Гарри Поттер и Охота на Чемпионов

      Утром четверга профессор Грюм и правда отсутствовал на завтраке. Затем, словно ветер, по школе пронесся слух, что занятия по Защите от Темных Искусств временно отменены. Гарри уже собирался связаться с Сириусом снова, но тут профессор МакГонагалл передала ему требование Дамблдора подняться в его кабинет.       Он сообщил горгулье пароль (как ни странно, это была не какая-то сладкая хрень, а «Тараканьи Усы», хотя кто их знает, эти волшебные сладости) и уже через минуту постучался в дверь.       В кабинете вместе с Дамблдором присутствовали мадам Боунс, директор Каркаров и Виктор.       — Доброе утро, мистер Поттер, — поздоровалась с ним начальница ДМП.       — Доброе утро, мадам, Директор, мистер Каркаров, Виктор. Э-э-э… с профессором Грюмом все в порядке? Он жив?       — Да. Но, к сожалению, он сейчас находится в Больничном Крыле.       — Черт, — выругался Гарри, — хотел же я…       — Что Вы хотели, мистер Поттер? — попыталась прожечь его взглядом мадам Боунс.       — Ну… Я, точнее, не хотел. Не хотел оставлять профессора Грюма одного, мадам. Профессор Дамблдор задержался в замке, и было бы лучше дождаться его, но профессор Грюм приказал нам с Виктором возвращаться. Очень решительно приказал. Мы послушались, и…       — Вы с мистером Крамом все время были вместе?       — Протестую! — взвизгнул Каркаров. — Чемпион Дурмштранга…       — Не мешайте, Игорь, — сверкнула глазами мадам Боунс. — Итак, Гарри?       — Мы с Виктором дошли до корабля вместе, не выпуская друг друга из вида. Затем мы пожали друг другу руки, он поднялся по сходням, я видел это, и я пошел к замку.       — Как ты думаешь, Гарри, сколько времени прошло с того момента, как вы оба покинули Аластора, и до вашего с мистером Крамом расставания? — спросил Дамблдор.       — Около восьми минут, сэр. Плюс-минус минута. И еще семь минут — до того, как я увидел Вас, выбежавшего из дверей. Я думаю, что Вы были на месте минут через десять, не позже.       — Итого двадцать пять минут. Хм…       — Я давно говорил, что школе нужен свой хроноворот, Амелия. Но ты…       — Не я, а мистер Кроакер, Альбус. И, пожалуйста, давай закроем этот вопрос. Мне кажется, Сол объяснил тебе причину уже много раз.       — Я все равно…       — Мадам Боунс, — отвлек на себя внимание рассерженной ведьмы Гарри. — А… как на него напали?       — Его ударили по голове камнем, — нахмурилась начальник ДМП, — он, этот камень, лежал рядом с Аластором, тот был без сознания. Мистер Крауч исчез.       — А сам он ничего не помнит, мадам?       — Увы, нет. И на камне не было никаких следов магии, только эти Ваши маггловские отпечатки пальцев, которые принадлежали именно мистеру Краучу. Скажите, мистер Поттер, мистер Крауч действительно показался Вам неадекватным?       — Абсолютно, мадам. Он то разговаривал с Энн, ну, с мисс Эшли, как я понял, он взял ее к себе секретарем. То есть на самом-то деле он с кустом разговаривал, но обращался к нему «мисс Эшли». Потом он жену и сына вспоминал, и не замечал ни меня, ни Виктора… А иногда словно бы частично приходил в себя и требовал отвести его к профессору Дамблдору. Виктор сказал, что это похоже на борьбу с Проклятием Подвластия.       — Так, мадам, — подтвердил Виктор. — Очен похоже на борба с Непростителный.       Каркаров, судя по всему, хотел приказать Краму замолчать, но не решился.       — Последнее, что я видел, было то, как профессор Грюм накладывал на мистера Крауча Сонное Заклинание, — вспомнил Гарри.       — В некоторых случаях проклятие «Империуса» может перебороть даже сонные чары, — задумчиво сказал Дамблдор. — К примеру, если отданным бедняге Барти приказом было напасть на Аластора.       — А… Мистер Крауч… он умер? — спросил Гарри. — Вы не могли его допросить?       — Он исчез, — сурово ответила мадам Боунс. — И мы не знаем, где он и что с ним сейчас.       — Хагрид не мог… проследить, куда он ушел? — спросил Гарри.       — Увы, нет. Мистер Хагрид действительно обнаружил следы Барти — к слову, он кружил вокруг этого места достаточно долго… И обратно в лес он не уходил. Есть цепочка следов, идущая в сторону школы, но… Замок обыскивали всю ночь, и Барти так и не нашли.       — Он не мог улететь или аппарировать?       — Это не так-то просто, Гарри, — едва заметно улыбнулся Дамблдор. — Замок отлично защищен от аппарации, да и с полетами, как ты, полагаю, хорошо знаешь, есть свои маленькие хитрости. К тому же… Ты не заметил, Гарри, была ли при Барти его палочка?       — Нет, сэр, не было. По крайней мере, если он не носил чего-то вроде скрытой кобуры или еще чего-то вроде этого.       — Даже если бы такая кобура и была… Хм. Не так-то просто скрыть что-то от безумного глаза Аластора, — задумчиво сказала мадам Боунс.       — Разрешите вопрос, мадам? — обратился к ней Гарри и, получив согласие, спросил: — А можно ли определить, как давно мистер Крауч был под «Империусом»?       — К сожалению, это почти невозможно, — вздохнула та. — Грамотно наложенное проклятие ничем не проявляет себя вне… внушенного приказа. Иначе оно, это проклятие, не было бы таким страшным оружием Того-Кого-Нельзя-Называть. Хотя теперь я действительно жалею, что… — она не договорила.       Гарри понял, что она имела в виду отказ от разрешения Биллу Уизли покопаться в личном душе мистера Крауча.       — Я полагаю, мы можем отпустить наших учеников, Игорь, Амелия? — блеснул очками Дамблдор.       Но прежде, чем Гарри с Виктором успели повернуться к двери, в кабинет ворвалась очень, очень злая мадам Помфри.       — Директор, я отказываюсь работать в такой обстановке! Едва вы вышли, Аластор вскочил, заявил, что не может отлеживаться в Больничном Крыле, когда кругом враги, подхватил свой посох и сбежал! Он заперся в своем кабинете, и я не смогла убедить его вернуться в Больничное Крыло!       — Именно поэтому я и была вынуждена отправить старого дурака в отставку, — пробурчала мадам Боунс. — Поппи, я постараюсь поговорить с ним хотя бы через дверь, но… Он хоть в… приемлемом состоянии?       — Физически – да, хотя я бы на всякий случай продержала его до вечера, но его паранойя… Таким я видела его только во время той войны.       — Полагаю, обсудить некоторую… эксцентричность профессора мы можем и без присутствия учеников, — довольно жестко произнес Дамблдор.       Виктор и Гарри переглянулись и вышли.       — В следующий раз, когда ваш директор будет… «напитки», — шепнул Виктору Гарри, — постарайся посмотреть, нет ли у него вот здесь, — он показал на левое предплечье, — татуировки в виде черепа со змеей. Судя по Святочному Балу, вам иногда приходится… транспортировать его до постели, так?       — Так. Я посмотрет, — помотал головой Виктор, и Гарри испытал легкий когнитивный диссонанс: утвердительный тон болгарина слабо коррелировал с жестом отрицания.

