеками. — Спасибо, ты тоже отлично выглядишь.       Чимин не лукавил ни разу. Хосок был невероятно хорош в своем черном кожаном плаще с небольшим шарфом, и, кажется, черный цвет подчеркивал его изящные черты лица даже больше, чем белый. Пак чувствовал легкое смущение, словно он оказался на своем самом первом свидании в жизни, и старался не слишком откровенно пялиться на своего спутника.       Удивительно, но они выбрали для свидания самое нейтральное место, которое только могло быть. Небольшая европейская кофейня встретила их в субботний вечер мягким ровным светом, интерьером в бежевых тонах и восхитительным ароматом кофе и выпечки, а столик в укромном углу уже приветственно ждал их. Официантка вежливо приняла заказ, не забыв порекомендовать их фирменные блюда.       — Признаться, я не очень голоден, — улыбнулся Хосок, когда официантка наконец отошла. — Но кофе здесь довольно вкусный, надеюсь, тебе тоже понравится.       — О, я люблю кофе, — ответил Чимин, думая про себя, что это очевидно, иначе они бы не встречались в кофейне. — И не только кофе, — подмигнул он.       «Боже, что ты делаешь, прекрати», — сказал он внутри сам себе, разглядывая Хосока. Его губы складывались в улыбку в форме сердечка, а в темных глазах читался нескрываемый интерес. Чимин остановился на острой линии челюсти, скользя взглядом чуть ниже, переходя на изгиб шеи и едва прикрытую футболкой ямку ключицы.       — Не только кофе? — на самом деле Хосок занимался ровно тем же самым, что и Чимин — впивался глазами в своего собеседника, отпечатывая его образ у себя в сознании. Красивые губы Чимина были чуть подкрашены блеском, и Чон невольно вспомнил их вчерашний обжигающий поцелуй, смешанный с горячим дыханием и умоляющими вздохами.       — Да, сладости тоже, — Чимин замечает взгляд Хосока и слегка прикусывает нижнюю губу, — только много их не могу есть, нужно держать себя в форме.       — О, ты в отличной форме, уж я в этом убедился, — теперь уже подмигивает Чон, отмечая легкий румянец на щеках блондина. Чимин улыбается неловко и отводит взгляд в сторону, думая о том, что массажист успел потрогать его практически везде, размять каждую мышцу и словно пересобрать ее заново. И теперь Пак чувствует себя более расслабленным, легким, подвижным, так что на работе его ученики даже перестали поспевать за ним.       Но совершенно неудовлетворенным.       — Спасибо за комплимент, — отвечает Пак, и видит, как к их столику приближается официантка с подносом. Девушка быстро принесла их заказ: два американо и десерты. На тарелке Чимина красовалось белоснежное меренговое пирожное, украшенное завитком взбитых сливок и кусочками спелой клубники и казавшееся совершенно воздушным.       — Хорошо выглядит, — прокомментировал Хосок, наблюдая, как блондин осторожно разламывает ложкой мягкое безе, — оно как-то называется?       Хосока можно было упрекнуть в том, что он не слышал заказ собеседника, но с другой стороны, он был занят совершенно более важным делом — созерцанием Чимина.       — Ох, это же Павлова, — объяснил Чимин со смешком, — пирожное, названное в честь балерины Анны Павловой, его придумали в Австралии, — с этими словами он подцепил ложечкой немного безе и крема. — Попробуешь?       Хосок видит протянутую в его сторону ложку с десертом и не сомневается в том, что из рук Чимина он бы согласился попробовать даже яд. Приторная, липкая сладость меренги заполняет рот, сочетаясь с мягкими воздушными сливками и вместе представляя собой настоящее лакомство для сладкоежек.       — Вкусно, — произносит Хосок, и Чимин наблюдает, как тот облизывает губы, и ловко перехватывает ложку обратно.       — Я так и думал, моя очередь пробовать, — Пак весело принимается отламывать новый кусочек, и Хосок успевает осознать, что сейчас произойдет. Чимин погружает ложку с десертом в рот, обнимая ее своими невозможными губами и слегка втягивая щеки. Он смотрит Хосоку прямо в глаза и медленно вытягивает из своего плена ложку обратно. Чону внезапно становится душно, и он отводит взгляд, хотя действие парня напротив занимает всего несколько секунд.       — Да, действительно неплохо, — соглашается Чимин, легко улыбаясь, — хорошо сочетается с кофе.       «Ох, дьявол», — говорит себе Хосок, наблюдая за веселым парнем. Когда он выбирал место свидания, то был уверен, что ни в коем случае нельзя проводить его в компании алкоголя и танцев, иначе какого-либо содержательного диалога у них точно не получилось бы. С другой стороны, даже в такой ситуации Хосок чувствовал, что ему сложно обуздать свои чувства. Ему хотелось прижать Чимина к какой-нибудь стене и превратить непрямой поцелуй в очень даже прямой.       