Гарри Поттер и Охота на Чемпионов

      Гарри получал письма от возмущенных ведьм почти до самых пасхальных каникул. Естественно, он сжигал их, даже те, на которые не реагировал Мерзостеопределяющий Монокль, не вскрывая (а то приснится ночью такая трехсотфунтовая нимфа с колдофото, и что ему делать — «Обливиэйт» на себя накладывать, что ли?), а потом их словно обрезало.       В последнюю пятницу марта, за завтраком, Гарри заметил, что близнецы синхронно достали палочки и снова наложили на что-то Чары Неприметности, и сразу же после этого сова Уизли, Эррол, сделала над ними вираж и, быстро работая крыльями, покинула Большой Зал.       — Колитесь, — прижал он их к стенке, когда братья, наскоро перекусив, попытались смыться.       — Джинни — гений! — воодушевленно ответил Фред.       — Она поняла, что Громовещатели от нашей мамы — совершенно обычное дело в Большом Зале, — пояснил Джордж.       — И когда мама, возмущенная этой статьей…       — …Точнее, не статьей, а нашей сестренкой-из-этой-статьи…       — …Прислала ей Громовещатель…       — Она наложила на него Чары Неприметности? Прямо на лету? — восхитился Гарри.       — АГА!       — Сама-то она, конечно, его слышала…       — Но остальные в зале просто не обратили на него никакого внимания!..       — …Потому что не знали, на что именно его обращать!       — Так. Значит… Если сегодняшний Громовещатель тоже от Молли… Это был Перси? И вы его…       — Увы, да. Перси с тех пор, как расстался с Пенни, стал еще большей задницей…       — …И мы не знаем, как далеко он может зайти…       — …Если не дать ему понять, что глупость наказуема.       — Ну и мы все-таки не хотим, чтобы ты его убил, — уже совершенно серьезно сказал Джордж.       — Но если это он, то… Пенни что, его бросила? Из-за меня?! — забеспокоился Гарри; вот только еще и Пенни во всей этой истории ему не хватало.       — Он сам, — вздохнул Фред. — После этой прошлогодней дурости с бойкотом, да еще и после его палочки на чемпионате, его не хотел брать к себе никто в Министерстве.       — Ты же знаешь, что мистер Крауч, на место помощника которого он было нацелился, ему отказал, взяв вместо него Энни с Хаффлпаффа?       — Но Перси достаточно настойчив…       — …И на него обратила внимание сама Подсекретарь (Undersecretary - АФ) самого Министра!       — ..! — выругался Гарри. — Вы же не хотите сказать…       — Не хотим, наш приемный братец, очень не хотим…       — …Но придется.       — ..! — повторил Гарри. — Но Пенни-то тут при чем? Или он стал… э-э-э… ПОДпомощником подсекретаря?       — Не в этом смысле, по крайней мере, мы очень надеемся.       — Хотя кто знает, как низко может лечь Перси, чтобы подняться повыше по карьерной лестнице!       — Просто мадам Амбридж — фанатка чистой крови. И сказала, что не потерпит, чтобы у ее сотрудников были связи с грязнокровками.       — ..! Простите, парни, что…       — Ну наконец-то Железный Гарри повел себя как обычный глупенький мальчик! — облегченно вздохнул Джордж. — Ты-то тут при чем?       — Вот только не говори, что это все из-за тебя, милый маленький Гаррикинс, — поддержал брата Фред. — Перси стал чванливой задницей задолго до того, как мы встретились с тобой на вокзале.       — Ну хорошо, — вздохнул Гарри. — В том, что Перси говнюк, я, наверное, и правда не виноват. Но ведь вы послали ему посылку из-за меня!       — Нет. Мы… стараемся спасти его. И признательны, что ты позволил свести все это к… семейному делу Уизли.       — Тем более, что формально одна капля все-таки попала на мантию Джинни…       — …А ты или мистер Лонгботтом вряд ли ограничились бы дюжиной бомб-вонючек.       — Наверное… Наверное, да, — признал Гарри, — не носи я очки…       — Иногда плохому человеку надо просто намекнуть, что быть плохим невыгодно. В конце концов, навозные бомбы — это не смертельно, а временами даже и полезно.       — Та-ак, — прищурился Гарри, — ну-ка, ну-ка…       — Я же говорил, что он догадается, — вздохнул Джордж.       — В общем, мы договорились с совой и подгадали доставку на тот момент, когда Перси выгуливал ж-жутко чистокровную ведьму, которую ему порекомендовала лично мадам Амбридж.       — Причем, раз уж он послал тебе эту гадость, то Пенни ему до сих пор небезразлична…       — А значит, эта ведьма вряд ли ему сильно нравится…       — …Тем более, что мы вполне уверены во вкусах Розовой Жабы.       — Причем мне кажется, Гарри, что ты ее видел. На том самом колдо, — добил гриффиндорца Фред.       — То есть…       — ТО ЕСТЬ, МОЖНО СКАЗАТЬ, ЧТО МЫ ЕГО СПАСЛИ!       — Даже два раза, — кивнул Гарри. — Или даже три. Может быть, Подсекретарь Министра расстроится и отстранит его от обязанностей Подпомощника, и ему придется заняться чем-нибудь полезным, вроде уборки помещений, а я видел — их, помещений этих, в Министерстве полно. Хм. Теперь я понимаю, что значит иметь большую, дружную и любящую семью! Ладно. Что там у вас с Третьим Испытанием?       — Похоже, Бэгмен очень сильно на нас разозлился…       — …И мистер Крауч почему-то тоже…       — …И теперь Министерство чинит нам, точнее, отцу, который оформляет бумаги, всякие препоны.       — …Но мы поговорили с Джастином Финч-Флетчли, с Хаффлпаффа.       — Уже завтра нам исполнится семнадцать, и на следующей неделе его отец поможет нашему папе провести регистрацию патента за Каналом…       — …И войдет с нами в долю.       — И тогда нам не будет страшно никакое Министерство!       — Ну… удачи, парни, — серьезно сказал Гарри. — Мне это действительно очень важно, и не только из-за денег, хотя еще пара-тройка сотен галлеонов, ясное дело, не помешает.       — Мы знаем, — кивнул Джордж, — Шимус уже подрядил нас сделать расчеты.       — Может быть, хоть тогда мы сможем, наконец, взорвать девчоночий туалет, брат мой?