***

      К утру пятницы мистера Крауча так и не нашли. Гарри вспомнил про Карту Мародеров и почти час сидел на подоконнике после утренней тренировки, внимательно разглядывая замок и его ближайшие окрестности, концентрируясь на поиске надписи «Барти Крауч».       — Нету, — вздохнул он, закрывая карту. — Нигде нету. Действительно пропал.       — Погляди, Гарри, — тронула его за руку Гермиона, все это время читавшая, сидя на том же подоконнике напротив него, — это не мистер Грюм идет там от Хогсмида?       — Он, — сказал Гарри, всмотревшись в ковыляющую вдалеке фигуру. — Подойти поболтать со стариканом, что ли? Время до первого урока еще есть.       Он спрятал карту под бинт, и они спустились вниз.       — А, Поттер, — просверлил его глазом калека; голова его была забинтована, и Гарри заметил, что идет тот с трудом, а его нога пританцовывает чуть больше обычного. — Сколько баллов я начислил Гриффиндору?       — Пять, сэр. А что Вы всегда хотели изучить?       — Маггловскую криминалистику, — Гарри показалось, что отставной аврор слегка расслабился и даже приопустил свой посох. — Еще пять баллов Гриффиндору, Поттер!       — Спасибо. А… Вы в порядке, сэр? — обеспокоенно спросил Гарри.       — Нужно нечто большее, чем камень, чтобы прикончить Старого Параноика Грюма, — профессор оскалился и облизнул губы, затем он достал свою флажку и отхлебнул из нее, — намного большее. Но знаешь, Поттер, я думаю, что целились-то снова в тебя.       — Думаете…       — Уверен, — отрезал одноглазый аврор. — Наверняка кто-то состроил против тебя заговор. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ, ПОТТЕР! Даже старина Грюм иногда ошибается, что уж говорить о тебе…       — Вас… Вас мистер Крауч ударил? — спросила его мисс Грейнджер.       — А сама-то как думаешь? — прищурился здоровым глазом профессор. — Кому бы еще, а? А все потому, что кое-кто слишком беспокоился о тебе, Поттер, и не следил за своей спиной.       — Ну… это же не обязательно был Крауч? Там, на стадионе, еще мистер Бэгмен был… — быстро сказала Гермиона, чтобы не оглохнуть от очередной «Постоянной Бдительности».       — Людо? Людо, конечно, скользкий тип и в свое время еле избежал заключения за помощь Темному Лорду… Я бы, конечно, и Каркарова вывел на чистую воду, дрянь человечишко-то… Да и Снейп тоже мог и не случайно Альбуса задержать… Потому-то и пришлось мне в Хогсмид ковылять, чтобы связаться кое с кем без лишних глаз да ушей. Что-то затевается, Поттер. Так что будь готов.       — ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ, СЭР! — рявкнули Гарри и Гермиона, да так, что преподавателя ЗОТИ аж скривило.       — Сильно его приложило, — сказал Гарри, когда они прощались на лестнице: Гарри надо было идти на Предсказания, а Гермионе — на Маггловедение, — сам на себя не похож. Мадам Помфри говорит, он таким только в ту войну был. Лучше бы он и правда у нее отлежался.