Окутанные ароматом кофе, они немного говорят о работе и рассказывают о себе. Чимин жалуется, что последнее время работал совсем без выходных, и в свободное время не занимался практически ничем суперпродуктивным. Максимум, на что его хватало — чтение не очень тяжелых книг и соцсетей.       — Ты живешь один? — уточняет Хосок, помешивая ложечкой кофе.       — Не совсем, — вспоминает Чимин, — у меня еще есть котик, смотри, его зовут Бо-по.       С этими словами он открывает на телефоне галерею с миллионом и одной фотографией белого пушистого животного в разных ракурсах.       — Милашка, — улыбается Хосок, — чем-то похож на Павлову, кстати.       — Да он милый, но может и укусить, если ему что-то не понравится, — кивает в подтверждение Пак, откладывая телефон в сторону.       Хосок хмыкает.       — Говорят, животные похожи на своих хозяев?       — Возможно, да, — Чимин улыбается загадочно и продолжает разговор, — что насчет тебя?       — Меня? У меня пока нет животного, которое было бы на меня похоже, — Чимин неожиданно смеется, прикрывая рот ладонью. — Честно говоря, я тоже живу один. Мне немного сложно с кем-то ужиться из-за того, что я много работаю, так что серьезных отношений у меня давно не было.       Блондин понимающе кивает.       — Я думаю, что когда-то все-таки должно повезти на любовном фронте, — Чимин отпивает последние глотки кофе из своей чашки. — По крайней мере, я в это верю.       Хосок кивает, соглашаясь, ощущая, как время их свидания неумолимо утекает сквозь пальцы. Чимин обольстителен невероятно, со своей милой улыбкой и ямочками на щеках, но в то же время, очевидно, уверен в себе и знает, насколько он хорош и красив. Чону даже сложно узнать своего недавнего робкого клиента, который извивался в его руках и томно вздыхал.       — Кстати, — вдруг продолжает Чимин, — мне кажется, я тоже должен извиниться перед тобой.       Хосок вопросительно смотрит на парня, замирая внутри от ожидания.       — Я имею в виду за вчерашнее, — тянет Пак, отводя взгляд и чуть прикрывая глаза, — я заставил тебя тоже чувствовать себя неудобно, извини.       Хосока немного трясет внутри, когда он все-таки слышит милые, робкие интонации в голосе Чимина, и ему абсолютно точно хочется воспользоваться этим.       — Ох, — Чон прилагает все усилия, чтобы напустить на себя спокойный вид, — это совершенно не твоя вина.       Теперь была очередь Чимина делать удивленное лицо, и он с полуулыбкой спросил:       — Почему же это?       Хосок достает телефон и принимается печатать что-то, замечая, как его собеседник с интересом наблюдает за ним. На самом деле, есть всего два варианта развития событий, в одном из которых Пак сейчас встанет и просто выйдет из кофейни, оскорбленный до глубины души. Но Хосок надеется, что он достаточно узнал своего собеседника, чтобы быть уверенным в том, что этого не произойдет.       Спустя несколько мгновений экран телефона Чимина загорается, и тот видит сообщение.       [Чон Хосок]        Просто хотел проверить, сможешь ли ты кончить только от моего массажа.        Ты такой милый, когда умоляешь.       «Ах ты ж ебаный свет», — Чимину приходится с силой прикусить нижнюю губу, чтобы не издать ни звука. Дыхание вдруг тяжелеет, что заставляет его приоткрыть рот и выдохнуть. Он поднимает взгляд на Хосока, и лицо напротив совершенно серьезное, а в глазах пляшут дьявольские огоньки. Чимин сглатывает и пытается вновь мило улыбнуться, взяв под контроль ситуацию. Однако чувствует, что Хосок овладевает его мыслями, и сопротивляться становится все сложнее.       — Ты в порядке? — спрашивает массажист учтиво, совсем как на сеансе, но подливая тем самым масло в огонь.       Чимин знает, что должен что-то ответить, но как будто его мысли плавятся от возбуждения, и это совершенно невыносимо. Хосок опять делает это с ним, и Чимин хочет продолжения.       — Да, конечно, — оба понимают, что это наглая ложь. Но кровь горячей лавой бежит по венам блондина, и он тоже печатает сообщение.       [Пак Чимин]       Трахни меня       Пожалуйста       Хосок откашливается, смотря на экран телефона. Он был прав, но ему самому становится невыносимо жарко, и он видит, как Чимин оттягивает щеку изнутри своим языком и смотрит в упор.       — Нам, наверное, пора попросить счет? — как ни в чем не бывало говорит он и зовет официантку. — Я заплачу.