***

      Пасхальные каникулы облегчения не принесли. Подруга поставила Гарри жесткий ультиматум: или он сдает все экзамены, несмотря на чемпионство, или… Или она будет сдавать их без него, и пусть ему будет стыдно, вот!       Так что единственное, что ему удалось отстоять — это то, что изрядную часть времени они готовились в своей Секретной Лаборатории, находя попутно немного времени для объятий и поцелуев. Дальше они не заходили: по странному молчаливому согласию, то, чем они занимались в Ванной Комнате Префектов (они еще раз посетили ее прямо перед началом каникул, до того, как должен был смениться пароль), в Лаборатории было чем-то вроде табу. А в коридорах так и вообще не целовались, в том числе и чтобы не расслабить Крама раньше времени.       Лаванда к ним в Лаборатории не присоединялась: ее все чаще видели прогуливающейся вместе с Виктором по берегу озера, и иногда они даже держались за руки. Скорее всего Гермиона была более чем в курсе деталей развития этого уже совершенно определенного романа, тем более что они с Лавандой время от времени зависали в библиотеке за почти что персональным столиком мисс Грейнджер. Гарри при этом не был удостоен подробностей: его лишь вежливо информировали, что все идет по плану, и его вмешательство пока не требуется.       Охота на Риту Скитер тоже не дала результатов, разве что в очередной раз пригласивший Гарри к себе профессор Грюм совершенно определенно сказал, что ни обычная мантия-невидимка, ни Дезиллюминационные Чары настырную журналистку от его волшебного глаза не скрыли бы: тут явно было что-то другое. Сириус тоже не смог ничем помочь, правда, с переданных им слов мадам Боунс, загадку пронырливости мисс Скитер не смогли решить многие, очень многие рассерженные на нее ведьмы и волшебники, так что она, мадам Боунс, была бы весьма признательна, если бы Гарри поделился с ней своим открытием (если таковое, разумеется, состоится).

