Магический альянс

      Никогда ещё не было так громко и так страшно. Мир словно распадался на куски под гулкий аккомпанемент разворачивающейся битвы. Я бежал сквозь пыльную мглу, всё время сталкиваясь с препятствиями в виде рассыпающихся вдребезги стен, а также сражающихся волшебников и магических существ.       — Дуро! Экспульсо!       — Получай, гад!       Хогвартс разрушался под давлением адского пламени и непрестанных боёв повсюду. Лондонские мракоборцы прибыли в замок немедленно, и теперь вовсю участвовали с остальными в безжалостных поединках. Пыльный воздух летал по комнатам и коридорам, усеянным развалинами, камнями и щебёнкой, где мелькали яркие вспышки заклинаний и оружейные выстрелы. Оставалось лишь надеяться, что старостам и профессорам удалось вывести из школы младших, потому что меня грызли сомнения, что сегодня кто-то на этой территории останется в живых.       «Найти Грейнджер, найти Грейнджер… — повторял я про себя, — её жизнь дороже тысячи жизней простых волшебников, не говоря уже о всяких тварях, которые чувствуют себя здесь, как дома».       Потеряв ориентир в пыльной мгле, я вдруг налетел на что-то очень большое и мохнатое. На меня устремилась пара разъярённых красных глаз. Рот пятинога, усеянный бесчисленным количеством зубов, широко распахнулся.       — Остолбеней! — кто-то промчался мимо, как молния, но заклятие на злющее создание не подействовало. Пятиноги были хорошо известны своей каменной кожей.       — Используй оружие, Колин! — велел Бруствер, который сражался с Пожирателями чуть поодаль. Ещё буквально несколько дней назад он смотрел на этот предмет с ужасом, и ни за что бы не позволил ему оказаться в руках молодого парнишки. А теперь приказывал срочно применить его в действии. — Стреляй, ну же! Ты сможешь!       — Ложись!       Я пригнулся, ощущая над собой приземистое тело пятинога, покрытое жёсткой шерстью. Готовясь к атаке, он брызнул слюной и топнул всеми пятью ногами, чьи ступни были подвёрнуты внутрь.       — Колин, стреляй! — снова закричал Бруствер, на этот раз срывая голос.       В воздухе оглушительно загромыхало, а пятиног в ярости заверещал, топчась на месте. Липкая горячая кровь из его тела полилась на меня, как из ведра.       Я зажмурился, падая навзничь, грозясь вот-вот оказаться раздавленным. Чьи-то руки резко схватили меня за плечи и поволокли по полу, а потом грубо отшвырнули к стене. Из горла вырвался хриплый сип, и я открыл глаза, ощущая, как ресницы неприятно слиплись из-за крови.       Криви замер передо мной, перекинув автомат себе через левое плечо. Его лицо, выражающее холодное презрение, было сплошь усыпано чёрной копотью.       — Не жди благодарности, — прохрипел я, отталкиваясь лопатками от стены. Встать оказалось непросто: удар по спине был сильным.       — Разумнее было бы дать тебе умереть, — мрачно произнёс Колин, — как ты со спокойной душой позволил умереть моему дяде.       Втянув в себя воздух, я потёр поясницу и кое-как встал на ноги с явным пониманием, что при желании Криви может отомстить, добавив перед этим, как хреново я с ним раньше обращался. Да и не только с ним.       — Эй! Нужна помощь! — послышался откуда-то чей-то зов.       Криви обернулся и, сорвав с плеча автомат, снова перевёл взгляд на меня.       — Но я предпочту спасти друзей. Ты будешь мне должен до конца жизни, Малфой, — буркнул он и, под руководством Кингсли, победившего врага в дуэли, умчался дальше по коридору.       Терпкий запах ударил в нос. Двигаясь вперёд, я пошатнулся, почувствовав приступ тошноты. Я был окружён дохлыми чудищами. Красно-серое пространство вокруг завертелось, словно кто-то создал дым и взмахнул над ним раненой рукой.       «Найти Грейнджер, найти Грейнджер…» — я прокручивал эту мысль у себя в голове снова и снова, приглушая ею раскаты других голосов вокруг и позволяя уносить себя движению очередной толпы вплоть до самой лестницы.       Я пролетел вниз по перилам и, увернувшись от стаи летучих мышей, добрался до горгулий, охраняющих вход в учительскую. Кто-то расколол их заклятием: их рты и крылья отвалились, а останки покрылись трещинами.       «Так, так… Где-то здесь должен быть тайный выход…» — я опустился на колени между горгульями и стал изучать кирпичи в стене, лихорадочно водя по ним скользкими руками в поиске какого-нибудь рычага.       — Пиертотум Локомотор!       Пол загремел, когда на него поочерёдно принялись спрыгивать статуи и рыцарские доспехи, в которых будто вселились призраки. Они сжимали в руках холодные оружия, с помощью которых готовились вступить в бой с противниками.       — Мистер Малфой! Подождите! — МакГонагалл выбежала из учительской и тут же засеменила ко мне.       — Ради Мерлина, отвалите, профессор! Я должен добраться до Запретного леса!       — Не ввязывайтесь в это! Вы не знаете, на что они способны! — МакГонагалл с нарочитой силой заставляла меня перестать искать выход.       — Отстаньте от меня! — я пытался высвободиться из её хваток, дёргаясь, как злой кот, которого пытаются окунуть в воду, — я знаю, что делаю!       — Петрификус Тоталус!       Тело директрисы шлёпнулось на пол. Алекто Кэрроу держала палочку на вытянутой руке, а её лицо оскалилось в злобной гримасе.       — Чёртов щенок! Я всегда знала, что с тобой что-то не так! — Пожирательница приближалась ко мне быстрым шагом, — ты поплатишься за то, что вы сделали с моим братом!       Наверное, если бы не подоспевшие вовремя ожившие доспехи, я бы точно поплатился. Замах топором, и через секунду голова Алекто покатилась по полу, усеянному грудой развалин.       Я отвернулся, чтобы не смотреть на это жуткое зрелище. С другой стороны на меня уставились каменные глаза МакГонагалл, в которых можно было прочесть страх — последнее, что испытала старая волшебница перед оглушением. Как ни странно, но это лишь укрепило мотивацию расквитаться с теми, кто на это напрашивался.       «Всё будет в порядке. Она будет в порядке, справится, нужно только немного подождать, пока действие заклинания спадёт, — прощупывая кирпичи, я повторял эту фразу по несколько раз. Так было проще себя успокоить хотя бы немного. — Ну где же рычаг… Как оно, мать его, открывается…»       Раздался взрыв, и что-то посыпалось по лестнице, как горох. Знакомый смех, полон безумия, послал стаю мурашек по позвонкам. В логове огня меня даже пробрало лёгким холодом из-за понимания, кому этот хохот принадлежал.       — А вас, оказывается, в этой школе совершенно не научили тому, что старших нужно слушаться и относиться к ним с уважением! — провозгласила Беллатриса, размахивая палочкой, — что ж, тогда я преподам вам всем урок! Круцио!       То, что упало с лестницы, оказались человеческие тела. Лестрейндж смеялась, танцуя вокруг учеников, дёргающихся в мучительных судорогах и распираемых криками. Тётка никогда не отказывала себе в удовольствии потешиться над другими. Заметив меня, она остановилась и округлила глаза, которые тут же залились неземным восторгом. Так ещё смотрят на долгожданный подарок на день рождения.       — О, мой дорогой племянничек! — Беллатриса широко улыбнулась, демонстрируя свои уродливые чёрные зубы и дырки между рядами.       Такая улыбка могла означать только одно: я сейчас тоже стану жертвой этой женщины, чьё хобби — садизм. Стуча высокими каблуками, она сделала пару неспешных шагов вперёд, минуя содрогающихся учеников.       — Как здорово тебя увидеть вновь!       — Это не взаимно, — я вытер тыльной стороной ладони рот, чтобы в него не попала мерзкая кровь пятинога.       Ребята, обессиленно лежащие на полу вокруг Пожирательницы, мычали и стонали от боли. Среди них оказались близнецы Уизли: Фред и Джордж сжимали плечи друг друга, стараясь поддерживать себя в сознании. Финч-Флетчли, который лежал на животе прямо за Лестрейндж, задрал голову, плотно сжав губы от злости. Пуффендуец упорно пытался что-то нащупать в кармане своей испачканной мантии.       — Как? Разве ты не скучал по нашим уютным вечерам? — полюбопытствовала тётка, приподняв брови.       Тем временем Джастин медленно приближался к ней сзади, ползя, как змея.       — Мне казалось, мы отлично проводили время.       — Я жалею, что не добавил тебе однажды в кофе крысиный яд, — процедил я, глядя на Беллатрису снизу вверх ненавистным взглядом.       — А вот такое слышать весьма неприятно, — уголки её губ в одночасье опустились. Женщина вертела палочку в руке, раздумывая, как именно надо мной поиздеваться, — ты — позор для всей нашей семьи, и умрёшь ты в стыде и срам… А-а-а!       Выхватив нож, Финч-Флетчли резко воткнул его Пожирательнице в правую ногу в районе икры. Пронзительно закричав, Лестрейндж повалилась на бок и с силой стукнула каблуком пуффендуйцу прямо по лицу. Его лоб рассёк порез, Джастин враз размяк и больше не шевелился.       — Проклятые грязнокровки! — бешено верещала Беллатриса, схватившись за свою кровоточащую ногу, — я сама убью вас всех! Убью каждого из вас и ваших поганых дружков! — перекривившись лицом, она направила палочку на близнецов Уизли. — Авада…       — Экспеллиармус! — донеслось откуда-то слева, и заклинание тётку безошибочно обезоружило. Лестрейндж повернула голову, глядя, как неё, будто ураган, мчится Молли Уизли. — Не смей нападать на моих детей, дрянь ты такая!       Беллатриса хмыкнула.       — О, только не волнуйся. Ты сегодня тоже умрёшь, предательница крови. Вы все умрёте, — с уверенностью произнесла она, обращаясь к раненым и измотанным заклятиями ученикам, которые волочились по полу. А потом снова вернулась взглядом к Молли и, сузив глаза, с наслаждением сказала: — Совсем скоро ты встретишься со своим любимым сыночком. Бедняжка Ронни… «О, мамочка, о, моя мамуля, я так скучал по тебе!» — кривлялась Лестрейндж, заливаясь исступлённым смехом.       