***

      Профессор Трелони, несмотря на наступившую жару, лившуюся в башню через открытые, хотя и занавешенные тяжелыми шторами, окна, растопила камин и подбросила в него пучок трав. Сладковатый запах дурмана наполнил комнату, и Гарри в сотый раз пожалел, что не бросил этот дурацкий предмет вместе с Гермионой.       — Итак, детки! — профессор Трелони села в кресло с подголовником и обвела взглядом класс. Толстые очки придавали ей достаточно жуткий вид. — Мы с вами почти уже прошли основы астрологии, однако именно сегодня Марс занял весьма интересное положение, и для нас с вами это замечательная возможность изучить его влияние на судьбу. Я погашу свет, а вы поглядите, пожалуйста, сюда…       Учительница взмахнула волшебной палочкой, и светильники погасли, комнату освещал только огонь от камина. Трелони достала из-под своего кресла довольно хитрую модель солнечной системы под стеклянным куполом. В центре, как и полагается, сияло солнце, вокруг солнца в воздухе вращались все девять планет, а вокруг планет их спутники. Гарри со скукой глядел, как учительница показывает особый угол, под которым Марс сошелся с Нептуном.       Лицо Гарри попеременно омывали то запахи ароматных трав, то жаркий воздух. Где-то за занавесками слышалось жужжание. Веки смыкались, ведь ему так и не удалось как следует выспаться: две последние ночи снова были наполнены гневом и страхом.       Он лежал на полу освещенной комнаты с наглухо заколоченными окнами — той самой, в которой Волдеморт убил Фрэнка Брайза.       Кресло снова было повернуто к камину, так что самого Тома не было видно, и Гарри оставалось наблюдать только за извивающимся на полу перед креслом Гилдероем Локхартом.       Локхарт, с искаженным страданием лицом и когда-то ухоженной, а теперь торчащей во все стороны неопрятными клочьями шевелюрой, лежал, скрючившись, на коврике перед камином, всхлипывал и хрипел.       — Ты счастливчик, Гилдерой, — раздался голос Волдеморта из глубины кресла. — Тебе незаслуженно повезло. Ты сделал грубую ошибку, но все обошлось. Он мертв.       — Господин, — с трудом произнес человек на полу. — Господин мой, я… я так рад… простите…       — Нагайна, — продолжал ледяной голос, явно обращаясь к Гарри, — тебе сегодня не повезло. Я пока не позволю тебе пообедать нашим красавчиком. Ну, ничего, ничего, Гарри Поттером полакомишься.       Гарри зашипел и увидел перед собственным носом трепещущий раздвоенный язык.       — Вот тебе еще, Локхарт, и помни, больше ошибок я не потерплю.       — Не надо, мой господин, умоляю…       Из-за кресла показался кончик волшебной палочки, и голос произнес:       — «КРУЦИО!»       Локхарт закричал так, будто каждая клеточка его тела горела, его крик оглушил Гарри, и кроме этого крика Гарри ничего не слышал: шрам на лбу мальчика пронзила резкая боль. Специальный-Гарри-Принимающий-Боль-На-Себя тоже еле сдерживал крик; почему-то юноше казалось, что закричи он — и Волдеморт обнаружит его присутствие.       — Что ж, — через несколько бесконечных секунд произнес голос, — надеюсь, на этот раз ты запомнишь цену неудачи лучше. Тебе предстоит отправиться вот по этому адресу и призвать одного из моих не слишком верных слуг к исполнению своего долга.       — Д-д-да, го-господин! — проскулил Локхарт. — Что я до-до-должен сде-сделать?       — Передашь ему мое письмо, и… можешь рассказать ему о своих… впечатлениях. Мы не можем потерять своих позиций в Министерстве, и мистеру…       — Гарри, Гарри!       Юноша открыл глаза. Он лежал на полу в классе профессора Трелони, прижав ладони к лицу. Шрам на лбу все еще пылал, было больно, а главное — обидно до слез, что его выдернуло на пару секунд раньше, чем следовало. Одноклассники обступили его кольцом.       — Ты как, Гарри? В порядке? — спросила его Парвати.       — Разумеется, он не в порядке, — сказала взволнованная профессор Трелони. Ее огромные глаза с интересом глядели на Гарри. — Что с вами случилось, мистер Поттер? Вы что-то увидели? Какое-то предостережение? Что же?       — Дурное знамение, мадам, — ответил Гарри и сел на полу. — Похоже, кто-то скоро умрет.       — Это… студент? — профессор Трелони подалась вперед всем телом, ее глаза сияли неземным огнем предвкушения. — Вы знаете его имя?       — Один беглый преступник и, может быть, еще один служащий Министерства, профессор. Это не считая тех двух, что уже умерли. Ну, вроде как умерли, по крайней мере, я так видел.       — Сразу двое?! И… еще двое, о смерти которых никто не знает? Прекрасно, мой мальчик, просто прекрасно! Я знала, что Сириус Блэк недолго будет наслаждаться свободой, я всегда это знала! И… И я выставляю Вам в этом году «Превосходно», мой мальчик, можете вместо моего экзамена сосредоточиться на подготовке к предстоящей Вам кровавой жертве! Это будет вскоре после Летнего Солнцестояния, — немного гулким голосом сказала она.       — Благодарю, профессор Трелони! — кивнул Гарри. — Я тогда пойду покажусь мадам Помфри. Голова раскалывается. Ну и… подготовлюсь. К жертве. Спасибо, мадам!