***

      На внеплановых занятиях по Истории Магии, прошедших с мадам Бэгшот в «Кабаньей голове» накануне Пасхи, Гарри задал ей вопрос про того нью-йоркского обскура. Старая ведьма помолчала, а потом рекомендовала ему никогда, никогда, ну вот совсем никогда, не поднимать этот вопрос в присутствии профессора Дамблдора.       — Обшкуры — это худший кошмар Альбуша, — задумчиво сказала она. — Я думаю, его боггарт выглядит именно так, ешли это только не… его младшая шештра, Ариана… Они жили рядом шо мной… Я не жнаю, что шлущилось ш ней — Кендра ш шыновьями переехала в Годрикову Лощину уже позже… Но девощка дейштвительно поштепенно превращалась в обшкура.       — Ужас, — пробормотала потрясенная Гермиона.       — Фактищески, ее шдерживал только Аберфорт. Его она любила и доверяла ему.       — Аберфорт? — спросил Гарри       — Аб. Брат Альбуша, наш хожяин, — Гарри был немного шокирован, что владелец «Кабаньей Головы», где снимала комнату мадам Бэгшот, был братом директора; директриса продолжила: — Пошле этой дейштвительно ужашной иштории они не ражговаривают.       — После смерти… Арианы и Кендры? — спросил Гарри.       — Да, — сказала мадам Бэгшот, — шнащала Ариана не шмогла сдержать шебя, што пошлужило прищиной шмерти Кендры… А потом… Альбуш до ших пор винит шебя уже в ее шмерти. И Аберфорт тоже винит Альбуша.       Гарри и Гермиона потрясённо переглянулись.       — И ходят шлухи, — продолжила мадам Бэгшот, — што ш тем американшким мальчиком-обшкуром, Криденшом, тоже не вше так прошто. Альбуш, конечно, не был тогда в Америке, но вот в Париже они тощно вштрещались.       — Это когда нюхлер Скамандера свистнул у Гриндевальда фамильный амулет? — уточнил Гарри.       — Што? Нет, этот амулет не был фамильным, я это тощно жнаю. Шобштвенно, это… Но да, Геллерт был ощень рашшержен…       — Геллерт?       — Геллерт Гриндевальд. Мой внущатый племянник. Он был внуком шештры моей матушки, я же говорила, што моя матушка была иж Германии и в девиществе ношила фамилию Крауже…       Гарри подумал, как же тесен волшебный мир. Оказывается, мадам Директор — не такая уж и дальняя родственница самого мрачного Темного Лорда двадцатого века, рядом с которым Том, если не брать в расчет трусость британских магов, даже и рядом не стоял… И еще он понял, кем был тот надменный блондин на фотографии в доме Батильды.       — Так вот, ходят шлухи, што этот мальщик, который ражнеш половину этого маггловшкого города… Что его наштоящая фамилия тоже была Дамблдор. Хотя Геллерт вполне мог и выдумать это, штобы побольнее ударить Альбуша. Так что упоминать обшкуров при Альбуше будет… немного неражумно. Да и при Аберфорте тоже.