Однако звучал он недолго. Вскрикнув от ярости, Уизли выстрелила ещё одним заклятием, которое врезалось в Пожирательницу с такой силой, что она отлетела назад и повалилась на опустевший постамент отправившейся на сражения какой-нибудь статуи. Тётка определённо была мертва: её обычно безумные глаза были совершенно пусты.       Я затаил дыхание и, прислонив ладонь к груди, с шумом выдохнул, едва ли успевая проанализировать всё увиденное. Никогда бы не подумал, что кто-то способен в два счёта победить саму Беллатрису Лестрейндж, тем более самая обычная домохозяйка. Что происходит с нашим миром?       — Ты… Ты просто великолепна, мам, — со слабой улыбкой промямлил Фред. Его бок кровоточил, но он всё равно нашёл в себе силы говорить.       — Ты лучшая! Мы так любим тебя, — воодушевлённо добавил Джордж, помогая брату подняться.       Остальные ученики тоже потихоньку приходили в себя — все, за исключением Финч-Флетчли. Он не дышал и его стеклянный взгляд был отправлен в потолок.       Сверху послышался новый шум и чей-то рык: на лестнице показался тролль с дубиной в ручище и двое отступающих мракоборцев. Кажется, дело было совсем плохо. Я выволок из заднего кармана пистолет и, закрыв один глаз, прицелился.       «Секунду… Ещё чуть правее… Концентрация…»       Тролль замахнулся, как вдруг пуля попала ему в лоб, рассекла кожу и пробила кость. Дубинка выпала из его рук, струи красной и чёрной крови потекли по его роже, и тролль скатился вниз по лестнице, как обвал снежной горы. Артур Уизли и Римус Люпин побежали следом за ним, что-то крича по пути. Всё звучало слишком отдалённо, как будто где-то глубоко под водой.       — Молли! Молли, ты цела?!       — О, Боги…       Я спрятал пистолет обратно и вернулся к стене. Голова непрестанно трещала, оттесняя важные мысли. Кирпичи, чёртовы кирпичи. Я никак не мог отыскать тайный рычаг.       — Погоди-ка, милый, — голос Молли Уизли будто выволок меня на поверхность из мутной пучины. Она присела рядом на колени и, сообразив, что я пытаюсь сделать, ткнула пальцем в стену и мягко сообщила: — Тут спрятан тайный ритм. Следует быстро постучать три раза вот здесь, ещё шесть вот тут и медленно девять раз здесь.       Наконец кирпичи послушно разъехались по сторонам, образуя арку, через которую можно было выбраться наружу. Там было темно, веяло порохом и горелым.       — Надо же, сколько лет прошло, а я до сих пор помню эти секреты, — Молли довольно усмехнулась, вставая на ноги, однако потом посерьёзнела.       Где-то совсем рядом вновь стало громыхать: приближались враги. Я обернулся через плечо, замечая, как волшебники пристально смотрят на меня в ожидании. МакГонагалл уже очнулась и присоединилась к остальным, заняв позицию впереди всех. Но я не позволю ей меня остановить.       — Профессор, даже не…       Директриса подняла руку вверх, давая знак сиюминутно умолкнуть. Во взгляде женщины читалось понимание, когда она решительно сказала:       — Ступай. Мы тебя прикроем, — МакГонагалл обернулась к мракоборцам, и те согласно кивнули.       — Поторопись, — сказал Артур Уизли. Впервые в его голосе не было ни грамма озлобленности, когда он обращался к тому, кто носит фамилию «Малфой».       Как известно, незнание хоть и не спасает от всех опасностей, но хотя бы сокращает их число. Сколько ещё предстоит жертв, прежде чем это закончится?

* * *

      Над Запретным лесом клубился густой дым, уходящий в небо, застеленное облаками и чёрными метками. Во владения пожара также попало квиддичное поле, чьи башни и трибуны пожирало адское пламя. К Хогвартсу с криками приближались армии, готовые бороться до последнего.       — Нравится вид, малыш? — тонкие пальцы Лилит скользнули по моим плечам, подбираясь вдоль затылка к волосам, а язык облизнул мочку уха. — Вас, людишек, ничему не учат ошибки друг друга. На этот раз всё, что происходит, — исключительно твоя вина. Можешь себя похвалить: твоя реальность обречена.       Мир будто снова погряз в обратный отсчёт. Всё стало двигаться слишком медленно. Только я и демонесса оказались в одной петле времени.       — Ты — непослушный мальчик, снял своё колечко, хотя я запретила тебе. Надо было прикончить тебя сразу после этого, но мне так интересно понаблюдать за тем, что же ты будешь делать дальше. Знаешь, ты как хомячок, который крутится в своём колёсике в поиске выхода, — дьяволица обошла меня и хищно улыбнулась. Её красивое лицо прикрывали развевающиеся на горячем ветру пышные волосы. — А вот другая вариация тебя вела себя более разумно и выполнила своё задание ещё несколько недель назад.       Я прикусил щеку, чувствуя, как во мне усиливается злость. Не знаю, что делал человек из другой реальности, но пока я здесь, то клевать носом в ожидании смерти не стану. Я помчался к лесу, а неподвижный силуэт демонессы летел впереди меня, словно парящая над землёй фонограмма.       — М-м. Смотрю, Абигор зря времени не терял, старый дурак, — Лилит звонко рассмеялась, — он заставил тебя думать, что девчонка тебе всё-таки важна. Но, видишь ли, единственное, что вас связывало, ты уничтожил сам. Зачем теперь так рисковать собой ради неё?       — Пошла прочь! — закричал я, не сбавляя бег.       Через пару секунд моё тело подбросило в воздухе, и я угодил в колючие горящие ветки. Они будто ожили и стали цепляться за меня, как чьи-то острые пальцы.       — Кажется, ты стал забывать, с кем имеешь дело, — ядовито прошипела Лилит, — и что бывает, когда со мной нарушают условия сделки.       Размышлять об этом было уже поздно. Я чуть не взорвал себе ногу одним выстрелом, но в итоге смог выкарабкаться из плена неугомонных веток. На одежде появились дыры, а исцарапанная кожа местами сильно покраснела.       — Глупенький… — многочисленные облики демонессы всё время мелькали вокруг, мешая рассмотреть во тьме дорогу к опушке леса. — Мы договаривались, что ты заберёшь её магию, а не отдашь ей свою. Кроме того, ты обманул её. Она тебя никогда не простит.       — Уйди нахрен с пути! — я размахивал руками, пытаясь рассеять дурманящий туман.       — Думаешь, тебе удастся им помешать с помощью этой опасной штучки, которая торчит из твоих штанов? — Лилит преобразовалась в непрозрачную саму себя и кивнула на мой пистолет, заправленный сбоку.       — Тебе меня не остановить! Я тебе больше не подчиняюсь!       Дьяволица поцокала языком.       — Ты так умело играешь с моим любопытством, малыш… Но ты лишился всей своей магии, и теперь как скоро тебя обнимет смерть, лишь вопрос времени, — Лилит снова резко оказалась позади меня и прошипела: — Найди девчонку или я сотру вашу реальность в два счёта.       Меня будто кто-то пнул, и я снова побежал, как сорвавшийся с привязи пёс. Поток времени возобновился, позволяя увидеть, как окрестности Хогвартса заполонили сражающиеся волшебники, тролли, пятиноги, фениксы, вампиры, гиппогрифы и ещё много-много кто. Всё смешивалось в такую кашу, приправленную чёрным дымом, что невозможно было точно определить, враг перед тобой или союзник.       «Она тебя никогда не простит…»       В Запретном лесу будто жила другая жизнь. Треск горящей древесины и мчащиеся навстречу сражению кентавры искажали шум, царящий у самого замка. Я словно отдалялся от того, к чему приближался весь мир: не только храбрые воины бесстрашно вступили в схватку с армией Волан-де-Морта, но ещё и простые ученики, которые всего пару часов назад сидели за партами и мучились от издевательств.       «Совсем скоро все умрут, а ты останешься совсем один…»       Внезапный крик Тома Реддла, полный ярости, оглушил на несколько мгновений. Он невидимыми волнами промчался по воздуху, задевая верхушки горящих елей и деревьев. Высоко в небе, где шевелилась чёрная метка, стала исчезать змея, оставляя среди тёмных облаков лишь голый череп. Это могло означать только одно: кто-то уничтожил седьмой крестраж. Нагайна мертва.       Когда ко мне вернулась способность двигаться, я стал бежать ещё быстрее.       «Тебе не справиться… Без магии ты ничто…»       Голос дьяволицы шумел в голове, но я всячески пытался его игнорировать. Сейчас самое главное — найти Грейнджер, избавиться от всех, кто помешает, а потом дождаться Шрёдера. Он должен будет вычислить нас с помощью карты мародёров и притащить с собой Древний портал, чтобы Грейнджер смогла навеки убраться отсюда.       — Я повторять не буду! Или ты сейчас же говоришь, где настоящий Поттер, или я переломаю тебе все рёбра! — буянил Пайк.       Я бежал, спотыкаясь об выступающие кряжистые корни деревьев и незаметные пеньки. Несколько раз я чуть не скатился кубарём в глубокие ямы. Препятствий было много, но я чудом умудрялся с ними справляться и продолжать мчаться на звучащие голоса.       — Отвечай, грязнокровное ты дерьмо!       — Может, ей развяжет язык кое-какое заклинание? — прикинула Милисента, — я как раз знаю одно неплохое, после которого она будет жалеть, что не послушалась раньше.       Наконец я смог подобраться к ним на таком расстоянии, чтобы спрятаться за широким деревом и немного перевести дух.       — Отойди! Я сам это сделаю! — Пожиратель наклонился и сжал щёки Грейнджер одной рукой, — в последний раз спрашиваю: где Поттер?       Она промолчала, и Пайк без околичностей пустил в ход кулаки.       Её крик. Он непрерывно звучал в моей голове, беспощадно дробил всю черепную коробку. Пропитанный болью настолько, что я начал понимать смысл слов «вы не знаете, на что они способны».       Нет, это они не знают, на что я способен.       