Вывеска из дубового дерева

Сумерки тихо оседали на город, небо угасало, теряя последние оттенки, и в мягком, размытом свете улиц Стив всё ещё оставался в кафе. Можно сказать, оставался по привычке, которая давно превратилась в его интимный ритуал. И хотя смена завершилась около получаса назад, а его напарник уже возился с кассой, позвякивая монетами, сам Стив не спешил уходить. Устроившись за знакомым столиком, в том самом глубоком кресле, которое обычно занимала Ди, бариста чувствовал себя менее скованным, позволяя себе спокойно наблюдать за пространством вокруг. Внутри кафе уже зажглись лампы, и тёплый, медовый свет мягко растекался по деревянному полу, подсвечивая витрину с пирожными, стройные ряды перевёрнутых стульев и мягкие спинки кресел. Среди всего этого наведённого порядка оставалась музыка, включённая коллегой после тяжёлого дня, и едва сдерживала надвигающуюся тишину от разрастания. Где-то в подсобке негромко щёлкнул шкафчик, и Стив отметил это краем слуха, не оборачиваясь. Он уже привык, что мир собирается и расходится без него, пока он остаётся в своём уголке времени. Устремив взгляд в окно, Стив вновь, как и всегда, всматривался в вечернее отражение улицы, которое, подобно потёкшей акварели, тянулось и двоилось за стеклом. В отражении мелькали огни машин, растворяясь в чёрной глади, но он видел сквозь них. И в этом размытом мире ему невольно пришла в голову мысль: почему эта девушка изо дня в день выбирает именно этот столик? Разве не логичнее было бы укрыться в дальнем, тихом углу, особенно когда она погружена в конспекты? Однако нет — раз за разом она оказывается здесь, ближе к стойке, ближе к самому сердцу зала… и, как наваждение, ближе к нему. На этом осознании Стив улыбнулся. Он задавал себе эти вопросы уже не раз, и ответы лежали на поверхности, очевидные и неуклюжие. Возможно, это не игра случая, и девушка на самом деле испытывает нечто похожее, просто, как и он сам, скована нерешительностью. А быть может, всё это — лишь эхо его собственных иллюзий, которые так легко принять за истину. Всё могло быть, и всё оставалось возможным, но, похоже, правду ему так и не суждено было узнать. Поднявшись с кресла, Стив попрощался с коллегой, который уже выключал что-то у стойки, накинул куртку, предусмотрительно захваченную с утра, и наконец вышел на улицу. Снаружи, если судить по мурашкам на руках, заметно похолодало, а воздух стал прозрачным и свежим, словно смывая с него плёнку дневного тепла и запаха кофе. И пока за спиной гасли один за другим огни кофейни, Стив решил остановиться. Он достал из кармана пачку сигарет, извлёк одну, щёлкнул зажигалкой, сделал неглубокую затяжку и, замерев на ступеньках, выдохнул неровным клубом дыма, растворяющимся в темноте. Но, услышав над головой тихое поскрипывание, он невзначай посмотрел вверх. Вывеска «Soft taste», вырезанная из дубового дерева, с плавными линиями узора и округлыми, мягкими буквами, едва заметно покачивалась, отзываясь на порывы ветра тихим, ласковым постукиванием. В этом звуке была какая-то особая, сонная и домашняя нежность, но Стив понимал, что спокойствие и тепло, которые жили здесь, рождались вовсе не от дерева или света… а от одного-единственного человека.

***

— В смысле, сейчас на преддипломную практику?! — буквально вырвалось из груди Ди, и она, словно отброшенная пружиной, подскочила с кровати, да так резко, что одеяло соскользнуло на пол, а стопа неприятно ударилась о паркет. В динамике телефона параллельно звучал голос одногруппницы. — Мы же договаривались ехать через две недели! Её сердце сорвалось в бешеный бег, выстукивая ритм, который отзывался где-то в висках и горле. Ну почему именно сейчас? Почему всё должно было рухнуть именно в тот момент, когда она была к этому совершенно не готова?! Растерянность смешалась с раздражением. Ди бросила взгляд на бутылку колы и недоеденный бутерброд, одиноко оставленные на тумбочке у зеркала. Увы, девушке так и не удалось нормально поужинать. Всё рушилось стремительно и бессистемно, подобно карточному домику, на который обрушился внезапный порыв ветра. А теперь ей предстояло впопыхах собирать чемодан и мысли, уже разлетевшиеся в беспорядке. Оцепенение сменилось лихорадочной суетой, и теперь Ди металась по комнате, как ужаленная, натыкаясь на углы мебели, запихивая в сумку первую попавшуюся одежду, проверяя документы и пытаясь удержать в голове расплывающийся список самого необходимого. Но, увы, мысли путались и перескакивали, отказываясь складываться в чёткую картину. — Пойми, Ди, — со вздохом раздался голос Кейт, — сроки сместили, ничего с этим не поделаешь. Приказ с факультета, всё уже согласовано. Надо ехать прямо сейчас. Собирайся и выходи, я за тобой заеду. Через пятнадцать минут буду. Бостон не станет ждать. И диплом тоже. — И, помолчав на секунду, она добавил уже тише: — Я сама не в восторге, но нас просто поставили перед фактом. — Чёрт… — процедила Ди, сжимая в пальцах ремень от сумки. — Чёрт. Чёрт! И вдруг… она замерла посередине комнаты, залитой мягким, розоватым светом заходящего солнца, среди разбросанных книг, плакатов, подушек и неубранной постели. Сквозь весь этот внутренний хаос пробилась одна мысль. Стив. Ей срочно нужен номер Стива. Иначе она не увидит его ни завтра, ни через неделю. И, возможно, уже никогда. Кто знает, может, этот парень уволится через месяц и исчезнет, а Ди больше никогда его не найдёт? Боже, ну почему она не сказала ему о своих чувствах раньше, когда ещё была возможность? — Кейт! — почти крикнула Ди в трубку. — Слушай… Подожди. Давай… пожалуйста… заедем в кафе. По пути. В «Soft taste». На пару минут, я клянусь. Мне правда это жизненно нужно. Просто… я не могу уехать вот так. — Ди… ты серьёзно?.. — в голосе Кейт прозвучало раздражение. — Абсолютно. Я выбегу обратно сразу же… Пожалуйста, Кейт.