***

      — Если Гриндевальд пытался сделать Дамблдору больно… — пробормотала Гермиона, когда они, задумчивые сверх обычного, направлялись к Хогвартсу. — Значит… Значит, они были близки. Не обязательно «в том самом смысле», но… Я помню себя… тогда, в том классе, когда я тебя… оскорбила. Чтобы ранить человека вот так… надо действительно любить его. А потом возненавидеть. Или даже нет. Но любить, до того любить, обязательно.       Гарри обнял подругу, и она вцепилась в него так, словно боялась снова потерять его.       Юноше тоже было муторно — не оттого, что он сам вспомнил тот эпизод: теперь он догадывался, почему Дамблдор был в таком ужасе, заглянув в глаза Саманты-Шарлин. И почему он сразился с Гриндевальдом только в сорок пятом, когда, как упомянул как-то Грюм, «раски», взявшие Кенигсберг, древнюю магическую столицу Пруссии, уже закупали в МСША Зелье Правды бочками, по ленд-лизу.       Видимо, в идеологии Гриндевальда и, возможно, даже Гитлера, была какая-то часть идей молодого Повелителя Памяти.       — И, Гарри… Я помню, что шестнадцать лет, если по-настоящему, тебе исполняется только через три недели. Но… Держи! — Гермиона сунула ему в руки плотно запечатанный пергаментный конверт.       Она вывернулась из его объятий и убежала. Это было странно. Гарри поднялся в спальню мальчиков и задвинул полог кровати. Ждать своего нового дня рождения он, разумеется, не собирался.       Развернув подарок любимой, он понял, что его не покажет и не расскажет о нем никогда и никому. Он спрятал его в зачарованный Кровавым Таннером кошелек, искренне молясь, чтобы защитные чары на нем работали исправно до конца времен.       И, пожалуй, надо было послать Хедвиг в Косой Переулок, знал он там одну подходящую лавочку. Да и посоветоваться с Невиллом и, может быть, Джинни, точно стоило.       А то, что его подруга совершенна, он знал и так.