***

      Они добираются до дома Чимина без происшествий, несмотря на то, что всю дорогу Пак сжимал ладонью бедро Хосока и рассказывал дурацкие истории из жизни и шутки, а Чон, в свою очередь, увлеченно их комментировал. Они все еще пытались сохранять перед друг другом самообладание, от которого уже оставались едва тлеющие угольки. Напряжение витало в воздухе, и хватило бы одной искры, чтобы пожар чувств разгорелся с новой силой. Хосоку пришлось немного приоткрыть окно, чтобы холодный ночной воздух немного освежил его голову и мысли. Но легкая рука Чимина продолжала гладить его бедро как ни в чем не бывало, и это будоражило, словно крепкий алкоголь, льющийся прямо по венам.       — Какой у тебя этаж? — спрашивает Хосок, когда они оказываются в тесном пространстве лифта.       — О, девятый, — Чимин сам нажимает кнопку, и двери практически бесшумно закрываются.       Оба парня замолкают, пока проходят долгие секунды поездки в лифте. Хосок лишь думает о том, как сильно его мысли занимает блондин, и как он до такого докатился. Чимин думает примерно о том же, только никаких цензурных слов для описания своего состояния у него не находится. Он вспоминает о том, что Хосок намеренно терзал его тело на вчерашнем сеансе, и все чувства завязываются в тугой узел возбуждения в животе. Щеки его горели от мысли, что ему это понравилось.       — Приехали, — говорит Чимин, выходя из лифта и направляясь к двери. Хосок все еще молчит, и его шаги гулко отдаются эхом в подъезде. Чимин проворачивает ключ в замке, спиной ощущая тяжелый взгляд, и открывает дверь.       Квартира встречает их мягкой окутывающей темнотой, и Пак включает небольшой светильник в прихожей, чтобы они смогли хотя бы разуться и повесить верхнюю одежду. Несколько неловких мгновений тянется в оглушающем молчании.       — У тебя уютно, — внезапно хриплым голосом замечает Хосок, впрочем, смотря только на хозяина квартиры и поддаваясь слегка вперед к нему. Игра света бросает на Чимина легкие тени, и Чон ловит чарующий взгляд карих глаз, неотрывно смотрящих на него в ответ.       — Да, — тихо соглашается Чимин, подходя вплотную к своему гостю и без лишних слов обеими руками притягивая его за шею и наконец целуя. Шар напряжения, словно проткнутый иглой, лопается между ними, и они хватаются друг за друга, как за спасительный круг, пытаясь выстоять на обломках ускользающей реальности. Хосок обнимает парня за талию и прижимает к стене, заставляя его выдохнуть, но не дает ему отдышаться и целует вновь. Проникает в рот блондина аккуратно, но настойчиво, лаская его кончиком языка и чувствуя дрожь тела в своих руках.       Чимин рушится внутри на осколки, но ему уже слишком хорошо, чтобы переживать, он может лишь целовать в ответ, вылизывая нижнюю губу Хосока и оттягивая ее своими губами, а затем слегка прикусывая. Чимин гладит бездумно ладонями чужую шею, перебираясь на затылок и притягивая Хосока к себе еще ближе, будто хочет сплавиться с ним и раствориться в огне, исходящем от него, в запахе его одеколона с сандаловыми нотками. Но Чон неожиданно разрывает поцелуй и прижимает одну руку Пака к стене, наклоняясь ближе и обжигая дыханием ушную раковину. Мокрое касание языка заставляет Чимина издать громкий стон, и в следующую секунду Хосок принимается терзать чувствительную мочку уха и слегка оттягивает ее зубами.       — Ах, — Чимин не может сдержать голос и слегка наклоняет голову, подставляясь под ласку. Он не может не признать, ему слишком нравятся укусы и поцелуи Хосока, и он хочет получить их больше в это мгновение.       — Такой красивый, — Чимин слышит низкий шепот, вцепляясь крепче в чужое плечо и концентрируясь на горячих движениях языка на его шее. Парню приходит в голову мысль, что Хосок дразнит его — то едва касаясь, то нажимая с силой, проходясь широким мазком, и это делает плохо и хорошо одновременно.       Но тут Чимин замечает краем сознания какой-то подозрительный шум, чувствуя, как что-то путается в его ногах.        — Мм, стой, — выстанывает он, чуть отстраняя крайне увлеченного Хосока, который все еще обнимает его. Пак замечает на полу белый комочек шерсти и наконец отчетливо слышит недовольное мяуканье. Чон тоже поворачивает голову и видит, как о ноги Чимина с усилием трется его кот.       — О Боже, — Чимин выдыхает со смехом, — Бо-по, я такой плохой хозяин, извини, — он восстанавливает дыхание и смотрит слегка затуманенным взором на Хосока. Тот все еще не выпускает парня из объятий, но улыбается широко и тоже смеется.       — Бо-по повезло, что ты все-таки заметил его, — добавляет Хосок, и Чимин хихикает, прикрывая рот ладонью.       Бо-по в свою очередь вообще не понимает, почему его хозяин пришел с каким-то новым кожаным домой, и когда его уже наконец покормят.

***

      — Прости, я совсем не подумал об этом, — Чимину все еще неловко, но Хосоку, казалось, все было нормально. Он смотрел, как белый котик поедал свой корм, и не переставал нахваливать его красоту. Пак даже позавидовал тому, сколько раз Хосок назвал его кота хорошим мальчиком.       Они сидели на небольшой кухне Чимина, растрепанные и все еще немного взбудораженные, но уже более спокойные. Пак чувствовал, что момент, казалось, упущен, и немного переживал, что все испортил. Все-таки он совершенно отвык от внезапных свиданий, хоть и был чрезвычайно увлечен своим партнером.       — Не стоит переживать, — со спокойной улыбкой ответил Хосок, — на самом деле нет никаких правил, как должны проходить свидания, люди их придумывают сами.       Чимин удивился этой, казалось бы, очевидной мысли.       — Я думаю, на самом деле можно делать все, что угодно, главное, чтобы партнеру тоже подходило, — добавил Хосок и наклонился в попытке погладить кота. Тот, наевшись, пребывал в благостном расположении духа и даже позволил себя потрогать. Чон уже тоже был более расслаблен, хотя возбуждение не то, чтобы не отпускало его, скорее просто затаилось где-то на дне его души.       — Честно говоря, мне не приходило это в голову, — признался Чимин, почувствовав, однако, что эта мысль его успокаивает. Он смотрит, как с умиротворением Хосок наглаживает кота, и думает, что наверное еще ничего не испорчено.       — Кстати, ты не хочешь перекусить? — предложил Пак, внезапно ощутив голод. Перед свиданием он не мог съесть что-либо от волнения, терзающего его внутренности, но теперь напряжение вдруг отступило и в животе слегка заныло.       