Магический альянс

      Закон природы таков, что враги становятся друзьями намного реже, чем друзья — врагами. Вот так всего одно событие может поспособствовать возникновению глобальных изменений: астероид пересечётся с орбитой планеты и превратит яркую вселенную в гнетущее ничто. И, возможно, всё бы стремилось от сложного к простому, но только не в моём случае. Я, кажется, только удвоил количество своих и чужих проблем. Чёрт подери, да я просто ходячая катастрофа.       «Вариация реальностей широка, будущее зависит от всех принятых нами решений ежесекундно».       Оно было принято сразу же, без раздумий. Быстрым шагом, чуть ли не бегом, я поднимался на башню Когтеврана. Это была одна из самых высоких башен, за исключением, разве что, гриффиндорской и астрономической. Кроме того, чтобы попасть в гостиную, требовалось дать верный ответ на загадку.       «Упаси Салазар она задумала неладное, потому что времени разгадывать загадки у меня не будет».       — Лавгуд! Стой!       Услышав знакомый голос, она сразу же перешла на бег. И прежде, чем девчонка успела постучать дверным молотком по двери, я догнал её и преградил собой проход.       — Отойди, Драко, ты мешаешь пройти, — попросила она, нетерпеливо топчась на месте и глядя за мою спину так, словно в гостиной её поджидала целая фабрика сладостей.       — Сперва нам надо поговорить.       — Я так не думаю. Мне нужно ещё раз проверить свои вещи, — Лавгуд в действительности смотрела куда-то сквозь меня, как будто я был прозрачным теперь даже для неё.       — Враньё, — я оттолкнул девчонку от двери, не позволяя к ней приблизиться, — ты снова хочешь избежать меня.       — Отойди, пожалуйста, — она то и дело пыталась меня обойти, но я не давал ей это сделать, двигаясь из стороны в сторону. Что-то с ней было не так.       — Что ты… Что ты сделала со своими волосами?       Её стрижка укоротилась почти под корень, превратившись в торчащие колоски, напоминающие остывшие навеки кусочки солнца. Девчонка сжимала в руке столовый нож, обвязанный тонкими прядями.       — Проклятье, Лавгуд, зачем?.. — я в шоке вытаращил глаза, — зачем ты это натворила?       — Всё в порядке, я не нуждаюсь в них больше. Не следует беречь то, что не приносит никакой пользы, и само не получает то, что заслуживает, — её лицо было до жути бледным, как у голодной вампирши, которая недавно пробудилась после столетней спячки. Должен признать, сейчас она меня не на шутку пугала.       — Отдай мне нож, — процедил я сквозь зубы, — немедленно, я сказал.       — Почему я должна тебе подчиняться?       Не став с ней советоваться, я резко выхватил из её руки острый предмет, дабы избежать никому не нужных движений, и швырнул его прочь. Девчонка вяло пошатнулась. Казалось, и вправду подуй на неё, и Лавгуд намертво свалится с ног. Никогда я её такой прежде не видел.       — Скажи мне нормальным человеческим языком, что с тобой случилось. Выглядишь неважно. Ты больна?       Она сделала вид, что не поняла суть вопроса. Разумеется, просто притворялась. Я слишком хорошо знал эту девчонку, она бы ни за что не стала делиться своими неприятностями даже ценой жизни.       Разрушение, распад, смерть — это очень простые вещи. Возможно, растения и животные отличаются от людей лишь тем, что не способны на куда более сложные процессы, чем фотосинтез и кормёжка стаи. Ведь что такое инстинкт самосохранения по сравнению с борьбой человеческих эмоций?       — Послушай, — спокойно начал я, всеми силами приказывая себе охладить свой внутренний пыл, — то, что на тебя кинулся этот неуравновешенный старик, не стоит твоих нервов.       — Мистер Филч тут ни при чём.       — А кто тогда виноват?! — я почти выкрикнул ей это прямо в лицо, позабыв о самоконтроле, — тебя кто-то обидел? Только скажи, кто это был, и я решу этот вопрос.       Покачав головой, Лавгуд опустила её вниз. Мы снова говорили на разных языках, но будто механизм-переводчик сломался, и теперь мы совершенно не понимали друг друга.       — Ну какого, какого ты молчишь? — я сжал сестру за плечи и немного потряс, — да ты же, готов поспорить, себе чуть все вены не вскрыла!       — Что ты, — наконец она подняла на меня взгляд, хлопнув ресницами, — я бы ни в коем случае не стала этого делать. Моё время всё решит за меня.       Такие слова мне совсем не понравились. Сильному человеку всегда свойственно противостоять разрушению, потому что вся его жизнь — это бесконечная битва с трудностями и теми, кого он считает своим врагом. Но я и Лавгуд никогда не были врагами, мы были просто… никем друг для друга. И из-за этого становилось ещё больнее.       — Прекращай нести чепуху и слушай меня. Я… Я должен рассказать тебе кое-что очень важное.       — Ну вот, снова условия. Без них тебе, видимо, очень сложно живётся, — она отвела взгляд, и я насильно вернул его к себе, сжав пальцами её подбородок.       — Это не условие. Я требую…       — На требованиях тоже близости не построишь.       Говорят, тяжело долго смотреть в глаза тому, кто тебе небезразличен, но не знает об этом. Внутренний боевой дух начинает угасать и, в конце концов, перегорает. Я ощущал, как разжимаются зубы и расслабляются пальцы.       — Лавгуд, м-мы… — она отвернулась, упрямо закрыв уши руками. — Эй, ты что, не собираешься меня слушать? — я захлопал глазами, чувствуя себя в очередной раз брошенным.       — А что ты этим, собственно, изменишь? — она ответила хоть и тихо, но, тем не менее, вслух. А значит давала мне шанс.       — Ну, я… Ты… Т-то есть мы…       Мерлин, я хотел сказать ей так много, а и двух слов не мог связать. Язык как будто онемел.       «Позорище, Малфой».       Несколько секунд между нами сквозило холодное молчание вместе с завывающими призраками прошлого, о котором никто из нас вообще не помнил. Нам не посчастливилось вместе расти, преодолевать подростковые проблемы и делиться секретами. Быть братом и сестрой, а не незнакомыми людьми, которые не то что не здороваются, а и вовсе практически ничего не знают друг о друге. Быть может, если бы она всегда была рядом, я бы стал совсем другим человеком, с другими принципами и понятиями.       Наконец Лавгуд глубоко вздохнула и обернулась.       — Почему, Драко? — она никогда на меня не смотрела с такой жуткой безликостью, — просто скажи, почему? Из-за озлобленности? Одиночества?       — Я не убивал эту чёртову кошку!       — Я знаю. Я говорю вовсе не об этом.       Море.       Нет, океан. Целый океан разочарования разлился в тусклых голубых глазах. Я понял, что не смогу ей это сказать. Мне не хватит сил и… мужества, наверное. Ведь, объясни мне, как? Как такая немного странная, но этим и замечательная девушка может быть родной сестрой по крови такого чудовища, как я? Уму непостижимо.       — Возьми, — она протянула длинную прядь, и я оторопел: на меня обрушилась целая скала растерянности. — Пожалуйста.       Я не смог ей отказать. Я бы сделал для неё всё, что угодно. Поэтому поднял руку, сжал тонкую прядь и на этот раз отвернулся сам. Я не был в состоянии смотреть в эти мертвенно-пустые глаза, потому что ненавидел себя до глубины души.       — Твоей ошибкой было заговорить со мной ещё тогда, в карете, — мне казалось, что сейчас моим голосом говорит кто-то другой, а я лишь стою и наблюдаю со стороны, — ты думаешь, что я тебя использовал, и, возможно, ты права. Но все наши моменты имели определённую… ценность.       Девчонка молчала, и я даже не был уверен, слушает ли она меня на этот раз. Но я обязывался выпустить на волю хотя бы малую часть горькой правды, потому что иначе она может больше никогда не прозвучать.       — Я не заставляю тебя верить мне, Лавгуд, но портить свою жизнь не нужно. Ты не должна этого делать из-за такого, как я. Хороших тебе каникул, — уйти было проще всего. Надо будет ещё заглянуть к Снейпу за палочкой и в тысячный раз послушать, какой я сукин сын.       Я убил её. Человека, который был единственным, кто пытался поднять меня из мёртвых.

* * *

      С погодой творилось форменное безобразие. На «Хогвартс-Экспресс» напала серьёзная вьюга снежными зарядами: ветер враждебными порывами бился в окна, шурша о стекло и оседая мокрой синевой в уголках оконного переплёта. Снег мог спрятать под собой все несовершенства мира, жаль только, что временно.       — Что-то настрой совсем не новогодний, — поделился тоскливой мыслью Теодор, жуя конфеты «Берти Боттс».       Он сам предложил свою кандидатуру в качества попутчика по обратному пути в Лондон, чем меня изрядно удивил. Вероятно, слизеринцы посчитали Тео слишком скучным компаньоном для пьянки, а Блейз по-хорошему дал ему понять, что хочет провести время поездки вместе со своей новой пассией. Они зажимались с Асторией везде, где только можно, но отчего-то мне такой союз казался чересчур ненастоящим: эти двое словно специально отыгрывали свои новые роли ради какой-то взаимной выгоды.       Ни Забини, ни старшую Гринграсс нельзя отнести к тем, кто будет работать на благо другим только потому, что так нужно. Я видел их на вокзале, обсуждающих вдали ото всех какое-то чрезвычайно важное дело, и даже прочитал по губам Блейза: «Помни, что где бы ты не спряталась, детка, я до тебя всегда доберусь». На что девчонка лишь ухмыльнулась и, гордо задрав подбородок, занялась пересчётом учеников.       