До этого момента я сам не знал.       Три выстрела раздались один за другим. Они вылетали без раздумий, без сожалений, а совсем наоборот — я чувствовал, как сама ненависть отрывается от меня с каждым вылетом пуль. Больше Пайк никогда не посмеет трогать её своими грязными руками. Его тело сожрут черви или, вероятнее, адский огонь, разрастающийся с бешеной скоростью.       Булстроуд пронзительно закричала, в ужасе наблюдая за тем, как тело союзника поочерёдно пробивают фестральные пули. Но не на неё смотрели мои глаза. Грейнджер была связана по рукам и ногам, её прикрутили жёсткими верёвками к стволу дерева. Глаза её были закрыты, а дыхание почти не слышно; лицо из-за увечий сильно изуродовалось.       — Ст-той, п-погоди… — кореянка испуганно попятилась, выронив палочку. Она наткнулась на большой камень и врезалась в него ногами, — погоди, только не нужно…       — Что такое, Булстроуд, а? Где же твои сраные слова о том, что ты не осуждаешь меня за мой выбор?       Я приближался к ней, сжимая двумя вытянутыми руками пистолет. Передо мной с треском повалилось высокое дерево, которое сломало прожорливое пламя. Но это не станет мне помехой.       Милисента дрожала, но я не видел в её глазах больше ничего, что заставляло бы ей поверить. Не было больше тех людей, которых я раньше знал — эта война бесповоротно погубила их. Сожрала и не подавилась. И теперь оставалось либо выплюнуть их косточки, либо проглотить всухомятку.       — У тебя есть шанс немного продлить свой счётчик жизни, если расскажешь, какого чёрта вы сделали с Грейнджер. Часики тикают, — я не узнавал собственный голос и самого себя, измазанного с ног до головы землёй, кровью и кричащими грехами прошлого. Нас всех изменило время, и никто уже не являлся тем, кем он был прежде.       — Блейз приказал держать её здесь, — дрожа, промямлила Милисента, — мы хотели выведать у неё, где Поттер, т-только и всего… Он нужен Т-тёмному Лорду.       — Да ты что? — я хмыкнул, — а тебе нравилось, когда те старые уроды над тобой издевались? Если память мне не изменяет, то ты была не в восторге.       Всё-таки Лилит права: людей ничему не учат ошибки друг друга, и даже свои, в общем-то. Стоит дать им свободу действий, и они станут вести себя ещё хуже, чем дикие животные.       Кореянка сглотнула и качнула головой.       — Драко, ты не понимаешь…       — Я понимаю всё лучше, чем когда-либо, — я нажал на спусковой крючок раньше, чем успел это осмыслить. Как будто не я управлял оружием, а оружие управляло мной.       «Потом всё настолько обострится, что начнёшь чувствовать миллиграммы».       Пожирательница успела отскочить в сторону и испариться чёрной дымкой в воздухе. Должно быть, до сих пор парализовавший её тело страх не давал этого сделать. Я немедля подбежал к дереву, к которому была привязана Грейнджер, и, отбросив в сторону пистолет, схватил ладонями её опухшее от ударов лицо и немного потряс. Когда её веки приподнялись и я увидел в карих глазах слабый проблеск жизни, то чуть не прокричал во всё горло благодарности всем высшим силам. За то, что на сей раз успел.       — Это… Т-ты… — едва слышно проронили её разбитые губы, — н-не…       — Тихо, молчи. Всё хорошо, я здесь, — я размотал тугие верёвки, которые прижимали девчонку к дереву, сдирая кожу на руках. Затем подхватил её, когда она с тяжёлым выдохом повалилась вперёд, а потом обессилено упала мне на колени.       «Мерлин, что эти сволочи с ней сделали…»       Её так долго мучили ударами и непростительным, что у неё получалось теперь лишь тяжело дышать. Тело её охладело. Девчонка кашлянула и помотала головой.       — У-уходи…       — Всё хорошо, слышишь? — я лихорадочно убирал грязные волосы с её лица, которое изменилось настолько, что можно было её не узнать. — Я с тобой. Теперь тебя никто не тронет.       Больше всего на свете мне хотелось, чтобы Грейнджер нашла в себе силы верить мне. Подвергшись зверским пыткам, она всё равно не сдала Поттера, своего лучшего друга, а для этого требовалось немало усилий. Её глаза изредка приоткрывались, мутно отражаясь в серых зеркальцах, но всё время норовили закрыться надолго.       — Нет, смотри. Смотри на меня, — я почти молился, чувствуя, как и на моём лице засыхает кровь, только чужая, — всё будет хорошо. Просто верь мне и держись, — и я подхватил её под коленки.

* * *

      Хочу тебя сразу предупредить: я плохо помню свой путь до Гремучей Ивы. Перед глазами всё мелькало, как размытые кляксы акварельной краски, оранжевой и чёрной. Силы заметно покидали тело, и я чувствовал, что совсем скоро свалюсь с ног.       «Нельзя, — приказывал я себе, — нельзя, потерпи ещё немного, и потом сможешь отдыхать целую вечность. Черти будут плясать по тебе своими копытцами в восхитительных танцах».       Момент, когда я увидел Поттера, будто окунул меня в ледяную прорубь. Держа в руках меч Астории, он шёл уверенным шагом прямиком к бушующим ветвям — Ива была далеко не в спокойном расположении духа.       Перед ней со скрещенными внизу руками стоял Волан-де-Морт, ожидая, пока добыча сама пришлёпает в лапы к хищнику. По правую сторону от него находился Нотт, чьё лицо будто выточили из камня: бесстрастный, но всё ещё неуверенный в себе — точно отпечаток сжатой пружины.       — П-с-с. Поттер! — тихо позвал его я из-за кустов, пригнувшись, — Поттер, ты что творишь?       Кто-то резко сжал моё левое плечо. Шрёдер, укрытый мантией-невидимкой, приложил палец к губам, приказывая молчать. Мол, всё под контролем, не нужно его отвлекать.       — А-а-а… Га-арри… — мягко произнёс Волан-де-Морт. Его голос сливался с шипением огня. — Мальчик, который выжил, наконец пришёл умереть…       Грейнджер начала издавать какие-то невнятные звуки, и я прижал ей рот рукой. Что-то предпринимать уже было поздно, оставалось лишь наблюдать за происходящим со стороны.       — Если умру я, то и ты — тоже, Том, — смело заявил Поттер, крепко сжимая меч в опущенной руке.       «Что он задумал?» — молчать было довольно легко, но унять сильную дрожь — уже сложнее. Я так сильно придавил рот Грейнджер рукой, что она начинала болеть.       — Я так не считаю, — Волан-де-Морт сделал небольшой шаг вперёд, — ты думаешь, я не знаю, для чего тебя прятали от меня всё это время? И почему Северус решил украсть мою бузинную палочку?       Никто не шевелился. Казалось, сейчас существуют только эти двое, и пока их противостояние не закончится, вестники смерти могут и не дышать в чью-либо сторону. Гремучая Ива прекратила буянить, и будто даже огонь стал гореть тише.       — Королева демонов склонна полагать, что ты — тот самый мальчик, о котором говорится в пророчестве, — тёмный маг расхаживал вокруг, вертя в руке палочку Снейпа, — она заперла тебя в проклятом городе, чтобы ты продлевал нам жизнь и продолжительность этой войны. Вынуждал меня проливать кровь чистокровных волшебников, которые оказывали сопротивление. Совесть тебя не мучила, Гарри?       — Тебе вообще должно быть неведомо это слово, — со злостью выдал Поттер, — тебе не важно, кого убивать. Для тебя главное заставить других бояться тебя, потому что ты сам полжизни прожил в страхе быть отвергнутым. Помнишь приют? Он всё ещё работает.       — Хватить болтать. Если в тебе и осталась частица моей души, то сейчас я заберу её назад.       — И как же ты собираешься это сделать?       — Увы, мы не видим прелестных созданий Абигора, что находятся рядом, — Реддл гадко улыбнулся, — старик в который раз облажался. Иногда ученики превосходят в мастерстве своих учителей. Теодор, мальчик мой… — змееуст жестом приказал подойти к нему.       Нотт подчинился, стараясь не опускать голову. Это было сложно, учитывая, что доселе его мир всегда путался где-то под ногами.       — Будь добр, продемонстрируй мой блестящий план, — даже сам Волан-де-Морт преклонился перед ним.       Теодору было не по себе, это стало заметно сразу. Он поспешно закрыл глаза. Его руки стали медленно подниматься, призывая беспокойный шелест вокруг. Дуновения слабого ветра касались танцующего пламени своими невидимыми языками, стремительно разрастаясь. Даже редкие островки на вершинах гор, что прятались вдалеке, потревожили громкие завывания. И будто гигантское привидение разгневалось на территорию Хогвартса, и стало душить её своим ледяным объятием.       — Они приближаются ко мне, Повелитель, — прошептал Нотт, не осмеливаясь поднять на него взгляд, — всё готово.       — Великолепно, мой мальчик, — тёмный маг повернулся, — а вот теперь настала твоя очередь, Гарри… Я убью тебя, а частицу моей души поглотят Померкшие вместе с магией, которую им отдаст мой верный слуга.       Поттер сглотнул, а змееуст злорадно рассмеялся.       — Не думал же ты, что я позволю всей планете превратиться в маггловскую помойку? Что я допущу, чтобы эти черти завладели тем, что принадлежит мне? — он прокричал: — Я, Лорд Волан-де-Морт, самый Великий волшебник в мире! Даже без бузинной палочки я не сокрушим!       — Ты забываешься, Том. Я не устану повторять, что самый Великий волшебник в мире — это Альбус Дамблдор.       — Я овладел высокими навыками волшебства сам! А Дамблдор даже не человек! Он один из тех, кто упустил свои сокровища, и теперь его Померкшие послужат мне отличным хранением частицы моей души. Их никто и никогда не поймает, ни демоны, ни люди. Потому что они невидимы и неуязвимы!       Ветер усиливался, смешиваясь с его громким смехом. Гарри Поттер посильнее сжал меч, нервно облизнув губы.       Тук-тук… Тук-тук…       Сердце колотилось, как ненормальное. По вискам стекали солёные капли пота.       — Авада Кедавра!       И это случилось.