Хосок от предложения что-нибудь съесть не стал отказываться. Чимин, покопавшись в холодильнике, обнаружил вчерашний рис, немного отварной курицы и овощи и решил, что это отличная возможность быстро приготовить жареный рис. Чон в свою очередь вызвался помочь что-нибудь нарезать.       — Тебе стоит, наверное, снять пиджак, — заметил блондин, доставая продукты, — вдруг испачкаешь.       — Здесь могла бы быть шутка про то, что ты меня уже раздеваешь, — весело ответил Чон, — но ты прав, да.       В итоге парень остается в одной футболке, откладывая пиджак на кухонный диван. Чимин хихикает, все-таки вновь отмечая про себя красоту своего гостя, и вместе они принимаются готовить их небольшой ужин.       — Что лучше добавить — кочуджан или просто соевый соус и чили? — спросил Пак, помешивая лопаткой смесь жареных овощей и яиц. Кухню уже наполнял аппетитный запах, от которого текли слюнки, и оставалось совсем немного действий, чтобы блюдо было готово.       — Пусть будет соевый соус, — Хосок на самом деле не против ни того, ни другого, — или как тебе больше нравится.       Чимину тоже не особо важно, но он соглашается, что с соевым соусом будет неплохо, поэтому добавляет его. Когда еда наконец готова, они ужинают, продолжая просто разговаривать обо всем подряд. Чимин чувствует себя как-то уютно и расслабленно, несмотря на то, что еще полчаса назад они как безумные целовались в его прихожей.       «Милый», — думает Чимин, внимательно смотря на веселого массажиста. Казалось, он может быть не только удушающе горячим, но и теплым, как большое яркое солнце.       — Кстати, — интересуется Пак, — сколько тебе лет?       Они выглядели примерно на один возраст, но он решил спросить на всякий случай.       — О, мне 31, — отвечает Хосок своему собеседнику, — знаешь, я уже в том возрасте, когда нахожусь под давлением со стороны родственников. Мол, когда я женюсь, остепенюсь и все-такое. А тебе сколько?       — Я все-таки младше, могу звать тебя хёном, — хихикает Чимин, — мне 29. Но я тебя могу понять — меня преследуют точно такие же разговоры.       — Твоя семья знает? Про ориентацию, — Хосок делает неопределенное движение рукой, словно смутившись от своего вопроса, — хотя, если это личное, можешь не отвечать, я не настаиваю.       — Все в порядке, — кивает Чимин, улыбнувшись, — они знают. Маме, конечно, трудно смириться, она все еще надеется, что я встречу какую-нибудь девушку. Я пробовал, но, кажется, это совсем не моё.       — Понимаю, — отвечает Хосок, и в голосе его сквозит легкое сожаление. — У меня что-то подобное, так что я в основном избегаю встреч с родственниками.       Усталая улыбка отразилась на лице Чона, и он прикрыл глаза на несколько секунд, вспомнив, как в последний раз несколько месяцев назад ругался с отцом. С тех пор они так и не поговорили нормально, хотя оба извинились друг перед другом через сообщения.       — Это нормально, — Чимин, немного разволновавшись, взял своего гостя за руку, лежащую на столе. — Нормально не делать того, что доставляет тебе дискомфорт, я имею в виду.       — Да, ты прав, — соглашается Хосок и сжимает свою ладонь в ответ. Ему внезапно взгрустнулось из-за воспоминаний о семье, но он чувствовал, что присутствие Чимина как-то отгоняет плохие мысли, и в душе ему становится спокойнее. — Извини, это я зря вспомнил, конечно.       — Все хорошо, — Чимин продолжает мягко улыбаться, видя, как лицо Хосока вновь расслабляется, и он, казалось, перестает думать о гнетущих его мыслях.       Они разговаривают еще какое-то время, стараясь не говорить о слишком серьезных вещах, просто наслаждаясь обществом друг друга и приятной атмосферой. В этот субботний вечер у них не было никаких причин торопиться куда-то, переживать о работе, поэтому они могли расслабиться на какое-то время и забыть обо всем. Чимин все еще не уставал смотреть во все глаза на своего собеседника, отмечая, что на его щеках появляются небольшие ямочки, когда он смеется. И темные волосы его немного вьются, а голос глубокий и заставляет заслушаться. И вообще с Хосоком было как-то хорошо и комфортно, и Чимину показалось, что он скучал по этому ощущению тепла внутри и легкой эйфории от времяпровождения с кем-то. И ему, конечно, совершенно не хотелось расставаться вот прямо сейчас и снова оставаться наедине с самим собой.       — Хочешь посмотреть какой-нибудь фильм вместе? — Чимин уже выяснил, что Хосоку нравится фантастика, и он уже выбрал несколько вариантов. С другой стороны, он заметил, что Чон проверял сотовый телефон, и, возможно, уже было слишком поздно, чтобы задерживать гостя. — Если тебе не нужно идти, конечно, вдруг у тебя завтра работа или… — он не успел договорить, потому что Чон перебил его.       — У меня завтра нет дел, — Хосок выдохнул и отложил телефон, — просто менеджер почему-то скидывает расписание массажного салона на выходных, я отвлекся на уведомление.       — О, понятно, — Чимин надеялся, что не обрадовался этому слишком уж очевидно, и они проведут вместе еще немного времени. Он думает, стоит ли повторить свой вопрос про фильм, и не будет ли это слишком навязчиво. Вдруг Хосок уже устал от его общества, и ему все-таки нужно домой.       — У меня есть идея, — вновь заговорил Хосок, — хочешь, я сделаю тебе массаж? Знаешь, одиннадцатый сеанс в подарок за счет заведения, все такое, — он усмехнулся, наблюдая за Чимином. — С другой стороны, если не хочешь, то можем посмотреть фильм, я не против.       У Чимина заняло несколько секунд, чтобы осознать. Что они были ночью в его квартире, и этот божественно красивый и приятный парень, которого он упорно соблазнял в кофейне, а после целовал у себя в прихожей, предлагал сделать ему массаж. Мысли проносились в его голове одна за другой, и он почувствовал, как в горле резко пересохло и сердце гулко ухнуло в груди, словно проваливаясь куда-то вглубь.       «А вчера вечером ты ещё дрочил перед ним, не забывай», — напомнил ему внутренний голос.       «Боже, заткнись, пожалуйста», — сказал Чимин сам себе, и уже собирался ответить, но Хосок добавил:       — Я не хочу заставлять тебя, просто предлагаю, — массажист заметил, что Пак явно тянет с ответом, и подумал, не перегибает ли он палку.       — Да я хочу, — резко сказал Чимин невпопад, — в смысле, я про массаж, почему бы и нет.       «Ты хочешь, чтоб он заставил тебя», — вновь пронеслось в его голове, и Паку стало невыносимо от собственных мыслей, но провалиться под землю прямо здесь было невозможно.