Не знаю, кто из них кого дурачил, но такие игры обычно приводят к весьма неблагоприятному финалу. Посмотрим ещё, как на их бурные отношения повлияет внезапный переход Блейза на тёмную сторону.       Знаешь, было слишком трудно заставить себя радоваться праздникам, зная заранее, как они пройдут: в кругу Пожирателей смерти вместо хороводов, а под ёлкой каждому из избранных в качестве подарка будет завёрнуто приглашение на церемонию вступления в их ряды. Они узнают об этом буквально за считанные часы. Даже Нотт, который думает лишь о зельях и заднице Булстроуд, наверняка будет взбудоражен такой новостью.       — Как у вас дела с Милисентой? — без особого интереса спросил я. Нужно было говорить хоть о чём-нибудь, потому что мне казалось, что из-за звенящей тишины моя голова скоро взорвётся.       — Да никак, — чавкая, ответил Тео, — было бы иначе, не ты бы составил ей компанию на рождественском балу. Вынужден признать, что вы, парни, были правы: никакой любви на самом деле нет.       Мне вдруг вспомнились наши совместные вечера, во время которых мы со слизеринцами бесстыдно смеялись над его манерой вздыхать по этой южнокорейской стерве. Мерлин, как же беззаботно мы жили всё это время, и даже не подозревали, что оно однажды закончится. Вот бы существовал мир, где никогда не взрослеешь, и целыми днями просто дурачишься… Я бы определённо хотел там побывать.       — Помнишь, ты однажды сказал, что она требует намного большего? — задумчиво спросил я, наблюдая за тем, как за окном кружится неугомонная метель.       — Ну, да…       — Я снова задам тот же вопрос, но без приколов на этот раз, — поспешил добавить я, дабы Нотт не подумал, что мне снова захотелось стать прежним и поиздеваться над его безответными чувствами. — Что в твоём понимании «любовь», Тео?       Он сложил ладони в замок и, наклонившись, слегка опустил голову.       — Как по мне, прежде всего — забота. Ты должен стараться, чтобы у этого человека всё было хорошо. Если ей хорошо без меня, пусть будет так.       — То есть ты всегда старался сделать так, чтобы ей было хорошо? Даже если у самого было куча проблем?       — Похоже, не только она этого никогда не замечала. Да к чёрту любовь, лучше разводить на секс глупых пятикурсниц.       — И с кем ты уже переспал?       Тео скривился, будто ему попалась конфета со вкусом рвоты, и сказал:       — Я бы мог любую завалить. Вот только оно мне не надо.       Вряд ли причина была именно в этом. Я был более чем уверен, что к Нотту в кровать никто не прыгнет, пока он хотя бы немного не станет похож на того, кто нравится девушкам. Хвастаться своими похождениями Теодор не мог, поэтому завуалировал эту горькую истину убеждением, что верность для него превыше всего.       — Блейз посоветовал мне заняться собой. И он прав. Он, мать его за ногу, всегда прав, ведь… — Тео тотчас умолк, сообразив, что сболтнул лишнее. — Ой, неважно.       — Всё нормально, — пробормотал я себе в ладонь, — мне всё равно, правда.       — Тогда ладно.       Я оторвал взгляд от окна и, посмотрев на однокурсника, сузил глаза. Возможно, Нотт знает гораздо больше, чем кажется: эдакий щупленький неприметный мальчик, которого нет нигде и есть везде одновременно. Тео всегда был не прочь обо всех выведать побольше, а потом упрямо держать рот на замке, если только его не пытать непростительным заклятием или угрозой напоить его до смерти. Нотт любил впитывать в себя информацию и сохранять её до нужного момента, и я об этом прекрасно знал.       — Так они с Гринграсс типа?..       — Ага. Ходят слухи, кстати, что их назначили новыми школьными старостами.       — М-м… Ясно. Ну, пусть веселятся.       — Изрядно, однако, повеселилась Полуумная! — Тео криво ухмыльнулся, радуясь такой активной беседе, которая у него случалась нечасто, — наконец хоть кто-то прикончил это вечно мяукающее чудище.       — Не думаю, что это её рук дело. У девчонки кишка тонка.       — Сам решил в этом убедиться, когда побежал за ней? — хохотнул Нотт, заметно раскрепостившись. А вот приближаться к такой черте уже было опасно. Я поднял на него убивающий взгляд. — Что? Я не дурак, я всё видел.       — Нет, Тео, ты дурак. Иначе ты бы не был большинством.       Прикончив остатки конфет, он поджал губы и угрюмо устремил взгляд в окно. Тео не поделился со мной сладостью, и выпрашивать я тоже не стал.       Повисло обоюдное молчание, причём надолго. Наверное, мы так и просидели несколько часов, каждый погружённый в свои раздумья. Никогда в жизни я ещё так тщательно не рассматривал своё фамильное кольцо. Помнится, однажды Шрёдер спросил меня, для чего я его вообще ношу, и теперь ответ на этот вопрос казался мне ещё более очевидным. Как и австриец, я стал узником собственного имущества. Внешне кольцо казалось раскалённым, как пламя: приобрело яркий кровавый цвет и напоминало обвитого вокруг моего пальца мелкого червя.       — Почему ты так на него пялишься, как будто только вчера надел? — вдруг нарушил тишину Теодор, — и почему оно такое красное?       — Да так, развлекался с заклинаниями, — непринуждённо ответил я, поспешно накрыв ладонь второй, — может, ещё что-нибудь хочешь узнать?       Он нахмурился в недоумении.       — О, да ладно, — я нервно усмехнулся, ощущая, как всё внутри снова начинает кипеть, — думаешь, я не замечаю, как вы шепчитесь за моей спиной все эти месяцы? Уверен, лично у тебя накопились вопросы, бесстыдный ты лицемер.       Нотт выпучил глаза, поражённый моими словами.       — Да говори уже. Или ты рот умеешь открывать только когда ешь?       — Хорошо, раскроем карты, — он хлопнул себя по бёдрам, — ты и вправду очень странно себя ведёшь. И если даже Блейзу не удалось узнать причину, полагаю, мне не стоит и пытаться. Раз уж гиблое дело набрало такой крутой оборот, что коснулось Грейнджер, мне нет смысла даже спрашивать об его истоках.       Я хмыкнул.       — В который раз умника из себя строишь, а на деле же ничего из себя не представляешь. Так и потонешь в своих зельях несчастным девственником.       Теодор постыдно опустил глаза. Было отчетливо видно, что ему не очень хотелось, дабы всё это «гиблое дело» коснулось и его.       — Слушай, Драко. Я не хочу портить себе настроение накануне приезда домой. Родители и без того устроят мне хорошенькую нервотрёпку, — сообщил Нотт, с тоской глядя в окно, словно пытаясь обнаружить за стеклом какое-нибудь чудо. Честно говоря, оно бы сейчас всем нам точно не помешало.       Я знал, что родители Тео были очень строгими и требовательными по отношению к своему сыну. Блейз напрасно, но частенько просил Тео рассказать ему семейные рецепты, которые сделают из него сильную духом личность, каким был его отец.       «А кем же был мой отец? Мой настоящий отец? А моя настоящая мать?»       — Ладно. Забудь, — я махнул рукой. Очередная ночь, наполненная кошмарами, давала о себе знать: я настолько устал, что мог даже не отдавать себе отчёт в том, что говорю.       — Эй, ты куда это собрался? — удивился Нотт, когда я встал, — ехать ещё долго.       — Пойду что-нибудь перекушу. Голодный, как зверь, — я взял свою сумку и ушёл с целью успокоить ноющую боль в животе. Хотя бы какую-то.       Лучше бы, конечно, я морил себя голодом, но не приближался к тому, что может ошпарить. Жаль, что у каждого из нас не было своего карманного маховика времени, способного вернуть назад хотя бы на пять минут. Иногда они меняют в будущем очень многое.       — Гермиона, ты не права! Ты совсем не слышишь меня! — сердитый голос младшей Уизли доносился из последнего купе с приоткрытой дверью.       — Пойми, что так будет намного лучше.       — Кому будет лучше, тебе? Это ты потеряла родного брата несколько дней назад?!       Кажется, у них с Уизли завязался довольно серьёзный разговор. Подойдя поближе, я прислушался.       — Он был моим лучшим другом!       — Это другое!       — Ох, Джинни… Я как никто другой понимаю, что ты сейчас чувствуешь… — с грустью проговорила Грейнджер. Пришлось подойти ещё ближе, чтобы слышать каждое слово. — Я стёрла родителям о себе всю память. И я не допущу, чтобы продолжали гибнуть мои близкие и друзья.       — Я так понимаю, в Хогвартсе тебя после каникул не ждать.       — Я уже говорила Эрни, что не вернусь в школу, пока не найду Гарри. А ты нужна своей семье, вы должны заботиться друг о друге.       — Годрик, да хватит со мной обращаться, как с ребёнком! — Уизли кричала так, что на поезд грозилась вот-вот свалиться снежная лавина, — Гарри мне дорог точно так же, как и тебе. Да и как ты вообще можешь быть уверена в том, что он всё ещё жив? Может… Может, он тоже…       — Он жив. И я обязательно найду его, я обещаю.       — Без меня ты не справишься. Я поеду с тобой.       — Ни в коем случае! Ты должна вернуться домой. Поверь мне, так будет правильно.       Я услышал, как кто-то разъярённо топнул ногой.       — Знаешь что, Гермиона? Ты просто эгоистка! Это Малфой на тебя, видимо, так влияет!       — Джинни, постой!       Торцевая дверь неожиданно распахнулась, и на меня с разбегу налетело рыжее бедствие. Даже не взглянув на того, кто оказался ей преградой, она рванула в соседний вагон, не убирая рук со своего заплаканного лица и оставляя свою подружку совершенно одну.       «Так, Малфой, — внутренний голос отреагировал на ситуацию мгновенно, — хочешь ты или нет, а с этим ещё нужно разобраться до приезда в Лондон. Поэтому, давай, по-быстрому».       