* * *

      То, что было дальше, я помню ещё хуже. Мой мозг стал избавляться от кусочков пазла, разрушая целостную картину. К тому моменту, когда Грейнджер лежала у меня на руках, я уже не мог вспомнить, где и как нашёл её. Память объявила мне серьёзную войну, поскольку я даже не мог понять, что я собирался сделать. Мне в голову будто кто-то вколол жидкость, отравляющую мозговые клетки.       Кажется, уже наступила ночь, хотя этот момент был похож на мгновенную слепоту. Как в тот раз, когда я пережил заклинание восстановления: всё вокруг стало ярко-белым. До того, как это произошло, я видел, как меч в руках Поттера отражает летящее навстречу непростительное заклятие. Но ещё раньше человек, сжимающий моё плечо, выскочил из кустов и, перекотившись, прокричал:       — Остолбеней Триа!       Нотт с силой вмазался спиной в ствол Ивы и скатился на землю. Дуновения ветра сиюминутно поутихли, будто тому, кто пускал их, сдавили горло.       Зелёная вспышка врезалась в лезвие меча и отскочила назад так быстро, что через секунду угодила в своего создателя. Волан-де-Морт стал рассеиваться, как пепел на ветру. Его предсмертный крик эхом разнёсся вдоль всего Запретного леса. Поттер свалился с ног одновременно вместе с ним и закричал от боли: что-то невидимое и очень сильное будто высасывало его душу. Судя по всему, Хэйань с наслаждением кромсали частицу одного из самых могущественных волшебников за всю историю и не могли никак насытиться. Когда Нотт прекратил делиться своей магией, они просто разорвали последний крестраж в клочья.       Тело Поттера как будто атаковал удар молнии: его перевернуло в воздухе, а затем он упал ничком и больше не шевелился. Его очки, чьи разбитые стёкла покрывали грязные пятна, съехали в сторону. Меч Астории лежал рядом и отражал огоньки пламени.       — Гарри! Гарри, очнись! — человек, чьё имя я не помню, подбежал к телу и упал на колени. Он тряс парня за плечи, глядя на него таким сумасшедшим взглядом, что, казалось, его глаза сейчас вылезут наружу и сами прикажут мальчишке очнуться, если он этого сейчас же не сделает.       Но им не пришлось. Потому что Поттер был жив.       Тёмному человеку — я назову его так для дальнейшего определения — удалось нащупать его пульс. Перемазанное сажей щетинистое лицо украсила счастливая улыбка: он не мог поверить в то, что ему удалось.       Когда это случилось? Минуту, пять минут назад?       Теодора Нотта не признали в обществе, наверное, ещё в 1979-м. Я не помню, каким образом эта информация оказалась в моей голове, но я знал, что он не был запланированным ребёнком в семье. Учёные вообще по своей натуре странные люди: их гениальность иногда сравнивают с безумием. Чем больше времени они проводят за исследованиями, тем быстрее забывают о нормальных вещах.       Строить планы, посещать мероприятия, друзья, зарплата, дети — все эти общепринятые нормы пылились в рассказах где-то на задних полках в их библиотеке. Гораздо сильнее классической и художественной литературы их интересовала наука. Нотты обгрызали её со всех сторон, как плотоядные черви, и не мешали жить другим. Разве что только своему сыну.       Мне кажется, Тео был из тех, кого в детстве запирали в шкафу, если ему хотелось пойти погулять на улице вместо лаборатории или поиграть с игрушками вместо шахматных фигур. Внушение стать тем, кем хотят видеть его родители, сработало: Теодор Нотт носил маску «никто» перед однокурсниками, зато заслуженно стал «моим мальчиком» у Волан-де-Морта.       Но Волан-де-Морта больше нет, а Нотт теперь, вне всяких сомнений, вернётся в шкаф для взрослых. Там будет холодно, темно и сыро, а единственный, кто к нему заглянет, это голодный дементор. И существу будет чем полакомиться, раз уж Померкшие для Теодора — птички. Его Патронусом был щёгол.       Не спрашивай, откуда я это знаю. Я не видел его Патронус и, тем более, не учил ему. Скорее всего, язык парня развязался как-то во время душевных вечеров с бутылками спиртного. Сейчас задача состояла в том, чтобы не дать его ценной магии раствориться в небытие. Мы переглянулись с тёмным человеком. Он кивнул в ту сторону, где лежал Нотт, безмолвно приказывая поспешить.       Всё в моих руках. Грейнджер в моих руках.       — Тео! — я подбежал к нему и свалился на землю. Нотт был в сознании, но тягостно хрипел. Видимо, сломал позвоночник. — Тео, послушай меня на этот раз. Всё кончено, слышишь? Реддл повержен. Сейчас сюда явятся те, кто приколотят тебя к дереву без разговоров.       — И что же… — он приторно улыбнулся, а потом кашлянул несколько раз, — будешь наслаждаться этим жалким зрелищем?       — Ты не жалок. Ты — личность, и ты можешь помочь и себе, и нам, — я кивнул на девушку на своих коленях, — поделись с ней своей магией, и тебя оправдают. Тебя и твоих родителей, я смогу сделать так, что вам не придётся унижаться в Визенгамоте.       — Позволь спросить: а как? Ты считаешь, что твою семью не ждёт то же самое?       — Люциус с Нарциссой покинули страну. Поместье теперь принадлежит другим людям, а за себя я смогу постоять. И за тебя тоже, и за Булстроудов, если захочешь, — я поднял на него взгляд, чувствуя, как сильно ноют мышцы рук, — просто доверься мне.       — Ты столько раз всех обманывал… Как же я могу довериться тебе?       Я долго искал ответ на этот вопрос, но потом всё-таки нашёл его.       — Знаешь, Тео, я допустил много ошибок в своей жизни. Некоторые из них даже непростительны. Но надо учиться жить дальше. Это трудно. Но если есть, ради чего, это получается. И если есть те, кто нам в этом помогает.       Эти слова будто кто-то потянул у меня из горла. Я не мог вспомнить, где же слышал их раньше, но с их помощью удалось выразить всё то, что я пережил. Нотт хмыкнул.       — Грязнокровка хоть и сделала тебя чрезмерно сопливым, но зато теперь ты говоришь на моём языке, — он сглотнул постыдные слёзы, — дерьма ты кусок, Драко Малфой. Тебе всегда везёт.       — Меня зовут Алан Галбрейт, — когда я сказал это, я перестал понимать, почему меня называли по-другому, — и повезло мне разве что больше, чем сгнившим тыквам.       — Да-а, на Хэллоуине они были и вправду отстойные…       — Вообще, это отстойный праздник.       Мы сидели, как два кретина, и давились кривыми усмешками, пока остальные волшебники сражались на смерть всего в паре километров от нас. Я даже не ощущал, как горячие щепки попадают за воротник, а дыхание Грейнджер утихает. Но Теодор, кажется, это заметил. Шипя от боли, он протянул дрожащую руку и крепко схватил её за запястье.       — Что ты чувствовал, когда делал это?       — Когда отдавал свою магию?       Тео кивнул.       — Ну… — я осёкся. То, что я ощущал, передать простыми лишь словами невозможно.       — Это больно?       — Думаю, получать метку или ломать конечности гораздо больнее.       — Ладно. Будем считать, что меня не стошнит, — Теодор закрыл глаза и сильнее сжал запястье девчонки, отправляя ей свою подкожную энергию.       Её сердце забилось быстрее, а тело становилось теплее. Бледная кожа приобретала матовый оттенок, оживая. Вьющиеся каштановые волосы заблестели при ярком свете пламени, а потом она открыла глаза. Тёмные зрачки расширились и сделались огромными. В них засиял свет.       — Грейнджер… — я внимательно смотрел на неё и понимал: всё получилось. Всё сработало. Теперь она — носительница всех стихий нашего измерения. Игра окончена, и в ней есть победитель.       — Чёрт, спина болит просто жуть как, — Тео поморщился, наконец выдохнув с облегчением, — похоже, я действи… — он не успел договорить, как раздался выстрел.       От неожиданного гулкого звука я резко отскочил в сторону и, врезавшись плечом о твёрдую землю, свалился навзничь. Пролившаяся кровь на одубелую кору будто разбудила Гремучую Иву. Она встряхнула листьями и шевельнула корнями, выталкивая из себя пулю.       — Una seccatura… Я подозревал, что так и будет, — раздался знакомый низкий голос позади, — предсказуемый финал — это так скучно! Красть меч Гринграссов у меня перед носом было очень смело, должен сказать.       