Welcome, Draco Malfoy.

       Корпоратив! Слово-то какое! Произошло оно кстати от латинского слова «corpus». Перевод надо? Нет? Ладно, «тело» это в переводе на наш язык. Тело!!! Ох и насмотрелся я на эти тела, я вам скажу.        Правда, только смотреть мне и оставалось. Вы же помните, что я умудрился опозориться и обосрать начальство в лице Паркинсон?        Ну, так с тех пор мало что поменялось. Единственный человек, который продолжил со мной общение - Грейнджер. Вот к ней-то я и прибился на этом празднике жизни.        Всё было почти сносно. Еда, напитки, музыка. И я, разомлевший от алкоголя уже было начал наслаждаться происходящим, вяло поддерживая разговор с коллегой, как вдруг в наш междусобойчик проник вражина в лице моего сероглазого сожителя, вальяжно вплывшего походкой павлина в ресторан.        Настроение моё тут же упало до отметки на уровне плинтуса. Виски в бокале приобрёл привкус калёных орехов, музыка неприятной вибрацией отдалась внутри, заставляя мои кишки нервно вздрагивать, а закуска резко оказалась пресной и безвкусной, как подошва макасин.        Удушливая волна, зародившаяся в затылке, стекла горячей лавой вниз и, достигнув живота, скрутила внутренности. Резко подкатившая к горлу тошнота подтолкнула меня на выход и я, бегом, ретировался в туалетную комнату.        Раковина манила меня фаянсовым боком и я с удовольствием капитулировал. Выкрутив кран с холодной водой до упора, начал порывисто плескать себе в лицо бодрящей влагой, чувствуя облегчение. Тошнота отступила так же резко, как и наступила и я, закончив плескаться, не вытирая лица упёр руки в края сантехнического шедевра и уставился в зеркало на своё отражение. Нарциссизмом не страдаю, но на время залип, глубоко погрузившись в дымку пьяных мыслей, пока зеркало, равнодушно отражая реальность не прибавило на ровной глади ещё одно отражение. Кто бы это мог быть? К черту интригу! Белобрысый это был собственной персоной. Желудок отчего-то вновь сделал кульбит и я, разозлившись, обернулся к нему, прожигая взглядом.        — Следишь за мной? - рявкнул я севшим голосом.       — Не много ли чести, Поттер? - прошипел змеёныш и вплотную подошёл ко мне.        — Ах, ну да, я не достоин вашего королевского внимания! - я вскипел, как дешевый чайник. — Я же у тебя на одном уровне с мебелью, так? - и не дожидаясь ответа продолжил. — Хотя, что это я! Кровать свою ты замечаешь, в отличии от меня!        Повисла пауза. Этот ненормальный сверлил меня своими серыми глазищами, в которых я видел своё отражение и молчал. Это было так не похоже на острого на язык блондина, что я тоже заткнулся, не решаясь нарушить тишину. И тут, он сделал ещё шаг вплотную приближаясь ко мне и, как-то рвано вздохнув, с силой притянув к себе, жарко впился в мои губы поцелуем.        Видимо шкала алкоголя во мне всё-таки достигла верхней отметки, потому что вместо того, чтобы врезать дебилу, я откликнулся на его поцелуй. Жадно, до боли кусая тонкие, жесткие губы, проникая своим языком в жар его рта, пробуя на вкус его нёбо.        Неправильность момента опаляла собой, а чужой стояк, упирающийся куда-то в бедро и вовсе должен был напугать, оттолкнуть, но почему-то вместо этого подвёл к краю, опасно свесив меня над бездной и я, повинуясь древнему инстинкту, потёрся о чужой пах своим, невольно всхлипнув в поцелуй от накатившего желания.        Это сорвало тормоза и Драко, подхватил меня под попу, оторвал от пола и, подсадив на раковину, принялся выцеловывать шею, кадык, ключицу, параллельно расстегивая мою рубашку. От крепких поцелуев-засосов шею жгло огнём, а отметины адски пульсировали, создавая впечатление, что его губы до сих пор там.        Тем временем он справился с пуговицами и прикусил зубами мой левый сосок. Я протяжно взвыл и запрокинул голову.        Возбуждение такое сильное, что стало больно там, пониже живота. Поэтому я вцепился в его волосы и вновь притянул для поцелуя, с таким остервенением, что явно выдрал ему несколько клочков волос. Мы сталкивались зубами, сминали губы друг друга в какой-то очень жесткой схватке, стараясь наказать, въесться, искусать до крови.        Как в лихорадке, меня била крупная дрожь, а тело прожигало огнём. Я натурально забыл кто я, что я, с кем я. Был только властный рот, терзающий мои губы, да крепкие, совсем не женские руки, исследующие моё тело.        — Драко? Вот это зрелище! А я-то тебя обыскалась! - голос Паркинсон, пропитанный желчью произвёл эффект разорвавшейся бомбы.        Блондинистый отскочил от меня, как от прокаженного, выглядя при этом очень эпично. Лохматый, с обкусанными губами и распухшими от долгих поцелуев, в расстёгнутой наполовину рубашке. Бледные щёки украшал румянец, а глаза горели так, что явились бы источником света, будь тут темно.       — Паркинсон, стучать не учили? - едко озаботился он о воспитании подруги.       — Учили, - согласилась она, — но я была плохой ученицей. А это я смотрю наш Поттер? - глаза девушки угрожающе сузились. — Интересно, кто же теперь из нас двоих хуесоска?        Её слова полоснули по воспалённому сознанию и я, соскочив с раковины, двинулся на выход, бросив на ходу ёмкое: — Пошли нахуй, дебилы!