***

      — Задумался о чем-то? — Чимин стоит в дверях и видит, как Хосок, сидя на его кровати, смотрит в телефон и, возможно, что-то читает. Пак только что вышел из ванной в домашней футболке и шортах и теперь слегка не решался зайти в собственную спальню, словно это был массажный кабинет под номером семь. В комнате горели только настенные светильники, что создавало приятную полутьму. Сердце Чимина неровно застучало в груди, когда Хосок заметил его.       — Нет, просто ждал тебя, — он легко улыбнулся, поднимаясь. Чон уже переоделся в одежду, которую ему одолжил Чимин, и теперь тоже был в белой футболке и серых шортах, которые подошли ему по размеру. Массажист отложил телефон и посмотрел на парня перед собой. Но мысли в голове внезапно кончились, когда Хосок увидел блестящие темные глаза напротив и прикушенную нижнюю губу. Воздух словно вновь раскалился, тяжело оседая в легких, и волнение иглами вонзилось под кожу. Несколько мгновений пролетели в оглушающей тишине, нарушаемой лишь шумом дыхания. Чимин продолжал стоять в проеме, словно ожидая приглашения.       — Проходи, раздевайся, — Хосок неумолимо разрывает зрительный контакт и отворачивается, скорее по привычке и совсем не от внезапно возникшего давления.       — Да, точно, — доносится тонкий голос из-за спины и следующий за ним шорох снимаемой футболки. Чимин не спешит ложиться и все еще смотрит несколько секунд на спину массажиста.       — Ложись, — произносит Чон с приятной вежливой улыбкой, все-таки оборачиваясь. Чимин стоит перед ним в одном нижнем белье, и Хосок думает, что в этот раз переиграл сам себя. Он сглатывает, ощущая странную дрожь в руках и легкое томление в солнечном сплетении, а Чимин тем временем ложится на живот на кровати, укладывая руки вдоль тела.       — Это что, персиковое масло? — Пак слышит знакомый аромат, когда Хосок открывает какую-то бутылочку. — Откуда оно у тебя?       — Я взял с собой на всякий случай, — весело признался Хосок, грея масло в руках, — на самом деле, Рэй мне сказала, что оно тебе нравится.       — Ох, — Чимин вздохнул, наконец чувствуя знакомые прикосновения и вздрагивая всем телом, — вот как.       «Предательница», — подумал Пак, наслаждаясь запахом персиков.       Хосок плавно и медленно скользил ладонями вдоль спины, ощущая мягкую кожу и согревая ее. Мышцы в теле блондина были уже достаточно расслаблены после десяти дней массажа, но Чон все равно заметил легкое напряжение.       — Расслабься, — тихо сказал Чон, принимаясь массировать верхнюю часть спины и нажимая на точки между шеей и плечом. Он чувствовал в этом месте зажатость и теперь мягко, но настойчиво надавливал в промежутки между мышцами.       — Мм-х, — по нервам Чимина словно прокатился яркий всплеск удовольствия, и он едва не застонал от этого. — Хорошо.       Хосок услышал рваный вздох и продолжил медленно разминать шею парня. Уверенные касания больших ладоней понемногу расслабляют Чимина, заставляя отдаться во власть чужих рук. Его окутывает мягким теплом, словно околдовывает, и в мыслях стелится легкий туман. С одной стороны, парень знал, что так будет, но с другой стороны удержаться от этого было совершенно невозможно. Длинный палец массажиста аккуратно пробирается под линию нижней челюсти, чуть надавливая под ее углом и массируя. А затем Чимин чувствует, как два пальца легко захватывают мочку его уха и разминают, постепенно оглаживая всю ушную раковину. Пак вновь сдерживает голос, лишь выдыхает тяжело, прикрывая глаза. Ему кажется, что Хосок может ощутить, насколько горячими становятся его уши в ответ на мягкие поглаживания и касания. Однако Чимину остаётся лишь дышать глубже в попытках обуздать неумолимо распространяющееся по его телу возбуждение.       Умелые руки оставляют в покое уши, а одна ладонь легко скользит вниз, и Чимин ощущает, как его обхватывают за шею. Пальцы мягко надавливают на мышцы и двигаются размеренно, а большой палец поглаживает кожу в районе сонной артерии, где учащается пульс. Чимин сглатывает и приоткрывает рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха и тяжело выдохнуть. Ощущение чужой руки на шее обжигает и отдает импульсы прямо в пах, а туман в голове сгущается белым пленом. Хосок не останавливается, продолжая чуть двигать ладонью и слыша шумное дыхание.       — Как себя чувствуешь? — прорезается голос в сознании блондина, и ему приходится сосредоточиться, чтобы зацепиться за него.       — Хорошо, — Пак находит в себе силы, чтобы ответить, но понимает, что уже звучит абсолютно сломано.       — Хочешь, чтобы я сжал руку?       От этих слов Чимин весь замирает внутри, охваченный огнем.       — Да, — он тянет тонким голосом, не в силах сопротивляться. — Пожалуйста.       Рука сжимается на его горле, и Пак издает хриплый стон, распахивая полные губы и чуть откидывая голову назад. Эндорфины стремительно выделяются в кровь, заставляя накатывать волнами удовольствие. Чимин пытается дышать чаще, но ему удаются лишь прерывистые короткие вдохи, и через несколько секунд Хосок отпускает его.       