Гарри Поттер и Охота на Чемпионов

      — Я эту надпись, которая на куртке, никому не показывала, — грустно сказала Джинни, — ну, может, пару раз воротник поднимала, когда холодно было, но рядом не было никого. На первом-то курсе меня Том околдовал, и мне не до того было, а потом я уже в Невилла влюбилась.       Гарри был немного на взводе: профессор Дамблдор, видимо, после жалобы Снейпа, вызвал его в свой кабинет и полчаса полоскал Тупому Гарри все выделенные тому Большим Гарри невеликие мозги. И ладно бы только по поводу вежливости с мерзким ублюдком! Старик просто-таки убивался по поводу безопасности мисс Грейнджер, ставшей Чемпионкой Хогвартса ради того, чтобы быть с ним, Гарри Джеймсом Поттером. А поскольку этот самый Большой Гарри Джеймс Поттер, в отличие от Маленького Тупого Гарри, вполне мог понять, в чем засада, был он мрачен и нелюдим.       Однако приемная сестренка была такой солнечной, хотя сейчас ее свет словно бы заслонили тяжелые мартовские тучи, что он довольно быстро оттаял.       — Да и ладно, — сказал он, — там же про дружбу, а не… А сердечки для девочек в нашем с тобой возрасте — это нормально, так что не удаляй их. К тому же дура-Рита толком на тебя накопать и не смогла ничего. Так, грязью плюнула, для порядка, ну не может она по-другому…       — Мама ей верит, — вздохнула девушка. — Наверняка Громовещатель пришлет.       — Да брось ты, — снова попытался успокоить ее Гарри, — к ее Громовещателям все привыкли уже.       — Привыкли, — тяжело вздохнула мисс Уизли. — Привыкли, значит… — промолвила она уже не обеспокоенно, а вдохновенно-задумчиво. — Гермиона, а ты не покажешь мне эти ваши Чары Неприметности?       — Я тебе покажу, — сказал Невилл, — я их совсем недавно освоил. Заодно и сам потренируюсь.       — Это очень, очень полезные чары! — усмехнулась Лаванда. — Тем более, все привыкли не только к Громовещателям Молли, но и к…       Джинни замахнулась на нее, в шутку, конечно, и Лаванда с хохотом сбежала: Крам топтался у входа в Большой Зал уже минут десять.       Гарри и Гермиона поднялись по лестнице в Башню. Когда они были уже почти у самого Входного Портрета, она схватила его, и оба вжались в нишу рядом с Картографическим Тупиком, из которого доносились голоса. Гарри запустил руку в сумку, извлек из нее отцовскую мантию и прикрыл их: ходить под ней вдвоем теперь было довольно трудно, но вот стоять или сидеть — намного проще.       — …Не говоря уже о том, что тебя не было на Балу, — продолжил не расслышанную ими с самого начал фразу Фред. Или Джордж.       — Да мне хотелось блевать слизнями, когда я слышал про этот мордредов бал! — это был голос Рона. — Ты видел мою мантию? Видел эту древнюю тряпку? Это было куда хуже, чем пойти туда совсем голым!       — Ты сам виноват, — заметил Джордж. Или Фред. — Не нужно было…       — Вы тоже сделали ставку! — крикнул Рон. — И тоже на все деньги! Я не виноват, что Крам поймал снитч слишком поздно, и Ирландия победила!       — Мы тоже не получили денег, хотя наша ставка и выиграла, — дипломатично заметил Джордж, теперь уже определенно Джордж.       — …Но мы-то сделали ставку уже после того, как купили все необходимое!       Рон обиженно сопел.       — А с другой стороны…       — …Если ты оказался недостаточно удачливым…       — …Надо было проявить храбрость!       — Сделать морду тяпкой — и вперед!       — Но у нашего Ронникинса…       — …Оказалось недостаточно храбрости…       — …Даже для того, чтобы пообжиматься с восхитительной Флер…       — …В серебряном купальнике!       — Флер тут не при чем! — снова заорал Рон. — И Я НЕ ИСПУГАЛСЯ! И вообще дело не во Флер, а в Грейнджер, — уже тише закончил он.       — Мышка Ронникинс испугался Грейнджер? — преувеличенно удивился жутко тактичный Фред. — Понимаю тебя, братец…       — …Мы сами ее побаиваемся.       — НЕ ИСПУГАЛСЯ Я! Я ПРОСТО НЕНАВИЖУ МОРДРЕДОВЫ ДОЛГИ!!!       — Долги, Ронникинс? Мне казалось, что ты их обожаешь! Ты помнишь, что тебе говорил папа о твоей замечательной сделке в прошлом году? И что-то ты не спешил вернуть Гермионе…       — Я все-таки отдал Грейнджер деньги за сову! Когда мы с… — он запнулся. — Когда мы заключили сделку, первую сделку, я получил аванс — десять галлеонов. За эту мордредову мантию, я отправил ее с Сычиком, а он вернулся уже с галлеонами. Я подошел к ней, это было еще до бала, до того, как меня… И Я ИЗВИНИЛСЯ! Я сказал это чертово «Извини», вот так!       — Надо проверить, как поживает Гигантский Кальмар, — озабоченно сказал Фред, — не сдох ли часом…       — И я сказал, что должен отдать ей деньги за сову, — спокойным голосом продолжил Рон. — Она взяла деньги… Сказала, что долг закрыт… И ВЫБРОСИЛА ДЕНЬГИ В ОЗЕРО!       Гарри обнаружил, что Гермиона вот-вот сломает ему пальцы и положил ладонь свободной руки на ее предплечье. Стало полегче.       — И я решил, что у меня больше не будет долгов! Ни перед кем! А если бы Грейнджер спасала меня из озера, я снова был бы ей должен! И все из-за этого чертова бала! Откуда я знал, что он… И я заключил вторую мордредову сделку! Я обменял этот долг на звонкую монету, вот! И Я НЕ ЖАЛЕЮ!       Рон всхлипнул.       — Я ненавижу долги! И ненавижу бедность! Теперь… Теперь у меня есть свой сейф, вот! И свой ключ! И никаких больше бордовых мантий!       — У тебя уже были свои деньги, — заметил Джордж. — Ты же продал свой кусок шкуры?       — Эта была мордредова подачка мордредова Поттера! — снова вспыхнул младший Уизли. — И да, мордредова Гарри Поттера я тоже ненавижу. «Бедный мальчик не знал ни любви, ни дружбы, Молли! — довольно похоже передразнил он Дамблдора. — Он нуждается в тепле и ласке, и я могу только надеяться, что кто-нибудь обогреет его исстрадавшуюся душу!» Думаете, я не слышал?       Близнецы молчали.       — Мы встретили его на вокзале, я думаю, что мама специально искала его! И я подружился с ним, и что? Он освоился, а потом задрал нос, стал изображать из себя темного волшебника… Он как будто специально отталкивал нас!       Гарри стало немного стыдно. Потому что тогда, на первом курсе, он отталкивал своих первых друзей — Рона, Невилла и Гермиону — совсем не «как будто». Хотя, разумеется, и не из тех соображений, что застряли в тупой голове рыжего.       — Он мог бы все объяснить! — продолжил Рон. — А эта Грейнджер… Она воспользовалась тем, что мы поссорились и прилипла к нему, оттерев и меня, и мордредова Невилла! А ведь это я пожертвовал собой тогда, на первом курсе! И да, мне было страшно! А она… Она прилипла к нему, и ей плевать, сколько девок на него вешается! Скитер все правильно написала — он ловелас. Он пользуется ими, а потом скидывает своим друзьям и приятелям! Он гулял одновременно и с Браун, и с Грейнджер… А потом взял и пошел на мордредов бал с какой-то красоткой из Рэйвенкло! А обе эти дуры — как будто так и надо! Ну ладно, Лаванду он быстренько сбросил Краму. А кому он сбросит Грейнджер, когда она ему надоест? Снейпу, раз уж Малфой свалил из школы?!       Гарри еле успел прижать Гермиону к стене и заблокировать ее руку с палочкой.       — Тс-с-с! — еле слышно прошипел он.       Гермиона дернулась, но внезапно обмякла: тихо заплакала. Рон продолжал, заводясь все больше и больше:       — Он даже нашу сестру, которая была в него с пеленок влюблена, просто взял и подарил своему дружку Лонгботтому! Думаешь, он случайно тогда отправил ее с ним из этой мордредовой Тайной Комнаты?       Два удара слились в один.       — Я его…       — Тихо, брат мой. Пусть малышка Ронникинс выговорится, — это был Джордж.       — А вы еффе говорили мне о фемье, — Рон сплюнул; Гарри подумал, что эту часть разговора они пропустили. — Ефли вафа фобфтвенная фефтра…       — «ЭПИКСЕИ!»       — Зачем ты это сделал, брат мой Джордж? Разве наш маленький братик не смотрелся бы намного лучше с разбитой губой?       — Чтобы услышать побольше житейской мудрости от нашего Ронникинса, братец Фред. Это «фефефе» мешало мне воспринимать ее. Продолжай, означенный Рональд Биллиус…       — …Если ваша собственная сестра ничего не значит для вас по сравнению с Великим Гарри Поттером, который позволяет вам немного заработать… И мама с папой… Они же сначала были против Невилла, особенно мама…       — Тише, брат. Мне-то казалось, что Джин выбирала сама… Во я дурак!       — Мы оба дураки, братишка…       — А знаешь, в чем секрет? — злобно продолжил Рон. — Знаешь, почему мама согласилась? Просто у Лонгботтомов появились галлеоны! Благодаря тому же придурку Поттеру, который выбил им мордредову лицензию! Деньги — это все, что нужно девчонкам! Я знаю! Я это точно знаю! Потому что я переспал с маггловской девкой, целых два раза! Я сделал это, пока Великий Гарри и Королева Грейнджер мочили свои задницы в холодном озере! И это обошлось мне всего в пятьдесят этих дурацких маггловских стервингов, меньше полутора галлеонов! Я заключил за-ме-чательную сделку!       (Дисклеймер: Поскольку Рональду Биллиусу Уизли еще не исполнилось шестнадцати лет, он, разумеется, врет насчет "маггловской девки" - АФ)       — Ох, наш братик теперь совсем большой, — умилился Фред.       — И МНЕ ПЛЕВАТЬ, КТО ТАМ СПАС ЭТУ ФЛЕР! Пока у тебя нет денег — на тебя не то что Флер, на тебя и Грейнджер не посмотрит, хоть ты ее обспасайся! И знаешь… Знаешь, почему Поттер не выбил эту лицензию себе? Всем выбил: и нам, и Грейнджер с Пенни, и Томасу… А себе нет! Потому что он и так купается в золоте! Я видел перед вторым курсом… Я ВИДЕЛ ЕГО СЕЙФ С МОРДРЕДОВОЙ КУЧЕЙ ЗОЛОТА В НЕМ!       Гарри медленно выдохнул. Да, завистливый взгляд Рона тогда, летом перед вторым курсом, ему не почудился. Теперь Гермиона удерживала его, хотя в этом и не было необходимости: он был спокоен. Он весь, от пяток до макушки, был Очень Спокойным Гарри.       — Помимо того, что Поттер начал зарабатывать сам еще до школы, — скучающим тоном заметил Джордж, — этот сейф и это золото достались Гарри потому, что его родители умерли. И его папа. И его мама. Вряд ли это можно назвать… хорошей сделкой.       — А мне плевать, хорошая у Поттера сделка или плохая! Я ДУМАЛ, ОН ТАКОЙ ЖЕ, КАК Я! А он… В первый же год он сел в поезд ВО ВСЕМ НОВОМ! С новой палочкой! С новыми учебниками! И девчонки начали вешаться на него еще с поезда, еще до того, как он появился в Хогвартсе! Даже Пенни! И знаешь… Перси молодец, что бросил ее! Он тоже устал от… подержанных вещей!       Теперь они с Гермионой оба удерживали друг друга. Близнецы молчали и, как чувствовал Гарри, переглядывались. Рон продолжал:       — Мне плевать и на Поттера, и на Грейнджер с Браун, и на Дамблдора, и на этого неназываемого Волдеморта, знаешь? Дружба, любовь… Они будут у того, у кого деньги. Нет денег — ты никто. А Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ «НИКЕМ»!       Они услышали удаляющиеся шаги. Потом голос Джорджа задумчиво произнес:       — Брат мой, если бы мистер Малфой не перевелся в этом году на домашнее обучение…       — …Я бы тоже подумал, а не покусал ли милашка Драко нашего Ронникинса, брат мой… Но ты не видел у него…       — …Нет, братишка. Дневника с надписью «Д.Л.Малфой» я у него не видел. И книжки с принцессами тоже.       — Пошлем сову?..       — Братцу Биллу. Я… Я не знаю, как мы сможем написать это маме или папе.       — Ты умный, я красивый, — меланхолично заметил Фред. — Значит, Биллу. Идем?

