Падающая звезда

      Эту ночь Кроули провёл в квартире. По контрасту с комнатами Азирафаэля, собственное жилище показалось ему холодным и мрачным. В сущности, так оно и задумывалось: каким ещё может быть жилище демона? Но сейчас эти серые стены вызывали раздражение – они кричали обо всём, что стояло между ним и ей. Нет, Кроули не собирался избегать её. Какой смысл избегать того, что уже пустило корни глубоко внутри? Ему просто необходимо было сосредоточиться, а в книжном, наполненном её запахом, это было бы невозможно.       Когда это с ним началось? Пять дней назад – пять долгих, как годы, дней – там, на площади, когда она спросила, не больно ли ему? Или раньше, на несколько тысяч лет раньше. Кроули никогда не думал об ангеле в этом смысле, но сейчас ему казалось, что любовь была всегда – как любовь к музыке, как восхищение звёздами. Просто теперь в этом чувстве появилось больше… материального. Кроули не доводилось испытывать ни сильного голода, ни жажды, но он не раз видел людей, одержимых одним желанием. Демон вспомнил, как порой завидовал смертным: ведь даже самое изысканное вино не давало ему того наслаждения, которое испытывал человек, нашедший в пустыне обычную воду. Кроули рассмеялся невесёлым отрывистым смехом:       – Я идиот. Я глупая желтоглазая ящерица.       Кроули прошёлся по комнатам: большие полупустые пространства, с одиноко стоящими причудливыми предметами – готическое кресло-трон, маленькие столики из тёмного дерева, большая холодная кровать, больше похожая на место для пыток, чем для отдохновения: этот дом не предполагал гостей. Демон никогда не приводил сюда людей. Все свои многочисленные, но мимолётные развлечения он осуществлял на чужой территории. Кроули представил невысокую фигуру с копной светло-русых волос, представил её среди этих стен, на этой кровати… Белая кожа должна отсвечивать в полумраке лунным сиянием, а на ощупь она шелковистая и приятно прохладная. Кроули провел ладонью по гладкому покрывалу, чувствуя, как внутри всё сжимается от болезненно-сладостного ожидания. Он шумно выдохнул и сжал ладонь в кулак – сладость сменилась горечью. Он никогда не пойдёт на это. Шесть тысяч лет он соблазнял людей на самые безумные вещи по долгу службы. И вот сейчас профессиональные навыки пригодились бы, как никогда. Кроули искушал холодных императриц и жестоких воительниц. Что может быть проще, чем соблазнить юную девушку-книголюба, ангельски-добрую, но заключённую в материальное тело: Кроули отлично знал все слабости этого «сосуда души». Это было так легко… и совершенно невозможно. Потому что при одной мысли о том, чтобы воспользоваться её доверчивостью, у Кроули становилось так гадко на душе, что хотелось нырнуть в тазик со святой водой. «Ах, Азирафаэль, даже когда ты был ангелом, это было бы проще».       И всё же, Кроули провёл не менее получаса, выбирая, какая рубашка лучше подчеркнёт его демоническое обаяние: атласная синяя или кроваво-красная. За эти занятием его застал сигнал телефона. «Ваше заявление рассмотрено» – высветилась лаконичная надпись. Кроули не стал возиться с галстуком и помчался в Небесную канцелярию.       За стойкой сидела всё та же ангел, только ногти у неё сегодня были розовые.       – Демон Кроули? Это вам. Она протянула листок.       От нервного напряжения, Кроули не сразу удалось сложить витиеватые буквы в слова. Он даже зачем-то снял очки.       «Прошение о возвращении статуса ангела бывшему херувиму Азирафаэлю отклонено, ввиду невозможности его выполнения. Процесс превращения ангела в человека осуществляется с потерей божественной энергии и не является обратимым».       – Пф, «с потерей божественной энергии», да у неё этой энергии больше, чем во всём вашем ангельском курятнике! Кроули был так зол, что у него дрожали руки.       – Мне нужно встретиться со Всевышним.       – Заполните бланк, – ангел протянула ему разлинованный листок, – ваша заявка будет рассмотрена в течение месяца. Кроули захохотал – так, что ангел вздрогнула, и на кукольном личике появилось совершенно человеческое испуганное выражение.       – Да идите вы к Дьяволу со своими заявлениями! – прорычал демон и ринулся к мерцающему голубоватым светом эскалатору, ведущему вверх. Он не вполне понимал, на что надеется: просто не мог покорно уйти.       – Стойте, вам туда нельзя! – закричала из-за стойки ангел. Завыла сирена.       Всё же демон смог без происшествий доехать до конца. Но наверху его уже ждал целый батальон «воинов света». Кроули сбил с ног двоих. Третий попытался сотворить наручники, но демон оказался проворнее. Ногам было горячо, как в аду, но если не стоять на одном месте больше секунды, вполне терпимо. Со змеиной ловкостью Кроули уклонялся от всяческих ловушек, и уже добрался до конца коридора, но тут ему пришлось остановиться. У лестничного пролёта стояла архангел Михаил с целым графином прозрачной влаги, и Кроули не нужно было объяснять, что это за жидкость.       – Здравствуй, Михаил! Давно не виделись. Смотрю, вы обновили интерьер? – сказал Кроули, продолжая приплясывать на одном месте. Горящие угли под ногами – не повод быть неучтивым.       – Падший ангел Кроули, ты был изгнан шесть тысяч лет назад. Зачем ворвался сюда сейчас?       – Мне очень нужно поговорить со Всевышним. Всего один маленький вопрос – это не отнимет много божественного времени.       – Это невозможно. Богиня сейчас занята новым проектом, и уж точно не станет говорить с тобой, – отчеканила Михаил. Этим голосом можно было бы охладить всю Преисподнюю. – Убирайся, пока мы не перешли к радикальным мерам, – архангел многозначительно подняла графин.       Кроули зашёл в магазин очень тихо, практически бесшумно проскользнул внутрь, и всё же Анна сразу заметила его, как будто ждала:       – Добрый день, мистер Кроули. Как ваши срочные дела, всё успели?       – Срочные дела? – Кроули не сразу понял, о каких делах идёт речь.       – Да. Вы вчера так внезапно ушли, сказали, что появились срочные дела… «Вчера… Подумать только, это было тысячу лет назад».       – Ну… теперь у меня больше нет срочных дел, – сказал Кроули, проглотив трудный ком в горле. – Так что, наверное, можно сказать, что всё разрешилось. Анна посмотрела с беспокойством, но расспрашивать не стала. Она всегда знала, когда не стоит расспрашивать.       – Заварить вам чаю?       – Да, пожалуй, – Кроули проковылял на кухню, стараясь не стонать. Ожоги на ногах после утреннего марш-броска будут заживать ещё долго.       Погода была пасмурная, и Анна зажгла настольную лампу. В желтоватом свете её волосы отливали золотом. Сегодня на ней было приталенное серое платье с тонкой бирюзовой вышивкой по краю воротника и на рукавах. Этот наряд удивительно ей шёл: сдержанность серого, с лёгким намёком на зелёное буйство жизни. Именно такой она и была: правильная до ужаса, и, в то же время, появлялись в её глазах порой искорки какого-то весёлого безумия. И тогда казалось, что ей нужен только повод, небольшой толчок, чтобы сделать что-то совершенно неправильное и непрактичное. Вроде того момента, когда Азирафаэль отдал свой меч смертным. «Вполне остроумное наказание – заставить ангела разделить их участь». Линия человеческой судьбы – такая же тонкая, как это бирюзовое плетение. «Прости меня, Азирафаэль», – беззвучно прошептал Кроули.       Она уютно позвякивала посудой, заваривая чай по какому-то своему рецепту – у неё было несколько рецептов, на разные случаи жизни. «Есть ли у тебя чай от разбитых надежд? А от разбитого сердца?» Этот мир закончится через двадцать пять дней. Некоторые выживут. Кто-то погибнет при взрыве, большинство – от голода из-за «ядерной зимы». Многие погибнут в уличных беспорядках. Но кто-то обязательно выживет. И уж он позаботится о том, чтобы Азирафаэль была среди этих счастливчиков. Он сам, если понадобится, построит «Ковчег», и чёрта с два его кто потопит, хоть бы и Всевышний. Она будет жить. Вот только… что это будет за жизнь? И что будет с ней потом, за той чертой, о которой Кроули никогда раньше не думал всерьёз? Станет её душа неприкаянным призраком, или всё же попадёт в рай – туда, где он уже никогда её не увидит…       Анна украдкой смотрела на него поверх чашки, опять пытаясь проникнуть за чёрные заслонки очков. Кроули пересел подальше от лампы, в тень.       – Утром один покупатель рассказал, что видел голубя в магазине современной литературы на Орд-Холл-стрит. Интересно, а вдруг это наш голубь? Голубь-книголюб совершает тур по книжным Лондона.       