***

      Разумеется, ни в какое Больничное Крыло Гарри не пошел. Он пробежал по коридорам до подножия Главной Башни и назвал горгулье вчерашний пароль. Та смерила его оценивающим взглядом, но все-таки пропустила. Поднявшись на площадку перед слегка приоткрытой дверью, Гарри услышал голоса. Это было здорово — не надо было снова прыгать на карниз и использовать фонендоскоп. Ну, а если его застанут за подслушиванием — дело житейское, обычное поведение для школьника.       — Боюсь, Дамблдор, я не вижу связи. Просто не вижу, вот и все, — услышал Гарри голос Корнелиуса Фаджа. — По словам Людо, Берте ничего не стоит заблудиться. Согласен, что слишком долго мы не можем ее найти, но ведь нет никаких доказательств, что с ней что-то случилось. И уж тем более я не вижу здесь никакой связи с исчезновением или странным поведением Барти Крауча. В конце концов, она исчезла задолго до того, как Барти… начал показывать признаки, скажем так, переутомления.       — И Вы считаете, что он треснул меня каменюкой от переутомления, Министр? — раздался хрип Грюма; Гарри обрадовался, что не попытался спрятаться на карнизе, ведь глаз калеки нашел бы его и там.       — Ну, тут либо-либо, Аластор. Либо Барти действительно… тронулся, ударил тебя и сбежал и теперь бродит где-то в глуши… Тем более, что, учитывая его биографию, это весьма вероятно…       — Либо?       — А вот про второе «либо» я бы предпочел помолчать до получения веских доказательств. Кстати, Альбус. Если память мне не изменяет, все произошло недалеко от кареты Шармбатона? Что ты можешь сказать о мадам Максим?       — Она хороший директор и замечательно танцует, Корнелиус!       — Будет вам, Дамблдор, в самом деле! — рассердился Фадж. — Можно подумать, если она нравится Хагриду, так она и впрямь безобидна. Они далеко не все такие уж безобидные. И ваш Хагрид, кстати, тоже — с его пристрастием ко всяким чудовищам…       — Мадам Максим я подозреваю не больше, чем Хагрида, Корнелиус. А в вас просто-напросто говорит предубеждение, — как и прежде, спокойно сказал Дамблдор.       — Не пора ли нам закругляться? — прохрипел голос Грюма.       — Да, верно, пойдемте прогуляемся, — подхватил мысль Грюма Фадж.       — Я не про то, Дамблдор: Поттер за дверью, и он явно хочет поговорить. Проходи, Поттер!       Дверь кабинета открылась.

***

      Портреты на стенах большого круглого кабинета спали: видимо, Дамблдор счел разговор достаточно секретным.       Министр Фадж прижал к груди нежно-зеленый котелок и изобразил радость на лице:       — Здравствуй, Гарри! — поприветствовал он юношу. — Как дела?       — Замечательно! — солгал ему Гарри с намного более художественно исполненной улыбкой.       — Мы обсуждали исчезновение несчастного Барти, — проинформировал юношу Фадж, — это ведь ты его нашел?       — Мы с мистером Крамом, сэр! — еще шире улыбнулся Туповатый Гарри. — Но мадам Максим там точно не было, ей, знаете ли, не так-то просто спрятаться!       Стоящий за спиной Фаджа Дамблдор улыбнулся и подмигнул Гарри.       — Хм… да, — Фадж выглядел несколько разочарованным, но потом просиял: — Но, по крайней мере, мы избавлены от возможного международного скандала. Эм-м-м… Гарри… Мы хотели бы немного прогуляться вокруг замка и… Не пора ли тебе вернуться в класс?       — Профессор Трелони отпустила меня, господин Министр, и… мне надо спросить кое о чем профессора Дамблдора.       — Тогда ты вполне можешь подождать меня здесь, Гарри, пока мы отсутствуем, — Дамблдор указал Гарри на кресло, стоящее у директорского стола. — Полагаю, наша… прогулка не займет много времени.       Все трое покинули кабинет, а Гарри подошел к насесту, на котором восседала переливающаяся огненными цветами птица величиной с лебедя.       — Привет, Фоукс! — поприветствовал юноша феникса Дамблдора. — Как поживаешь?       Феникс курлыкнул и переступил лапами. Гарри достал из кармана несколько завалявшихся там орешков и предложил птице. Та с достоинством приняла подношение.       Гарри хотел было покормить и Распределяющую Шляпу, которая мирно спала рядом с украшенным рубинами мечом Гриффиндора в стеклянной витрине, но подходящего сборника стихов или кассеты с музыкой у него с собой не было, так что он не стал будить ее.       Он послонялся туда-сюда по кабинету и даже выглянул в окно. Внизу, чуть поодаль от замка, он заметил Панси Паркинсон в сопровождении Крэбба и Гойла. Она стояла, поднеся кулачок ко рту и вроде бы что-то говорила в него. Осиротевшие слизни звонят Дракусику в надежде, что тот вернется?       Наконец, его внимание привлек серебристый отсвет из-за неплотно закрытой дверцы небольшого черного шкафчика. Заглянув через щелочку, он увидел неглубокую каменную чашу с рунной резьбой по ободу. В омуте переливалось что-то серебристое — то ли газ, то ли жидкость.       Четыре года обучения в Школе Чародейства и Волшебства и почти пять лет знакомства (правда, частично-заочного) с Дамблдором говорили, что раз уж Директор оставил дверцу открытой, значит это «что-то» было очень интересным. Хотя и не очень-очень-очень: в этом случае Директор обязательно предупредил бы его о жуткой опасности.       «Пора ломать систему!» — решил Гарри-Слизеринец. Он прикрыл дверцу и действительно плюхнулся в предложенное ему ранее кресло, достав из сумки учебник по нумерологии. Минут через тридцать он услышал шаги. Дамблдор был один, и слишком разочарованным его лицо не выглядело, хотя Гарри с большим интересом посмотрел бы на него те самые полчаса назад.