***

      Двадцать четвертого мая пробежка далась Гарри очень тяжело: вот уже три дня ему снилось что-то ужасное, его затапливал гнев и страх какой-то непонятной катастрофы. Накануне он даже сходил к мадам Помфри, но она нашла его здоровье в полном порядке, так что Гарри не стал просить у нее Зелье Сна-Без-Сновидений, и, видимо, зря: с его лба стекал липкий пот, а спарринг с Невиллом был самым неудачным изо всех, которые они когда-либо проводили: проще говоря, Невилл вырубил его первым же ударом. Два раза.       — Мистер Поттер, мисс Грейнджер, — обратилась к ним МакГонагалл сразу после завтрака. — Сегодня в девять часов вечера вам обоим надлежит быть около квиддичного стадиона: мистер Бэгмен расскажет вам и остальным Чемпионам о последнем испытании.       Гарри и Гермиона были на месте уже к половине девятого. Они поднялись на трибуны, и Гарри закипел от возмущения:       — Что они сделали с полем?! — воскликнул он.       Действительно, все игровое поле было разгорожено низенькими кустиками, формирующими…       — Лабиринт! — улыбнулась Гермиона. — Я же говорила тебе, Гарри Джеймс! Последним испытанием на Турнирах всегда был Лабиринт. Ну что ж, это намного лучше, чем подземные катакомбы!       — Думаешь, будем искать в нем сокровища? Тогда ты просто берешь у Хагрида нюхлера, ну или призываешь его, и…       — Эгей! — услышали они жизнерадостный голос Людо Бэгмена. — Спускайтесь! Остальные уже здесь!       Действительно, в самом центре поля, на небольшой площадке, рядом с распорядителем состязаний стояли Виктор и Флер. Гарри заметил, как Гермиона, перешагивая через низенькие полосы кустов, нагнулась и отломала веточку. Его сердце затопила гордость за подругу.       — Здорово растет? — спросил жутко довольный Бэгмен. — Это Хагрид посадил. За месяц эти кустики вымахают футов на двадцать, не меньше. А после испытания Хагрид вернет полю прежний вид, так что почти сразу же после окончания Турнира вы получите свою площадку для квиддича назад!       — И что, нам надо будет пгосто пгойти чегез этот лабигинт? — спросила Флер.       — Ну… не так просто, — почесал затылок Бэгмен. — Там будут… разные существа. И ловушки, конечно. Ну и все такое прочее. А. И еще тут будет Кубок. Кто первым дотронется до него — тот и победитель, вот! Ну, а входить будете соответственно набранным в первых двух испытаниях очкам: первым идет мистер Поттер, затем мисс… чемпионка Хогвартса, потом мистер Крам и, наконец, мисс Делакур.       Крам мрачно посмотрел на Гарри: как бы хорошо ни летал болгарин, Гарри с его форой, вновь призвав метлу, долетит до Кубка, который наверняка будет стоять на этой самой площадке, первым. Если, конечно, организаторы так и останутся идиотами.       — Ну ладно, — сказал Бэгмен, — если других вопросов не осталось — пройдемте в замок, а то вечерами на улице еще прохладно.       Гарри подумал, что сейчас Бэгмен постарается задержать его и надавать советов, но, к его удивлению, организатора турнира оттер Крам:       — Поговорит? — спросил он. — Един на един?       Гарри кивнул Гермионе, и та вместе с Флер двинулась к замку: ей надо было поскорее перехватить Невилла, чтобы понять, что за кустарник высадил Хагрид. Гарри с Виктором направились в сторону Запретного Леса, а Бэгмен озадаченно глядел им вслед.       — Тебя подождать, Гарри? — крикнул он.       — Нет, спасибо, мистер Бэгмен, мы сами!       Гарри решил, что Виктор хочет предложить ему соревнование без метел — с одной стороны, в случае их использования шансов ни у кого, кроме самого Гарри, не было, а с другой… что Чемпион Дурмштранга может предложить за это?       Они прошли мимо ярко освещенной кареты Шармбатона, мимо хижины Хагрида, и остановились в тени высоких деревьев, неподалеку от загона, в котором шумно хлебали ячменный виски гигантские кони. Крам обернулся к Гарри:       — Я хотел поговорит с тобой об Лаванда, — сказал Виктор. — Вы… други?       