Покажи мне любовь

      Мы с Юнги стали настоящими друзьями после моего дня рождения. После того, как я треснул его тогда, он перестал обзывать меня, обзывал только в шутку, и не так обидно, и я отвечал ему так же, и мы не обижались. Я стал чаще бывать у него, хотя ночевать больше не оставался. Изредка Юнги приходил ко мне домой, когда мои родители были на работе. И когда меня не запирали, отобрав ключи.       Моя мама совсем с ума сошла. Она бы караулила меня у школы, клянусь, если бы не работа. Когда она узнала, что я плохо (то есть недостаточно по ее меркам хорошо) написал итоговые экзаменационные тесты, она отхлестала меня каким-то шнуром до полусмерти. Отобрала телефон. Чем сделала себе же только хуже: теперь она не звонила мне каждые десять минут, чтобы проверить, дома ли я, - звонить-то теперь было некуда!       Я начал задумываться иногда, о том, что становлюсь больше похож на Юнги. Но я чувствовал, что поступаю правильно. Что так себя и вправду чувствую живым.       Но это еще не все. Я стал чувствовать еще кое-что. Кое-что странное. Мне как будто хотелось оберегать Мин Юнги. Заботиться о нем. Не знаю, что это значит, но я не мог иногда смотреть на него… спокойно. Странно. Я пока ему обо всем этом не говорил. И про Чонгука, кстати, не спрашивал больше тоже - не хотел больше ссориться. К тому же, я видел фото Чонгука в сводке новостей. Его задержали за «разбойное нападение». Надеюсь, он никого там не убил.       В школе организовали экскурсию в горы на целые выходные, вроде похода. Нужно было письменное разрешение от родителей. Моя мама его подписала. А Юнги было все равно.       Все равно было и мне.       Поэтому в школе я сказал, то моя мама отказалась разрешение подписать, а маме - что там, куда мы отправляемся, не будет связи. И все назначенные для экскурсии выходные я провел с Юнги.

***

      Мы много гуляли, много разговаривали. Катались без билетов на электричке - до аэропорта и обратно. На обратном пути нас ссадили за одну остановку от нужной и мы очень долго шли пешком. Нам стало скучно, и мы перелезли через чей-то забор и обчистили чей-то огород.       В соседнем доме кто-то смотрел кино на большом телевизоре, и мы смотрели тоже. Сели на подоконник, Юнги притащил откуда-то старый бинокль (чего у него дома только нет!) и мы смотрели фильм вместе, каждый одним глазом. Было очень неудобно, я чуть не окосел, но мне нравилась щека Юнги возле моей. Мягкая.       Еще мы играли в карты при свечах. Юнги научил меня играть в покер. И я проиграл ему всю мелочь из своих карманов.       А вечером, уже почти ночью, мы залезли на крышу, посмотреть на звезды. Тупо, но мы же никогда ведь толком не видели звезд! Это было очень красиво. Чувствуешь себя в такие моменты очень маленьким, а Вселенная такая большая. И ты как будто часть ее… и от этого ты по-своему вроде как важен, чтоли.       В общем, было очень здорово, мы даже перестали с Юнги болтать на какое-то время. Мне в голову лезли разные мысли. Например, я все время вспоминал, как Юнги смотрел на меня днем и как улыбался, и мне казалось, что в этом было что-то особенное. Или нет. Мне казалось, что он что-то скрывает от меня, как будто что-то готовит, но пока не хочет говорить. Не могу объяснить, почему я так решил, но что-то такое было. Ощущение.       Еще я думал о том, что нам стоило взять с собой одеяло.       - Мне холодно, я сбегаю принесу что-нибудь теплое…       - Да куда ты, сиди. Дай сюда.       И Юнги взял мои руки в свои, и прижал к своей груди, засунув под куртку.       - Сейчас согреешься.       - Ага…       Я чувствовал, как колотится его сердце где-то под моими пальцами. И думал какую-то ерунду. Ничего не мог с собой поделать! Делал вид, что все еще смотрю наверх, но сам все время косился на лицо Юнги. «Согрей меня. Небо над нами такое синее, а звезды такие холодные… Мне так холодно. Покажи мне, как ты умеешь согревать. Покажи мне, каким ты умеешь быть… Покажи мне… любовь».       - Почему ты на меня так смотришь?       - Мне холодно, даже лицо замерзло, пойдем домой.       Я выпалил на одном дыхании первое, что пришло в голову.       - Лицо замерзло? - Юнги недоверчиво хмурится. - Нос? Щеки?       - Ага. Вообще все.       Он протянул руку к моему лицу и потрогал мою щеку - я думал, у меня разорвется сердце. Я думал, он сейчас догадается обо всем, о чем я думал только что. Ну или что я упаду в обморок прямо сейчас, потому что голова стала кружиться, а в легких все свело.       - Холодная, - он убрал руку, и я наконец-то выдохнул. - Ладно, вставай, идем. И правда холодно.