Я собрал всю волю в кулак и, быстро прошмыгнув внутрь, закрыл дверь на щелчок. Затем спрятал правую ладонь в карман брюк с намеренностью её не показывать, пока не выйду отсюда. Девчонке нельзя знать о том, что её поджидает кипящий котёл, в который я лично прыгать по своей воле не собираюсь, а потому любезно готов уступить.       Она дёрнулась от испуга.       — Не ори, Грейнджер. Я тебя не трону. По крайней мере, очень постараюсь, если будешь себя хорошо вести, — предупредил я, поворачиваясь к ней лицом. Встречаясь со знакомым, полным ненависти взглядом.       — Боже, что тебе нужно? — спросила девушка, обречённо закатив глаза.       — Лишь задать пару вопросов, — я плюхнулся на сиденье напротив и скинул сумку с плеча.       Кот на верхней полке мирно посапывал, не учуяв никакой угрозы, в отличие от его хозяйки. На столе лежала заманчивая плитка черного шоколада. Я отломал пару кусочков и закинул себе в рот. Мне никогда не нравилась эта сладость, но чувство голода в пустом желудке было слишком сосущим. Кажется, я нормально не ел уже целую вечность.       — Думаешь, я стану отвечать на твои вопросы?       — И ты это сделаешь побыстрее, — я скривился, жуя горький шоколад, — здесь дышать мерзко.       — Здесь отлично дышалось, пока ты не сунул сюда свой утиный нос.       — Утиный?.. — в лёгком замешательстве я коснулся пальцами своего носа. Такого нелепого оскорбления ещё слышать не приходилось.       — Именно. Ты вообще видел свой нос, Малфой? — девчонка победоносно усмехнулась, уловив моё короткое смятение, — а, наверно, ты дальше него совсем ничего не видишь.       — На себя бы посмотрела, — я опустил ладонь.       — А что, я больше не такая красивая? — она будто воткнула в горло иглу, сказав это именно сейчас.       И в памяти тут же всплыли все самые гадкие слова, некогда адресованные ей.       «Ещё хоть раз встанешь у меня на пути, уродина, и я тебя собственноручно придушу… Ты такая чушь, Грейнджер. Вся ты, с головы и до пят… Не пойму, и как только Макмиллан тебя трахает?..»       Нет, она должна услышать не это. Что угодно, но только не молчание.       — Ты что, действительно считаешь, что я говорил это всерьёз? — я радовался тому, что у меня получилось рассмеяться, — ой, Грейнджер, не будь такой смешной. Я своим шлюхам говорю и не такое.       — Оставь меня в покое, Малфой, — она устало прикрыла веки, сжав пальцами переносицу, — мне сейчас совсем не до тебя, если ты не понимаешь.       «Нет, не оставлю. Даже если бы хотел — не могу. Я буду вынужден завоевать твоё доверие. Правда, совсем не знаю, как мне это удастся, но я всё же попытаюсь».       Дьявол, я и забыл о том, что она способна копошиться в моей голове при близком контакте. Надеюсь, Грейнджер не слышала мои мысли. Даже если и так, то не подала виду.       — Скажи, с тобой не случалось ничего странного в последний день лета? — спросил я.       — О чём ты?       — После посещения книжного магазина ты потеряла сознание. Трое неизвестных, стихийные бедствия. Уверен, подобные сны потом тебе снились ещё не раз, — она подняла на меня оробевший взгляд со своих коленей. — Не хлопай ты глазами, делая вид, будто не понимаешь, о чём идёт речь, — я наклонился к ней и прошептал: — Я знаю, кто ты, Грейнджер, и на что ты способна.       — Так, послушай. То, что произошло во время пожара…       — Ещё куда ни шло по сравнению с тем, что произошло возле запретного коридора на седьмом этаже. Об этом ты рассказала своей рыжей подружке? — поинтересовался я, не сводя с неё глаз. В животе закружилось торнадо злорадства, вытесняя голодную пустоту. Вспыхнувший румянец на её щеках меня накормил.       — Скажи спасибо Астории, которая успела разболтать об этом всей школе.       Я прикусил щеку и отвёл взгляд. Да уж, тут не поспоришь. Гринграсс заслуживает отдельную «благодарность» как за это, так и за то, что вздумала меня подразнить, назло закрутив интрижку с Блейзом.       — Ты не спорил с Пайком, не так ли? — полюбопытствовала Грейнджер, довольствуясь тем, что тащит из меня канат истины.       — Веришь или нет, но всему этому бреду есть разумное объяснение, мисс элементаль.       — О, аплодирую стоя за догадливость! Долго же ты соображал.       — Зато тебе хватило ума применить древнюю тёмную магию. Ты, балда, да ты хоть представляешь, что натворила?       — Ох, лучше бы твоя голова тогда взорвалась. Если бы я знала, кто ты такой, не поступила бы так.       Что ж, прозвучало почти убедительно.       — И давно ты знаешь?       — Относительно недавно. Наша сила жаждет воссоединения, поэтому… — она посмотрела в пол, а потом снова на меня, на этот раз уже более уверенно, — поэтому так и происходит. Даже не думай, что ты мне нравишься, Малфой.       — Взаимно, Грейнджер, — я доел весь шоколад и швырнул в неё бумажку, — но, увы, это уже не имеет значения.       — Если хочешь знать, я жалею. Этого бы не случилось, если бы не Ланкастерские ведьмы со своими проклятиями! — она с силой стукнула меня по ноге.       Я почувствовал вовсе не боль, а лишь старое доброе ликование. Некое напоминание о том, что мы приходимся друг другу заклятыми врагами. Даже сейчас, ведя разговор на такую серьёзную тему, мы не могли упускать этот общеизвестный факт.       — Обвиняй кого угодно, но ты всё равно сделала это.       Разумеется, мы оба давным-давно поняли, с какими картами выпала доля сыграть. Но проблема заключалась в том, что ни одной комбинации никто из нас не знал.       — Тебе известно, кто остальные двое? — мы спросили это практически одновременно, что и дало нам обоим скорый ответ.       И если же я узнал о нашей природе от самой дьяволицы, то Грейнджер наверняка перерыла всю Запретную секцию, предварительно пройдясь по всем учителям. Но, как и мне, ей это толком ничего не дало: правду о её скрытой силе девчонке вылил Макмиллан только потому, что так посчитала нужным моя сестра.       Я слишком хорошо её знал. И, в то же время, не знал о ней абсолютно ничего.       — Самым странным мне кажется стая выдр.       — Что? — не понял я.       — Я говорю о серых выдрах из наших снов. Думаю, это что-то значит.       А, это она о Померкших, оказывается. Существах Абигора, принимающих облики наших Патронусов.       «Хм. Выходит, ты докопалась не до всего. Ты ещё не знаешь, что образовавшаяся между нами ментально-духовная связь — это не самое худшее, что произошло».       — Надеюсь, ты сообразила не рассказывать всё это, кому попало. В том числе МакГонагалл. В особенности МакГонагалл.       — Я не идиотка, Малфой.       — Тогда докажи: тебе что-нибудь известно о так называемых Хэйань? Божествах центра?       — Нет, ничего, — буркнула Грейнджер.       Я почему-то был уверен в том, что она лжёт. Вытянуть из девчонки информацию оказалось сложнее, чем пощекотать Василиска.       — Ещё вопросы? Или наконец выйдешь отсюда?       — Веришь в другие реальности?       — Ч-что?       — Что слышала, — раздражённо сказал я, испытывая неумолимое желание поскорее уйти, но не без ответов, — я спросил, веришь ли ты в существование других миров.       — Это лишь теория… — озадаченно пробормотала девчонка, — чтобы верить во что-то, нужны доказательства.       — А что, если я скажу тебе, что это уже не теория, а гипотеза? Кроме того, твой придурок Поттер действительно жив. У него в кармане затесался Древний портал. Знаешь, что это значит?       Она ошарашено уставилась на меня, не веря собственным ушам.       — Малфой, как ты?..       — Догадался. А ещё забегал порой к Шрёдеру на чай.       Я бы рассказал ей больше, если бы кот вдруг не проснулся, вильнув хвостом: знакомый рисунок неожиданно слетел вниз. Тот самый, с ярко выраженным запахом безысходности из выручай-комнаты. И этот момент враз вышвырнул из меня всякую охоту делиться с Грейнджер вообще чем-либо.       — Откуда у тебя… это?       — Ты потерял во время пожара, — подняв лист бумаги, сухо произнесла она. Даже хрипло, как будто порвав все свои голосовые связки.       Я резко выхватил рисунок из её рук. Мятый-перемятый. Какого дементора его не сожрало адское пламя, оставалось пока что непонятным.       — Ну, и как тебе? — глядя на него, прошептал я, — красиво нарисовано, не так ли? Понравилось, да? — я вскочил с места.       Грейнджер лишь виновато смотрела на меня снизу вверх, будто проглотив язык.       — Отвечай мне, грязнокровная ты тварь!       — Я… Собиралась вернуть… — она вздрогнула и, втянув голову в плечи, крепко зажмурилась, опасаясь ещё чего-нибудь.       Ведь моя рука уже замахнулась.       «Доверие, Малфой, — шепнул внутренний голос, — до-ве-ри-е».       — Прости, — на выдохе, в унисон. Будто два сломанных прежде музыкальных инструмента воспроизвели одинаковую ноту, и ни один не мог поверить в эту внезапную исправность другого.       Это было немыслимо.       — Прости.       Снова оно прозвучало, но теперь лишь из моих уст. Я опустил руку, сжатую в кулак с клочком бумаги и, отвернувшись, припал лбом к двери и закрыл глаза, ощущая, как они увлажняются. Мне почему-то вдруг стало очень стыдно — так, как никогда прежде. Захотелось раствориться каплями в воздухе. Ошеломление. Самое настоящее, нахрен, ошеломление посетило меня в эту минуту.       Я прошу прощения у грязнокровки. За прошлое, за настоящее, за будущее. За всё сразу.       — Никогда. Я тебя ненавижу.       