***

      — Почему ты не сказала мне про галлеоны Рона? — спросил Гарри.       Он снова сидел на диванных подушках, привалившись к стене, а Гермиона оперлась спиной на его грудь — совсем как тогда, после отработки у Локхарта, только на этот раз это был не пустой класс, а «Лаборатория Вообще».       Они сидели так уже почти час, причем Гарри попным мозгом чуял, что не стоит лезть своими граблями в упомянутые в специальной литературе зоны, так что он просто прижимал девушку к себе. Вроде бы помогло: теперь она уже не выглядела так, будто вот-вот разревется.       — Я… очень расстроилась. И из-за него, и из-за себя, что я это сделала. Наверное, я была неправа, но…       — Дай угадаю: после того, как ты приняла деньги, Рон… снова что-то ляпнул? — Гарри говорил о бывшем друге уже безо всякого раздражения.       — …Ну да. Он сказал, что тебе, Гарри, крупно повезло, что Чемпионы не могут идти на Бал друг с другом, и что теперь ты найдешь девчонку покрасивее.       — Ох, бли-и-ин…       — Я… не знала, как отреагировать, представляешь? А он подумал немного и сказал, что все-таки нет, это дурацкое правило.       — ?!       — Потому что, если бы его не было, ты мог бы пригласить Флер.       — Ык-к-к…       — Потом он подумал еще немного… Ну, в смысле, подумал, что подумал, и сказал, чтобы я не расстраивалась, потому что раз уж я Чемпион, то кто-нибудь обязательно согласится пойти со мной даже несмотря на мою внешность! И ведь эта скотина видела меня, когда я… прихорашивалась для Локхарта два года назад!       — Ну… тогда ты намного меньше понимала в косметике, — сообщил ей Рассудительный Гарри, на всякий случай, впрочем, чуть крепче прижав ее к себе, чтобы не получить по морде. — А вот на Балу ты была просто сногсшибательна, я это и там видел, и на фотке в журнале ты здорово получилась… Я только одного не могу сообразить: почему…       — Почему в озере оказался не сам Рон, а только его деньги? — слегка, так, чтобы не удариться о его подбородок, приподняла голову Гермиона. — Очень просто. Тогда я думала, что он все равно через пару месяцев окажется в озере — помнишь? Мы же как раз незадолго до того разобрались с загадкой! А если бы его галлеоны попали бы в мой кошелек, мне пришлось бы выбросить его целиком, чтобы гарантировать, что ни одна монета не… В общем, я действительно выбросила монеты, сказала, что его долг погашен, ну и ушла.       — А он?       — Промолчал. А то он все-таки отправился бы за своими деньгами. И он это понял.       — Понял — это потому, что ты уже направила палочку ему между глаз? И кстати, он за деньгами-то не нырнул?       — Да, направила. Нет, не нырнул. По крайней мере, при мне. Но не исключаю, что, когда я ушла, он попытался использовать на деньги заклинание призыва, «Акцио галлеоны». Вряд ли успешно — он слишком ленив и почти не занимается. Хотя, поскольку магия есть желание…       Она склонила голову и потерлась щекой об его плечо, а потом вдруг спросила:       — Ну почему? Он же… Он же был хорошим! Он мне даже нравился — не в прошлом году, а на первом курсе еще, до того, как… До того, Гарри Джеймс, как я в тебя влюбилась, вот! Хотя я и не понимала тогда еще, что влюбилась, почти два года не понимала!       Гарри вздохнул. Он, вообще-то, тоже был тем еще тормозом, в чем и признался ей прямо в макушку, совершенно честно и откровенно.       — И он ведь и вправду пожертвовал собой ради нас на шахматной доске!       — Рона съели зависть и ревность, — снова прошептал ей в шевелюру Гарри. — Мы говорили с… Бродягой. Он сказал, что Рон напоминает ему Хвоста. Петтигрю.       Гермиона охнула.       — Питер тоже раньше был, ну или казался, нормальным, — продолжил Гарри. — Но он еще тогда завидовал Блэку за то, что он пользовался успехом у девчонок, отцу — за то, что он был отличным охотником и Старостой Мальчиков, хотя и не был префектом на пятом и шестом курсах, Лунатику — за то, что он лучше учился и выигрывал у него в шахматы… А, и кстати, он-то префектом как раз и был, и этому Хвост тоже завидовал. Ну и… он, Питер, в смысле, тоже был самым бедным из Мародеров.       — А к кому он ревновал? Хвост? — внезапно спросила Гермиона. — И кого?       Гарри передернуло.       — Вот уж этим я точно никогда не интересовался, — отрезал он.       — Как ты думаешь, мы можем его спасти? — спросила девушка еще через несколько секунд сопения. — Я имею в виду Рона, конечно. И не подумай, пожалуйста, что я опять…       — Я и не думаю, в конце концов, ты ведь со мной, тут, а не… И… не знаю. Мне, конечно, нужна каждая палочка — но только не та, что выстрелит в спину в самый неподходящий момент. Так что… если он окончательно станет врагом — а к этому все и идет — я буду обращаться с ним, как с той крысой.       — Скормишь Живоглоту? — хихикнула мисс Грейнджер.       — …И даже если Рон одумается — все равно боюсь, что близким другом, вроде тебя, он уже не станет.       — Я твой друг? — удивленно и немного обиженно спросила Гермиона. — Мне казалось, что мы…       — Может быть, это не соответствует тому, что написано в книгах, — улыбнулся Гарри, — но я вовсе не считаю, что любовь мешает дружбе. Просто я люблю своего лучшего друга, вот и все. Ну или дружу со своей любимой девушкой. И кстати, поскольку Дамблдор не понимает ни в том, ни в другом…       — При чем тут Дамблдор? — удивилась Гермиона. — Он тебе что-то наговорил сегодня? Ну, помимо того, что «он доверяет профессору Снейпу»?       — В основном он мне говорил, какому риску ты себя подвергаешь, участвуя в этом жутком Турнире, как это опасно все, как твои родители будут огорчены, если ты пострадаешь, ну и прочее в том же роде. Все мозги уже закапал, ну, в смысле, не все, а те, куда я его впустил. По-моему, он просто не может понять, что я об этой опасности, в том числе и от Тома, и так прекрасно знаю, ну и беспокоюсь за тебя, конечно… Просто я не только доверяю тебе, но и верю в тебя.       — Ну… Дамблдор же ничего не делает без плана, да? По-моему, он даже носки не наденет без тщательного обдумывания, какой носок надеть на правую ногу, а какой на левую, и зачем именно так, а не иначе, правда? А уж когда он с тобой говорит… Нет, ему точно было нужно внушить тебе эту самую мысль, что Турнир опасен и что тебе надо как-то меня уберечь. Как ты думаешь, зачем? Что он выиграет оттого, что мы пройдем через Лабиринт вместе — ну, кроме того, что будет скандал с Дурмштрангом и Шармбатоном, и моя победа будет… не столь убедительна?       — Не знаю. Но к концу разговора тому Маленькому Гарри, который его слушал, действительно хотелось спрятать тебя в безразмерную сумку и лично пронести через весь Лабиринт, до самого финиша.       — Но ведь ты же не сделаешь этого, правда, Гарри Джеймс? Я верю в тебя и в твой чокнутый план и не хочу мешать тебе. Наоборот, я сделаю все, чтобы у тебя получилось. Но раз уж я ввязалась в этот Турнир, то я хочу выиграть Третье Испытание сама, чтобы разные там… не шептались по углам, вот.       — Конечно, не сделаю. Мы же договорились. Понимаешь, я хочу не только победить Тома, но и выжить при этом. А потом жить. А для этого, ну, для того чтобы жить, мне нужна ты, твоя любовь, твоя дружба, ну и все наше доверие… друг к другу.       — Спасибо, — Гермиона извернулась в его объятиях и поцеловала его. — Я… Я правда очень рада, и даже не рада, а счастлива, что ты даже не рассматриваешь возможность пронести меня через лабиринт в сумке. Я имею в виду — за себя не рассматриваешь, а только за Дамблдора, — слово «профессор» девушка, похоже, опустила сознательно. — И, мне кажется, я поняла, при чем тут дружба.       — Знаешь, я тоже счастлив, что у нас с тобой все вот так… Но, если бы мы не… полюбили друг друга… Хм… Моей девушке… или даже жене… Ей пришлось бы смириться с тем, что ты всегда была бы одним из главных людей в моей жизни.       — Моему парню, ну, или мужу, тоже. Эй, Гарри Джеймс Поттер! Надеюсь, это не значит «Милая, давай останемся друзьями?» Это, знаешь ли… не очень подходящая… позиция для таких вот заявлений! — она снова потерлась щекой о его плечо и поелозила ногами, прижимаясь к нему еще плотнее.       — Так в том-то и дело, что останемся, — тоже обнял ее чуть покрепче Гарри, — причем лучшими. Просто, я надеюсь, не только ими.       — И ты хочешь затащить своего лучшего друга в постель, я имею в виду — в смысле… Ну, ты понял! И… сделать с ним… с ней… со мной… уже совсем… разные вещи?       — Конечно хочу. Тем более, что когда мы обнимаемся, я совсем как Сириус, когда он в виде собаки: у него в этом виде врать вообще не получается, потому что его все время хвост выдает. И, кстати, не вижу в этом ничего плохого. Да и ты вроде тоже? И спорим на шляпу Деллы, по «этому самому» вопросу ты прочитала в три раза больше книжек, чем я!       — Ну… Я тоже — да, — ответила Гермиона. — Я хочу затащить в постель своего лучшего друга Гарри Джеймса Поттера, уже по-настоящему затащить, и делать с ним… с тобой… разные вещи. Самые разные. Всю ночь. Много ночей. И я тоже не вижу в «этом самом» ничего плохого или грязного. Или того, что разрушит нашу дружбу — она слишком крепкая.       Она хихикнула, ощутив бедром подтверждающую ее последнее слово реакцию Гарри, и продолжила:       — И про книжки… Ну да, наверное. Может быть, и не в три, но в два — точно. Так что твоя шляпа, как обычно, в безопасности. Только… Только подожди немного, а? А пока… Слушай, у меня тут появилась идея одного эксперимента, который мы забыли провести в прошлый раз. Вот если двое наколдуют себе Головные Пузыри и нырнут…       — Я тоже об этом думал, — сказал Гарри. — Там же и тогда же, на озере, после Второго Испытания. Как раз, когда увидел, каким довольным крестный был, когда вынырнул, и как у Флер губы припухли. Я, конечно, собирался завтра у Сириуса спросить… Но не знаю, удастся ли избавиться от этой дурацкой отработки. И… пароль, «Сосновая Свежесть» который, еще действует: он до самых Пасхальных каникул действовать будет. Я несколько раз проверял по Карте: через сорок минут префекты начнут обходы, а в Ванную свою они полезут только после часа ночи.       — Надеюсь, твои плавки по-прежнему в спальне? — улыбнулась мисс Грейнджер. — Мне кажется, мы снова прекрасно обойдемся и без них, и без моего купальника.