Кроули улыбнулся одной стороной рта – на полноценную улыбку у него не было сил. «Прости меня, Азирафаэль. Прости…»       Анна стала рассказывать ещё что-то забавное. Голос у неё был весёлый, а глаза серьёзные, встревоженные. «Она пытается меня отвлечь, даже не зная от чего», – подумал Кроули, и почувствовал, как его захлёстывает волна нежности. В этом чувстве было совсем мало жгучего желания, но много щемящей тоски. Захотелось убрать этот проклятый стол между ними, зарыться лицом в пушистые волосы, и забыть обо всём на свете.       – У меня случайно оказались два билета на Шекспира, не желаете пойти? – он сказал это, не задумываясь, и почти испугался, когда она согласилась.       – С удовольствием! А когда? – оживилась Анна: похоже, Шекспир вместе с блинами и какао относился к неизменным ценностям Азирафаэль.       – Сегодня вечером. Её улыбка потускнела:       – Ох, как жаль, сегодня вечером я не могу, – похоже, ей и правда, было жаль.       – Почему?       – У меня дела, – коротко ответила Анна и отвернулась.       – Какие? – Кроули так и впился в её лицо взглядом, ощущая нарастающую тревогу. Раньше она никогда не уклонялась от ответа.       – Просто встреча… со старым другом. Он редко бывает в городе, так что я никак не могу перенести, – Анна покраснела, и стала поспешно убирать чашки.       Порядочные люди не устраивают слежку за дамой сердца. Кроули не был порядочным человеком, он был демоном. Поэтому сейчас он сидел в своём Бентли через дорогу от дома Анны и с неприязнью поглядывал на недавно припарковавшийся синий Форд. «Старый друг… Я твой старый друг! Куда уж старше…» Это было неожиданным ударом. Кроули совершенно не задумывался, что в жизни Анны, в жизни Азирафаэль могут быть ещё какие-то люди. Их всегда было двое: ангел и демон и весь остальной мир, который их не понимал. И вот теперь в этом, и без того непростом уравнении, появился ещё один неизвестный. У Кроули было такое чувство, словно его предали.       Анна вышла через пять минут, разом подтвердив худшие его опасения. На ней было чёрное платье до колен, вроде бы скромное, но оно так умело подчёркивало все изгибы фигуры, что Кроули едва не выскочил из машины, повинуясь древнему хищническому инстинкту: схватить добычу и утащить к себе в берлогу. Из форда вышел высокий мужчина в простом сером костюме и галантно открыл даме дверь. «Не иначе, какой-нибудь менеджер среднего звена», – подумал Кроули, прожигая взглядом серую спину – к счастью для мужчины, пока только в своём воображении. «Сообразительный, ответственный, в меру педантичный. Идеальная партия, если вы хотите прожить жизнь самым заурядным образом из всех возможных». Оба сели, и почти сразу уехали.       Непросто было следить за неприметным фордом, и в то же время, не привлекать внимания к себе. И всё же, Кроули без помех проследовал за ними вплоть до небольшого ресторанчика на Хай-стрит. «Так себе заведение», – фыркнул Кроули. – «Может и правда – просто друг?» Но он уже не мог остановиться. Тревога жгла больнее, чем священная земля. «Мне просто нужна определённость. А потом… Улечу в созвездие Лебедя и пусть живёт как хочет. С кем хочет. Познакомлюсь с новыми нюхающими любимцами Всевышнего. Интересно, у них есть святая вода?» Кроули выждал минут десять и вошёл в ресторан.       Пожалуй, слово ресторан было чересчур солидным для этого места – так, закусочная. Длинная барная стойка вдоль одной стены, ряд однообразных квадратных столов вдоль другой. Анна и её спутник выбрали столик в углу, в дальнем конце длинного помещения. Нечеловеческое зрение демона давало ему возможность видеть, как разрумянилось её лицо, как она смущённо улыбается, теребя концы коротких волос. Кроули хотел возненавидеть эту улыбку, но не мог. Вместо этого он ненавидел мир, что устроен так невыносимо неправильно. Он изобразил выражение удивления на лице и решительно направился к дальнему столику:       – Мистер Кроули? – девушка заметила его ещё на подходе, и Кроули едва не утратил свою маску невозмутимости.       – Анна? Какая неожиданная встреча! Спутник Анны тоже обернулся, и вот тут уже Кроули не удалось сдержать удивлённого возгласа:       – Салафиил? Последний раз Кроули видел его давно, несколько сотен лет назад. Но он сразу узнал эти невероятные синие глаза, казавшиеся ещё больше из-за вечных усталых теней на веках. Салафиил – один из восьми архангелов, утешитель страждущих, а так же давний кумир Азирафаэля.