Пол под ногами дрожал. Отдалённо звучали неинтересные разговоры из соседних купе, и больше ничего. Пустота вновь наполняла меня, затапливая все недры моей гниющей души.       Она так далеко, хотя стоит рядом. Прямиком за мной, практически вплотную. Однако между нами столько холода, что расстояние измерялось как минимум в тысячи километрах.       «Сильно ненавидишь? — губы пересохли, словно я был ожившей мумией. Я никак не решался обернуться и посмотреть на неё сейчас. — Прошу, мне так нужна чёртова правда».       «Ты действительно этого хочешь?»       «Очень хочу».       «Ты…»       «Вслух, Грейнджер».       — Ты ужасный человек. А ещё хуже, если ты это понимаешь, — её горячее дыхание проникало сквозь тонкую рубашку и выедало ожогами плоть. — Знаешь, что-то пугающее есть в людях, которые знают, что ужасны, и всё равно плюют на это. Но однажды это чувство тебя задушит.       Я был абсолютно уверен, что она произносила это искренне. Но, скажи, как можно доверять тому, кого ты сам будешь вынужден обманывать?Мерлин, это будет очень сложно, это станет для меня самым настоящим испытанием. Мысли разъедались по цепочке, одна за другой, словно кто-то вливал в мозг кислоту, а сверху добавлял горячее какао с привкусом лаванды.       «Что будет дальше? Что будет с… нами?»       «Не знаю. Пожалуйста, помолчи, — я чувствовал, как её руки касаются моих лопаток, как тёплая щека прижимается к спине, и не мог отыскать в себе силы её оттолкнуть. — Ещё немного. Самую малость, пожалуйста, всего одну секунду вот так».       — Скажи это ещё раз.       — Ненавижу тебя, — Грейнджер говорила так, словно такая фраза причиняла ей приятную боль.       Раньше, услышав такие слова, я бы даже не принял их во внимание, учитывая то, что я не склонен переживать всякий раз, когда пыль попадает в глаза. Может, я бы и вовсе расхохотался: подумать только, меня люто ненавидит грязнокровка — существо, которого я человеком даже не считал. А теперь она стала неотъемлемой частью моей вселенной, без которой я просто подохну. Что с ней, что без неё — все пути приведут в преисподнюю. Напрашивается вопрос: так что же мне делать?       «Держись поближе к тем, кого ты можешь назвать близкими и дорогими тебе».       Он хотел стать моим наставником, хоть я и говорил Шрёдеру, что таких людей в моей жизни нет. Даже родители оказались не теми, за кого себя выдают. Меня обманывал целый мир и требовал такую же ложь взамен. Замкнутый круг, не имеющий выхода.       — Грейнджер…       Она немного отстранилась. Я сделал шаг назад и достал из сумки нужную вещь: замечательная китайская мифология, драккл бы её побрал. В своё время Шрёдер не смог рассказать мне о важных вещах, пообещав Снейпу не раскрывать тайны преждевременно, а потому выразил их с помощью литературы. Теперь и я могу воспользоваться его приёмом.       — Вот, почитай. Тебе понравится, — я положил книгу на стол. Прежде чем уйти, всё-таки добавил вполоборота: — И спрячь своих поганых магглов так, чтобы их никогда не нашли.       Зверьё в грудной клетке наконец-то облегчённо выпустило пар. Не знаю, почему, но я впервые чувствовал, что поступил правильно.

* * *

      «Моему другу Драко. Не забывай, что свет рождается в темноте».       Сложив помятый рисунок напополам, я затолкал его во внутренний карман пальто. В другом кармане была надёжно спрятана тоненькая серебряная прядь, и я мог бы поклясться, что она согревала само сердце.       Самое ужасное во время любой поездки — это финальная остановка. Противный гудок, резкое торможение на скрипучих рельсах, мгновенно спохватившиеся ученики с волнительными возгласами, и ещё много-много всего, что создавало громкую какофонию звуков.       Я отошёл от окна общего коридора и увидел краем глаза выходящую из дальнего купе одинокую фигурку с клеткой и своим, должно быть, тяжёлым чемоданом. Наверняка набитым тонной толстенных книг и по минимуму вещей. Она слегка коснулась меня взглядом и… сдалась. Трусливо отвернулась и ушла прочь без каких-либо обязательств, думая, что все ошибки прошлого остались позади.       Конечно, мы ещё встретимся. Очень скоро. Убегать можно от чего угодно, но только не от судьбы.       «Знаешь, ты ещё никогда и ни на кого не таращился с таким явным любопытством, — мухой зажужжал внутренний голос, — тебе интересны её вкусы, желания и предпочтения. Тебе интересна она. А знаешь, почему? Для того, чтобы сохранить себя, тебе придётся так или иначе её победить».       