Чимин внутри сходит с ума, потому что ему хочется больше.       Массажист видит, как вздымается чужая спина и слышит шумные выдохи, но ничего не говорит. Он добавляет немного масла и возвращает свои руки на тело Чимина, когда тот восстанавливает дыхание, и гладит поясницу, очерчивая мышцы вдоль позвоночника большими пальцами. Он знает, что если надавит чуть ниже, услышит стон, но не делает этого, давая передышку. Вместо этого Хосок последний раз проходит широким движением по спине, а затем отсаживается на кровати в сторону.       Чимин не успевает понять, что Чон раздвигает его ноги и устраивается между ними, заставляя невольно прогнуться в пояснице.       — Как дела? — неожиданно слышит Чимин веселый голос парня, и это смешит его.       — Охуительно красивый парень делает мне массаж, не могу жаловаться, ах, — ответ прерывается музыкальным стоном, потому что Хосок гладит и продавливает кожу в подколенных ямках обеими руками. Чимин не может сдержаться, потому что это место было слишком чувствительным, и он вновь чуть прогибается в пояснице.       — Отлично, — Пак не видит, но Хосок облизывает нижнюю губу, наблюдая за ним. — И как тебе? Нравится?       Чимин понимает, что он в чертовой ловушке. Но уже слишком увлечен.       — Да, — тихо бормочет он, чувствуя, как ладони скользят вверх по его бедрам, оглаживая их, подбираясь выше. Чимин не может унять легкую дрожь в ногах от возбуждения, не может избежать прикосновений, а Хосок продолжает играть на его теле, словно на фортепиано.       — Не слышу тебя.       — Да, — он повторяет громче, и это звучит почти умоляюще. Чон с силой мнёт крепкие мускулистые бедра, чувствуя их дрожь, и комнату наполняют тихие стоны. Чимин до побеления костяшек вцепляется пальцами за простынь. В его голове образуется практически пустой вакуум, и лишь горячее томление полностью заполняет его существо.       Хосок оглаживает внутреннюю сторону бедер и, двигаясь чуть ближе, большими пальцами надавливает на ложбинку между бедром и ягодицей, заставляя Чимина больше раздвинуть ноги. Блондину хочется двинуть тазом в попытке получить хоть немного трения, но Хосок удерживает его.       «Пиздец», — не выдержав, ругается про себя Пак и неожиданно замечает, как пальцы массажиста приподнимают нижний край его боксеров. Еще секунда, и Чимин чувствует влажный укус под ягодицей.       — Ах, блять, — блондин всхлипывает от переизбытка ощущений, но Хосок лишь крепко держит его бедра, втягивая в рот чувствительную кожу и легко прикусывая ее. С нажимом вылизывает и кусает другую ягодицу, слушая откровенные стоны, от которых его самоконтроль распадался на мелкие частицы и постепенно исчезал.       — Хосок, пожалуйста, боже мой, — Чон слышит тонкий голос, и его голову практически срывает от возбуждения, и он чуть сильнее сжимает руки на чужом теле. Не выдержав, Хосок резким движением переворачивает парня под ним на спину и подтягивает ближе к себе за бедра. Вселенная на миг останавливается — Чимин растрепанный, с покрасневшими щеками, влажными губами и красноречиво стоящим членом выглядит как гребаное произведение искусства. Хосок замирает, уже готовый утонуть в горящих карих глазах и кротких вздохах, срывающихся с губ.       Но Чимин чуть приподнимается и настойчиво пытается стянуть футболку Хосока, и тот, отвисая, быстрым движением одной рукой стягивает ее через голову, а после все-таки склоняется над Чимином и целует его вновь за этот вечер. Пак прижимается сильнее, скрещивая ноги за поясницей Чона, и гладит его везде, где может дотянуться. Чимина плавит ощущение горячего тела, высекая искры, и блаженный стон невольно срывается с его губ прямо в поцелуй.       — Смазка, — отрываясь от сладких губ, шепчет блондин прямо в ухо Хосоку и легко кусает его за мочку, — в тумбочке.       Массажист совсем не хочет отстраняться от своего любовника, он хочет только продолжать ласкать его и выбивать воздух из его легких. Чимин сводит с ума как наркотик, и его хочется втереть его в кожу, пустить по венам, медленно вдыхать, ловя кайф. Хочется уничтожать и поклоняться ему, словно храму, и возвращаться вновь и вновь. Но Хосоку все-таки приходится выбраться из жарких объятий и едва ли за несколько движений добраться до указанной тумбочки.       — Презервативы тоже, — говорит было Пак, но Хосок достает из кармана шорт пару блестящих квадратиков и вместе с найденным лубрикантом бросает их на кровать. Пак изгибает бровь в удивлении. — О, ты подготовился.       — Конечно, — подтверждает Хосок и возвращается обратно на кровать, тенью нависая над Чимином. — Кстати, хотел спросить тебя кое о чем.       — Да? — Паку даже стало любопытно, о чем Хосок может думать сейчас. Но вдруг массажист склоняется ближе к уху Чимина и понижает голос.       — Как ты относишься к шлепкам? Знаешь, я мог бы удерживать тебя, растягивать пальцами и шлепать твою прекрасную задницу, ты бы хотел этого?       — Ох, — дыхание блондина очевидно сбивается, и он прикрывает глаза. Ему не составляет труда представить сказанное. — Да, просто сделай это.       — Уверен?       Чимин слышит усмешку в голосе, и его просто разрывает изнутри.       — Да, блять, пожалуйста, Хосок, м-мх, — Чон грубо затыкает его поцелуем, впитывая отчаянный вздох.       Когда Чимин встает на четвереньки, прогнувшись в пояснице и опершись руками о подушку, то ощущает свои конечности практически дрожащим желе. Его кроет от мысли, что Хосок еще ни разу не коснулся его члена, но уже заставляет изнывать от возбуждения, и внутренний мазохист Чимина просто в восторге.       Но Чон все-таки стягивает его боксеры, оглаживает упругие подтянутые ягодицы, чуть сжимая. Он мог сказать бы, что эта задница идеальна, словно вылеплена греческими скульптурами, но вместо этого крепко разводит руками половинки, натягивая кожу, и лижет влажно дорожку от мошонки до сжавшегося отверстия. Надавливает языком сильнее и слышит сдавленные стоны, словно Чимин старается не звучать слишком громко. Но Хосок, конечно, не допустит такого, ведь он собирается заставить Пака кричать.       Чон быстро двигает языком, мелко вылизывая дырку, а следом вжимается губами и чуть втягивает края в рот. Слюна вязко стекает по коже яичек и холодит, но Чимин не замечает — ему ужасно жарко и хочется кончить, желательно с членом массажиста внутри. Но вдруг обжигающий шлепок заставляет его вскрикнуть. Хосок доволен и гладит потеплевшую ягодицу, не отстраняясь от влажного отверстия и с силой проталкивая внутрь кончик языка. Мышцы поддаются, и ничто не мешает Хосоку трахать блондина языком.       — Ах, черт, да, — бормочет Чимин не в силах сдержаться, и на другую ягодицу обрушивается новый шлепок. Пак всхлипывает и жмурится, дрожа и осознавая, что, возможно, ему нравится легкая боль, и он хочет еще.       Хосок тем временем, чуть отстраняясь, легко кусает покрасневшую ягодицу, а затем выдавливает из тюбика смазку и чуть греет ее в руках. Приставляет смазанный средний палец к анусу и вводит плавно, однако не встречая сильного сопротивления. Чимин со стоном чуть двигает бедрами, пытаясь насадиться, но получает в ответ очередной шлепок, и это заставляет его сжаться внутри.       Хосок продолжает двигать пальцем, вынимая его и проталкивая вновь вглубь, чуть сгибая и оглаживая гладкие стенки изнутри. Чимин ахает, когда массажист надавливает на простату, и сильнее цепляется за подушки. Но Хосок только добавляет еще один палец, двигая рукой быстрее, а другой крепко сжимает ягодицу и снова звонко шлепает, выбивая вскрик. Длинные сильные пальцы ощущаются также хорошо, как Чимин и представлял, и теперь он может лишь беспомощно сжиматься вокруг них.       — Как себя чувствуешь, Чимин? — слышит Пак и почти готов сойти с ума от этих слов.       — Блять, Хосок, ах, — шлепок. Чимин не может говорить, ему хочется просто стонать и ругаться, когда Хосок добавляет третий палец и ощутимо растягивает чувствительные стенки, надавливая на комочек нервов и заставляя насадиться глубже. — Я не могу.       — Хочешь, чтобы я остановился? — рука массажиста замедляется, но не прекращает двигаться ни на секунду, и Чимин лишь сглатывает стоны, слыша сквозь шум в ушах хриплый от возбуждения голос Хосока. — Ты такой восхитительный, когда хочешь кончить, я бы мог мучить тебя всю ночь.       — Мм-х, черт, просто трахни меня, ах, — шлепок вновь прерывает Чимина, вырывая громкий вздох из его легких, и Пак уже готов умолять, — пожалуйста, блять, Хосок, боже мой!       Какой бы железной выдержкой ни обладал Чон, мольбы, смешанные с ругательствами, действуют на его нервы словно раскаленная лава, и он все-таки вытаскивает мокрые от смазки пальцы и видит, как судорожно сжимается чужая задница и влажно блестит слегка раскрытое отверстие. Хосок решает не медлить, торопливо стягивая собственные шорты с бельем, и шипит, потому что слишком долго игнорировал собственное возбуждение.       — Иди сюда, — он зовет Чимина, садясь у изголовья кровати и хлопая себя по бедрам. Пак собирает в кучу тяжелые конечности и двигается ближе, берет протянутый ему презерватив, раскатывает его по аккуратному крепкому члену с налитой головкой и сглатывает. У Хосока горячее подтянутое тело и ужасно рельефные руки, и в мыслях Чимина абсолютная пустота и только желание скорее оказаться в объятиях этого дьявола.       