Welcome, Draco Malfoy.

      У вас мёрзла душа? Нет? У меня да.        По странному стечению обстоятельств, Драко, он же мой ночной (утренний, дневной, вечерний) кошмар, перестал обращать на меня внимание. От слова совсем. Нет, мы и раньше не вели с ним разговоров по душам за чашкой чего-нибудь, но сейчас он совсем отморозился.        Первый вечер после проишествия я нервничал, ворочался на раскладушке и бесился. Ну, во-первых, (и во-вторых, в-третьих) моя постель провонялась мятой. Я долго гнал от себя этот запах вместе с мыслями о владельце этого запаха, но в какой-то момент понял, что терпеть не выносимо. Посреди ночи, как последний идиот, я подорвался и стал менять постельное белье. В темноте.        — Обоссался что ли? - сонно обеспокоился за меня Драко.        — Обосрался блядь! - солгал я.        Ну не говорить же всей правды, правильно? Тем более, мой ответ видимо удовлетворил любопытного блондина, так как со стороны его кровати (да, только я гну спину на раскладушке. Его величество отдыхает с удобством. (Сука.) послышалось мирное сопение.        Желание придушить его подушкой засвербело так, что я даже струхнул. Чего бы мне так на него злиться?        В общем, та ночь была долгой. А на утро всё изменилось. Бледная моль стала появляться в квартире за полночь, а уходить на рассвете. Где носило шилозадого я знать не мог, и из вредности, трахнул на его кровати Джинн. Ах, да, она сняла с меня голодовку.        Правда секс с ней на его кровати меня не успокоил. Проклятой мятой воняло за версту. Да так, что даже дешевые духи рыжей не смогли перебить чёртов аромат. Захотелось сжечь проклятую койку, заодно с девушкой, которая тоже теперь попахивала свежестью мяты. Сжечь я, конечно, никого и ничего не сжёг, но зачем-то тем же вечером, выставив «любимую», закатил истерику Драко.        Я с пеной у рта доказывал ему, что у меня аллергия на хренову перечную срань, на что он сказал, что я пизжу...пиздю... вру короче! Я замолчал и двое суток с ним не разговаривал. На третьи сутки я сгрёб всё мятное, что было в доме, и отнёс на мусорку. Думаете он мне врезал, да? Нет. Он сделал вид, что ничего не произошло. Урод, прости Господи. И как его только терпит это Дэннис-пенис?        Впрочем, после того случая, лишайный хрен, порог нашей квартиры не переступал и я чувствовал себя самцом отвоевавшим территорию. Для убедительности я ещё пару раз привёл к себе Джинн и пометил ею остаток квартиры. Правда места, пригодные для секса, быстро кончились, и я перестал её приглашать.        Так прошла неделя. Потом вторая. Стена, выросшая между мной и Драко стала уже пуленепробиваемой, высокой, а главное нерушимой. И самое страшное, что он оказался знаком с Паркинсон! Я когда это узнал, решил, что обзывал её не зря. Что у них общего? Правильно. Ничего.        А общались так, словно между ними не один оргазм на двоих поделен. Не преувеличиваю я! Панс эта ему прям в рот заглядывала, когда он говорил. А он? А он, как павлин перед ней. Грудь колесом, задницу отклячил. Тьфу! Смотреть противно. Вот противно, но всё равно смотрел.        Тем временем надвигалась сессия. Весна грозилась плавно перейти в лето. Народ на улице радовался тёплым, сухим денёчкам, что не совсем характерно, для дождливого Лондона.        Я стал пропадать за конспектами, засиживаясь до поздней ночи у окна, поэтому Малфоя стал видеть чаще.        И лучше бы не видел совсем. Он неизменно кивал мне, зайдя в дом, пил чай, шёл в душ и уваливался спать, воняя ебучей мятой на всё пространство. Я из вредности тут же закуривал сигарету, чтобы перебить вонищу и тоже ложился спать.        Так оно и было, пока в один из дней у нас на работе не случился корпоратив, по случаю дня рождения Паркинсон.