***

      — Итак, не только Берта, но и Барти, вероятнее всего, мертвы, а Том… Том готовится встретиться с тобой, и совершенно определенно с недобрыми целями… — голос Дамблдора был задумчив.       — Ну… вряд ли это что-то новое, насчет встречи и целей, сэр, — пожал плечами Гарри. — А… А можно задать вопрос, профессор?       — Конечно, Гарри, — кивнул Дамблдор. — Но ты же помнишь?       — Ага. Вы можете о чем-то умолчать, но врать не будете. В общем… Вон у того шкафчика дверца была приоткрыта, и я… увидел там чашу. Мне очень захотелось ткнуть палочкой в то сияние, которое там, внутри.       — И ты удержался? — лукаво спросил Дамблдор.       — Ну… У меня был довольно сложный выбор, сэр. Но… я решил спросить Вас прямо.       — Это Омут Памяти, — вздохнул Директор. — Временами мне кажется, что мои воспоминания уже не умещаются у меня в голове, и тогда я сбрасываю их туда, чтобы просмотреть их.       — Тогда, наверное, здорово, что я туда не полез, — ответил юноша, — вдруг там что-то личное.       — В моем возрасте личного остается не так уж и много, — вздохнул Дамблдор. — Сейчас там воспоминания о судах над Пожирателями Смерти. Не желаешь ли посмотреть?       — Ну… Меня, если честно, больше всего интересуют суды над Сириусом и профессором Снейпом.       — Их там нет, — просто ответил Дамблдор. — Про Сириуса ты знаешь, а что касается Северуса… Я поручился за него, и его не судили.       — Несмотря на то, что он выдал Тому Пророчество обо мне? — прищурился Гарри.       — Вследствие того, что он пришел в ужас от того, что натворил, — возразил Дамблдор. — Не думаю, что он пожалел бы твоего отца или даже тебя, но… твоя мать — это совсем другое дело.       — Он любил ее, а потом больно ранил? Словами? — спросил Гарри. — И после этого мама ушла к папе?       — Да. Но любить ее Северус не перестал. И… он раскаялся в содеянном. Деятельно раскаялся. Именно поэтому я доверяю профессору Снейпу. И, раз уж тебя… не слишком интересуют те суды, что я могу припомнить…       Дамблдор осторожно достал из шкафчика чашу и поставил ее на отполированный до блеска стол. Затем он вытащил из мантии палочку, коснулся ею своих серебристых волос у виска и медленно ее отвел. Гарри показалось, что одна лоснящаяся прядь прилипла к ней, но он тут же понял, что это не волосы, а нить молочно-белого вещества, такого же, как то, что наполняло чашу.       — Это одно из воспоминаний, которыми я хотел бы поделиться с тобой, — пояснил он.       Он стряхнул воспоминание в сосуд и коснулся поверхности палочкой. Из глубины тумана поднялась фигура пухлой, обиженно нахмурившейся девушки лет шестнадцати и стала медленно вращаться. Ноги ее все время оставались в Омуте, и она не обращала внимания ни на Гарри, ни на профессора Дамблдора.       — Он наложил на меня заклятие, профессор Дамблдор, — вдруг заговорила девушка. — А я ведь только дразнила его, сэр, сказала, что видела, как он в четверг целовался с Флоренс за теплицами…       — Но зачем, Берта, — печально спросил Дамблдор, глядя на кружащуюся фигурку, — зачем тебе понадобилось следить за ним?       — Берта? — прошептал Гарри, глядя на девушку. — Это… это Берта Джоркинс?       Он подумал, что Дамблдор, говоря «за ним», а не «за ними», имел в виду явно не слежение за целующейся парочкой. И, судя по проблемам мисс Джоркинс с памятью… Это было задолго до ее встречи с Волдемортом. То есть, Директор, вероятнее всего, знал, кто лишил Берту памяти. Локхарт?       — Я запомню мисс Джоркинс, сэр, — кивнул он. — Спасибо, что показали мне ее.       — Не желаешь ли попробовать сам, Гарри? — спросил Дамблдор. — Что-нибудь не слишком личное?       — А как это делать, сэр?       — Очень просто — ну, как я полагаю, это просто для тебя, с твоей дисциплиной разума. Тебе надо как можно четче вспомнить интересующий тебя момент, а потом подцепить воспоминание палочкой, вытащить его из головы и поместить в Омут.       Гарри задумался. Пожалуй, один такой момент, одновременно и нужный, и безопасный, ну, относительно безопасный, у него был. Дамблдор тем временем подцеплял палочкой свои нити из омута и раскладывал их по маленьким подписанным флакончикам.       Юноша достал палочку и поднес ее к виску. Маленький-Гарри-Хранитель-Ключей схватил нужное воспоминание и начал стравливать серебристую нить наружу.