Чон смазывает себя, и Чимин все-таки забирается на его греховные бедра, расставив в стороны колени и прижимаясь всем телом. Он прикусывает губу от напряжения, старается насадиться на член, и Хосок помогает ему рукой, поддерживая. Головка растягивает вход, и Чимин медленно выдыхает через рот, расслабляясь и плавно опускаясь вниз до конца. Они делят громкий отчаянный вздох на двоих, и Хосок обнимает блондина крепче за талию, сжимая пальцы на горячей влажной коже, а другую руку кладет на шею и притягивает для поцелуя. Чимин не сопротивляется совсем, лишь отвечает, мокро сплетаясь с чужим языком, вылизывая и чуть засасывая его, и пламя в животе разливается сильнее. Поцелуи отвлекают блондина от легкого дискомфорта, давая время привыкнуть, но ему все равно не терпится начать двигаться.       Воздух пропитан жаром, и несколько долгих мгновений смешиваются поцелуи, дыхание и чертовы укусы в шею. Но Хосок чуть сползает ниже и в следующую секунду обхватывает ягодицы Чимина крепче, и аккуратно двигает бедрами.       — А-ах, — Пак не успевает сосредоточиться и ощущает, как хорошо скользит член внутри и растягивает его. Это заставляет блондина вцепиться в твердые гладкие плечи и чувствовать размеренные, но неумолимые движения чужих сильных бедер. Чимин всхлипывает от напряжения и пытается двинуться, насадиться глубже, но Хосок удерживает его задницу и контролирует темп.       Блондин вздрагивает от неожиданного шлепка, и его прошивает жгучей волной, заставляя громко простонать.       — Блять, — он ругается в очередной раз, потому что неторопливые уверенные движения Хосока распаляют его только сильнее, а ноги уже начинают угрожающе дрожать.       — Что такое? — слышит Чимин хриплый голос и видит, как массажист облизывает пересохшие губы. Его челка чуть взмокла, и маленькая прядка прилипла ко лбу.       Вместо ответа Пак склоняется, отчаянно впиваясь неаккуратным поцелуем, и получает новый шлепок, невольно сжимаясь на члене.       — Быстрее, пожалуйста, — он шепчет в губы, давясь стоном, потому что Хосок продолжает медленно трахать его, удерживая. Чон не может отказать этому сладкому разбитому голосу и все-таки снимает абсолютно дрожащее тело парня со своих бедер. Он укладывает Чимина на кровать, придавливая сверху и устраиваясь между его ног, добавляя больше смазки, чтобы войти в него одним плавным движением и заставить вскрикнуть.       Чимин обхватывает поясницу Хосока ногами и пытается притянуть ближе, бездумно гладит плечи и шею, слыша его неровное дыхание и собственные громкие вздохи. Он задыхается, когда Хосок движется быстрее, почти вбиваясь в него, и звуки шлепков тел наполняют спальню. С каждым толчком член идеально давит на простату, и бедра Хосока двигаются совершенно потрясающе и сильно, и Чимин едва ли удерживается, чтобы не скулить от удовольствия. Всё его существо концентрируется на ощущениях, движениях партнера, его тепле и запахе, и мышцы пресса напрягаются от возбуждения.       — Да, боже мой, Хосок, — Чимин надеется, что не звучит слишком громко, но с другой стороны, ему абсолютно плевать, он разбито стонет имя в ухо массажиста и следом бормочет бессвязно, — Боже, да, как же ты хорош, черт, дай мне кончить, пожалуйста, ах, прошу, мм-х.       Чон накрывает губы Чимина своими, потому что от его голоса подкатывает оргазм огнем по нервам, и внутри все дрожит, разрушая остатки контроля. Хосок, отстраняясь, обхватывает влажный член блондина и двигает рукой размашисто, в такт самому себе, и этого хватает. Чимин стонет громко, замирая и пачкая чужую ладонь спермой, и только яркое удовольствие стремительно топит его, разливаясь по венам и оставляя после себя дрожь и легкий шум в голове.       Хосок продолжает двигаться в погоне за собственным удовольствием, отпуская себя и сжимая чужие бедра. Чимина трясет от избытка ощущений, он всхлипывает и сжимается, потому что Чон трахает его сквозь оргазм и продолжает выбивать из его легких жалкие вздохи. Но массажиста не хватает надолго — спустя несколько движений он кончает, все-таки издавая громкий стон и с силой вжимаясь в Чимина.       Они лежат в полутьме, переплетя конечности и пытаясь восстановить сбитое дыхание. Хосок укладывает голову на плечо Чимина и поглаживает его живот, размазывая сперму и делая все еще более грязным. Пак, наблюдая за этим, чувствует какой-то легкий укол возбуждения и поворачивает голову, чтобы мягко прижаться к чужим губам и оставить долгий ленивый поцелуй. Усталость вперемешку с расслаблением оглушают постепенно, не оставляя никакого желания двигаться прямо сейчас.       — Я не перестарался? — Хосок задает вопрос тихо, глядя в спокойное лицо напротив.       — Все отлично, — Чимин отвечает с улыбкой, и его голос чуть охрипший, — что насчет меня?       — Ну, еще никто так хорошо не стонал мое имя, — при этих словах Чимин смущенно выдыхает и закатывает глаза, — в такие моменты тебе очень сложно отказать, ты знаешь?       — Теперь буду знать, — шепчет Пак и ловит чужую улыбку, понимая, что сердце вновь бьется неспокойно, и в груди что-то трескается. — Как насчет душа?       — Если мы с тобой сейчас сможем шевелиться, то да, — хихикает Чон, пытаясь подняться свое тело кровати.       До душа они все-таки добираются.