***

Когда небо стало постепенно темнеть, за каждым окном один за другим вспыхивали тёплые, приветливые огни, и город начинал преображаться, облачаясь в вечерний наряд. Улицы наполнялись мягким сиянием, ложились длинными тенями, и весь мир вокруг становился особенно уютным. В витринах отражались лица, в окнах мелькали силуэты, у светофоров кто-то смеялся, кто-то торопливо поправлял шарф другому, кто-то держал пакет с ужином, показывая, что каждый был по-своему счастлив, каждый — по-своему любим и не одинок. Кроме Ди. Лишь ей одной не было дано знать, кем она останется в собственной истории — влюблённой неудачницей или же той, кто сумела ухватиться за свой шанс в самый последний момент. Сейчас ей предстояло это выяснить, и от этого решения зависело всё. Не заставив себя ждать, Ди выскочила из едва остановившейся машины прямо на тротуар, едва не задев плечом пару прохожих, и, не сбавляя шага, почти влетела внутрь кофейни. Дверь с колокольчиком захлопнулась за её спиной с таким же оглушительным звуком, как и бьющееся о рёбра сердце. — Добрый вечер! — выкрикнула девушка, тяжело дыша, словно только что закончила стометровку, и замерла прямо напротив администратора. — Простите за беспокойство… а Стив… он сейчас здесь? Взгляд администратора, скользнув по Ди, выразил лёгкую, но ощутимую настороженность. — Его здесь нет, он ушёл раньше, отпросился на несколько часов. — Чёрт… — сорвалось с губ Ди. Она глубоко вдохнула, и затем, вспомнив что-то важное, резко подняла глаза. — Точно. Телефон. Вы можете… можете дать мне телефон? — Телефон? Мой? — Да нет же, Стива! Он ведь у вас должен быть. Администратор вздохнул и, кажется, впервые смягчился. Но всё же качнул головой. — Ну, конечно, контакты есть… Только я не имею права передавать их незнакомым людям. Политика конфиденциальности, сами понимаете. — Но мне просто… — Только если Стив сам этого захочет. Мы не имеем права разглашать личные данные наших сотрудников. Лучше всего будет, если вы зайдёте завтра. Он будет на смене, и тогда уже сами у него всё спросите. После этого Ди опустила голову и больше не произнесла ни слова, лишь тихо вздохнула ещё раз. Казалось, она только что потеряла не просто возможность перемолвиться парой фраз. Она упустила момент, который уже никогда не вернётся. И когда через минуту дверца машины захлопнулась за ней, внутри сердца осталась лишь холодная пустота. Ди молча села рядом с Кейт, не глядя в её сторону, будто весь остальной мир внезапно перестал существовать, и вскоре ощутила, как автомобиль плавно тронулся с места, увозя с собой их общий, теперь уже навсегда изменённый вечер. Мысль оставить свой номер администратору для передачи Стиву мелькнула, но тут же потонула в волне страха. Было проще умереть от незнания, чем от отказа. И проще — выяснить всё лично, глядя в глаза, где нет места недомолвкам. Но сценарий будущего был туманен: она уезжала надолго, и кто мог поручиться, что Стив позвонит? Кто мог гарантировать, что тот вообще поймёт, чей это номер и почему он у него оказался? Увы, ответа Ди не хотела искать. Кейт, будучи подругой наблюдательной, поняла всё без слов. Она краем глаза отмечала, как подруга уставилась вперёд, каким отрешённым был взгляд Ди, как ладони судорожно сжимались на коленях, белыми костяшками выделяясь на фоне джинсов, и как в уголках губ застыла беззвучная, неосознанная горечь. Это говорило о многом, и потому Кейт не стала задавать вопросов, продолжая молча вести машину. Город за стеклом понемногу начал отступать, расплываясь в золотистой дымке огней, и лишь одна знакомая вывеска из тёмного дуба покачивалась над кофейней уже где-то далеко, становясь всё меньше и меньше, пока не превратилась в крошечную точку в зеркале заднего вида и окончательно не исчезла из виду.