***

      — Теперь коснись палочкой своих воспоминаний и… не возражаешь, если я постою там рядом с тобой?       — Нет, сэр, не возражаю. На самом деле, для меня это в новинку, и… я бы не отказался от страховки.       Гарри коснулся палочкой серебристого тумана над чашей. Туман завертелся и посветлел, а потом стал прозрачным, как стекло. Гарри увидел квиддичный стадион, заросший низким кустарником — да, точно, это был тот самый вечер…       К сожалению, сквозь круглое окно невозможно было рассмотреть все, что его интересовало. Гарри наклонился ниже…       — Ты можешь погрузиться в свои воспоминания целиком, — услышал он голос Дамблдора.       И он нырнул.       Он стоял на верхней трибуне — рядом с позавчерашним собой и Гермионой.        «Что они сделали с полем?!» — услышал он собственный голос. Позавчерашний Гарри его-сегодняшнего не видел и не слышал. Сегодняшний Гарри хлопнул себя по боку — к счастью, сумка была при нем.       Он выдернул из нее большую маггловскую тетрадь в клеточку и маггловский же карандаш, и стал как можно быстрее и тщательнее набрасывать план Лабиринта.       — Очень, очень… практично, Гарри, — сказал появившийся рядом Дамблдор. — Признаться, я поражен твоим выбором… момента.       — У меня впереди довольно тяжелое Испытание, сэр, — сказал Сегодняшний Гарри, не прекращая чертить, — и… я использую любую возможность, всегда использую, которая может помочь в этом. Честно говоря, мне совсем не улыбается нестись наугад, подобно самоубийце, рассчитывая только на свою удачу.       — Понимаю тебя, Гарри, — кивнул Директор. — Ты не возражаешь, если я проследую за вами, — он кивнул на Позавчерашнего Гарри и Позавчерашнюю Гермиону, спускающихся вниз, — и послушаю ваш разговор с Людо?       — Конечно не возражаю, сэр!       Дамблдор как-то сразу оказался там, внизу, а Гарри продолжал свою работу. Когда он закончил набросок и наскоро проверил его соответствие картине, они с Виктором и следующий за ними Дамблдор уже покинули стадион. Гарри слегка запаниковал, но все обошлось: когда воспоминание кончилось, его потянуло вверх, и он обнаружил себя стоящим рядом с Дамблдором в его кабинете.       Он бросил быстрый взгляд на тетрадь в руке — рисунок никуда не делся. Уф-ф-ф.       — Пять баллов Гриффиндору за изобретательность, мистер Поттер, — улыбнулся Дамблдор. — Да и мисс Грейнджер, за находчивость, тоже пять баллов.       — Спасибо, Директор. И… простите, но там, дальше, было… довольно личное. Причем не только мое. Но я могу загрузить в Омут другое воспоминание, о том, как мы с Виктором встретили мистера Крауча.       — Вряд ли в этом есть необходимость, Гарри, — покачал головой Директор. — Но я признателен тебе за это предложение. Теперь ты можешь вернуть воспоминание в свою голову. И… позволю себе пожелать вам с мисс Грейнджер удачи на Третьем Испытании. Пусть ты и не желаешь рассчитывать только на нее, боюсь, она, я имею в виду удачу, вам обоим очень понадобится.