Снаружи поприветствовал лютый декабрьский холод. Из соседнего вагона поезда выскочил Блейз и, закрепив прощание с Асторией поцелуем, немедля закурил. И всё-таки странные у них отношения, должен тебе сказать…       Я опустил подбородок в колючий воротник и, топчась на месте, чтобы не замёрзнуть, стал ожидать Люциуса чуть поодаль от платформы. Прохожие кутались в шубы и, гремя чемоданами, бежали размытыми кляксами каждый по своим делам. Среди серых теней я вдруг распознал Тумана: Померкший пристально смотрел на меня, вольно пропуская сквозь себя спешащих людей. Он будто пребывал в ожидании какой-нибудь команды. Наверное, с этим фантому придётся подождать до самого лета.       — Вот он! Держите его!       — Попался!       Обернувшись на шум, я обнаружил троих мужчин в чёрных плащах, среди которых удалось распознать Маттиа Фиори и его шайку. Улыбчивое лицо итальянца, скрытое магией от шрамов, украшало на сей день практически каждый выпуск «Ежедневного пророка».       Но сейчас он улыбался совсем не так. Ты сам себе сможешь это представить, когда узнаешь, что произошло.       Итальянцы крепко схватили Блейза за плечи и отвели в сторону, подальше от любопытных глаз случайных прохожих. Он выронил сигарету дрогнувшей рукой.       — Отвалите, уроды! — рявкнул Забини, пытаясь высвободиться из грубой хватки, но его руки тут же завели за спину и нацепили на них наручники.       — Стоять, воробушек, — с ухмылкой велел Фиори. Он подобрал дымящуюся сигарету и с наслаждением затянулся, — больше ты от нас не спрячешься. Инкарцеро!       Тело Блейза моментально связали тугие верёвки, а потом его с нарочитой силой толкнули. Забини рухнул на асфальт и содрал кожу на щеке. Маттиа подошёл к нему и добавил:        — Хорошее сейчас время… Раньше за воровство руки отрубали, — он с интересом рассмотрел сигарету в руке, — неплохая марка, не из дешёвых. Ты бы научился экономить, малец.       — Какого хрена тебе надо, Фиори…       — Тебя ждёт крупный должок, за который можешь поблагодарить своего папаню. Ты когда его собираешься отдавать?       — Не брал он ничего! Его подставили и убили, ублюдок ты сра… — Блейз получил сокрушительный удар ногой по лицу. Из его рта фонтаном брызнула кровь.       Маттиа наклонился, согнув колени. Выдохнул на него дым и, мерзко улыбнувшись, прошептал:       — Неправильный ответ. Попробуем ещё раз?       — Гори ты в аду… — прохрипел Блейз, плюнув на него кровью.       — Снова неверно, — любезно подметил бандит, вытирая рукавом край губы. Забини зарычал. — У-у-у! Какой грозный малый. Как жаль, что Колберт не видит тебя сейчас. Сдох в Берлине, старый пёс. Рассказать тебе, что случилось тогда на самом деле?       Блейз рыкнул и дёрнулся, но из-за того, что он был крепко связан, не смог ничего поделать, а лишь слушать.       — Т-ш-ш… Ну тихо-тихо, — Фиори схватил Блейза за волосы и потрепал, — я видел, как это произошло. Я знаю, кто виноват в смерти твоего отца. Уверен, тебе будет любопытно… — Маттиа украдкой прошептал имя ему на ухо.       Забини перестал сопротивляться. Его глаза сперва округлились от шока, а потом стали безумными, жаждущими мести. Он издал жуткий крик:       — Сволочь! Как он мог?! Я убью его! Убью!       — Кстати, — невозмутимо добавил Маттиа, струсив рядом пепел сигареты, — тут вон за шкуру одного мальчишки со шрамом обещают целую гору галлеонов. Ты бы призадумался об этом. Где его найти?       — А я почём знаю?! — рявкнул Забини, — я не при делах, Фиори, тупая твоя башка!       — М-м. Видимо, всё-таки придётся тебя воспитывать по-новой, — он вновь поднялся на ноги и обернулся к своим соучастникам. — Signori, покажите ему, что бывает с теми, кто нарушает кодекс омерты, — бандит щёлкнул пальцем, и Блейза стали пинать ногами по всем частям тела.       — Драко! — во всё горло закричал он, заметив меня, одиноко стоящего чуть поодаль. — Драко, помоги мне!       Я сглотнул, молча смотря на это в поиске каких-либо оправданий тому, что не вмешиваюсь. Салазар свидетель, я ведь хотел предупредить его об опасности, но Блейз собственноручно построил между нами широкие раздолья. Это больше не моя игра.       — Довольно. Сматываемся, — осмотревшись, приказал Фиори, — нас ждёт неотложное дельце с Малфоями.       — Драко! — Забини успел посмотреть на меня в последний раз, прежде чем его бесследно утащили трансгрессией.       Я навсегда запомню этот взгляд. В нём было нечто такое, что заставляло нутро сжиматься так сильно, что, казалось, вот-вот сломаются кости. В воздухе застыл запах пороха и свежей крови.       «Так кто же убил его отца? Неужели его и вправду затолкают в приют для малолетних преступников? Чёрт возьми, может, я должен был?..»       Поток беспокойных мыслей оборвал знакомый звук металлической трости, бьющейся о мокрый асфальт.       Цок-цок, цок-цок…

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