Гарри оценил деликатную форму вопроса.       — Да. Она… прекрасный друг. Я думаю, что тебе очень повезло, Виктор, если ты, конечно, ее не разочаруешь.       — Я очен страх разочароват ее, — признался болгарин.       — Я тоже побаиваюсь разочаровать Гермиону, — понимающе кивнул Гарри. — Но… ты вроде бы все правильно делаешь.        — Она… богатая семья?       — Обычная, — пожал плечами Гарри. — У мамы лавка косметическая, — про брачное агентство он на всякий случай умолчал, — папа — бывший аврор. Не Малфои, так что не беспокойся.       — Мы тоже не Дракулеску, — поморщился Крам. — Совсем не Дракулеску. Ты знат, что все momiche, девочки, думат «Крам ловец, Крам богатый»?       — Ну… есть такое мнение, — кивнул Гарри, — часто слышу.       — Ты знат, сколко всего волшебников в България? — прищурился Виктор.       — Тысяча? — не то чтобы совсем наугад предположил Гарри.       — Семсот. Сколко из них ходит на матч Чемпионат България?       — Триста? — не поверил Гарри. — Как тут, в школе?       — В хорош ден. Чаще два ста. Пусть три ста, хорошо. Два галлеона един билет, България бедная страна. Всего шест сот. Вся реклама забират Федерация, и половина сбор тоже, — как всегда при волнении акцент Виктора усилился. — Сто идет на проигравшая команда, два ста на победител. Но обычно семдесят и сто сорок. Я говорит, что на Чемпионат България я получат менше сто двадцат, но не говорит, насколко. Я всегда побеждат и всегда получат от тридцат до сорок пят галлеон, это силно болше седмая част. Една игра в месяц, да?       — Форма, метла, защита… Тебе вообще что-то остается? — вряд ли Виктору из этой тысячи с небольшим фунтов оставалось много…       — Да. Мы хорошо экономит. «Молния» я купил в долг перед Чемпионат Мира, и вся команда тоже. Там много гонорар, много реклама. Сразу отдават, после первый матч.       — Лаванде наплевать, богатый ты или нет, — сказал Гарри. — Она тебя не из-за денег любит и не из-за славы. Ну, не то чтобы наплевать… Но у нее семья свои галлеоны сама зарабатывает, и она тебе поможет скорее. Она умная… а ее мать очень хозяйственная.       — Чтобы увидет, какой станет твоя жена, надо внимателно смотрет на теща, — понимающе кивнул Виктор, и Гарри на мгновение по-доброму посочувствовал Невиллу.       Как бы все-таки помириться со старшими Грейнджерами и побывать у них в гостях: чисто присмотреться к маме Гермионы?       — Мои родител приезжат в Британия, — сказал Крам, словно отвечая его мысли, — к Третий Изпит. И чтобы знакомит се с родител Лаванды. Говорит. Ты сказат, косметична лавка? У нас розы растут.       — Понимаю, – сказал Гарри, — сырье для духов и прочего. И вино делаете, наверное?       — Да. Ты увидет скоро. Вино, ракия, много фрукты. Такие узы хорошо для семья тоже. Я думал, ты богатый и не понимат. А ты понимат.       — Я с десяти лет зарабатываю, — пожал плечами Гарри, — правда, маггловские фунты в основном.       — Мы тоже поставлят маггловски турист много. Иногда показыват «старое волшебство», по углям ходит.       — У Лаванды с этим проблем не будет, — усмехнулся Гарри. — До сих пор помню, как она тогда чуть библиотеку не заморозила.       — Нет. После свадба нелзя, — жестко ответил Виктор, — ребенок может быт плохо. И это…       — Не слишком почетно?       — Да. Любимых жен не показыват. Не запират в дом, — быстро уточнил он, — но и не показыват на позор, на потеха.       — Понял, — ответил Гарри. — Действительно, ты прав. Извини, пожалуйста.       — И… — Гарри быстро скрутился и развернулся в сторону опушки, прикрыв Крама.       Некоторый опыт встреч с обитателями Запретного Леса он имел еще с первого курса, а вот Виктор пока не знал, чего тут следует опасаться.       Впрочем, болгарин грамотно присел сзади, тоже выставив палочку в сторону приближающегося шороха, треска ломаемых веток и невнятного бормотания.