Нотт испуганно заёрзал на месте, а Грейнджер выскользнула из моих рук и покатилась вниз по небольшому холму. Её тело исчезло в тёмном подземном лазе Гремучей Ивы.       Я оторвался от земли, чтобы вытащить её оттуда, но стоило мне только приблизиться к дереву, как меня тут же оттолкнула его массивная ветка. Получив сокрушительный удар в живот, я отлетел на несколько метров.       — Ты разочаровал меня, Тео, дружище. Без магии ты теперь вряд ли сгодишься для чего-то грандиозного.       — Б-блейз… Н-не надо… — заикнулся Нотт, всё время шевелясь на земле, как червяк, который боится оказаться в пасти рыбы.       — У тебя нет силы воли, но зато есть то, с чем у большинства дефицит — мозги. И мне жаль тебя убивать. Возможно, найду для тебя какую-нибудь работёнку, — итальянец размял шею и поправил воротник своего чёрного плаща: довольно дорогая на вид одежда, в которой я совсем отвык его видеть.       Забини выглядел… не так, как раньше. Руки чистые, лицо побрито, волосы приглажены. Где же тот озорной мальчишка, который безбашенно отрывался на выходных и мчался на метле навстречу рассветам? Где же свет в его душе?       Его не было. Даже движения стали более сдержанными, элегантными. Совершенно не свойственными тому, кто поощрял весёлое ребячество. Нынче Блейз был холоден и невозмутим, словно напичкан тёмной магией. С его стороны веяло такой сочной, густой тьмой, что её можно было ощутить на языке.       — Кажется, ты кое-что потерял, Галбрейт, — итальянец задумчиво взглянул на пистолет в своей руке, — у отца были похожие, только другого калибра. Не подскажешь, что за марка? — обернувшись, он вопросительно взглянул на тёмного человека.       — Экспеллиармус!       Пистолет вылетел из рук парня, но он не расстроился. Кажется, совсем наоборот: Блейз ожидал такой реакции, поэтому лишь усмехнулся.       — Упс, какая незадача. Вообще, я предпочитаю магию, как и положено всем чистокровным волшебникам, но лучше перестраховаться, — Забини запустил два пальца в рот и присвистнул.       Вокруг него закружился дым, который спустя несколько мгновений преобразовался в людей в чёрных одеяниях. Их было много, некоторые из них были в масках Пожирателей, другие — без. Знакомые лица… Такие знакомые и такие чужие… Каждый из них был вооружён.       Но тёмный человек тоже не растерялся: он сразу же послал в воздух сноп красных искр и загородил собой Поттера, который всё ещё лежал на земле без сознания.       — Так-так-так… Что у нас здесь? — Забини резко отбил палочкой его заклинание, одно, другое. — Не перебивайте, per favore, это невежливо.       — Блейз, всё кончено, — сказал тёмный человек, опуская палочку; голос его был удивительно твёрд.       — О, нет. Всё только начинается, — итальянец стал слоняться вокруг, разбрасывая носками идеально отлакированных туфель горящие ветки. — Гм, итак, что у нас здесь? Знаменитый Гарри Поттер, который плевал на всех почти полгода… Убийца моего отца, который подставил мою семью перед всей омертой… И, наконец, предатель, — Забини повернулся ко мне с таким взглядом, что если бы его глаза умели стрелять, я бы не выжил.       — По-моему, из нас двоих это слово больше подходит тебе, — заметил я.       Да, я понимал, что безоружен, и меня в любой момент могут убить. Но я знал, что Блейз меня на этот раз послушает, потому что теперь его никто не торопит и он больше не принадлежит никому, кроме себя самого.       Тео не издавал ни звука, боясь получить пулю в голову, пока Запретный лес громыхал в ночи с монотонной настойчивостью: сюда сбегались все выжившие волшебники, великаны, кентавры и прочие создания, среагировав на красные искры в воздухе.       — Мне? — удивившись, переспросил итальянец, — разве это я врал, что не сплю с грязнокровками? Разве я создал тебе черепно-мозговую травму?       — Блейз…       — Разве я бросил тебя подыхать на вокзале?! — яростно взревел Забини и выстрелил заклинанием куда-то в сторону. Один из его людей с криком рухнул на землю и задёргался в конвульсиях.       «Боже… Тёмный человек был прав: он совершенно обезумел. Блейз не контролирует себя, он заслонён вспышками сверхъестественного гнева. Ему нужна профессиональная помощь».       — Эй, полегче, малец, — попросил один из мафиозников, похожий на крысу, — не нужно нападать на своих. Давай всё сделаем поскорее.       — Так теперь мы «свои», Витторио, — Блейз самодовольно хмыкнул, — что ж, приятно слышать. А говорят ещё, что деньги — не главное.       — Представишь мне своих сообщников? — попросил тёмный человек. Он, как и я, понимал, что сейчас время — самая дорогая для нас валюта, и её нужно как следует потянуть.       — С удовольствием. Это — Маттиа, Луиджи и Витторио, — Блейз указал на нескольких людей возле себя, — думаю, ты их помнишь, да и с остальными тоже хорошо знаком. Спасибо, кстати, за все твои уроки. Ты действительно неплохой учитель, — он подмигнул.       Другие были помладше. Судя по всему, мы учились вместе, но я забыл имена. Полноватая девчушка с узким разрезом глаз, крупного телосложения парень с глуповатым выражением лица, ещё одна девчонка с причёской каре, которая, видимо, очень часто плачет…       Нет, с прошлым точно пора прощаться. Ноги уже сами по себе тащили меня подальше.       — Он хочет смыться! — воскликнул Фиори, — мне убить его?       — Не стоит, Маттиа. Я хочу, чтобы он увидел, как я прикончу грязнокровку. Нельзя допустить, чтобы произошёл Магический альянс, — Забини обернулся к тёмному человеку, — но для начала советую отдать нам Древний портал и все Дары Смерти, иначе я лично засажу тебе дуло в рот.       — Блейз, эти люди тебе не друзья, — ровным тоном сказал тёмный человек, — ты молод и пока не понимаешь, во что ввязываешься.       — Ответь мне на один вопрос, — Блейз сощурился, почесав подбородок, — ты моему отцу то же самое говорил перед тем, как его убить?       Тот не сдавался.       — Я виноват и сожалею о том, что произошло. Но история склонна повторяться, и я не хочу, чтобы ты допустил те же ошибки, что и я когда-то. Ты заслуживаешь большего, чем до конца дней ходить на поводу у тех, кто полощет рот кровью.       Такие слова приковали Блейза к земле и заставили молчать. Молчали абсолютно все вокруг, только звуки сражения громыхали где-то вдалеке. В Забини поселилось что-то очень недоброе. Страшнее обезумевшего человека может быть только обезумевший волшебник, которого ранее призвали правой рукой Всевышнего.       — Я прогнивал в приюте не для того, чтобы ты меня сейчас заставил сомневаться в моих действиях, — наконец выплюнул Блейз, свирепо глядя на него исподлобья, — и деньги добывал тяжёлым трудом не за тем, чтобы спустить их на ветер.       — Понимаю, — кивнул тёмный человек, — я тоже.       — Но ты не добился ничего. Взгляни на себя! Кости уже болят, а так и играешься в мальчика! — Забини рассмеялся, а потом вмиг посерьёзнел и торжественно поднял руки вверх, — я создам новую расу волшебников, которые чётко знают, чего хотят от жизни. Больше нет того, кто мне в этом помешает.       — Потому что я вытащил тебя из сиротского приюта.       — Ты сделал это только для того, чтобы я вынюхивал для тебя информацию! — рявкнул итальянец, указав на него пальцем, — ты надумал забрать всё, что тебе нужно, и сбежать в другую реальность, где вы со Снейпом — знаменитые на весь мир мастера магии! — заметив, как изменилось лицо тёмного человека, Блейз хохотнул, — что? Ты думал, я такой тупой и не узнаю ваш тайный план?       — К-какого Дьявола тут происходит… — промычал Теодор, прижимаясь к дереву.       Я тоже чувствовал себя зрителем театрального представления. Так сложно было воспринимать всё это за правду, что я начал сомневаться, что это действительно наша родная реальность.       — Я не боюсь смерти, — смело заявил Блейз, расправляя плечи, — моя куколка Астория сможет обеспечить всех нас долгими и здоровыми годами жизни благодаря регенерации, если использовать её прекрасное тельце правильно. Она уже поняла, что противиться мне — не самая лучшая затея.       Тёмный человек устало вздохнул.       — Послушай меня. Всё, что ты говоришь и делаешь — лишь очевидный результат сильного стресса. У Астории была цель настроить тебя против меня, дабы ты перестал мне доверять. Но, к сожалению, ты ошибся в своём выборе.       — Signore, как по мне, он слишком много болтает, — обратился к Блейзу один из его людей, — у нас нет времени на…       — Дай мне пять минут, Луиджи, — он взмахнул палочкой и оттолкнул его заклинанием, — и я заполучу желаемое. Только я знаю, как обращаться с Дарами Смерти. Я столько их изучал, сколько ни один из вас, балбесов, себе и представить не может.       — Это всё можно делать быстрее, — проворчал Маттиа.       Они все были вооружены волшебными палочками и огнестрельным оружием, но, в силу незнания, вынуждены были пойти на уступки младшему.       — Однажды Лилит уже украла у тебя Амулет жизни, — резонно напомнил ему Блейз, — но когда у нас будут все артефакты, нам будет не страшен никакой демон. Мы сбережём себе всю магию и закроем доступ к другим реальностям навсегда. А ты, — он снова обернулся ко мне, — ты останешься ни с чем. Как и все, кто не пожелает принять нашу сторону.       — Блейз. Все мы знали одного волшебника, который однажды сделал неправильный выбор, — сказал я, вытирая со лба липкую кровь, — и посмотри, чем всё это закончилось? Ты же понимаешь, что тебе не потянуть весь мир на своих плечах. Он слишком тяжёл для каждого из нас.       — Я всегда был тем, кто тащил твой мир на плечах. Тем, кто впитывал в себя все эти мерзкие сопли, — Забини подошёл к девчонке азиатской внешности и опустил руки ей на плечи, — кто строил вокруг прочную иллюзию радости даже в самые паршивые дни. Что, я не прав?       Конечно, прав. Я стал терять некоторые воспоминания, но самые важные меня не покидали. Я хорошо помнил все мгновения, которые мы провели с Блейзом вместе; помнил, как мы пробирались в подвал поместья за бутылками спиртного и как воровали из кабинета Снейпа всякие настойки, чтобы подурачиться над однокурсниками; помнил наши душевные посиделки, которые продолжались до самого утра, хоть нас и поджидали занятия; помнил, как меня постоянно отчитывали за то, что ловили с девчонками после отбоя, а Блейз всякий раз просил всё свалить на него, и в итоге мы отрабатывали наказания вдвоём. Я помнил всё, что он строил для меня долгие годы, и теперь не мог поверить в то, что он одним махом всё это разрушит.       — Скажи, разве я так многого требовал взамен? — спросил Блейз с явной грустью в голосе, — всего лишь уважение, и больше ничего. А ты обращался со мной, как с тряпкой для пола!       В его глазах можно было прочесть такую чертовски острую боль… Она искажалась в чёрных радужках, как в кривом зеркале. Мне так много хотелось сказать ему. И не только ему, а всем тем людям, которые подверглись таким непростым испытаниям, но…       Я не мог. Иви больше не подсказывала мне, как связывать нужные слова, и уверенность в том, что я справлюсь сам, тоже была ничтожно мала. Поэтому пришлось сказать лишь то, что цвело густой чернотой в самом сердце.       — Прости меня.       Блейз прыснул. А потом рассмеялся так, что тело снова пробрало дрожью.       — И всё? Думаешь, этого достаточно?       — Вспомни, что ты говорил мне однажды. Разве ты не хочешь, чтобы мы все наконец стали по-настоящему свободны?       Итальянец замешкался. Его напряжённое лицо немного расслабилось, что позволило мне продолжить.       — В глубине души ты всё ещё хочешь этого. И я верю, что вместе мы добьёмся справедливости. Блейз, которого я знал, был сильным человеком, способным прощать.       Я был уверен, что мои слова сейчас влияют на него должным образом, пусть он и не признаётся в этом и прячется за своими масками. Потому что сам жил так много лет. Только лишившись в один момент всего, начинаешь понимать, что у тебя во владениях есть нечто большее, чем простые бумажки из банка или дорогие тряпки из магазина. Что есть нечто, что заставляет… чувствовать себя живым. И бороться за достойную жизнь, а не за жалкое выживание.       — Доверчивого юнца больше нет. Как и Драко Малфоя, который даже никогда не существовал. Отныне всё будет по-другому, — тихо сообщил итальянец, а потом выровнял спину и, направив на дерево палочку, выкрикнул: — Иммобилус!       Гремучая Ива застыла, прекратив яростно вращать своими тяжёлыми, как гигантские руки, ветками. Сюда уже сбегались выжившие, и началась перестрелка заклинаниями и фестральными пулями.       — Убей девчонку! — кричал Фиори, сражаясь с кентавром, — мерзкие отродья! Я отдам приказ казнить вас всех!       Мы с Блейзом сорвались с места и помчались к норе. На бегу он несколько раз бросал в меня заклятия, но промахивался. Ярость, которая контролировала всё его тело, мешала ему как следует сконцентрироваться. Забини уже практически добрался до цели, когда ему в спину бросили парализующее заклинание, и он свалился на землю. Всё, что он мог теперь делать, это кричать во всё горло:       — Какого чёрта, Паркинсон?!       Я не помню, кто это девушка, и почему она вдруг посмела напасть на своего соратника. Но только благодаря ей я смог прорваться в широкий подземный провал меж корней Ивы. Здесь было темно и сыро, дышалось с трудом. Пришлось проползти вперёд по земляному накату, слыша, как ускоряется стук сердца.       «Нет…»       Грейнджер была там. Лежала в луже собственной крови, насквозь проткнутая острыми корнями. Её тело билось в лёгких предсмертных судорогах.       — Нет… Нет-нет-нет… — я обхватил её лицо, до потери сознания боясь, что она ничего не видит, но слышит. Она должна слышать.       — Возьми…       Она что-то шепчет о золотой цепочке, которая обрамляет её тонкую шею, но я ни черта не соображаю, теряясь в мутной пелене перед глазами.       — Нет… Господи, нет… Пожалуйста, Грейнджер…       Мои губы дрожат, под веками щипает. Шум сверху становится приглушённым, а реальность будто искажается. Изменяет по своей воле направление восприятия.       «Это когда весь мир сужается до одного человека, и всё остальное вокруг гаснет».       Арон говорил о вейлах и об их удивительных способностях влиять на разум, которые со временем исчезают, если не контактировать с ними подолгу. А это — не исчезнет никогда. Неважно, с магией или без. Паразит прогрыз дыру слишком глубоко, и теперь его оттуда ни за что не достать.       — Драко…       Её осипший голос дарит надежду. Я поднимаю голову, ощущая, как покрытая солёной плёнкой щека в последний раз отрывается от её искромсанного кулаками и заклятиями лица. Самого красивого на свете.       — Ты вернёшься за мной?       — Я всегда буду с тобой, — я прижимаю её к себе, смотря до крови из глаз, как взгляд карих становится пустым. Покачиваюсь из стороны в сторону, словно далёкий маяк на волнах. Пусть высохнут хоть все океаны на планете, но мы уйдём в закат только вдвоём.

* * *

      — Смотри, малыш, какая красота.       Я наблюдал за тем, как они сражаются в бесстрашном бою, и не понимал, для чего они это делают. Земля уже настолько пропитана кровью, что скоро просто сгниёт от таких удобрений. Я смотрел на них и чувствовал себя обрывом, с которого вот-вот соскользнут чьи-то ноги, и всё полетит в чёрную бездну. Люди, кентавры, вампиры, тролли, кто там ещё…       Да плевать. Все мы — порождение хаоса. Не демоны, а мы. Мы не умеем правильно расставлять приоритеты и всю жизнь гоняемся за тем, что никогда на нас не оглядывается.       — А теперь отдай мне эту штучку, — Лилит потеребила пальцами золотую цепочку на моей шее, — думаю, она будет отлично смотреться с моим Амулетом.       Мой мир раскололся. Просто разлетелся на миллиарды осколков, и теперь реальность растягивалась, как жвачка — всё та же серая, тягучая, безвкусная масса. Ни черта во мне не изменилось. Не перерос глупого мальчишку, раз позволил ей так просто умереть. Прямо у меня на руках.       Тёмный человек и его полнотелый прыщавый знакомый что-то прокричали, рассекая кинжалами в воздухе перед мордой оборотня со свисающей из пасти слюной. Над Запретным лесом, погружённым в танцы сражений, вновь сгущался серый дым. Призрачные волки парили над головой, пожирая магию погибших, как ненасытные. Я снова видел Померкших, но не был способен сотворить никакое волшебство. Ничтожество.       — Всё верно, душенька… Давай… Да-а, — демонесса провела языком по моей шее, и согнула руку в локте, чтобы нанести удар.       Я уже безвольно потянулся к шпренгельной застёжке.       — Драко, нет! — на этот раз кричал кто-то другой. Девчонка с белокурыми волосами и лицом, озарённым неподдельным страхом за чью-то жизнь. Оно было рассечено диагональными порезами, но всё равно исполнено такой безыскусной красоты, что не могло не восхищать. Она издала вопль и оттолкнула меня в сторону. В следующий миг длинная рука Лилит проткнула её плоть между рёбер и крепко сжала её сердце. Из обомлевших рук девчонки выпал тяжёлый меч.       Она смотрела на меня в этот момент. Обращалась ко мне взглядом, по которому можно было прочесть всё. В светло-зелёных глазах будто промелькнула целая жизнь.       Астория. Я вспомнил её. Вспомнил всё до мелочей, и эти воспоминания едва ли не разорвали мою душу.       «Девочка… Моя горьковато-цветочная девочка… Что же ты наделала?»       — Ну что, нравится боль, дорогая? — губы демонессы расплылись в устрашающей улыбке, — последнее слово?       Волшебный меч лежал прямо у моих ног. Что я о нём знаю? Я должен вспомнить…       «Бронза, обработанная кровью фестрала и чешуёй Китайского Дракона. Единственное холодное оружие, способное причинить вред абсолютно любому существу».       Я рывком схватил его с земли и, пошатнувшись, взмахнул. Острие меча рассекло туловище демонессы. Враз отпустив Асторию, она заверещала и, ухватившись за свой чёрный кровоточащий бок, согнулась пополам. В этот момент Амулет жизни, золотая цепочка и вылетевшие откуда-то из кустов очки-половинки взмыли высоко вверх и все вместе вспыхнули в бело-чёрном цвете, пока Лилит исчезала во мгле.       Астория с выдохом рухнула на землю, но я не успел к ней подойти, поскольку кто-то резко дёрнул меня в сторону, пригнувшись под вспышками заклятий и выстрелами пуль.       — Драко, тебе нужно бежать, слышишь? — тёмный человек присел на одно колено и потряс меня за плечи, — бежать отсюда как можно дальше.       — Зачем? Она мертва. Мертва, понимаешь?       — Это ещё не конец, — быстро перебирая в руках золотую цепочку, будто та обжигала кожу, он нацепил её обратно мне на шею и серьёзно сказал: — Соберись и слушай меня внимательно. Вот здесь запечатлена сильнейшая магия света, которая поглотила в себя Амулет жизни и Древний портал. Это станет вашим ключом ко всем межпространственным сетям. Найди Филиппа. Скажешь ему, что код расшифрован. Вам необходимо добраться до Красной Хризантемы.       — Чего? Какой ещё код? — пробомортал я. Мне всё казалось бессмысленным.       — Схватить его, идиоты! — раздался яростный вопль Фиори откуда-то из леса, — схватить Шрёдера немедленно! У него все артефакты! — после его крика люди в чёрных плащах помчалась в нашу сторону, пробивая атаки противников.       — Но… Они же убьют тебя, — прошептал я.       — Не переживай, со мной всё будет в порядке. А Дары Смерти они не получат. Ты же мне доверяешь?       Я произнёс короткое, невнятное, но нужное:       — Да.       Какая-то часть меня, которая до сих пор желала чувствовать вкус жизни, не позволяла свалиться ничком и просто сдаться. Что-то согревало в области шеи — там, где можно было услышать скачущий пульс. Всё, что от неё осталось. Шрёдер вскрикнул от боли, когда ему прострелили ногу. Его схватили двое мужчин и поволокли по земле с криками:       — Он у нас! Отступаем! Отступаем!       А потом произошёл взрыв, и огромная волна огня промчалась вдоль всего Запретного леса. Голос Лилит, полный неистовой ярости, прозвучал у всех в голове громогласным эхом: «Глупцы! Ваша судьба у Алана Галбрейта! Убейте его, если хотите существовать!»       И словно гром разразился среди ночного неба: все сражения прекратились. Люди и фантастические существа стали в панике осматриваться по сторонам.       — Кто такой Алан Галбрейт?!       — Где он?!       — Кто знает, где этот ублюдок?!       Только Блейз был в курсе, о ком идёт речь. Он стоял в метрах пяти от меня, упираясь руками о колени и переводя дух. На какое-то мгновение мне даже показалось, что он будет продолжать молчать. Но, видимо, в этой реальности есть место только для одного из нас.       — Авада Кедавра!       — Протего! — кто-то выскочил будто прямо из-под земли в этот момент. Девчонка с ярко-розовыми волосами отразила заклинание и с силой толкнула меня назад. — Драко, беги!       — Беги, Драко! — закричала другая девчонка, которая до этого помогла мне добраться до Гремучей Ивы первым, — беги скорее! Скор…       Блейз зарядил ей локтем по лицу — так сильно, что она упала.       — Я должен был догадаться, что ты предашь меня, гнусная сука, — процедил он сквозь зубы, потирая одну ладонь о другую, — ты сгниёшь в темнице нашего поместья вместе с остальными предателями.       — Миранда, Красная Хризантема! — дёрнувшись, закричал Шрёдер. Сивый крепко прижимал его к себе, заводя ему руки за спину, — Красная Хризантема, код! Код найден!       — Заткни его! — громко скомандовал Фиори. — Прикончить мальчишку!       «Беги! Ну же!» — даже внутренний голос приказывал это сделать.       Сколько раз за последний час я чуть не погиб? Сколько людей спасли меня? Словно целая Вселенная старалась уберечь меня от смерти, прикладывая к этому все свои усилия, а я упрямо отказывался принимать её подарки. Потому что я не был достоин этого.       — Убить его! Убить Алана Галбрейта!       Я бежал так быстро, что, казалось, ноги контролирует кто-то другой. Я уже даже не чувствовал их, задыхаясь и ощущая, как кожу на щеках режут слёзы. Отдать должное стоит девчонке с розовыми волосами, так как она схватила меня за руку и призвала бежать следом за ней. Она создала невидимый защитный барьер, который оберегал от летящих за нами заклятий.       — Догнать их! Догнать и убить обоих! — голоса звучали вдалеке, как эхо страшных чудовищ. Вспышки заклятий врезались в деревья и растворялись в них, как дым.       «Тебе не спрятаться, малыш… Помнишь, как она говорила тебе, что ты обречён? Твоя душенька совсем скоро будет в моей власти…»       Мы будто летели на крыльях самой ночи, что медленно перетекала в утро. Целая стая Померкших мчалась вместе со мной в объятия рассвета. Я не знал, почему снова мог их видеть, и почему они стали подчиняться моей воле. Они будто стали тысячами моих отражений — бежали вместе со мной нога об ногу и озвучивали голосом демона всё то, что убивало изнутри.       «Столько людей погибло из-за тебя… Она умерла из-за тебя… Всё это — только твоя вина, только твоя…»       — Пригнись! — девчонка оттолкнула меня, вынудив податься в сторону.       Я чуть не налетел на горящий широкий ствол дерева, который свалился прямо передо мной. Мы перепрыгнули овраг, устремляясь в ложбинку между двумя каменистыми холмами. Мы бежали так долго, что я уже даже не понимал, где мы находимся.       — Скорее! Догнать поганцев!       Наконец мы добрались до каменного утёса с острыми выступами. Мелкие камни под ногами сорвались и улетели вниз с высокой скалы в бушующую реку. Над Темзой сплотились тёмные тучи, которые так просто не желали пропустить солнце.       — Так, надо прыгать, — решительно сказала девчонка.       — Туда?! — выпалил я, с ужасом глядя вниз, — ты что, с ума сошла?       — Есть предложения получше? Давай, я слушаю!       Её магический барьер перестал действовать, и заклинания уже подбирались к нам вместе с преследователями. Назад пути не было, а всё, что нас окружало, был лишь широкий обрыв. Померкшие навострили уши и задрали вверх хвосты. Голос Лилит снова ворвался в моё сознание, но на этот раз в нём промелькнуло беспокойство.       «Если ты сдашься, я пощажу тебя… Я прослежу за тем, чтобы тебя оставили в живых, только если ты отступишь… Тебе некуда бежать, малыш…»       А потом разум застелила завеса другого голоса. Не того, который прожигал дыру в моей груди, а который ласково и нежно согревал её. Прямо сейчас.       «Ты вернёшься за мной?»       Земля ушла из-под ног как раз в тот момент, когда в спину вонзилась фестральная пуля.