***

      [ Sibewest - Neonboy ( Spaceouters Remix ) ]       Спать еще не хотелось. Мы валялись в его комнате, болтали про всякое. Про школу, про то, что будем делать дальше. Я узнал, что у Юнги все-таки есть мечта - только это секрет, поэтому он никому никогда о ней не рассказывает. Он хочет стать знаменитостью. Стать кем-то. Много работать, но чтобы эта работа ему нравилась. Он хочет писать музыку. Ну или что-то вроде того. Я поклялся, что никому никогда и ни за что не проболтаюсь, а еще сказал, что стану самым первым его фанатом, и всегда буду приходить с плакатами на его выступления.       - Смотри, что покажу, - прошептал вдруг Юнги.       Он отвернулся к стене, куда-то протянул руку, а потом, пошарив где-то в районе тумбочки, нажал какую-то кнопку с щелчком - и мы оказались как будто в космосе. Точнее, это сначала я так подумал: над нами на черном потолке зажглась неоновая фиолетовая лампа (надо же, я никогда ее не замечал!) а вокруг начали мерцать белые и мятно-зеленые лампочки, маленькие, как от новогодней гирлянды, и так похожие на звезды.       - Ваууу… - У меня, кажется, перехватывает дыхание… - Это так красиво…       Юнги молча смотрит на меня - я чувствую его взгляд на себе даже в темноте.       - Ты сам все это сделал? - Я едва могу оторвать взгляд от потолка, поворачиваю голову и встречаюсь с взглядом Юнги. У Юнги глаза блестят ярче электрических звезд под потолком. Он смотрит прямо мне в глаза и чуть улыбается. Я теряю всяческий контроль. Я забываю обо всем. Даже о вопросе, который только что задал.       Юнги едва заметно кивает. Как будто стесняется признаться, что сам украсил комнату.       - Это… Это очень здорово.       - Тебе правда нравится? Или ты из вежливости?       - Конечно нравится. Я… Я просто не знаю таких слов, которые бы подошли сейчас, чтобы сказать… Сказать, как сильно… мне нравится…       Я продолжаю смотреть в его глаза, и мои мысли просто вытекают из моей головы куда-то. Юнги лежит рядом, подложив руку под голову, и заглядывает мне в лицо с такой надеждой - кажется, ему действительно важно, чтобы мне нравилось все это. Он ловит каждое слово. А я - напрочь забываю все слова. Не думаю ни о чем - ни о том, что будет дальше, ни о последствиях, которые могут быть, если я вдруг скажу то, что вертится на языке,… ни о чем.       - …сказать, как сильно мне нравишься ты.       И вдруг я тут же осознаю, что сделал. В груди появляется мерзкое, липкое ощущение сумасшедшего страха: вот сейчас Юнги начнет орать на меня, разобьет мне лицо, выставит за дверь… В лучшем случае - перестанет общаться со мной, а в худшем - устроит мне потом настоящую травлю. Он ведь может…       Он все еще молчит. Я паникую. Я уже готов подскочить и броситься бежать вон из его квартиры.       Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он выдает хоть какую-то реакцию - он севшим голосом говорит, сбиваясь на каждом слове:       - Ты… Ты чего… Ты дурак?.. Ты дурак, чтоли…       А потом резко откатывается на другой бок и утыкается лицом в подушку.       Я смотрю на его подрагивающую спину. Мои брови сами собой поднимаются выше - я сбит с толку, я не понимаю, что происходит. Я ожидал чего угодно, только не такого.       Я приподнимаюсь на локте и осторожно прикасаюсь к его плечу - может, он плачет? Или… Или что?       - Эй…       Я наклоняюсь чуть ближе - и слышу, как Мин Юнги хихикает в подушку, явно пытаясь сдержаться. Но у него не получается, и через секунду я слышу сдавленный визг.       Я закусываю губу, чтобы не рассмеяться, мое сердце бешено колотится, но мне уже совсем не страшно. Мне стало так легко от того, что я все-таки сказал ему. Странное ощущение - как будто мы в каком-то фильме. Все это… Так нереально. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слово «радость» вообще ничто по сравнению с тем, как я себя сейчас чувствую.       Я лег обратно и выдохнул. Юнги все еще прячется в подушку, а над нами все еще мерцают его электрические звезды.       В моей голове начинается по новой: «Согрей меня. Небо над нами такое синее, а звезды такие холодные… Мне так холодно. Покажи мне, как ты умеешь согревать. Покажи мне, каким ты умеешь быть… Покажи мне… любовь».       И Мин Юнги показывает.