***

      Вышедший из-за толстого корявого дуба человек чуть было не поймал профилактическую оглушалку, а может быть, даже две, но Гарри вовремя узнал его и движением свободной ладони остановил Виктора.       — Судья? — спросил удивленный Крам, не опуская, впрочем, палочки. — Судья от ваше Министерство? Господин Крауч?       — Что-то с ним не так, — пробормотал Гарри. — Прикрой!       Он сделал пару шагов влево, чтобы не перекрывать Краму линию огня, и осторожно, приглядываясь и прислушиваясь главным образом к темнеющему совсем рядом лесу, двинулся в сторону Крауча.       Тот выглядел примерно как литтл-уингингский пьяница мистер Додсон в середине особо длительного запоя: изможденный, с растрепанными волосами и неаккуратно топорщащимися усами, с отекшим лицом. Его одежда была порвана, а щегольские ботинки почти развалились: видимо, мистер Крауч прошел пешком не один десяток миль.       — Мисс Эшли, — обратился мистер Крауч к приземистому кустику, — пожалуйста, отправьте сову Дамблдору о том, что Каркаров привезет на Турнир двенадцать…       Мистер Додсон тоже обожал разговаривать с деревьями и столбами и тоже вонял, только вот ни единой ноты алкогольного перегара в исходящем от Крауча отвратительном запахе не было.       — Мистер Крауч! — осторожно позвал мужчину Гарри.       — …И уведомите мадам Максим, что она тоже может увеличить свою команду… — продолжил мистер Крауч, не обратив на Гарри никакого внимания.       Затем он зашатался и рухнул на колени.       — МИСТЕР КРАУЧ, ЧТО С ВАМИ? — громко и четко произнес Гарри, подойдя поближе.       Он достал из кармана нужный блокнотик и быстро написал в нем несколько слов. Текст мигнул и погас, сменившись надписью «Принято».       — Нет, Уэзерби, Вам недостает… своего рода чутья, — покачал головой Крауч, — тем более, что Вы умудрились…       — Он сумасшедший? — спросил Крам.       — Зелья или чары. Ну или мозги сломали легилименцией. Погоди, Виктор, скоро подмога будет здесь.       — Подмога! Мне… Подмога! Я виновен, но… Дамблдору…. Сообщите Дамблдору…       — Лягте, мистер Крауч, — Гарри ловко ухватил мужчину за плечо и уложил на траву лицом вверх. Тот уставился на мальчика с испугом:       — Ты же не… У тебя нет ее?       — Нет, сэр, видите? — Гарри задрал левый рукав и показал абсолютно чистую кожу на предплечье. Нет, на самом-то деле на предплечье был бинт, под который он сунул палочку, но бинт обладал такой замечательной Историей и был так крепко заколдован, что никто, кроме самого Гарри и, может быть, Грюма с его волшебным глазом, не мог увидеть ни его, ни то, что под ним спрятано. — У Вас же тоже ее нету?       — Ты… Дамблдора, — выдохнул Крауч, вцепившись в руку Гарри и не обращая внимания на то, как тот взрезает его левый рукав кинжалом коммандос. — Позови Дамблдора! Кровь… Моя кровь… Она приведет…       — Все хорошо, мистер Крауч, — ответил Гарри, укладывая волшебника поудобнее.       Метки Тома на Крауче не было.       — Моя кровь, мой сын… Благодарю, мисс Эшли, да, мы с ним и с Мелиндой присоединимся к Корнелиусу и его супруге на спектакле… Вы знаете, что мой Барти получил двенадцать СОВ, Эшли?       — Это «Империус», Непростителный. Он пробоват сопротивлят се, но плохо, — промолвил Крам, не отрывая, впрочем, взгляда и палочки от стены деревьев. — Я знаю. Нас учат. Нужно иметь много воля, чтобы сопротивлят се. Не каждый может.       — Согласен, — Гарри заметил, как со стороны замка к ним спешит прихрамывающая, но все равно стремительная фигура. Он слегка пригладил волосы Крауча и внимательно рассмотрел их: точно, часть прядей была довольно грубо выстрижена. Значит, это оригинал. Интересно, а где сейчас копия?       Оригинал сфокусировал взгляд безумных глаз на Гарри:       — Затем принесите бумаги, касающиеся встречи с Министром Магии Андорры, — Крауч вцепился в его руку обеими руками. — Не оставляйте меня одного, Эшли! Я должен предупредить… Я виноват… Берта мертва, и Темный Лорд… Он сильнее! Гарри Поттер… Сказать Дамблдору…       — Да, сэр. Все будет исполнено, сэр! — почтительно отрапортовал Гарри, и Крауч немного успокоился.       Послышался скрип деревянной ноги и шумное дыхание.       — Стоять, Грюм! — теперь палочка Гарри смотрела прямо на подбежавшего к ним троим калеку. — Вторая причина, почему твоя кривая фигня не работает!       — Ночные прогулки! — прохрипел профессор ЗОТИ. — Превосходно, Поттер, пять баллов Гриффиндору! А почему моя нога все еще пританцовывает, а?       — «Таранталлегра» в начале марта получилась слишком сильная, — пожал плечами Гарри, — перепсиховал я тогда.       — Все, Поттер, хорошая работа. Теперь валите отсюда — Альбус будет минут через пять, ему надо сначала закончить со Снейпом.       — Но Вы… — попному мозгу Гарри почему-то крайне не нравилась идея оставлять Грюма наедине с Краучем.       — ВЫПОЛНЯТЬ! — рявкнул Грюм. — И Вы, Крам, тоже — на корабль, и не высовывать носа. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! А я прослежу за вами.       — Jawohl, Herr Professor!       — Ну вот и ладненько. И вашему директору ни слова. Бедный Крауч… Кто же у нас такой талантливый, что смог его так вот лихо…       Он движением посоха погрузил мистера Крауча в сон, а его волшебный глаз прекратил вращаться и неотрывно следил за юношами, быстрым шагом направляющимися в сторону корабля Дурмштранга.