* * *

      — Фух… Кажется, оторвались, — пробормотала разноцветная девчонка, прижимаясь к стене под мостом и откашливаясь. С её мокрых волос стекала вода, а грудь тяжело вздымалась и опускалась под прилипшей к телу одеждой.       — Не сочти меня за остолопа, но я совершенно не помню, кто ты.       Она в изумлении взглянула на меня, вскинув брови.       — Ну, доброе утро. Как это не помнишь?       — Не знаю, — сорвав с себя насквозь мокрый свитер, я выкрутил его, — я могу вспоминать определённые моменты, только самые важные, но их слишком мало.       — Оу… Ну, тогда познакомимся ещё раз, — девчонка положила ладонь себе на грудь, представляясь, — Миранда Вольф, бесподобная метаморфа, член Ордена Феникса и просто та, кто с удовольствием может надрать кому-нибудь зад.       — Алан Галбрейт. Большего о себе рассказать не в состоянии, — без особого энтузиазма сказал я и положил свитер себе на колени.       — Хм, — Миранда нахмурилась, — вообще-то, раньше тебя звали по-другому.       Раньше всё было по-другому.       Хорошо, что я научился плавать. Я не стану тебе подробно рассказывать, как нам с Мирандой пришлось барахтаться в неспокойной воде, прежде чем выплыть на берег в каком-то шотландском городке. Померкшие же бесследно испарились ещё в тот момент, когда я летел с обрыва. Я не представлял, что мне помогло не уйти на дно на этот раз, но я чувствовал себя деревяшкой, не способной утонуть. Боль, которую создавала фестральная пуля, была практически нестерпима, и пришлось держаться изо всех сил.       Когда мы выбрались на сушу под мостом, уже светало. Из-за туч выскакивали первые проблески солнца и целовали правую сторону щеки. Не так я представлял себе первый весенний день.       — Погоди… Что у тебя там? — Миранда взглянула на мою спину, — чёрт возьми, Дра… Алан, у тебя там пуля!       — А то я не знал, — с сарказмом отозвался я.       — Мордред, как же ты выжил-то?       — Не спрашивай. Сам удивляюсь, — я зашипел, когда метаморфа подцепила ногтем торчащий острый кончик фестральной пули, ощущая, как по спине потекла кровь.       — Больно?       — Что ты. Приятно.       — И всё же, я займусь ею, если не возражаешь. Только сильно не дёргайся, держать тебя некому. Развернись и согнись немного, — она выволокла свой футляр и принялась за дело.       Знаешь, было действительно не больно в сравнении с тем, что я чувствовал за последние сутки. Столько потерь сразу… От этого могло разорваться сердце. Но оно почему-то не разрывалось. Как будто и вправду было выкованным из камня, а не из крови и артерий. И это было худшим проклятием — продолжать жить, зная, что дорогие тебе люди больше не дышат.       — Они мертвы.       — Кто? — не поняла Миранда.       — Думаю, практически все, кого я помню. Поттер, Грейнджер, Гринграсс…       Девчонка резким движением вырвала пулю из моей плоти, и я втянул в себя воздух сквозь зубы. На этот раз боль уже заставила её прочувствовать, как подобает.       — Гринграсс? Т-ты уверен?       — Нет, но вряд ли бы она выжила после того, как её сердце сжимали в руке.       Миранда зашивала мне рану, не произнося ни звука, но я слышал, как она судорожно выдыхает. Как глотает мокрые комки и изо всех сил старается не расплакаться.       — Эй. Если хочешь пореветь — пореви. Ты же девчонка, в конце концов, тебе можно. Не надо всё время казаться сильной, так и себя можно потерять.       Метаморфа стукнула кулачком мне по спине, и я, чуть не взвыв от острой боли, облокотился спиной об влажную каменную стену моста. Слева подул прохладный ветер, расшевелив страницы блуждающей по асфальту утренней газеты.       — Scheiße… Я не смогла… — большие жёлтые глаза заблестели.       — Она была тебе небезразлична? — впрочем, я заранее знал ответ. Никто не стал бы собой так рисковать ради обычной подруги, даже храбрая воительница. Да и в который раз всё можно было прочесть по глазам.       — Я любила её, — прошептала Миранда, трясясь от холода, — всем сердцем, как в мыльных операх, знаешь, — она хмыкнула, — дура… Такая дура, М-мерлин…       — Порой жизнь заставляет нас делать то, что мы вынуждены, независимо от наших желаний. Мир не совсем беззаботный и не всегда всё получается именно так, как мы того хотим.       Я снова заговорил на чьём-то чужом языке. Все те люди, что учили меня страдать, канули в прошлом. И лестницу в будущее придётся строить самому, как бы тяжело и больно ни было.       — Эй, Вольф…       — Ну чего? — она подняла голову.       — Похоже, что мы ошибались, и пророчество не имело к Поттеру и Волан-де-Морту никакого отношения. По-моему, всё стало только хуже.       — Что-то я не врубаюсь. Ты не помнишь самого себя, но болтаешь о пророчестве?       — Веришь или нет, но больше всего мне бы не хотелось думать, что это хоть как-то касается меня, — я обхватил себя за колени в желании исчезнуть, — меня преследует чувство, что кто-то нарочно не даёт мне умереть преждевременно. Словно… ожидает от меня чего-то, чего я до сих пор не сделал. У тебя бывало такое?       Миранда смотрела на меня так, будто понимала, по какой причине я до сих пор оставался в живых, но предпочла не раскрывать этот секрет. Вполне вероятно, что о нём я тоже забыл, а метаморфа просто решила не делать этот момент ещё паршивее.       — К чёрту всё, — девчонка вытащила дрожащей рукой из кармана куртки небольшой прозрачный пакетик, где было две таблетки. Затем раскрыла его и закинула одну себе в рот. — Хочешь?       — Давай.       Я даже не спросил, что это. Лучше от этого не стало ни мне, ни ей. Совсем наоборот: мир стал растекаться, как масло под солнцем, а Миранда горько расплакалась.       — Ну, иди. Иди сюда, — я обнял её и прижал к себе, думая о том, что же нас ждёт дальше.       А будет ли это «дальше»? У нас никого нет. Мы сидим под мостом, как двое бездомных, трясёмся от лютого холода, пронзающего до костей, и переживаем большие потери. Как вообще можно не лишиться в таком случае рассудка?       — Эй… — она вдруг отстранилась и посмотрела на мою шею, — что это за цепочка?       — Принадлежала Грейнджер. Думаю, она заточила сюда свою магию перед смертью. Тёмный человек сказал, она поглотила в себя Древний портал и Амулет жизни.       Миранда коснулась цепочки указательным пальцем и, словно ошпарившись, тут же прислонила его к губам, посасывая.       — Ох и жжёт, зараза…       — Тёмному человеку тоже было больно к ней прикасаться, — заметил я.       — Похоже, оно так действует на всех мастеров, — она покачала головой, выражая одновременно испуг и восхищение, — mein Gott… Твоя подружка не просто заточила сюда свою магию, Алан, — сказала метаморфа предостерегающим голосом, — здесь спрятана мощь величайших артефактов, вся стихийная энергия нашего измерения и… полагаю, душа Гермионы.       — Ты что, обдолбалась, Вольф? — под влиянием таблетки у меня у самого в мозгу начинали вертеться небылицы, поэтому её слова я не мог воспринимать всерьёз. — Не говори, что она создала из этого крестраж.       — Думаю, это нечто совершенно другое… Светлая магия. Очень светлая и очень сильная. С такими я ещё не работала. Смею предположить, что подобное существует впервые. Чертовски мощная штука. Вот почему ты выжил: она оберегала тебя. Так, а ну-ка, сейчас кое-что проверим…       В итоге метаморфа без разрешения сорвала с меня цепочку и в скором темпе нацепила её на себя. Всё тело Миранды стало содрогаться, словно под мощным электрическим зарядом. Продлилось это недолго, и вскоре её большие глаза вновь распахнулись. Вот только они были совершенно другими.       Карими.       Она тщательно поморгала, опустила растерянный взгляд вниз, а потом осмотрелась вокруг. В воздухе стали постепенно возникать серые призрачные волки. Дыхание девчонки значительно ускорилось, когда она взглянула на меня и не смогла проронить ни слова. И я тоже долго не мог, ведь такого чуда просто-напросто не бывает.       — Г-грейнджер?       — Что… — она с лютым ужасом смотрела на не свои руки и ноги, — Господи, что… Как…       Её правая рука, которая вдруг будто зажила своей отдельной жизнью, стала лихорадочно подбираться к шее, чтобы снять с неё волшебный предмет.       — Verdammt! Обалдеть! — Миранда чертыхнулась и, в итоге сорвав себя цепочку, с победоносным выдохом стукнула ею об асфальт, и все Померкшие тут же исчезли. — Сработало, представляешь? Сработало! А она действительно сильная…       — Твою мать, что это было? — я всё ещё в шоке таращился на девчонку, не веря, что она меня не разыгрывала, и я только что видел своими собственными глазами переселение души в тело другого волшебника.       — Кажется, теперь я поняла, что имел в виду мастер Шрёдер… Сдуреть! Нас ждёт сама Красная Хризантема! Я всегда мечтала там оказаться! — её взбудораженный голос стал хитрым, с металлическим призвуком: — Ну что, готов отправиться в другие миры?       Я забрал цепочку и устало покачал головой, не в состоянии больше услышать ещё хоть одну букву из этого месива безумия. Сил во мне оставалось всё меньше.       — Ты точно обдолбалась. И я, видимо, тоже.       — Возможно. Зато у нас есть отличный шанс это проверить и заодно попытаться вернуть Гермиону, так что береги эту золотую безделушку как зеницу ока. Кое-что ты уже умудрился потерять, — метаморфа вытащила из кармана куртки знакомый плеер с наушниками и заговорщицки повертела его в руке, — это Фила, не так ли?       Я напряг память: Фил. Фил Шрёдер, да… Такой жизнерадостный малый. Я помнил его. И то, как тёмный человек велел его разыскать.       — Это было что-то вроде подарка на Рождество. Как ты узнала?       Миранда хмыкнула, улыбнувшись.       — Когда-то это было его подарком от меня. Только Фил мог пихнуть чистокровному волшебнику плеер. Я починю, — она спрятала вещицу в ладонях, используя магию, а потом, когда всё было готово, протянула мне один наушник. — Что хочешь послушать перед тем, как мы исчезнем?       — Давай «Нирвану». Ту самую известную, не знаю, как называется.       Из музыкальной вселенной магглов это было первое, с чем я познакомился. Так пускай же и станет последним, если что-то пойдёт не так.       — Поняла. Хороший выбор, — Миранда подмигнула, — а сейчас закрой глаза и держи меня за руку, — она откинулась назад и расслабилась, перекрашиваясь в зелёный цвет.       Я так и сделал. В голове заиграла знакомая песня.       «Load up on guns, bring your friends… It's fun to lose, and to pretend…»       Я ощущал, как под действием принятой таблетки работа сердца замедляется. Вскоре оно остановится насовсем.       «She's over bored and self-assured… I know I know, a dirty word…»       Так в чём же заключается секрет мастеров магии?       Скоро Миранда расскажет мне о том, как ей в своё время очень повезло стать близкой подругой Филиппа. Она верила в историю его отца, и пока однокурсники посещали лекции и уроки фехтования, девчонка изучала вместе с ним запретную магию днями и ночами напролёт. Они погружались в состояние клинической смерти, а потом выбирались из неё уже в ином измерении. По её словам, это чем-то похоже на сонный паралич: когда видишь то, что видеть не должен, переживаешь волну дикого ужаса, и не можешь шевельнуться. Но если справишься, то всё получится.       Когда ребята научились это контролировать, то с неисчерпаемым запасом веселья стали посещать другие реальности, как магглы дачи в пригородах на выходных. Ну разве не чокнутые?       «With the lights out it's less dangerous… Here we are now, entertain us…»       Я решил, что как только встречусь с Филом, обязательно уйду с ним в запой хотя бы на несколько дней.       «I feel stupid and contagious… Here we are now, entertain us…»       Где-то в глубине сознания прозвучал мягкий голосок Иви. Она сказала, что мы обязательно справимся. Вот-вот должно полностью взойти солнце и начисто вымыть все грехи этой кровавой ночи. Пришло время создавать новый мир.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