***

      Юнги прекращает кататься по кровати и останавливается, ложась на спину. Смотрит в потолок. Я тут же поворачиваю к нему свою голову - его лицо красное, как помидор, - я все еще жду каких-то слов в ответ.       - Ты тоже… мне нравишься.       Кажется, я теперь чувствую то же, что и он: то огромное чувство… ощущение… впечатление… Я не знаю, я не знаю, что это, меня просто разрывает на части.       Юнги придвигается ко мне вплотную - я поворачиваю голову и чуть ли не сталкиваюсь с ним носами. Или сталкиваюсь… я не помню. Я вообще тот момент плохо помню, потому что я закрыл глаза, и почувствовал, что Юнги, кажется, целует меня.       Вот тогда у меня сердце и разорвалось.       Сначала Юнги просто прижался своими губами к моим, но потом чуть-чуть приоткрыл их - и я сделал то же самое. Это было странное и мокрое ощущение, от Юнги пахло сигаретами, и я почувствовал горький привкус. Я не знал, как правильно целоваться, - но Юнги слегка сжал мою губу своими, потом отпустил, и сделал так же еще раз и еще раз. Я попробовал сделать тоже так, и вдруг понял, что у меня кажется получается, потому что Юнги так странно выдохнул, как будто он… дрожит… от чего-то.       Мне захотелось положить руку на его щеку, и я сделал это, - в ответ Юнги притянул меня еще ближе к себе, и не отпускал, так и держал за спину. Я потихоньку гладил его по волосам, старался не задевать свежую царапину на его виске, я знал, что она у него еще болит.       Мы с ним так и уснули в обнимку, прижимаясь друг к другу лбами. Я слышал, как Юнги дышит, а он мог слышать меня. Мое сердце долго еще колотилось, как сумасшедшее, я думал, оно стучит очень громко.       Я не знал, как все это называется. Наверное, мы уже не «друзья»? Но тогда… а, похер.       Теперь мне действительно стало похер. Похер на все остальное, кроме Мин Юнги и меня.

***

      - Алло, Чимин?.. Что за… что это за… вопли?       - Я перезвоню! Будь дома!

***

      [ NOFX - I Don't Like Me Anymore ]       …Она орала, как резаная. У меня звенело в ушах. У кошки - тоже. Я тащил сумку с вещами, а мама тянула меня назад в мою комнату, но я цеплялся за стены и дверные косяки.       Она визжала, что я никуда не пойду. Что я - никто. Что я стану бомжом, что меня убьют в ближайшей же подворотне. Что я ей больше не сын. Что я должен стать врачом, и не важно, что меня тошнит даже от вида медицинских инструментов, даже от вида крови. Это неважно, мама со всеми договорится…       - Да отцепись ты, мам!       Она кричала как никогда, я вообще поражаюсь с ее голосовых связок. Она верещала, как неадекватная, как психопатка, - что я буду тупым дебилом, если не пересдам экзамены, что она уже договорилась с директором на счет этого, что если я соглашусь сегодня на справку вместо аттестата, то она…       - Да что? Что ты тогда? Опять отпиздишь меня всего шнурами своими?! Пиздец, теперь я понимаю, почему папа от нас ушел! А твой новый даже лишний раз дома появляться очкует!!       Это подействовало: она выпустила лямку моего рюкзака из рук, и я отлетел в противоположную сторону, к двери. Она бормотала что-то, а я схватил кроссовки и выбежал на лестничную площадку. Молли мяукнула, показавшись в дверях - я оглянулся на нее, спросил быстро:       - Ты со мной?       Она трусливо забежала обратно в квартиру.       - Ну и хуй с тобой, пизда тупая. Собаку заведем.       Я секунд за десять пролетел пять лестничных пролетов, и пулей выскочил на улицу. Под своими окнами подобрал еще одну сумку, поменьше, - и побежал к дому Юнги.

***

      - Ты что, послал ее нахуй?!       - Прикинь, - Юнги закрывал дверь, а я ждал его, мы собирались идти в школу.       - Ну ты даешь, Пак Чимин…       - Не крякай на меня, сигарету лучше дай.       - Пару месяцев назад ты даже затянуться не мог, а теперь смотри-ка… - бубнит Юнги, когда мы выходим из подъезда, но сигарету все равно дает.       Это был последний день учебного года, мы с Юнги шли в школу последний раз. Так уж вышло, что это был и последний день, когда я был дома. Потому что больше я туда не возвращался.       Это было 31 мая - последний наш день в этом ебанутом городе. Юнги получил справку, а мне все-таки всучили аттестат.       А потом мы с Юнги уехали. И стали сами по себе.

***