***

      — Что происходит тут? — спросил Крам, когда они дошли до корабельных сходен.       — Ты сам говорил. Начинается война, а эти придурки в Министерстве даже не чешутся. Вот один, похоже, и допрыгался. Ты… осторожней на Третьем Испытании, ладно? Есть… подозрения.       — Мы собират информация. Через три седмица, събота, когда директор напитки, вы приходит, Флер тоже приходит. Мы менят се кто что знат, да?       — Договорились!       Они пожали друг другу руки и разошлись. Уже у самого входа в замок Гарри еле успел отскочить с пути выбежавшего из дверей Дамблдора. Юноша облегченно вздохнул: ему не нравилось, что Грюм отослал его и остался один, ну, а вдвоем-то старики должны справиться практически с чем угодно.

***

      Гарри поднялся в башню и, не подходя к портретной двери, выглянул в окно. На опушке, там, где они с Виктором нашли мистера Крауча, двигались огоньки «Люмосов» — видимо, расследование шло полным ходом. Он прошел сквозь портретную дыру и направился прямо в Уголок-Без-Портретов, где уже собралась почти вся их банда.       Он кратко рассказал всем о произошедшем, причем при упоминании Крауча близнецы переглянулись.       — Мне кажется, наши шансы растут, братец Фред.       — Несомненно, братец Джордж. Гарри, мы можем попросить Хедвиг отнести записку папе?       — Валяйте, парни. Просто сошлитесь ей на меня. Невилл, что скажешь?       — Prunus Spinosa Refractarium, — сообщил штатный герболог команды, разглядывая отломанную Гермионой веточку. — Ну или Неопалимая Купина. Магический терн, впервые описан около трех с половиной тысяч лет назад на Синае. Устойчив к огню и к заклинаниям, довольно быстро заращивает причиненные повреждения. То есть сжечь его или порубить с помощью чар и проклятий не получится, ну разве что Дамблдору такое под силу. Многие волшебники используют это растение для живых оград, ну иногда еще подсаживают туда цапень или Ведьмины Силки. Хотя там такие колючки, что и без них хорошо.       — Но я сломала эту ветку довольно легко, — удивилась Гермиона.       — Ну так ты ж не заклинанием ее срезала, — ответил Невилл, — да еще она и колючки как следует отрастить не успела. В общем, отличный выбор!       — А как долго она зарастает? — спросил Невилла Гарри, — в смысле восстанавливается, если ее сломать?       — Ну, если растение полностью зрелое… То, пожалуй, десятая часть дюйма в секунду, может быть, пятая…       — Хм… Ну что же, — вздохнул Гарри, — тогда моим планом «Б» будет вариация плана «А».       — Снова метлу призовешь? — спросила Гарри Гермиона.       — Призову, — кивнул тот. — Но…       — ТРЕВОГА! ТРЕВОГА! — внезапно пропищал сэр Кадоган, нарисованный рыцарь-коротышка, ворвавшийся на своем толстом пони на портрет чопорной волшебницы, которая, подобрав юбки, отпрыгнула в сторону. — ВСЕМ УЧЕНИКАМ ОСТАВАТЬСЯ В ГОСТИНЫХ! ПОДЛЫЕ ВРАГИ НАПАЛИ НА ПРЕПОДАВАТЕЛЯ! ЗАМОК В ОСАДЕ! ХОЖДЕНИЯ ПО КОРИДОРАМ ЗАПРЕЩЕНЫ!       Чопорная волшебница приложила к груди надушенный (вероятно) платочек и рухнула в обморок прямо на руки коротышке.       — НЕ ВОЛНУЙТЕСЬ, ЛЕДИ! ЗАМОК ПОД НАДЕЖНОЙ ЗАЩИТОЙ! — сэр Кадоган как будто бы стал выше на целый дюйм.       — Не успели, — огорчился Джордж.       — А может быть…       — Никаких «Может», — отрезал Гарри, — уж если кто-то на Грюма напал…       — На Грюма? — охнула Лаванда.       — А на кого еще? Крауч-то не преподаватель. А если б на Дамблдора, сэр Кадоган сказал бы о нападении на Директора.       — Но как же…       — Записка ваша сильно секретная? Нет? Тогда пишите, я попробую передать.       — Ты же не выйдешь из гостиной, Гарри Джеймс Поттер? — прищурилась Гермиона.       — Нет, — ответил тот, — есть средства. К тому же о… случившемся надо узнать не только Артуру.